Дэвид Линн Гоулмон 
Карпатская тайна

Группа «Событие» – 8

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=23116992
«Дэвид Линн Гоулмон. Карпатская тайна»: Э; Москва; 2017
Аннотация

Стены Иерихона пали не от звука труб – город помогло взять загадочное, не упоминающееся в Библии племя израильтян, обладающее связью со зверями невероятной мощи. Анатомия этих зверей и их способности поистине удивительны. После покорения Иерихона люди и животные ушли далеко на север и обосновались в Карпатах. Прошло три с половиной тысячелетия. Люди стали теми, кого мы знаем как цыган, а животные так и не открылись остальному человечеству – лишь послужили источником карпатских легенд. Но молодой амбициозный наследник цыганского королевского титула считает, что пришло время покончить с таинственностью и изоляцией. Идя к этой цели, он не разбирает средств. И именно в это время, пытаясь разгадать загадку древних артефактов и одновременно выяснить замыслы одного из самых опасных преступников среди выходцев из России, в румынских горах появляется спецгруппа «Событие»…

Дэвид Линн Гоулмон
Карпатская тайна

David Lynn Golemon
Carpathian
Copyright © 2013 by David L. Golemon. Published by arrangement with St. Martin's Press LLC. All rights reserved
Перевод на русский язык, В.Г. Скурлатова, 2014
Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Моей ватаге кочующих цыган. Однажды дорога приведет нас домой.

Спасибо

Питеру Вулвертону и Томасу Данну за их тяжкий труд и самоотверженность: пока писалась эта книга, вы становились мне все ближе и ближе.

Пролог

А город и все, что в нем, сожгли огнем; только серебро и золото и сосуды медные и железные отдали, в сокровищницу дома Господня…
Проклят пред Господом тот, кто восставит и построит город сей Иерихон; на первенце своем он положит основание его и на младшем своем поставит врата его.
Иисус Навин 6:23, 26 

ДОЛИНА У ЯМ СУФ (ЧЕРМНОГО МОРЯ), 1556 г. до н. э.

Огромная толпа людей тянулась насколько хватало взгляда. Тяжелый восьмичасовой переход принес много смертей иудейским племенам, продолжавшим свой путь по долине Чермного моря. Заблудшему народу из земли Гесема удалось преодолеть большой участок мелководья до того, rак его настиг прилив.
Многочисленные племена уже приближались к концу отчаянного марш-броска, затеянного еще более отчаянным военачальником, когда тыловой отряд израильтян атаковали разведчики и колесничие ливийских топорщиков. Топорщики были передовым отрядом авангарда великой армии наследного принца Амонхерхепешефа, состоящей из тысячи колесниц. Амонхерхепешеф был старшим сыном фараона Рамзеса II и приобрел известность своими жестокими расправами со всеми врагами Египта, почему и был избран для того, чтобы возглавить армию Рамзеса и отомстить за зло, которое навлек на народ Египта лидер иудеев – Моисей Освободитель, приходившийся двоюродным дедом самому наследному принцу и являвшийся одним из величайших военачальников в истории Египта.
Тыл иудейской армии состоял из отрядов двадцати двух племен израильских паломников. Плохо вооруженные воины держались, сколько могли, под натиском свирепых топорщиков ливийских пустынь. Им нужно было удержать передовой отряд пехоты армии фараона лишь до тех пор, пока не будет подан сигнал прервать оборону долины, чтобы завлечь основную часть колесничих в ловушку, расставленную иудейским пророком. Солнце уже близилось к четвертому часу после полудня. Люди не знали отдыха уже более четырех дней с тех пор, как бежали от фараона из Нижнего и Верхнего Египта.
Основные отряды египетской армии остановились на краю топкой морской долины. Закаленные в бою воины наблюдали, как остатки иудейского тыла возвращались в поросшую крапивой трясину долины Чермного моря после жестокой атаки на их авангард.
Путь, проложенный ста двадцатью восемью тысячами мужчин, женщин и детей, а также караванами вьючных животных, следовавшими с ними, отчетливо виднелся в грязи. Он был больше мили в ширину и тянулся по топкой равнине до самого горизонта, залитого послеполуденным солнцем. Головная колесница остановилась. Последние иудейские воины исчезли за камышами, отделявшими участников Исхода от земли фараона.
– Великий, лучше продолжить преследование с восходом солнца, – сказал командующий египетской армией, стоявший рядом с Амонхерхепешефом в колеснице, запряженной идеально подобранными черными лошадьми, которые теперь нервно постукивали копытами по земле. Ветер начал усиливаться, и в нос египтянам ударил запах морской воды. – Приближается прилив, и мы не успеем пересечь море до его наступления. Нам нужно выждать, иначе наше главное преимущество – быстрота колесниц и лошадей – будет потеряно из-за грязи и воды.
– Все закончится сегодня. Преследование и так уже слишком затянулось. У меня тысяча колесниц с измотанными воинами, уставшими от погони. Мой отец желает положить этому конец, и мы не остановимся, пока голова Моисея не украсит собой мое копье. Посмотри на бегство иудейской армии и народа. Их бог – бездарный военачальник, а Моисей – бездарный пророк. Посмотри на восток, командующий, – указал принц вдаль. – Море сейчас у него за спиной, и эта мелкая лужа – не преграда для египетской армии.
Наследный принц Амонхерхепешеф поднял правой рукой копье с бронзовым наконечником и метнул его в направлении длинного пути отступления. За этим движением последовал громогласный топот двух тысяч лошадей, и первые колесницы двинулись в долину Чермного моря. Почти полтора часа великая армия Рамзеса II гналась за остатками еврейского народа, чтобы войти в историю и легенды.

* * *

Колесницы с грохотом продвигались по быстро засыхающей грязи и песку. Ветер уже достиг почти штормовой силы, и воины Рамзеса II начинали понимать, что этот день превратился в дурное предзнаменование того, что их ждет. Колесница принца Амонхерхепешефа находилась в середине стремительно двигавшихся отрядов, преследовавших тыловые войска израильтян.
Лошади постоянно вязли во влажном песке и начинали уставать. Тела и оружие воинов были почти целиком покрыты грязью, и, несмотря на отличную подготовку, люди теряли силы наравне с лошадьми, сгибаясь под весом слоев липкой мокрой земли.
Головные колесницы начали замедляться без предупреждения, и когда колесница наследного принца Амонхерхепешефа последовала их примеру, он увидел причину неожиданной задержки. Первые легкие волны прилива ударили по копытам лошадей и колесам колесниц. Четыре тысячи воинов египетской армии охватило нервное волнение. В Верхнем и Нижнем Египте не было ни одного мужчины, женщины или ребенка, которые бы не слышали о необычных способностях иудейского пророка. Большинство воинов были глубоко убеждены, что им не суждено пережить этот день.
– Начинается прилив, Великий, нам нужно вернуться назад и дождаться более удачного момента для перехода, – сказал командующий, видя, как лошади начали вставать на дыбы от быстро поднимавшейся воды.
– Я вижу караваны вьючных животных предателей. Мы уже почти достигли нашей кровавой цели. Все закончится здесь, все закончится сегодня, – повторил Амонхерхепешеф, чьи темные глаза блестели в свете заходящего солнца. – Эти неблагодарные люди ответят за зло, причиненное Египту, и за предательство, которым они отплатили моему отцу и земле, которая веками кормила их.
Пока он говорил, ветер пропал так же быстро, как появился, и они услышали шум воды, которая поднялась уже до середины колес колесниц. Мощь прилива напугала закаленных в боях воинов армии фараона, но им объяснили, что вода будет подниматься медленно в течение трех часов и не достигнет уровня, которого им стоило бы опасаться. Наследный принц знал, что они успеют закончить свою расправу до захода солнца.
Он приказал продолжить погоню. Солнце спряталось за черными тучами, зловеще нависшими над землей и закрывшими собой все небо, куда ни глянь. Такого черного дневного неба воины армии фараона никогда раньше не видели. Казалось, тучи двигались с ужасающей быстротой, торопясь закрыть небеса от глаз людей. Оглянувшись вокруг, принц увидел, что тысячи лошадей его армии начали топтаться в воде и сторониться поднимающейся воды прибоя.
– Великий, вон там, на востоке, смотри! – воскликнул командующий, вглядываясь в темноту неожиданно наступившей мнимой ночи и одновременно пытаясь удержать вожжи и усмирить свою пару черных коней.
К востоку от них на небольшом холме, который во время прилива превратился в островок, стоял человек, которого сопровождали еще двое, находившиеся по бокам от него. Самый высокий из этих троих сделал шаг вперед, и хотя до них было больше полумили, наследный принц точно знал, за кем наблюдает.
– Великий Освободитель ожидает армию фараона, – сказал Амонхерхепешеф, еще раз подняв копье к небу. – Он не такой бесхребетный, как я думал. Так тому и быть, бывший родственник, сегодня ты встретишься со своим истинным богом!
– Говорят, что он лучший военачальник двух королевств и его ведет единственный бог, – добавил командующий, наблюдая, как замерший почти в миле от них человек развел руки в стороны, а затем неожиданно опустил их и три раза ударил своим длинным изогнутым посохом по земле.
– Довольно. Принесите мне голову этого лжеегиптянина! – прокричал наследник фараона приказ продолжать движение по долине Чермного моря.
Тысячи колесниц медленно двинулись вперед, завязая колесами в бурлящей смеси из грязи, песка и воды. Из последних сил пытаясь настичь иудейскую армию, они увидели, как мужчина на медленно сжимавшемся островке снова вознес руки к почерневшему небу.
Сигнал к атаке был подан.
Не успели воины египетской армии понять, что происходит, как их атаковали со всех сторон. Черные фигуры начали выскакивать из воды. Они появлялись из-за густых зарослей камыша и из грязи. Наследный принц услышал крики и вопли людей, которых вытаскивали из колесниц невиданные силы, появившиеся словно из недр преисподней. Он увидел, как выпрыгнула черная, покрытая грязью фигура, создав столб брызг, грязи и водорослей, и схватила командующего, стоявшего всего мгновение назад рядом с ним – там, где теперь осталась лишь одна его сандалия.
Мнимую ночь вокруг него пронзили крики людей и лошадиное ржание. В попытке спастись от неведомых и ужасных врагов, египтяне начали стрелять вслепую. Стрелы, выпущенные перепуганными воинами, беспорядочно летали вокруг принца, как смертоносные шершни. Вопли ужаса не замолкали, пока огромные, покрытые черной шерстью животные не исчезли, истребив четверть его колесничих. Ливийские топорщики, составлявшие центр египетской армии, были разбиты полностью. Как только последние из чудовищ исчезли там, откуда и появились – в грязи, иудейские лучники начали выпускать тысячи стрел в темное небо.
Амонхерхепешеф схватил и туго натянул вожжи в попытке успокоить своих дрожащих и встающих на дыбы черных арабских скакунов и вернуться к атаке. Но не успели кони найти опору в грязи и воде, как что-то опять поднялось из моря, вновь заставив их подняться на дыбы. Новый морской зверь был огромным. Он повалил одну из лошадей набок, из-за чего вторая не удержалась и упала вслед за первой. Падение обоих скакунов привело к тому, что колесница перевернулась и наследного принца выбросило в мутные воды Чермного моря.
Мокрый с ног до головы Амонхерхепешеф поднялся, выплевывая грязную соленую воду. Не успел он перевести дух среди предсмертных криков тысяч своих воинов, как чудовище схватило его за горло и подняло из вонючей трясины. Наследный принц увидел лапы животного – и не поверил своим глазам: его длинные пальцы были почти человеческими. Он попытался пошевелить головой, чтобы рассмотреть зверя, который собирался убить его. Подняв глаза, наследник фараона оказался лицом к лицу с чудовищем, о котором слышал множество историй от своих еврейских слуг. Это были просто сказки, которыми пугали всех детей в Египте, легенды о могучем звере, защищавшем восточные врата империи. Эти мифические животные назывались голиа и были посланы египетским богом подземного мира на защиту двух земель. И вот теперь герой тех рассказов, которыми принца пугали в детстве, смотрел прямо на Амонхерхепешефа. Желтые глаза зверя ярко горели, а огромная пасть была широко раскрыта, и принц видел его острые зубы и стекавшую с них слюну. Грязь, покрывавшая тело животного, потрескалась и пахла мертвечиной, и в этот момент наследник египетского правителя понял, что эти чудовища закопались в грязи до начала прилива и дождались, когда вода вернется, чтобы захлопнуть свою ловушку.
Мифический герой детских сказок поднял пасть к почерневшему небу и триумфально завыл, медленно разрывая принца Египта на части.

* * *

В полумиле оттуда спутники старого и обессиленного мужчины помогли ему спуститься с островка и сесть в небольшую лодку. Его седые волосы и борода скрывались под покрывалом, а голова была низко опущена от полного изнеможения.
– Все закончилось? – спросил один из иудейских воинов, пока двое мужчин толкали челнок к восточному берегу Чермного моря.
– Сегодня Господь послал нам истинных освободителей народа, которые сразились за нас, и вы больше никогда не увидите армии фараона, – отозвался старик.
Воины увидели, как он опустил голову и спрятал лицо за складками накидки. До конца битвы было еще далеко, а их побег был только началом. Ужасная правда об их положении сидела перед ними, проливая слезы, навсегда искалеченная событиями, которые не должен был пережить ни один человек. Старик набирался сил перед годами скитаний, которые их ожидали.
Приближенные к Моисею люди знали, что Освободитель умирает.

ПЛОСКОГОРЬЕ МОАВ, ЛАГЕРЬ ИЗРАИЛЬТЯН В АВЕ-СИТТИМЕ, 1520 г. до н. э. – ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

В свете заходящего солнца старейшина стоял на холме и смотрел на запад, откуда освежающий ветерок донес до него запах воды. Он медленно потянулся и снял покрывало с головы – раньше его волосы были темными и сильными, но теперь стали седыми, и для него этот цвет означал не столько старость, сколько чувство вины. Устремив свой усталый взгляд в направлении заходящего солнца, старейшина почти мог рассмотреть блеск реки Иордан в нескольких милях от себя. Он понимал, что, возможно, выдает желаемое за действительное, поскольку река текла внутри небольшой долины, окруженной холмами, и ее невозможно было увидеть с такого большого расстояния. Солнце, наконец, опустилось в великое море к западу от старика, и он увидел, как масляные лампы города осветили пустыню, окружавшую последнее препятствие на пути его народа к земле обетованной.
– Кажется, что город оживает после захода солнца. Но на самом деле, он никогда не спит. Этот город – это живое, дышащее существо, которое стоит между твоим народом и их новым домом.
Иисус Навин не повернулся на звук голоса позади себя. Вместо этого он снова накинул покрывало на голову.
– Перед нами стоит великая задача, – сказал Навин, – даже более великая, чем побег из Египта. Стены Иерихона очень толстые и очень высокие, и их защищают тысячи ханаанеян. Боюсь, что их силы превосходят наши в пять раз.
– Не будет никакого чуда или казни, подобной египетским, которая поможет тебе покорить стены Иерихона. Стены должны пасть, и это испытание будет сложнее всех, с которыми нам пришлось столкнуться раньше, Иисус, сын Навин. Тебе снова придется осуществить невозможное, брат.
Мужчина, наконец, повернулся лицом к собеседнику. Пятеро охранников, которые теперь повсюду сопровождали Иисуса, смотрели на гораздо более крупного старейшину племени Иедды. Навин, лидер израильтян, пытался разглядеть его глаза под складками накидки, но видел только темноту, почти такую же беспроглядную, как темнота ночного неба.
– Они поймали всех шпионов, которых я посылал в город за нужной мне информацией – рассказал Иисус. – Мои передовые отряды сообщают, что их головы до сих пор насажены на копья на главных воротах в этот проклятый город.
Пришелец ничего не ответил, зная, что Иисус Навин не закончил говорить. Даже несмотря на то что они не виделись три года, лишь один человек знал Иисуса лучше, чем этот мужчина.
Иисус Навин из колена Ефремова положил руку на плечо гостя, а другой рукой указал на открытый шатер, от которого доносился запах готовящегося мяса.
– Пойдем, брат Кале, преломим хлеб и разделим мясо, предложенное нашей новой родиной. Мы не виделись три долгих года, друг мой. Нашим племенам не хватало твоего колена и его братьев. Ваши боевые действия в тылу против наших многочисленных врагов помогли нам пройти через самые суровые земли и добраться сюда, к дому, к которому вел нас Моисей.
Высокий человек заколебался, увидев, как женщины готовят ужин внутри шатра. Он остановился и замешкался перед самым входом в дом человека, который стал преемником Моисея Освободителя. Новый лидер избранного народа увидел, что в глазах женщин появился страх, когда они поняли, кем был их гость. Увидев закутанную в одежды фигуру, стоящую рядом с их мужем и отцом, они выбежали из шатра, не обслужив хозяина. Женщины, не поднимая глаз, осторожно проскользнули мимо Иисуса с опущенными головами, скорее, в знак уважения к человеку, стоявшему рядом с ним.
– Прости их, старый друг, – сказал Навин. – Старые страхи никогда не покидают нас, они липнут к нам, как грязь к ногам, и твердеют, как сердца людей. И даже если удается отскоблить эту грязь, на этом месте все равно остается пятно.
– Страхи женщин и детей меня не волнуют, брат Иисус. Ты и пророк до тебя убедили всех в вероломности моего колена, положив начало их страхам. Для них мы – просто кучка убийц и ведьм, племя колдунов и прохиндеев. А с момента присоединения колена Иедды к остальным сынам Израилевым прошло три года, два месяца и восемнадцать дней.
Иисус знаком предложил гостю присесть, но тот отказался. Навин предложил ему хлеба – еще один отказ.
– Я преломлю хлеб позже с моими людьми, – сказал Кале. – Мое племя путешествует с начала сезона. Повозки с имуществом еще в месяцах пути отсюда.
Его друг наконец снял накидку и покачал головой.
– Я самый уставший человек на земле Господней, брат Кале. Мы слышали о твоей битве против ханаанских колесниц у Диавской равнины. – Иисус заметил, что его старейший друг и величайший воин, которого он когда-либо видел в бою как на стороне иудеев, так и на стороне египтян, опустил голову. – Ты потерял много воинов колена Иедды?
– Всего со времен Великого Исхода колено Иедды потеряло тысячу воинов.
В шатре наступила тишина, и Навин склонил голову в безмолвной молитве. Он медленно поднял глаза к самой высокой точке тента, будто взывая к мудрости высших сил. Иисус глубоко вздохнул.
– Большая жертва, брат, но, боюсь, необходимая. Задача, которая стоит перед нами, также потребует больших жертв от нашего народа, – он заколебался на мгновение, – и от голиа. Тридцать шесть лет скитаний, Кале. Тщетных поисков дома, обещанного нам Господом. Твои воины и животные понадобятся нам еще один – последний – раз.
– У нас осталось всего двенадцать голиа. И всего две самки для продолжения рода. Нельзя ими рисковать. – Кале смягчил голос, увидев, что хозяину причиняют боль не только людские потери колена Иедды, но и гибель величественных животных, сделавших их Исход из земли фараона возможным. Уникальные звери медленно истреблялись почти до полного уничтожения на благо других племен. Голиа в одиночку разбили войско сына Рамзеса у Чермного моря, дав иудейской армии возможность бежать и пересечь долину. Этот побег стоил жизни двадцати самым сильным самцам голиа. – А в прошлом месяце на Диавской равнине мы потеряли еще восемь самцов и трех самок при атаке на врагов Израиля: они устроили засаду подкреплению, которое ты послал на наши поиски – или, скорее, на поиски трофеев, завоеванных нами в сражениях с египтянами и ханаанеянами.
– Друг мой, мы обязаны этому величайшему творению Господа нашими жизнями. Без голиа нам бы никогда не удалось бежать из Египта.
– Много лет назад Моисей обещал мне, что я уведу голиа и колено Иедды из этой земли, которую Господь дал нам, и ты с этим согласился. Я уведу их далеко на север, где голиа и колено Иедды смогут снова набрать былую силу. – Кале взглянул своему старому другу в глаза. – Мы выполнили свои обязательства перед Освободителем и перед нашим Господом Богом. Мы сделали то, что раньше считалось невозможным. Мы проливали кровь, сражаясь за народ Израиля. Пришло время снова позволить голиа жить на свободе.
Иисус коснулся плеча своего собеседника.
– Сегодня ты со своим племенем разбил лагерь вдалеке от остальных племен. Я молился, чтобы ты присоединился с детям Израиля после своего долгого путешествия в землю Ханаанскую. Ты не преломлял хлеб с другими племенами с тех пор, как мы покинули землю фараона.
– И тебе, и пророку до тебя известны причины, ко которым иеддиты не могут жить среди людей. Так было со времени Иосифа, а до него – Авраама. Им также было удобнее спрятать нас и животных до того момента, пока мы им не понадобимся.
– Твои люди, твое племя – разве они не часть избранного народа? Разве они не часть плана Моисея, и посему – Бога? Правда в том, что иеддиты – люди Бога… и значит, мои люди!
– Не переходи границы, Иисус. Моисей был наказан и изгнан из этой земли за гораздо меньшее высокомерие. Господь воинств небесных не хотел гибели его второго после человека величайшего творения – голиа.
– Хватит, Кале, я не Моисей! Я не обладаю даром божественного вмешательства. Я всего лишь человек – причем очень уставший и изнуренный. Не пророк. – Навин опустил глаза, не желая встречаться взглядом с Кале. – А по мнению некоторых, и не военачальник, – пристыженно закончил Иисус, наконец взглянув в лицо своего лучшего воина. – Нам… нет, мне понадобятся воины Иедды и твоя… твоя особая связь с голиа в последний раз.
– Нет! – громко сказал его гость и отступил назад. – Мы сражались за наш народ с тех пор, как вышли из Египта. Теперь в колене Иедды осталось всего две сотни мужчин, женщин и детей, и половина из них не доживет до следующего лета.
– Нам нужны не твои люди, а твои животные. Стены Иерихона должны пасть сегодня.
– Голиа гибнут, гибнут за колена Израилевы. Они погибают от рук врагов избранного народа. А какова награда, которую мы предлагаем им за службу Богу и всему Израилю? Ты даешь этим животным именно то, что они ненавидят, Иисус. Они ненавидят смерть. Они ненавидят свое бесчестие. Им отвратительно то, что их просят делать с нашими собратьями-людьми. Ты хочешь, чтобы они устроили еще одну бойню, и тогда, и только тогда, голиа смогут снова жить в мире, после того как мы заставили их участвовать в войне. Только к тому моменту не останется ни одного животного, чтобы насладиться этим миром, а их хозяева, мои люди, погибнут сразу же после них.
О гневе Иисуса ходили легенды, но Кале даже не моргнул, когда новый лидер иудеев поднялся на ноги. Единственным движением, которое сделал гость, было легкое прикосновение к бронзовому мечу под складками его одежд.
– Иерихон должен пасть… он должен пасть сегодня! – воскликнул Навин.
– Тогда советую тебе собрать всех своих солдат, старый друг, потому что тебе придется взять этот город без помощи иеддитов и наших голиа. Я больше не рискну жизнью ни одного члена своего племени, и ни одно из оставшихся животных никогда не будет убивать ради людей.
– Разве это убийство, если цель – поиск дома для всех детей Израиля?
– Ищи дом, но живи в мире с народом этой новой земли. Возможно, воинам врага и придется погибнуть, но не их женщинам и детям – хотя ты не обращаешь внимания на такие тонкости, Иисус.
– Кале, после сегодняшней ночи ты и иеддиты свободны. Голиа отправятся на север с тобой. Забирайте их и ступайте, как братья.
Гость остановился у выхода из шатра, но не осмелился спросить, какова цена этой неожиданной уступки.
– Если ты позволишь голиа принять участие в этом сражении, город будет взят сегодня. После того, как стены Иерихона падут и город будет сожжен, тебе будет поручена еще более важная для народа Израиля миссия, – продолжил старейшина.
Плечи Кале опали, когда он узнал об истинных намерениях Иисуса. Глава колена Иедды считал Навина мудрейшим из людей. В том, что касалось дальнейшей судьбы детей Израиля – гораздо более мудрым, чем даже пророк Моисей. Кале ждал, когда Иисус сообщит, зачем на самом деле послал за ним.
– Боюсь, что даже после того, как война на этой земле, богатой реками, лесами и садами, закончится, – объяснил Навин, – наш народ не сможет обрести истинного покоя. Боюсь, что нам это просто не суждено. – Он подошел к Кале, прикоснулся к его плечу, и глава колена Иедды посмотрел на своего старого друга. – Предательство людьми Бога в Синае разгневало Господа воинств небесных, и в наказание за гордыню наш народ обречен веками сражаться с народами и племенами Ханаана.
Иисус с мольбой посмотрел на друга.
– Мы рискнем жизнями всего двух голиа ради того, чтобы спасти не только остальных животных, но и все колено Иедды и дать людям шанс сохранить свое наследие. В будущих битвах со здешними народами мы можем потерять свои величайшие сокровища. После падения города ты заберешь это наследие с собой и сохранишь его местонахождение в тайне как от других народов, так и от наших людей. Это твоя задача. Уходи в свои великие горы, и клянусь, что никто не последует за голиа и иеддитами. Дай нам двух голиа и произнеси заклинание – это все, что я прошу у великого Кале.
– Ты клянешься на каменных скрижалях, что ты и избранный народ не последуете за моими людьми и голиа на север?
– После сегодняшней ночи иеддиты могут забрать голиа, а также мастеров и строителей фараона, чтобы возвести величайший храм в истории, где будет храниться наследие нашего народа. Хорошо спрячь его, и больше тебе никогда не придется терпеть лишения из-за народа Израиля.
– Что ты делаешь, брат? Ты отдаешь горы золота и бесценные дары, полученные от Господа – для чего? Чтобы их не отобрали у народа другие армии, которые придут сражаться с тобой в Ханаан? – Кале подошел к старому другу. – Ты врешь мне, брат, но почему?
Иисус отвернулся от собеседника, достал свой меч и посмотрел на него в слабом свете масляных ламп.
– Потому что если мы не спрячем навсегда свои военные трофеи и дары самого Господа, наш народ никогда не обретет здесь свой истинный дом, и нам придется еще тысячу лет воевать с ханаанеянами за эту землю. Если богатства Египта и дары Господа останутся у нас, мы будем вечно защищать то, что не является для нас жизненно необходимым.
– Возможно, ты не говоришь с Богом, но ты воистину говоришь от лица избранного народа. Если люди узнают, что ты отдал величайшие сокровища, дарованные нам Господом, они проклянут твое имя, брат. Если ты отдашь голиа и иеддитам Божьи дары, чтобы мы спрятали их на севере среди скал и льда, ты будешь проклят.
Иисус рассмеялся – впервые за, как ему показалось, долгие годы.
– Что может быть хуже, чем бремя лидерства, возложенное на меня Моисеем? Нет, друг мой, я не пожертвую жизнями своих людей ради сокровищ и наследия, которое может просто исчезнуть с тобой и твоими людьми в ночи. Люди боятся голиа, они не станут вас преследовать. Возведи для меня храм в великих горах на земле снега и льда и похорони наши сокровища там навсегда.
– Я отдам приказ голиа. Я сообщу тебе о плане атаки. Этой ночью Иерихон падет, брат Иисус. Затем я заберу своих людей и голиа, и мы навсегда покинем эту кровавую землю.
Навин кивнул. Сделка была заключена, и иеддиты должны были выполнить Божью волю еще один, последний раз. Он жестом показал своему другу на карту великого города и поделился с ним планом финальной битвы голиа за Богом избранный народ.
Меньше чем через час Кале вызвал двух своих лучших воинов, чтобы произнести заклинание и установить связь с голиа.

* * *

Двое караульных на южной башне наблюдали за тем, как иудейское воинство маршировало за городскими стенами, освещая свой путь вокруг них тысячами факелов. На закате зазвучали трубы, как и каждый вечер с начала четырехмесячной осады. Один из караульных отвернулся и приподнял кусок материи с чашки, чтобы достать из нее большой ломоть черствого хлеба. Он разломил его пополам и кинул кусок поменьше своему напарнику.
– От музыки мне сразу хочется есть и пить. – Взглянув на плесневелый кусок хлеба в своей руке, он покачал головой. – Но, видимо, придется довольствоваться этим твердокаменным хлебом.
Второй караульный взял хлеб и повернулся, чтобы посмотреть на барабанщиков и трубачей, за которыми продолжали свой марш вокруг городских стен иудейские воины, вооруженные копьями и щитами.
– Эти барабанщики сводят меня с ума. Они мне уже во сне снятся. – Караульный взглянул на хлеб в своей руке и отбросил его в сторону. – Я из-за них даже аппетит потерял, – добавил он, наблюдая за тем, как ломоть перелетел через край башни и исчез в темноте внизу. – Когда они нападут?
С отвращением жуя хлеб, первый караульный прошел несколько шагов, отделявших его от напарница, и тоже выбросил свою еду за стену.
– У них недостаточно воинов ни для чего, кроме осады. Они уйдут, когда поймут, что им не пройти за наши стены.

* * *

Второй кусок плесневелого хлеба ударился о камни у подножия стены в шесть футов толщиной и откатился к основанию маленького гранатового деревца. Крупный нос животного не учуял его, поскольку его ноздри вынюхивали другие запахи, помимо гнилой еды. Но когда хлеб оказался всего в нескольких дюймах от носа зверя, его желтые глаза расширились, он задрал свою длинную волчью морду и начал принюхиваться. Самец учуял двух ханаанеян. Они были в сотне футов над спрятанным зверем, выжидавшим, пока пройдут трубачи и барабанщики. Под покровом ночи самец медленно поднялся на все четыре лапы прямо под сторожевой башней. Он сидел там и ждал, вынюхивал, чтобы убедиться, что на посту были только двое караульных. После этого зверь еще раз втянул носом воздух, а затем повернул свою огромную голову в сторону небольших холмов, окружавших Иерихон. В этот момент еще двое самцов голиа выскользнули из укрытия и, сделав по два гигантских шага, оказались у подножия стены.
Кале наблюдал за происходящим из укрытия в миле от южной стены. Он видел, как первый зверь следил за перемещениями двух других самцов. Затем первый зверь поднял правую лапу и начал рассматривать ее мягкую подошву. Медленно и методично голиа вглядывался в когтистые отростки, выступающие из суставов прямо над подошвой, а затем длинные пальцы животного, сжатые в кулак, когда он их не использовал, распрямились, тонкие и сильные. Восьмидюймовые черно-пурпурные когти ярко сверкали в лунном свете в эту ночь – последнюю в истории города Иерихон.
Кале оглянулся на небольшой костер и двух женщин, присматривающих за двумя воинами колена Иедды, молча сидевшими с закрытыми глазами у огня. Женщины вытирали пот у них со лба и смачивали им губы мокрыми тряпками. Оба воина находились в трансе под воздействием заклинания и были полностью неподвижны – только их грудь поднималась и опускалась во время дыхания. Голиа находились под контролем двух воинов, и ослабить этот контроль можно было только после завершения их миссии. Кале сконцентрировался на третьем животном у основания стены – вожаке стаи.
Гигантский зверь почувствовал присутствие Кале в своем огромном мозге. Глава колена Иедды пытался наладить с ним контакт. Зверь начал трясти головой, мотая длинными стоячими ушами справа налево. Когда Кале вторгся в его разум, из его открытой пасти полетела слюна.
Изо рта воина колена Иедды, сидевшего ближе к огню, тоже вытекла слюна, и одна из женщин промокнула ее небольшой тряпочкой.
Зверь, находившийся у подножия стены, остановился и прислушался, склонив голову сначала вправо, а затем влево, в то время как слова Кале рисовали картинку у него в мозгу. Животное использовало свою поднятую правую руку, чтобы поняться выше до тех пор, пока не встало на две задние лапы. Пальцы на ногах зверя разжались – для того, что ему нужно было сделать этой ночью, они были полезнее предназначенных для ходьбы мягких подошв. Теперь его ноги выглядели гораздо более человеческими, чем всего лишь мгновение назад. Гигантский зверь проверил свою устойчивость на мягкой глине, устилавшей подножие стены. Его глаза сузились, и полученные приказы ясно материализовались в его мыслях. Голиа, теперь выпрямившийся на высоту роста двух взрослых мужчин, поднял свою длинную мощную морду к небу, чтобы сотрясти ночь своим пронзительным воем, но в этот момент получил приказ снова спрятаться от человека, контролировавшего его мысли. Этой ночью не будет ни воя, ни битвы до взятия стен города. Вместо этого он опустил голову и снова встал на все четыре лапы.
Двое самцов сидели слева и справа от вожака у основания стены, и оба голиа знали, что нужно делать, благодаря связи с двумя воинами, сидевшими у костра в миле от стен Иерихона. Первый зверь вонзил когти одной лапы в стену из камня и глины. Затем он поднял вторую мощную лапу и тоже глубоко впился когтями в стену. Он начал карабкаться наверх, и за ним быстро последовал второй голиа. То же самое происходило на других неосвещенных стенах Иерихона. Невидимые перемещения животных невозможно было заметить в эту безлунную ночь. Иисус попросил только двух голиа для атаки, но Кале использовал пять. Эта атака должна была стать последней.
Барабаны и трубы зазвучали еще громче, когда голиа напали на сторожевые башни со свирепостью, которой воины Ханаана не могли противостоять. Атака на Иерихон началась, и теперь никто не мог помещать животным открыть задние ворота города. Снова пришло время для магии, как и в тысячу других ночей, когда голиа сражались за своих братьев.

* * *

Иисус стоял на холме в трех милях от горящего города. Когда до его ушей долетели крики и звуки сражения, он упал на колени. Глава избранного народа зарылся головой в свою накидку и молил о прощении за резню, которую он учинил в Иерихоне. С противоположного берега реки Иордан ясно доносились вопли детей и женщин и крики его собственных воинов.
– Господи, прости мне, что не могу донести до людей твои слова. Беспокойство об их судьбе свело меня с ума. Мне нужен совет…
– Этой ночью он не слышит тебя, Иисус.
Навин поднялся, узнав голос, прервавший его молитву. Это был Кале.
– Крики в моей голове не замолкают, – проговорил старейшина.
– Голоса детей Иерихона будут вечно преследовать тебя. Эта цена, которую ты заплатил, Иисус, – сказал его друг и добавил, – и я тоже.
– Наши потери? – спросил преемник Моисея, стянув накидку со своей головы.
Кале взглянул наверх и на другой берег Иордана. Пламя уже поднялось на тысячу футов над центром города. Пока он наблюдал, огромная сторожевая башня у южной стены обрушилась на улицы внизу, что повлекло за собой новую волну воплей и криков.
– Всего мы потеряли более трехсот воинов в ходе атаки. Погибло восемь воинов колена Иедды, и мы… – его голос замер, когда он увидел, как обрушилась еще одна часть северной стены и еще больше иудейских воинов бросились в город через дымящиеся руины.
– Вы потеряли голиа? – спросил Навин.
Кале молчал, и его друг поднялся на ноги.
– Двое самцов были рядом с южной стеной, когда она обвалилась, – рассказал предводитель колена Иедды. – После того, как они обезвредили караульных в башне, именно они открыли малые южные ворота для твоих воинов. Они были у стены, когда она обрушилась и похоронила их под обломками. – Кале сделал жест Иисусу, и тот, обернувшись, увидел, как воины иеддитов уносят двух мужчин, а две женщины тихо плачут, покидая лагерь Иисуса. Они погибли, просто упав замертво в тот момент, когда двух голиа завалило обломками обрушившейся стены. Их лица и тела были укрыты покрывалами, но Навин заметил искалеченную и переломанную руку одного из воинов, случайно свесившуюся из под покрывала.
– Друг мой, ты выполнил свою задачу. Бери сокровища и трофеи избранных и иди.
– Мы уже взяли то, что было предложено нам народом. – Кале склонился к Иисусу, чтобы видеть его глаза. – Кроме этого, мы взяли еще один предмет, который нам предложен не был. Тот, который даст нам гарантию, что вы никогда не придете на север за моим коленом или за голиа. Мы уничтожим все наследие народа, если такая попытка будет предпринята. Если о том, что ты провернул после смерти Моисея, станет известно, это будет концом избранного народа. Последуй за нами, и мы встретим вас такой войной, каких были лишь единицы. Последуй за нами, и мы натравим голиа на иудеев. – С этими словами предводитель иеддитов повернулся и зашагал прочь. – Оставь нас в покое, Иисус, и не посылай никого на наши поиски. Эта земля, текущая молоком и мёдом, была завоевана кровью голиа и твоего собственного народа.
– Что вы забрали? – прокричал Навин. – Кале! – Он жестом приказал пятерым своим охранникам не дать его собеседнику уйти.
Кале улыбнулся, не замедляя шага. Солнце только взошло над далекими восточными горами, когда охранники приблизились к нему на расстояние копья. Но внезапно пятеро мужчин, одетых в кожаные доспехи, увидели трех животных, сидящих на вершине небольшого холма. Они появились из тумана, медленно наползавшего с Иордана. Черный зверь, сидевший посередине, неторопливо встал на четыре лапы, а затем, к удивлению Иисуса и его охраны, поднялся на задние ноги. Его длинные и мощные руки были вытянуты по бокам, а пальцы сжимались и разжимались. В свете утреннего солнца люди ясно видели кровавую пасть животного, вернувшегося со своего задания внутри павших стен Иерихона. Двое других зверей стояли на четырех лапах и не шевелились, но не сводили угрожающего взгляда с Навина и его охранников. Кале, наконец, остановился и обернулся.
– Больше не обращайся к нам, Иисус. Мы свободны от фараона. Мы свободны от избранного народа. Если ты придешь за нами, я снова отправлю остатки голиа на юг.
Старейшина иудеев наблюдал, как Кале исчез за возвышенностью в сопровождении двух животных, передвигавшихся на четырех ногах. Третий же зверь остался. Его желтые, светящиеся глаза изучили охранников и остановились на Иисусе.
Тот сглотнул подступившую к горлу желчь – он впервые видел самца голиа вблизи. Его жена, Лилит, схватила его за руку, поскольку тоже видела зверя в первый раз. Животное уставилось на него, и Иисус увидел пасть с восьмидюймовыми клыками, из которой через мгновение послышалось низкое рычание. А потом вдруг зверь снова встал на все четыре лапы, одним скачком перемахнул через холмик и скрылся за ним. Предупреждение было объявлено.
Навину было нехорошо. Он никогда не испытывал страха, подобного тому, когда на него уставился этот зверь. Но затем он вспомнил слова Кале, гневно вырвал руку из руки жены и бросился к самому большому шатру, находящемуся ярдах в ста от них. В то время как Иерихон горел на противоположном берегу Иордана, Иисус, глава избранного народа, бежал мимо своей охраны в шатер. Он устремил взгляд в центр шатра, и его сердце упало. Его там не было. Того единственного предмета, который ему нельзя было потерять, там не было. Старейшина взглянул в дальний конец шатра и заметил большую дыру в грубой ткани, а затем увидел отпечатки огромных когтей на песке. Голиа удалось пробраться мимо двадцати охранников и украсть единственный предмет, способный лишить Навина доверия избранного народа и любви, которую питали к нему люди как к преемнику Моисея.
– Иисус, в чем дело? – спросила Лилит, его пятидесятидвухлетняя жена, когда он упал на песок. Потом она увидела, что исчезло из шатра, где хранились величайшие иудейские реликвии, и ее глаза расширились. – Что мы скажем людям? – спросила женщина, отворачиваясь от пустого места, где стояла золоченая шкатулка. – Ковчег на месте. Почему, муж мой, почему иеддиты не взяли ковчег завета Господня, а взяли…
– Люди никогда не должны узнать, что они забрали. Никогда, – простонал Навин.
– Что ты будешь делать, муж мой?
Издалека послышался какой-то шум. Он был настолько громким, что заполнил собой все рассветное небо и даже заглушил звуки резни на другом берегу реки в Иерихоне. Этот шум эхом отразился от далеких холмов и не потонул в тумане, как это обычно бывает. Звериный рев стал вызовом этому миру – голиа теперь были свободны, им в последний раз пришлось убивать по воле людей.
– Я молюсь, чтобы Кале построил мой храм и навсегда спрятал в нем наследие нашего народа, похоронил его под камнями и землей, – сказал Иисус Навин. – Если он это сделает, ни я, ни мои люди никогда не причинят ему вреда. Пусть идет в горы, пусть идут с миром и Кале, и иеддиты. Пусть идут с миром голиа.
За ревом гигантского волка последовал вой, заполнивший собой всю Моавскую равнину: все оставшиеся голиа оплакивали смерть двоих погибших самцов.
Колено Иедды, забрав с собой последний пример чуда Господня на земле – голиа, – уходило в далекие, бесплодные и зловещие северные земли.
Потерянное колено Иедды направлялось на свою новую родину, в неизвестные земли за владениями хеттов – в затерянный мир каменных гор великого севера.

ГОНКОНГСКАЯ БУХТА, 1 АПРЕЛЯ 1949 г.

Белоснежная яхта стала на якорь в бухте Гонконга, поблескивая в свете полной луны и праздничной цветной иллюминации, натянутой от носа до кормы. Самая большая яхта в бухте стояла без движения как минимум в двух милях от любого рыболовного или патрульного судна, и этот светящийся островок внутри огромной бухты сложно было не заметить. Подплывать к сияющему корпусу «Золотого дитя» было разрешено только взятым в аренду вельботам, которые были вычищены и устланы атласными подушками, предназначенным для доставки на борт приглашенных гостей, прибывающих к началу крупнейшего в истории аукциона палестинских и древних ханаанских реликвий.
Владельцем «Золотого дитя» являлся человек по имени Чарльз Сентинел, канадский товарный брокер с сомнительной репутацией. На яхте могли одновременно проживать до сорока гостей, а ее внутренний салон длиной в 182 фута вмещал сотни гостей. Но в тот вечер гостей было всего тридцать. Остальное пространство было занято предметами, ради которых они и прибыли на «Золотое дитя». Организатором вечера был лорд Хартфорд Харрингтон, согласившийся заплатить астрономическую сумму в два миллиона долларов за аренду яхты на выходные. Более безопасное место для проведения крупнейшего аукциона античного искусства столетия сложно было даже представить.
В тот момент, когда третий с конца вельбот огибал разъездные катера, используемые как такси в Гонконге, молодая женщина впервые увидела «Золотое дитя» вдалеке. Ее зеленые глаза любовались формой и силуэтом судна, но мысли были заняты совсем другим. Впервые она принимала участие в полевой операции, и впервые – не подчинилась приказу директора. Если бы он знал, что она находится в четырех тысячах миль от дома без группы службы безопасности, можно было бы начать подыскивать себе жилье в Китае, потому что путь домой для нее был бы закрыт. «Гаррисон убил бы меня», – пробормотала она себе под нос, медленно подплывая на своем вельботе к большому, похожему на лестницу трапу, установленному по правому борту трехсотфутовой яхты.
Двадцатиоднолетняя Элис Гамильтон была одета в лучшее платье, которое только можно было купить на ее ограниченные средства. А широкополую белую шляпу, которая дополняла платье, ей и вовсе пришлось одолжить. Само платье было выполнено из бирюзового атласа. Оно обнажало одно плечо, и Элис чувствовала себя в нем немного неловко. Ее смущало, что все ее снаряжение состояло из коктейльного платья и позаимствованной шляпы, в то время как остальные оперативные группы в ее отделе имели в своем распоряжении принадлежности для работы в пустыне и оружие, спрятанное среди кирок и лопат. Если повезет, подумала Гамильтон, удастся воспользоваться пилочкой для ногтей для самозащиты. Она в сотый раз спросила себя, знает ли она, что делает.
Элис попыталась скрыть глубокий вдох в тот момент, когда с вельбота бросили трос одному из матросов, стоявших на нижней платформе трапа яхты. Она собиралась ступить в логово самых беспощадных дилеров античного искусства и реликвий, когда-либо собиравшихся в одном месте, и все, что у нее было с собой, – это, в лучшем случае, пилочка и классное платье. Но женщина решила, что попробовать стоит, как только до ее стола дошла информация о том, что в мире античного искусства должно произойти что-то необычное. Элис использовала всех контактных лиц и информаторов и даже попросила об услуге своих знакомых в ФБР и в новом ЦРУ, которым помогала раньше, чтобы узнать место проведения аукциона. Это было ее дитя, и даже генерал Гаррисон Ли не мог заставить ее отказаться от этого шанса предотвратить хищение античных реликвий.
Элис Гамильтон была вдовой одного из подчиненных Гаррисона Ли, с которыми он работал еще во время войны в Управлении стратегических служб. После того как Япония признала свое поражение, молодая вдова начала работать на нового директора отдела 56–56 в сентябре 1946 года. Человек по имени Гаррисон Ли был настоящей скотиной и худшим начальником, которого только можно было представить. Бывший сенатор от штата Мэн продумывал каждый аспект полевых операций, и одним из его самых жестких правил было то, что ни один служащий отдела или лаборатории и ни один научный сотрудник не могли принять участие в операции без скрытого сопровождения службы безопасности. Гамильтон улыбнулась при мысли о правилах внутреннего распорядка. Женщина знала, что не относится ни к одной из этих категорий. Она была личным помощником одного из самых хитроумных людей, которых когда-либо встречала, и теперь жалела, что его с ней не было.
Одетый в белое рулевой вельбота помог ей подняться на ноги, и она подумала о Ли и о том, как бы он отреагировал, если бы узнал, что ее невинная поездка к маме в Вирджинию превратилась в недельное путешествие по Южно-Китайскому морю в поисках украденных артефактов. Она просила Гаррисона, чтобы он назначил ее на это задание, но он сказал «нет» – Группа «Событие», по его словам, не занималась поисками похищенных артефактов. Элис знала, что это самая наглая ложь, которую она когда-либо слышала от Ли. Он неоднократно пытался найти и вернуть предметы искусства, утерянные не только в США, но и по всему миру.
Отдел 56–56 Национального архива, более известный его ученым, археологам, преподавателям, профессорам и военному персоналу как Группа «Событие», был создан президентом Авраамом Линкольном в 1863 году. В 1916 году он официально был признан частью Национального архива и тогда же внесен (хоть и тайно) в американское законодательство. Его миссия заключалась в том, чтобы устанавливать, что на самом деле происходило в ходе человеческой истории. Задачей группы было не дать Соединенным Штатам повторить ошибки, совершенные человечеством в ходе истории, выяснив правду о том, как мы пришли к настоящему положению вещей и к чему мы движемся. Отдел пытался не допустить, чтобы США совершили те же грехи, что и наши праотцы и их древние европейские и азиатские предки.
Элис нравилась сама эта идея, но фактическая работа, которую поручал ей ее начальник, Гаррисон Ли, казалась ей однообразной и скучной, более подходящей для научного исследователя, чем для руководителя команды. Миссис Гамильтон этого было мало, и Ли это знал. Генерал не мог продолжать держать ее в клетке, как все последние четыре года: он слишком сильно опекал ее, и это крайне раздражало двадцатиоднолетнюю вдову. Так что это был ее единственный шанс доказать, что она способна выполнять полевые операции и иметь дело с самыми отъявленными мерзавцами.
Женщина поправила накидку на плечах и сетчатую широкополую шляпу, которая наполовину скрывала ее прекрасные глаза. Поднимаясь по трапу, она почувствовала первые нотки беспокойства, когда заметила двоих мужчин у вершины трапа, наблюдавших за ее медленным восхождением по ступенькам. Они отметили ее изящную фигуру и едва уловимое движение грудей, плохо скрываемых платьем, пошитым по французской моде. Элис почувствовала унижение от осознания того, что платье было совсем не в ее стиле. Она ощущала себя лучше в мужских штанах и шортах и гораздо счастливее – с киркой и лопатой в руках.
Достигнув вершины трапа, Гамильтон поняла, что у мужчин было оружие, плохо спрятанное за поясом. Женщина знала, что они хотели, чтобы она заметила это.
Один из мужчин слегка поклонился и протянул руку. Элис сглотнула и достала приглашение из сумочки. Золоченые с золотым тиснением приглашения были пронумерованы и снабжены кодом на обороте, что гарантировало присутствие на яхте только приглашенных. Гамильтон снова с трудом сглотнула, но умудрилась улыбнуться, протягивая фальшивое приглашение рослому охраннику. Он посмотрел на него и без колебаний вернул его молодой американке.
– Добро пожаловать на борт «Золотого дитя», миссис Гамильтон, хозяин вечера с нетерпением ожидает вашего мнения о его коллекции. Пожалуйста, проследуйте за мистером Чоу в салон.
Элис хотела ответить, но слова застряли у нее в горле, и она поняла, что гораздо больше напугана, чем думала. Вместо ответа женщина кивнула и пошла за самым огромным китайцем, которого когда-либо видела, на палубу. В этот момент она услышала, как двигатели «Золотого дитя» запустились, а затем уловила звук поднимающегося якоря, и почувствовала, как задрожала палуба из тикового дерева. Когда великолепная яхта устремилась вперед по спокойной глади Гонконгской бухты, Элис на мгновение остановилась.
– Не беспокойтесь, мэм, «Золотое дитя» бросит якорь в десяти милях от берега из-за… – Китайский вышибала улыбнулся молодой пассажирке. – По соображениям безопасности.
В тот момент Элис стало ясно, что если ей понадобится какая-либо помощь, она не сможет получить ее за пределами Гонконга. Это означало, что если, по какой-то причине, ее истинные намерения раскроются, ей будет сложно проплыть десять миль, чтобы вернуться в бухту, особенно, с несколькими пулями в спине и пытающимися сожрать ее акулами. Она поняла, что, возможно, совершила самую большую ошибку в своей недолгой жизни.
Яхта «Золотое дитя» вышла в море.

* * *

Элис Гамильтон, двадцатиоднолетнюю женщину из города Манассас, штат Вирджиния, которая до этого года выезжала из дома только в Неваду, проводили на корму великолепной яхты. Заворачивая за угол, она глубоко вздохнула и приказала себе успокоиться. В этот самый момент Элис почувствовала медленное движение «Золотого дитя» – яхта направилась в открытое море. Отправление не было замечено множеством дорого одетых мужчин и женщин, стоявших на корме и попивавших коктейли, в то время как вокруг них сновали официанты и другая обслуга.
Миссис Гамильтон на мгновение замерла при виде белых костюмов и шикарных платьев. Глядя на то, как приглашенные держат мартини и прочие напитки своими наманикюренными пальцами, женщина поняла, что как только она откроет рот, чтобы заговорить с кем-нибудь из этих людей, они тут же поймут, что ей здесь не место. Со временем ее афера с фальшивым приглашением, которое сделал для нее агент разведки, работавший в отделе 56–56 – еще одна мелочь, которая взбесила бы Гаррисона, – раскроется. Она сглотнула, борясь с желанием спрыгнуть с кормы, пока яхта не уплыла слишком далеко в море.
– Вода очень холодная, и скорее всего, ты попадешь под разъездной катер – это если акулы не доберутся до тебя первыми.
Элис почувствовала, что ее сердце замерло при звуке низкого и ровного голоса человека, стоявшего позади нее. Пытаясь собраться с духом, она закрыла глаза, скрытые под темной вуалью ее шляпы, а потом открыла глаза и повернулась.
– И, надеюсь, что деньги на это платье ты взяла не в ящике для мелких расходов на работе.
Женщина подняла глаза и посмотрела в лицо Гаррисону Ли. На нем были белый смокинг, галстук-бабочка и самое ужасное, что можно было добавить к этому наряду – ярко-красный камербанд. Правый глаз закрывала повязка, но и с ней Элис увидела, что изуродованная шрамом бровь шефа была изогнута особым образом, которым он любил запугивать своих подчиненных. Каштановые волосы Ли были идеально причесаны, а из-за легкой седины на висках он выглядел гораздо более угрожающе, чем Элис запомнила.
– У нас нет ящика для мелких расходов, а если бы был, я бы посоветовала вам использовать его, чтобы купить новый смокинг – или хотя бы камербанд, который не создает впечатление, что на вас надет знак «Стоп», – сказала она с таким негодованием, с каким только смогла, пытаясь занять лидирующую позицию в неизбежной схватке.
Ли нахмурился еще больше, смущенно оглядывая свой пояс, а Элис прошла мимо к группе крупных охотников за артефактами. Она проворно протянула руку и взяла бокал шампанского у проходившего мимо официанта, ни на секунду не замедлив шаг.
Гаррисон Ли, человек ростом, ни больше ни меньше, шесть футов пять дюймов, проводил ее взглядом и снова посмотрел на ярко-красный камербанд. Он был в замешательстве от того, как его сотруднице удалось перевести стрелки, прежде чем он успел сделать ей выговор за то, что она исчезла из группы, никого не предупредив. Скривившись, он последовал за ней в толпу гостей.
– Ну, мы здесь, так что я полагаю, у тебя есть план? – спросил Ли у удаляющейся Элис. – Большинство агентов готовят план перед работой. Или, как минимум, просят своего директора помочь в подготовке этого плана.
– Шампанского? – Женщина неожиданно обернулась и сунула бокал в руку начальника, но когда он попытался взять его, внезапно отвела руку. – О, я забыла, что вы любите бурбон, – добавила Элис и направилась к бару у кормовых перил.
Гаррисон улыбнулся и кивнул тем немногим гостям, которые услышали их краткий обмен любезностями. Затем он смущенно пошел к Элис, которая стояла к нему спиной у изысканно украшенного бара, встал слева от нее и облокотился на барную стойку. Его трость бесполезно болталась сбоку, и было видно, что гнева в нем уже не осталось. Несколько высокопоставленных гостей рядом с ними подняли головы и, увидев очень крупного мужчину у стойки, неловко улыбнулись при виде шрамов на его лице и предпочли удалиться.
– Знаешь, Гамильтон, – сказал Ли, провожая глазами трех гостей, удаляющихся от бара на ют, – я насчитал не меньше четырех гостей, подозревающихся в убийстве, двух – разыскиваемых за хищение древних реликвий и одного очень известного и уважаемого британского лорда, который предположительно совершал налеты на места раскопок на Среднем Востоке во время британской оккупации. И все это я заметил всего за те пару секунд, пока шел сюда. Вы, миссис Гамильтон, прыгнули выше головы. И это будет стоить кому-то жизни. – Он не стал поворачиваться к сотруднице лицом, а просто протянул руку и взял предложенный напиток у бармена.
– Как я могу чему-то научиться, сидя в этом подземном аду, который вы называете офисом? – прошипела Элис, улыбаясь бармену, который передал ей еще один бокал шампанского.
– Слушай, я…
– Леди и джентльмены, добро пожаловать на борт «Золотого дитя». Могу вас заверить, что мы подготовили для вас совершенно особый вечер.
Ли и Гамильтон повернулись, услышав это объявление. Говорящий был одет в безукоризненный белый смокинг и черный камербанд.
– Я вам говорила, что красные камербанды выглядят вульгарно, – тихо сказала Элис сквозь зубы.
– Прощу меня извинить за то, что мой вкус отличается от вкуса хозяина вечера, лорда Хартфорда Бенеттона Харрингтона, семнадцатого лорда Саутингтона, – отозвался ее шеф.
– Звучит неправдоподобно, – заметила Гамильтон, оглядывая статного лорда с головы до ног.
Ли быстро взглянул на подчиненную, и впервые гнев не затуманил его единственный здоровый глаз. Он увидел ее глаза под черной вуалью, наблюдавшие за приветствующим гостей хозяином. Идеальные скулы Элис в паре со слегка вздернутым носиком обычно были для Гаррисона самым успокаивающим зрелищем в мире – но в этот вечер все было иначе. Ее внешность произвела на него обратный эффект, когда он понял, в какую опасную ситуацию поставила себя эта молодая женщина.
– Сегодня вы увидите одну из лучших коллекций в мире, – продолжал тем временем лорд Хартфорд. – Мы представим вам, леди и джентльмены, множество предметов из истории и становления человека и его понимания не только себя самого, но и бога или богов. – Многие из гостей удовлетворенно закивали, а Ли просто продолжал неприязненно наблюдать за происходящим. – Это не просто реликвии, при виде которых вы каждый раз будете испытывать восторг и восхищение, леди и джентльмены; вы будете очарованы ими – и, конечно же, допустимы любые проверки.
Собравшиеся гости захихикали над шуткой англичанина, который улыбался и кивал проходящим женщинам и мужчинам, направлявшимся в салон под палубой. Он напоминал улыбающуюся акулу, мимо которой проплывает добыча.
– Раз уж мы уже здесь, не могли бы вы закрыть глаза на мое якобы незнание специфики полевых операций, чтобы это не мешало нам выполнять свою работу? – спросила Элис, накидывая палантин на плечи и готовясь проследовать за остальными. Она полуобернулась и посмотрела своими зелеными глазами в голубой глаз начальника.
– Я уже пришел к этому заключению и так тебе и сказал, перед тем как ты умчалась сгоряча. – Ли внимательно смотрел на нее. – Но не думай, что на этом разговор закончен, Гамильтон.
– Поверьте мне, я знаю, что он не закончен, – сказала женщина, подставляя ему левую руку. – А теперь пойдемте посмотрим, из-за чего весь сыр-бор, генерал.
Гаррисон улыбнулся – ровно настолько, чтобы показать зубы, потому что ему и так было непросто не заскрипеть ими от ярости.
– Конечно же, миссис Гамильтон.
Когда они вместе с толпой прошли через золоченые стеклянные двери салона, Ли почувствовал, что многие смотрят на них. Пока он успел насчитать как минимум семерых вооруженных гостей. За ними следили по меньшей мере пятеро вооруженных охранников, и это, естественно, не считая экипажа. У Гаррисона появилось ощущение, что они с Элис входят в трюм пиратского корабля, и он четко осознавал, что придется полностью рассчитывать на импровизацию. Наклонившись к своей коллеге и убедившись, что никто не может их услышать, он заговорил:
– Наша задача – наблюдать и запоминать все, что выставляется на аукционе. Затем – сообщить об этом полиции Гонконга. Если повезет, мы сможем получить информацию о том, что именно он продает и откуда это, черт побери, взялось. Наш отдел интересует только история выставляемых лотов, не их стоимость, а происхождение. Наша работа – не возвращение. Наша работа – документирование истории артефактов и выяснение наличия исторического прецедента, который ставит под вопрос предполагаемую историческую принадлежность этих артефактов или места, где они были обнаружены. Ясно?
– Ничего другого я и не планировала, – коротко ответила его спутница.
По мере того как гости спускались по широкой устланной ковром лестнице, Элис первой заметила в просторном салоне «Золотого дитя» предметы, укрытые черным атласом. Для максимального эффекта после снятия ткани там были установлены прожекторы. По мнению Гаррисона Ли, все это было обычной попыткой воров заставить выглядеть как можно более законной свою кражу.
Некоторые предметы были большими, другие поменьше. Гамильтон быстро подсчитала – всего восемьдесят семь лотов. Гостям снова предложили напитки и шампанское, и атласные накидки медленно сняли с выставленных на продажу артефактов.
– Леди и джентльмены, все лоты сегодняшнего аукциона прошли проверку на подлинность, и было установлено происхождение даже… – Британский лорд почти смущенно улыбнулся. – Даже самых противоречивых экспонатов. – Семнадцатый лорд Саутингтон поднял бокал шампанского. – Прошу вас, изучайте коллекцию; надеюсь, она вам понравится. Торги начнутся, как только все ознакомятся с лотами.
Ли медленно повернулся, изучая лица покупателей. Элис на мгновение взглянула на Гаррисона. Она знала, что его мозг – одна из тех редких вещей в мире, из-за которых страшно узнавать кого-либо слишком близко. Бывший сотрудник Управления стратегических служб сканировал лица гостей, двигавшихся к выставленным лотам, и женщина понимала, что он мысленно фиксирует все лица, которые видит. У него была фотографическая память, и он ни разу не забыл ни одного имени и ни одного человека, которому то или иное имя принадлежало. В присутствии сенатора Элис испытывала крайний дискомфорт до тех пор, пока не узнала его лучше за годы, прошедшие с их первой встречи в военном госпитале имени Уолтера Рида в 1945 году, где он восстанавливался от ужасных ранений, которые получил в конце войны.
– И что, они все закоренелые преступники? – спросила она, в то время как Ли получил еще один бокал от официанта.
– Может, и не закоренелые, но, тем не менее, здесь есть несколько очень сомнительных персонажей, – сказал он, притворяясь, что отпивает из бокала. – И еще несколько человек, которым тут вообще не место. – Его глаза остановились на мужчине, стоявшем в дальнем углу с тарелочкой в руке. Он медленно ел тарталетки с икрой, и Гаррисон заметил, что навыки разведки у этого человека развиты слабо. – Например, этот джентльмен в дальнем углу, кажется, больше заинтересован тобой, чем артефактами, выставленными на продажу. Подозреваю, что откровенное платье привлекает его больше, чем старая разбитая посуда.
– Кто еще не вписывается в это логово воров, генерал?
– Несколько человек, – ответил Ли и отвернулся. – Думаю, нам лучше разделиться, кажется, мы привлекли внимание хозяина вечера.
Элис улыбнулась, а затем медленно повернулась и увидела, как лорд Харрингтон общается с членом экипажа в форме и двумя охранниками в штатском, и все они смотрят прямо на нее. Женщина присоединилась к прогуливающимся гостям, которые уже начали осматривать артефакты.
Ли отошел к дальнему концу выставки и остановился перед двумя урнами, установленными на колоннообразные тумбы. Директор отдела 56–56 уже почти отвернулся, но потом вдруг решил, что эти лоты заслуживают более пристального изучения. Он был заинтригован. Урны выцвели, и на них были видны следы крупных трещин в тех местах, где над ними хорошенько поработали реставраторы. Исполнение и художественное оформление урн были не знакомы Гаррисону. Он видел, что, судя по структуре, они были, скорее всего, ханаанского происхождения, но подобные рисунки ему никогда еще не встречались. Бывший генерал Управления стратегических служб наклонился и прочел табличку, прикрепленную к колонне:

«Урны брата и сестры, извлеченные в Телль-эс-Султане, древнем городе Иерихон 12/8/1943» 

– Черт побери! – прошипел Ли. Он старался говорить тихо, но, тем не менее, восклицание получилось достаточно громким, чтобы стоявшая рядом француженка с упреком посмотрела на него и отошла к следующему лоту.
– Я почти то же самое сказал, когда мы раскопали этих двух красавиц, – послышался рядом чей-то голос.
Ли закрыл свой здоровый глаз и постарался взять себя в руки за то время, пока он распрямлялся после прочтения таблички. Он улыбнулся и кивнул стоявшему рядом невысокому человеку. У него были очень тонкие усики, а щеки так раскраснелись, что генералу показалось, что он специально нарумянился.
– Вы, должно быть, лорд Харрингтон? – спросил Гаррисон, заведя руки с тростью за спину вместо того, чтобы протянуть собеседнику руку в знак приветствия.
– Он самый, мистер…
– Килрой, Эддисон Килрой, – сказал Ли, глядя лорду прямо в глаза. Ни один из них даже не моргнул в ответ на имя с граффити, которое рисовали миллионы американских военнослужащих во время Второй мировой войны – знаменитое «Здесь был Килрой».
– А, понятно. Прошу прощения, мистер Килрой, было разослано столько приглашений, что я забыл, что пригласил и вас.
Ли достал из кармана смокинга скрепленное сургучной печатью приглашение, подделанное тем же агентом из отдела, который сделал фальшивые документы для Элис.
– Нет нужды показывать мне ваше приглашение, сэр, – сказал лорд. – Я просто хотел поприветствовать своих гостей и, по возможности, ответить на некоторые вопросы о лотах.
– Ну, – сказал Гаррисон, убирая фальшивый документ обратно в карман пиджака, – должен сказать, что это два очень важных артефакта – конечно, если они подлинные. Руины Телль-эс-Султана ведь были закрыты для раскопок с сороковых годов по приказу вашего правительства, и новое государство Израиль продолжило следить за исполнением этого запрета.
Лорд Харрингтон улыбнулся и кивнул.
– Да, руины Телль-эс-Султана были закрыты, как видите, по важной причине. В наши дни в мире полно беспринципных людей, которые хотели бы воспользоваться этими превосходными находками в своих интересах, мистер Килрой.
Ли кивнул и криво улыбнулся.
– Недобросовестных людей и правда немало. Я хочу сказать – древний город Иерихон, в самом деле? Многие посчитали бы раскопки в этом месте богохульством. – Гаррисон склонился к лорду Харрингтону, который не совсем уверенно чувствовал себя рядом с высоченным и покрытым шрамами генералом. – Считается ведь, что этот город был разрушен по велению самого Господа Бога. Страшные вещи, – добавил Ли, высоко изогнув бровь над своей повязкой в ожидании реакции от собеседника.
– Это сказки, чтобы запугивать непосвященных, мистер Килрой, – отозвался тот.
Гаррисон снова улыбнулся, на этот раз – широко.
– По моему опыту, когда не веришь в сказки, часто в конце концов обнаруживаешь в них больше правды, чем казалось сначала. А еще они могут дать хорошего пинка под пятую точку, если относиться к ним не слишком серьезно, лорд Харрингтон.
Улыбка американца настолько сбила англичанина с толку, что он сделал полупоклон и медленно попятился, кивком показав охранникам, что за этим человеком нужно присматривать. После этого Ли снова повернулся к украденным урнам, и улыбка исчезла с его лица.
Элис нервно бросила взгляд через плечо и увидела, что ее босс общается с организатором аукциона. Она закрыла глаза и едва не столкнулась с дамой, стоявшей у нее на пути.
– О, прошу прощения! – сказала Гамильтон, ставя пустой бокал из-под шампанского на поднос проходящего официанта. Тут она увидела девушку, которую чуть не сбила с ног. Они были примерно одного возраста, и, присмотревшись к этой привлекательной молодой даме с волосами цвета вороного крыла, Элис заметила, что один глаз у нее был карим, а второй – зеленым. Девушка была красивой. А потом миссис Гамильтон заметила, что она тоже смотрит на нее. Или, скорее, подумалось Элис, оценивает ее, как возможную соперницу.
– Американка? – спросила девушка, разглядывая платье, в которое Гамильтон была одета. На незнакомке было простое платье из черного атласа, не менее шикарное, чем дорогой наряд Элис. Ее такие же черные и блестящие волосы были прямыми и гладкими, а уши украшали крупные, но не претенциозные золотые серьги-кольца.
– Да, я американка, – ответила Элис, наблюдая, как молодая девушка со странным европейским акцентом и разноцветными глазами внимательно разглядывает ее.
– Я-то чувствую разницу, – ответила незнакомка, прекратив, наконец, изучать миссис Гамильтон, и посмотрела в ее скрытые вуалью глаза.
– Прошу прощения? – произнесла Элис с легким возмущением, которое обычно проявлялось у нее непроизвольно. К ее ужасу, Гаррисон влиял на нее – она чувствовала, как включается защитная реакция.
– Сытость – от американцев всегда веет сытостью, – ответила красавица, поворачиваясь, чтобы посмотреть на большую каменную глыбу. Она скрестила руки на груди и стала рассматривать древний фрагмент стены, которая раньше окружала Телль-эс-Султан, – руины города Иерихон. – Интересный экспонат, вам не кажется… мисс…
– Гамильтон, и я миссис, – сказала Элис, переводя взгляд с девушки на огромную глыбу, под тяжестью которой, казалось, прогибался покрытый ковром пол салона. Внезапно глаза Гамильтон расширились – она осознала, на что ей предложили взглянуть. Она наклонилась, чтобы рассмотреть странный объект, замурованный в камне, и не заметила, как девушка рядом с ней улыбнулась.
Гранитная глыба была восемь футов высотой и столько же футов толщиной. Она была грубо отесана и добыта тысячи лет назад. Отпечатки инструментов все еще было легко заметить по краям глыбы – признак, по которому можно было безошибочно определить происхождение экспоната, поскольку сами инструменты относились к определенному региону Среднего Востока.
Однако дух у молодой американки из фермерского штата Вирджиния захватило от рельефа поверхности глыбы. По самому ее центру отчетливо виднелись выпирающие очертания животного. Словно на каменной глыбе было вырезано изображение чудовища из самых страшных кошмаров. Безошибочно угадывалась не только пасть зверя, но даже когти на его лапах – такой контраст с окружающей поверхностью глыбы не мог быть случайным.
До Элис вдруг дошло, что она смотрит не на вырезанное изображение какого-то божества, которому поклонялись жители древнего Иерихона – перед ней было животное, зажатое между двумя массивными каменными плитами. Она даже видела на этих плитах следы давно минувшего пожара. Ее глаза остановились на звере, который окаменев, приобрел песочный оттенок. Животное было огромным, и пока Элис рассматривала экспонат, к нему подтянулись новые зрители. Были слышны восклицания, что это подделка, и некоторые разозлились на неудачную шутку организатора аукциона, лорда Харрингтона.
Странная и экзотичная европейка улыбнулась и, не проронив больше ни одного слова, покинула собирающуюся толпу скептично настроенных покупателей, устремив взгляд на мужчину, с которым Гамильтон разговаривала минуту назад.
Элис даже не заметила ее ухода, поскольку не могла оторвать взгляда от глыбы и от таинственным образом замурованного в ней животного. В ее памяти всплыло воспоминание.
– Ячейка два-два-восемь-семь-один, – прошептала она себе под нос. Большинство собравшихся гостей уже озвучили свое мнение о каменной глыбе – она или испорчена, или хозяин вечера пытается тут всех обвести вокруг пальца – и прошли дальше, а ошарашенная и шокированная Элис осталась на месте с мыслью о том, чтобы как можно скорее показать экспонат Гаррисону. Помощница директора отдела 56–56 знала, что наткнулась на нечто, что даже великий генерал Гаррисон Ли не сможет проигнорировать. Обернувшись, она лицом к лицу столкнулась с невысокой престарелой женщиной.
– Прошу вас извинить мою внучку – вещи, связанные с отдаленным прошлым, не производят на нее должного впечатления, – произнесла эта дама.
Элис слышала, что говорит старушка, но эти слова не откладывались у нее в голове. Это была хорошо одетая женщина в легком, но элегантном белом платье с розовыми вставками. Гамильтон решила, что на вид ей где-то лет восемьдесят. Ее трость была похожа на старый изогнутый деревянный посох с инкрустированной золотом рукояткой, которая при ближайшем рассмотрении напоминала египетское Око Ра. Необычная трость. А одежда этой дамы была просто великолепна. Атласное платье было изящным, а золотые украшения сверкали в свете прожекторов, установленных в салоне. Присмотревшись, Элис заметила татуировку, которая начиналась на шее женщины и исчезала в декольте ее платья. Верхушка татуировки представляла собой пентаграмму, пятиконечную звезду, но остальная часть татуировки была скрыта от Гамильтон платьем старушки.
– Я мадам Корвески. – Пожилая дама посмотрела на каменную глыбу и животное, раздавленное ею более трех тысяч лет тому назад. – Мы приехали издалека, чтобы обличить это… это кощунство. – Старушка улыбнулась и посмотрела на Элис. – Но я вижу, что вы уже встречались с подобным обманом, дорогая, не так ли? – Женщина подошла к молодой американке поближе. – Да, я вижу это в ваших глазах, детка.
Миссис Гамильтон ничего не сказала – она просто подняла руку в белой перчатке, медленно протянула ее и прикоснулась к окаменевшим очертаниям животного.
– Не делайте этого. – Женщина легонько прикоснулась к руке Элис и убрала ее с поверхности камня, еще раз покровительственно улыбнувшись. – Это не к добру, – продолжила она, но своим следующим действием опровергла собственные слова – она сама протянула старую морщинистую руку и провела ею по каменному меху и зубам животного. Затем чары старухи, казалось, рассеялись, и она с улыбкой посмотрела на Элис. – Думаю, вам не место среди этих людей. – Она огляделась вокруг, и на ее морщинистом лице четко отпечаталась неприязнь. Дама ударила тростью по покрытому ковром полу салона – один раз, другой… Она посерьезнела и уставилась на молодую собеседницу взглядом, от которого у той похолодела кровь.
– Мне кажется, вам тоже, – в конце концов, выдавила из себя Элис.
– Мне нигде нет места, моя прелесть. Нам нигде нет места. – Старушка наклонилась к американке и прошептала ей на ухо голосом с оттенком восточно-европейского акцента. – Вы кажетесь доброй в отличие от этих… – Она показала рукой на мужчин и женщин, которые ели, смеялись и готовились купить украденные экспонаты, добытые в ходе незаконных раскопок на руинах Телль-эс-Султана. – …людей, этих падальщиков на поле нашей истории. – Женщина склонила голову, а когда подняла ее, теплая улыбка уже испарилась с ее лица. – Забудьте, что видели здесь сегодня, и если я права и вы уже видели что-то подобное раньше, никому об этом не рассказывайте и продолжайте хранить свой секрет. – Она на мгновение заколебалась, пристально взглянув в глаза Элис Гамильтон. – Где бы он ни хранился. – Ее европейский акцент пропал, и следующие слова она произнесла на идеальном американском английском и гораздо более низким голосом, чем всего секунду назад. – У вас есть всего двадцать минут на то, чтобы покинуть это судно и забрать с собой своего одноглазого красавца-спутника, дорогая. Все это, – она махнула своей деревянной тростью, случайно задев еще одну американку по довольно пышному заду, что привело к шокированному возгласу и злому взгляду, – все это вскоре окажется на дне Южно-Китайского моря.
– Что? – спросила Элис, удивленная собственной замедленной реакцией.
Женщина пропала. Она исчезла в толпе покупателей, как будто ее никогда и не было.

* * *

Ли приближался к точке кипения, которая сделала его легендарным в первые годы в сенате и которая стала причиной замечаний даже членов его собственной партии о том, что он, возможно, слишком нервный для политики. Генералу всегда было непросто контролировать свой темперамент, когда откровенная наглость привилегированных и продажных людей угрожала его острому чувству справедливости.
Пока он пересчитывал различные украденные предметы своим здоровым глазом, его взгляд упал на два небольших лота, от вида которых у него скрутило желудок. Лорд Харрингтон раскопал человеческие останки в Телль-эс-Султане. В случае с любыми археологическими находками считается богохульством открыто демонстрировать останки, если они не были изучены и их древность не была достоверно подтверждена. Кроме того, любому воспитанному куратору музея было бы непросто решиться включить их в какую-либо выставку. Гаррисон увидел, как несколько покупателей из Англии скривились от отвращения при виде открыто выставленных напоказ останков. Ли покачал головой и в этот момент принял решение, что этот тайный аукцион навсегда останется тайным. Эти артефакты никогда не появятся на рынке, потому что он лучше уничтожит их все, если придется.
– Я вижу гнев в этом прекрасном глазу.
Гаррисон опустил взгляд на молодую женщину, которая минуту назад разговаривала с Элис. Ли заметил, что она наблюдала за ним с другого конца салона, и ему было неловко от того, какие взгляды она бросала в его сторону.
– Тогда вам стоит присмотреться, юная леди, потому что я испытываю только печаль от того, что здесь происходит. И если вы здесь для того, чтобы купить один из этих артефактов, я бы на вашем месте поберег деньги. У меня есть ощущение, что это будет плохое вложение.
– Я только что разговаривала с вашей прекрасной спутницей. Она боготворит вас, я вижу это в ее глазах.
Гаррисон внимательнее присмотрелся к черноволосой красавице. Ее взгляд, казалось, пронизывал его насквозь.
– Думаю, что это вам стоит приглядеться получше и поближе изучить мою спутницу. Очень скоро она покажет свои дьявольские рога, копыта и ядовитый хвост, – усмехнулся он.
Девушка всего мгновение пребывала в замешательстве, а затем улыбнулась и рассмеялась – и этот невинный и обезоруживающий смех заставить Ли еще раз внимательно посмотреть на собеседницу, которая стояла перед ним, скрестив руки на груди. Ее карий и зеленый глаза изучали Гаррисона с головы до ног. Взгляд ее на секунду задержался на ярко-красном камербанде.
– А, понятно, в какую игру любят играть американцы. Даже когда вы явно в кого-то влюблены, вы отрицаете это и демонстрируете только презрение, когда кто-то делает подобное предположение, даже несмотря на то что это просто очевидно.
Гаррисон Ли на мгновение остолбенел. Он не привык обмениваться колкостями с настолько молодыми людьми, но эта девушка обладала способностью читать его мысли, которая немного обескураживала его.
– Если позволите задать вам личный вопрос – вы были солдатом, не так ли? – спросила она, пытаясь заметить признаки лжи в единственном глазу генерала.
– Да, как и многие другие.
– Но, думаю, не среди пассажиров этого пиратского корабля. Если бы в Англии знали об этом абсолютно беспринципном человеке, его бы повесили на Трафальгарской площади, – сказала незнакомка, на мгновение переведя взгляд с Ли на нескольких отбросов человеческого общества, готовящихся делать ставки на следы мировой истории. Ее двухцветные глаза снова уставились на генерала, и в этот раз она смотрела на него так, словно искала признаки какой-то болезни. Она наклонила голову набок, и генерал заметил верхушку татуировки, начинавшейся у основания ее шеи и спускающейся вниз под черное платье. – Вы хранитель тайн.
– Прошу прощения? – произнес Гаррисон, улыбаясь, чтобы скрыть страх, который вызывала у него удивительная проницательность девушки. – Думаю, что на вашем хрустальном шаре появилась трещина, дорогая.
Красавица положила свою маленькую ручку на лацкан пиджака Ли.
– Покиньте этот корабль немедленно, хранитель тайн, – сказала она, и ее улыбка сменилась серьезностью, которая встревожила Гаррисона. Он медленно убрал руку девушки со своего пиджака, и улыбка так же медленно вернулась на ее лицо, когда к ним подошла Элис. Незнакомка перевела взгляд на нее.
– Я смотрю, вы сначала говорите загадками с абсолютно незнакомыми людьми вроде меня, а потом идете флиртовать с мужчиной, который вам в отцы годится. – Элис посмотрела на девушку, а затем снова на Ли. – Или в дедушки.
Ее начальник снова нахмурился, но на этот раз без каких-либо сильных эмоций или угрозы.
Молодая девушка, которая напоминала Гаррисону цыганок, которых он встречал во время войны, улыбнулась еще шире и повернулась к нему лицом.
– На моем хрустальном шаре нет трещин, как бы вам этого ни хотелось. – Она поклонилась Элис, а затем ее шефу. – Миссис Гамильтон, сенатор Ли. – С этими словами незнакомка развернулась и ушла, ни разу больше не взглянув на них обоих.
Ли и Элис проводили девушку взглядом. Она взяла за руку свою бабушку, после чего обе странные гостьи лорда Харрингтона улыбнулись и покинули салон.
– Странно, не помню, чтобы я… – начала миссис Гамильтон.
– Говорила ей, что я бывший сенатор, – закончил за нее Ли. – А мне не нравится, когда двадцатиоднолетние девушки читают мне лекции о политике мировой истории. – Генерал посмотрел на свою сотрудницу. – Или о чем бы то ни было, раз уж на то пошло.
Элис похлопала его по руке.
– Успокойтесь, или у вас здоровый глаз выскочит. – Она улыбнулась гостям, стоящим рядом с ними, и наклонилась поближе к Ли. – Мне сказали, что нам лучше как можно быстрее покинуть этот корабль, если мы не хотим стать свидетелями того, как эта яхта превратится в подводную лодку. – Женщина взглянула прямо на начальника. – И у меня нет причин не доверять своему источнику.
– Я видел, как ты смотрела на каменную глыбу. – Гаррисон повернулся и посмотрел на свою помощницу. – Выбрось это из головы. Здесь нет никакой связи с ячейкой два-два-восемь-семь-один. – Он поднял руку с тростью, не давая Элис заговорить. – Ты удивлена, что я заметил? А кто, черт побери, мог этого не заметить? Эта каменная глыба не подлинная – это подделка. Я слышал, как какой-то гений на галерке говорил, что это Анубис, шакалоголовый бог, который повелевал мертвыми, пока старика не сверг Осирис, – по крайней мере, по мнению египетских жрецов того времени. Не думаю, что бога Анубиса зажало между двумя камнями во время знаменитой осады Иерихона. Этот окаменевший монстр – такая же подделка, как и та штука, которая хранится в ячейке два-два-восемь-семь-один.
– Это ваше мнение. Все остальные считают, что останки животного в этой ячейке – реальные. Наши лучшие эксперты подтверждают, что кости не претерпевали посмертных изменений – и те, что мы видим здесь, тоже. Под окаменевшим мехом четко видны ноги. Пальцы и когти, Гаррисон, ради бога, посмотрите на пальцы и когти – они точно такие же, как и у останков, которые были обнаружены армией США во Франции после Первой мировой войны!
Ли бросил взгляд на остальных гостей, которые уже начали обращать на них ненужное внимание.
– Успокойся, Гамильтон, я верю, что ты в это веришь. Но это просто идиотизм, Анубис-то здесь причем? – У генерала было сильное желание подвести Элис к каменной глыбе, взять молоток и долото и доказать, что этот экспонат – обычный курьез, который никому не стоит воспринимать серьезно. – Если что меня и бесит в работе наших собственных научных отделов, так это то, что ни в одном палеонтологическом архиве мира нет упоминания об этих животных.
– И вы говорите мне это после инвентаризации всех объектов, хранящихся в ячейках Группы «Событие»? Нет записи в палеонтологических архивах? С каких пор это является доказательством того, что эти животные не существовали? Уж кто-кто, а вы должны знать, что есть вещи, о которых нам ничего не известно! Даже великий генерал Гаррисон Ли бывает не прав раз в несколько чертовых сотен лет.
Ли видел гнев в глазах Элис, и ее резкие слова были почти теми же, которые он сам говорил, нет, кричал сотрудникам группы, когда только стал директором отдела 56–56.
Гаррисон посмотрел по сторонам и кивнул людям, проходившим мимо них с конвертами, в которых лежали их ставки для участия в торгах, и бросавших на них взгляды, от которых американцу становилось не по себе.
– Ладно, здесь я с тобой согласен, но… – начал генерал, но его перебили:
– Добрый вечер, я случайно услышал ваш разговор, как и многие другие присутствующие здесь.
Ли и Элис обернулись на невысокого человека в традиционном головном уборе палестинского народа из Сектора Газа – куфии, клетчатом платке, который носят все мужчины этого региона. Однако на этом дань традициям заканчивалась. Смокинг на бородатом незнакомце был скроен идеально и сидел как влитой.
– Мистер Килрой, – сказал он, а затем улыбнулся и повернулся, чтобы оценить миссис Гамильтон. – Не думаю, что имел честь лично встречаться с вами ранее.
– Элис, это мистер Хаким Саламс Салдин, наш палестинский специалист по древнему Иерихону. Салдин, это миссис Элис Гамильтон – похоже, также специалист по древнему Иерихону и животным, заключенным в его древних стенах, – представил Ли своих знакомых друг другу.
Женщина проигнорировала это легкое оскорбление и протянула палестинцу руку в белой перчатке. Тот поцеловал ее, не прикасаясь рукой.
– Итак, вы специалист по Иерихону. Что вы думаете по поводу экспоната, о котором говорят все участники аукциона? – спросила она.
Новый знакомый сначала словно бы растерялся, но затем улыбнулся.
– Я не делюсь своим мнением насчет малозначительных вопросов, и поверьте мне, мой юный друг, что это самый незначительный лот, который я когда-либо видел, – это подделка.
– Вы бывали в Телль-эс-Султане? – спросила Элис, внимательно следя за реакцией собеседника.
– Да, я много раз ездил в Йерихон, то есть Иерихон. Боюсь, что он никогда не представлял особой ценности для нашего народа. Ведь для нас это прежде всего место, где мы потерпели поражение.
Гамильтон улыбнулась и кивнула ему, а затем посмотрела на Ли, и ее улыбка испарилась. Начальник продолжал с пренебрежением относиться к ее умственным способностям, и это уже начало серьезно ее бесить. Пришло время поставить генерала Гаррисона Ли на место.
– Вы же знаете, где допустили ошибку, не так ли, мистер Салдин – вас ведь так зовут? – спросила женщина.
– Прошу прощения, – сказал Хаким, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.
– Считается, что древнее слово «Иерихон» произошло от ханаанского слова «реах», что вам, конечно, известно. Я хочу сказать, если вы и правда специалист и действительно палестинец. – Элис снова улыбнулась. – Да, девчонка из фермерской Вирджинии еще в детстве в библейской школе, где преподавал ее дядя, узнала, что Реах по-арабски, или Иерихон, если вам угодно, произносится совершенно иначе. Через «и», а не «и краткое», которое было отчетливо слышно, когда вы так уверенно произнесли это слово. – Миссис Гамильтон демонстративно оглядела салон. Палестинский ученый переступил с ноги на ногу. Ли закатил свой здоровый глаз, поняв, что его подчиненная сейчас заткнет за пояс их обоих.
– Что вы хотите этим сказать, мадам? – спросил человек в куфии, взглянув на Ли, который просто скривился в ожидании неизбежного.
– Мистер Салдин, вы такой же палестинец, как генерал Гаррисон Ли. Вы из израильской разведки или, может быть, просто полицейский, но точно не палестинец. Когда вы пытаетесь выдать себя за представителя другой национальности, постарайтесь, по крайней мере, придерживаться ее языка, а не своего. – Элис опустила голову и отошла от мужчин.
– Кто, черт возьми, она такая? – спросил пойманный на лжи знакомый Гаррисона.
– Она колоссальна, – сказал Ли, следуя за Элис.
– Колоссальна? – переспросил израильтянин.
– Ага, колоссальная заноза в моей заднице… Гамильтон, подожди минутку!
Элис остановилась на пути к лестнице салона и повернулась лицом к своему начальнику.
– Когда вы прекратите постоянно проверять мои знания? Мне хватило минуты, чтобы понять, кто ваш приятель. Доверия, Гаррисон, вот чего вам не хватает – доверия. – Она хотела отвернуться, но Ли схватил ее за руку.
– Слушай, его зовут Алли Бен-Невин. Он только что возглавил службу безопасности Сектора Газа. И он здесь чтобы не дать растащить общую историю палестинцев и его народа по особнякам богатых американцев, европейцев и китайцев.
– И вы хотите сказать, что он знает, кто вы такой? – голос женщины звучал как минимум скептично.
– Конечно, нет. Президент Трумэн повесил бы меня на Монументе Вашингтона, если бы этот маленький секрет раскрылся. Нет, Гамильтон, он думает, что мы работаем в Госдепартаменте.
– Я в шоке, что вам хватило навыка провернуть свой небольшой обман и не попасться.
– Ладно, хватит уже…
Ужасный взрыв сотряс «Золотое дитя» от носа до кормы.
Элис отбросило вперед, и Ли вместе с ней. Судно резко накренилось на правый борт, и Гаррисон оттащил помощницу в сторону от гигантской глыбы из Иерихона, которая опасно наклонилась на своем стальном пьедестале. Гамильтон успела в последнюю секунду убрать ноги, пока начальник изо всех сил тянул ее к себе. Каменная глыба ударилась о покрытую ковром палубу, и через мгновение деревянный пол провалился под огромным весом глыбы, которая полетела вниз. Ли ошеломленно смотрел на гигантский гейзер, выстреливший из дыры прямо в изысканный канделябр. Водопад из воды и стекла посыпался на мужчин и женщин, пытающихся подняться на ноги.
– Похоже, хозяин вечера кого-то разозлил. Думаю, что этот чертов корабль тонет, – сказал Бен-Невин, помогая Ли и Элис подняться на ноги.
Вода уже доходила Гаррисону до щиколоток, когда он вытащил из потайного кармана пиджака, скрытого под ярко-красным камербандом, старый «кольт» 45 калибра. Он повернулся, взглянул на Элис и подмигнул ей здоровым глазом.
– Теперь ты знаешь, зачем был нужен гигантский красный камербанд, Гамильтон. – Ли кивнул агенту израильской разведки Бен-Невину и жестом указал на широкую лестницу, по которой люди пытались покинуть салон. – Позвольте предложить вам проверить, есть ли альтернативный вид транспорта, на котором можно вернуться в Гонконг.
Вокруг них выли сирены и кричали перепуганные люди. Гаррисон начал подталкивать мужчин и женщин к лестнице. Элис повернулась и увидела, как он исчез в толпе паникующих гостей аукциона. Свет мигнул и погас, после чего крики и вопли стали еще громче. Где-то в темноте прозвучал выстрел, за ним последовал еще один… Гаррисон наткнулся на лежавшую на полу женщину и помог ей подняться. Это была та самая высокомерная француженка, которая с таким отвращением посмотрела на него в начале вечера.
– Это просто недопустимо, недопустимо! – кричала она, пытаясь оттолкнуть от себя Ли.
– Ну, с вами случится гораздо больше недопустимых вещей, если вы не поднимите свою толстую задницу вверх по лестнице. – Генерал сильно ударил ее сзади рукой, направляя шокированную светскую даму по воде к выходу из салона. Наблюдая за ее уходом, он заметил небольшую черную деревянную статуэтку, плавающую в бурлящей воде. Его глаза расширились, когда он рассмотрел вырезанную из дерева волчью голову и кисти рук с длинными пальцами. Ли схватил этот один из уцелевших лотов аукциона и сунул его в карман пиджака Бен-Невина. – Передай это своим людям и скажи, что они теряют артефакты, а кровопийцы на этом наживаются. Теперь иди! – Гаррисон оттолкнул израильтянина, хотя от, судя по выражению его глаза, ничего не понимал.
Пока восемьдесят с лишним гостей и членов экипажа пробирались через разбросанные повсюду сломанные артефакты и предметы мебели, Ли заметил, что уровень воды поднимается гораздо быстрее, чем движутся люди. Видимо, основная сила взрыва пришлась прямо на ватерлинию судна, и возможно, был еще один взрыв в районе киля. Если генерал был прав, работа была выполнена очень профессионально.
Последние двадцать человек уже почти преодолели лестницу, когда что-то взорвалось. Нескольких людей сбросило вниз с верхушки темной лестницы. Ли увидел, как агент Бен-Невин врезался в дальнюю стену и упал в воду, а затем стал медленно подниматься на ноги. Гаррисон помог ему встать и подтолкнул его к прогнувшейся горящей лестнице.
Огонь уже начал распространяться по потолку салона. Оба выхода были перекрыты: и главный выход из салона, и дверь камбуза.
«О, какая удача!» – подумал генерал, засовывая кольт обратно за пояс брюк и просматривая темный и пожираемый огнем салон в поисках Элис, но ее нигде не было видно. Впервые за много лет Гаррисон Ли почувствовал страх – он испугался, что потерял кого-то, кто был ему небезразличен. Покачав головой, он стал наблюдать за тем, как пламя и вода начали сближаться посередине салона, двигаясь навстречу друг другу сверху и снизу.
Пробиваясь обратно к центру салона, он осознал, что любит Элис, любит с того самого первого момента, как увидел ее своим здоровым глазом в вашингтонском госпитале в 1945 году, когда она пришла узнать о своем муже, погибшем в Южной Америке во время войны. С чего бы самой прекрасной, по его мнению, женщине в мире любить такого физически и душевно искалеченного мужчину, как Ли, и способна ли она вообще на это, Гаррисон так и не понял. Но он знал, что должен попытаться. Пламя приближалось к нему сверху, а снизу поднималась вода, и генерал быстро принял решение и нырнул вперед головой в зияющую дыру, проделанную каменной глыбой со странным животным внутри, которая провалилась под палубу.
– Ты! – послышалось из-за спины Ли, стоило ему всплыть на третьей палубе. Повернувшись, он увидел организатора аукциона, лорда Харрингтона, в сопровождении двух охранников. Их пистолеты были направлены на него. Англичанин был мокрым с ног до головы, а его паричок выглядел так, будто столкнулся с айсбергом. – Я не знаю, кто ты такой, но это сделал ты!
Ли начал подозревать, что его настоящее имя и намерения были написаны у него на лбу. Сначала девушке, а теперь и этому похитителю древних реликвий легко удалось разгадать, чем он на самом деле занимался. Гаррисон чувствовал тяжесть своего старого «кольта» 45 под камербандом, но знал, что не успеет достать его.
– Кто тебя прислал? – прокричал англичанин, и в этот момент второй, еще более мощный гейзер выстрелил из огромной дыры в палубе. Струя на мгновение скрыла Гаррисона из виду мужчин с пистолетами, и он воспользовался этой возможностью. Генерал вытащил револьвер, сорвав ненавистный камербанд, и нырнул под воду. Затем он вынырнул и, поставив свою жизнь на случай, начал наугад стрелять в противников. Первые две патрона 45 калибра он потратил впустую, зато третий попал в одного из вооруженных мужчин и отбросил его назад в бурлящую воду. Глаза англичанина расширились, когда Ли быстро прицелился во второго охранника и выстрелил. Пуля попала ему прямо посередине лба, и он медленно осел в воду, уже ничего не чувствуя своим мертвым телом. Гаррисон направил дуло на лорда Харрингтона.
– Нет-нет! – закричал тот, поднимая руки вверх.
В обычное время Гаррисон застрелил бы вора без сожаления, но на этот раз он осознал, что это в его задачу не входит, и опустил револьвер. На лице лорда отразилось облегчение. Однако оно было недолгим, потому что через несколько секунд на глазах ошеломленного Ли Харрингтона пронзил трехфутовый алюминиевый гарпун. Он уставился вниз, чтобы рассмотреть то, что его убило – небольшое копье, торчавшее у него из груди – а затем медленно поднял глаза на Ли, который изменился в лице при виде того, как у него на глазах посреди всего хаоса, творившегося сейчас на тонущем «Золотом дитя», был убит человек. Проводив глазами скользнувшего под воду Харрингтона, Гаррисон огляделся, целясь своим револьвером в темноту, прерываемую вспышками коротких замыканий, и увидел то, что искал. Девушка со странными глазами улыбнулась, опустила свою маску для ныряния и бросила подводное ружье в направлении Ли, после чего помахала ему и исчезла в бурлящей воде. Генерал заметил, как один из ее ластов мелькнул в воздухе, когда она отталкивалась от разрушенной палубы.
Ли решил, что девушка показывает ему путь наружу. Он нырнул за ней, молясь, чтобы Элис удалось добраться до главной палубы и покинуть яхту.

* * *

Элис Гамильнон наблюдала, как гости в панике пробивались на верхнюю палубу. Она раздраженно сняла меховую накидку и белые перчатки и наклонилась, чтобы помочь пожилому мужчине подняться на ноги, а затем бесцеремонно толкнула его через перила сильно накренившегося «Золотого дитя».
– Черт возьми, Гаррисон, где тебя носит? – прокричала она множеству перепуганных людей, прыгавших с яхты в воду. После этого женщина сбросила свои туфли на высоких каблуках и начала яростно пробираться обратно ко входу в салон.

* * *

Ли задержал дыхание, почувствовав, как яхта снова содрогнулась. Прогремел еще один взрыв, и по барабанным перепонкам ударила волна давления, которая почти оглушила его. Взрыв, очевидно, должен был отправить шестимиллионную яхту на дно Южно-Китайского моря. Убийство похитителей реликвий и участников аукциона было тщательно спланировано. Первый взрыв должен был заставить перепуганных гостей бежать с яхты, а второй – разрушить заднюю часть «Золотого дитя», чтобы судно пошло ко дну. Этой тактикой Ли сам неоднократно пользовался во время войны как в Европе, так и в Южной Америке.
Он плыл в темноте, когда снизу на него нахлынул новый поток морской воды. Из-за мощного взрыва в районе киля яхты поток теплой воды устремился наверх и впечатал генерала в ту самую глыбу, которая шокировала Элис меньше пятнадцати минут назад, а теперь стояла на самой нижней палубе рядом с машинным отделением.
Гаррисон уже начал терять надежду, что ему хватит воздуха, чтобы выплыть через днище «Золотого дитя». Пока его руки боролись с уносящим его потоком, он успел зацепиться за часть каменной глыбы из Иерихона. Держась за небольшой каменный выступ, Ли начал терять сознание, а его легкие горели огнем.
Он знал, что больше никогда не увидит Элис. И оказалось, что это было единственное, о чем он жалел. Элис.
Неожиданно, кто-то схватил его за ногу, и он почувствовал, что его тянут еще глубже. Тот, кто бесцеремонно тащил его за собой, направлялся в нижнюю часть машинного отделения, где сейчас царил настоящий ад. Пытаясь не потерять сознание, Гаррисон увидел плавающие вокруг тела нескольких членов экипажа «Золотого дитя». Многие из них были обгоревшими, а у некоторых мощными взрывами оторвало ноги или руки. Генерала продолжали тянуть дальше, и неожиданно Ли и его спаситель оказались за пределами «Золотого дитя». Вода была гораздо холоднее, и Гаррисон почувствовал, что поднимается наверх. Достигнув поверхности неспокойного моря, он понял, что не уверен, хватит ли ему сил сделать глубокий вдох, но не успел он попытаться вдохнуть, как почувствовал сильные шлепки по лицу.
– Вы не в курсе, что когда покидаешь корабль, надо идти на палубу, а не в машинное отделение? – спросили его, сунув ему в руки спасательный жилет.
Ли пытался отдышаться, когда увидел свою спасительницу – молодую цыганку из салона. Она держалась на воде всего в нескольких дюймах от него, и ее улыбка застала сенатора врасплох.
– Не считайте нас жестокими, – сказала она, легко держась на неспокойной поверхности моря благодаря ластам. – Первый взрыв должен был напугать гостей, а второй – затопить судно, но, боюсь, он произошел слишком рано. Я не очень разбираюсь во взрывчатке.
– Кто вы такая и кто дал вам право судить, приговаривать и казнить? – спросил генерал, отплевываясь от морской воды.
– Я никто, мистер Ли, просто женщина, которая вынесла приговор этой свинье Харрингтону, является его судьей и палачом, а также моей королевой. – Девушка улыбнулась и опустила свою маску для ныряния. – Ваша женщина ни в чем вам не уступает, американец, но не позволяйте ей преследовать нас. Ничего, кроме несчастий, ей это не принесет. Если мы когда-нибудь снова встретимся, хранитель тайн, для вас это не закончится так же хорошо, как сегодня.
Ли начал что-то отвечать, но девушка отвернулась от него. Он наблюдал, как она уплывает, под звуки приближающихся к месту трагедии из отдаленной бухты сирен и патрульных катеров. Гаррисон попытался найти девушку глазами, но она уже исчезла.
– Слава богу! – услышал он рядом голос другой женщина.
Ли резко обернулся.
– Гамильтон! – воскликнул он, протягивая к ней руки.
Элис обхватила начальника руками, и они стали дрейфовать вместе, качаясь на волнах. Генерал заметил, что их относит в сторону от остальных выживших и прибывающих спасателей.
– Нам нужно подплыть поближе, иначе может получиться так, что я еще долго не смогу извиниться за свое свинское поведение.
Прежде чем Элис успела ответить, они услышали всплеск рядом с собой. Подняв голову, Ли увидел, что на воду сбросили надувной спасательный плот.
– Как я и говорила, на моем хрустальном шаре, может, и есть трещины, но он все равно довольно точно показывает будущее. Миссис Гамильтон, мистер Ли, удачи вам, плывите вон в ту сторону! – услышали американцы.
Гаррисон и Элис посмотрели на древнюю на вид китайскую джонку. У перил стояла девушка с иссиня-черными волосами, завернувшаяся в одеяло. Рядом с ней замерла, опираясь на старые деревянные перила, ее бабушка, державшая ее под руку. Джонка медленно выплывала из района катастрофы, где повсюду плавали обломки затонувшей яхты.
– Запомните, миссис Гамильтон, того, что вы сегодня видели, просто не бывает. – Брюнетка медленно махнула своей миниатюрной ручкой, так же, как это делала ее бабушка. – Господь не шутит таким образом. В конце концов, такие животные не могут, не должны существовать. Бог не допустил бы этого! – крикнула девушка. Джонка медленно растворилась в густом тумане, нависшем над морем, и исчезла.
– Думаю, что это самая странная девушка, которую я когда-либо встречала, – пробормотала Гамильтон.
Ли ничего не ответил ей – он молча дернул тросик на баллоне с углекислым газом, и плот сразу же надулся. Генерал забрался в него и помог забраться Элис. Сирены и крики стали удаляться, и Гаррисон вгляделся в туман в том направлении, куда уплыла китайская джонка.
– О чем вы думаете? – спросила его помощница, медленно снимая дорогое платье через голову и бросая его на дно плота. Ее комбинация была насквозь мокрой, но генерал видел, что Элис не в том настроении, чтобы беспокоиться, что кто-то увидит ее тело, просвечивающееся через тонкую ткань, – особенно, он, Гаррисон Ли.
Маленькая лодка качалась на волнах, а в тумане зажглись поисковые прожекторы. Ли залез в карман и достал оттуда кусок камня, который он отковырнул от глыбы, после того как она провалилась под палубу. Он рассмотрел его, а затем вдавил его в ладонь и сомкнул вокруг него пальцы.
– Думаю, что нам стоит поближе присмотреться к тому, что хранится в ячейке два-два-восемь-семь-один, когда мы вернемся, – проговорил он.
Элис наклонила голову и выбросила в море широкополую шляпу. Она тряхнула своими длинными темными волосами и поймала предмет, который ей бросил шеф.
– Потому что я никогда не видел, чтобы кто-то заходил так далеко, чтобы создать подделку, – продолжил Гаррисон.
Его спутница поднесла кусок камня поближе к слезящимся от соленой воды глазам, и у нее перехватило дыхание.
– Да, думаю, что в Иерихоне есть кое-что еще для изучения, помимо руин древнего города, потому что несколько тысяч лет назад там произошло что-то, о чем не написано в Библии, – сказала она.
В маленьком кусочке камня, который Элис держала в руке, под окаменевшим мехом давно умершего животного четко виднелась кость. Какой фальсификатор артефактов додумался бы сделать это – поместить кость под окаменевшую шкуру ненастоящего животного?
В ту ночь Элис Гамильтон и Гаррисон Ли из Группы «Событие» впервые узнали, что ночные кошмары реальны, а под кроватью и в шкафу всегда прячется чудовище. «Так что, да, миссис Гамильтон, – подумал генерал, – возможно, в мире и правда существуют чудовища».

Часть первая. Старые счета

«Услышь, Отец!» – зовем во мгле.
Мы к небу обращаем крик –
И временами светлый Лик
Порой покажется на миг,
Преследуя по всей земле.
Кэролайн Спенсер, «В темных горах» 

1

БУЛЬВАР ФЛАМИНГО, 2577, ЛАС-ВЕГАС, ШТАТ НЕВАДА

Она потянулась за небольшим осколком каменной глыбы, и ее рука прикоснулась к сильным рукам мужчины, чьих прикосновений она не чувствовала уже почти год. Мысли о той давней ночи в Гонконге исчезали днем, но снова начинали преследовать восьмидесятичетырехлетнюю женщину, стоило ей уснуть. Во сне маленький надувной плот покачивался на холодных морских волнах у входа в Гонконгскую бухту, а она снова ощущала кусочек каменной глыбы у себя в руке и прикосновения пальцев Гаррисона Ли. Во сне ей хотелось кричать, что ей не нужен этот камень, а нужен он, Гаррисон. Но каждый раз Ли просто улыбался и подмигивал ей в своей раздражающей манере, как он всегда делал, когда хотел показать ей, что все в порядке, – хотя она знала, что это не так. Этот сон Элис видела уже шесть дней подряд, и он всегда заканчивался одинаково – с чувством огромной потери и разбитого сердца, которое она испытывала каждый раз, когда ей снился Гаррисон.
– Гамильтон, тебе явно неспроста это снится – а теперь просыпайся!
Проснувшись от звука голоса человека, которого она уже год не видела, женщина поняла, что сидит за небольшим столом у себя в спальне. Она снова уснула за своим компьютером и, взглянув на экран, увидела длинное бессмысленное предложение – результат того, что ее голова лежала на клавиатуре.
Элис Гамильтон раздраженно ударила пальцем по клавиатуре, чтобы стереть бессмысленный набор букв с экрана. Она зевнула и посмотрела на настенные часы. Была половина пятого утра, и уже пятую ночь подряд она засыпала за работой, которая навела ее на мысли о Гаррисоне Ли и о времени, которое они провели вместе в Китае в сороковых годах. Элис выпрямилась на стуле, наконец вспомнив, что именно стало причиной этого сна. Она начала лихорадочно перебирать бумаги, разбросанные по ее столу, на котором обычно царил идеальный порядок.
– Где же оно, где же оно?! – спрашивала она сама себя, почти испугавшись, что письмо ей тоже приснилось.
– Успокойся и подумай, – снова прозвучал голос Ли. Этим советом Гамильтон пользовалась очень часто. Гаррисон всегда говорил ей, что нужно сначала думать, а потом действовать.
Элис прекратила поиски, зажмурилась и сосредоточилась, а затем резко открыла глаза и залезла во внутренний карман своего халата. Она глубоко вздохнула, прикоснувшись к письму, которое было доставлено с курьером из Рима.
– Спасибо тебе, – сказала женщина, доставая письмо из кармана, и открыла его, облокотившись на спинку стула. Потом она снова закрыла глаза, когда до нее дошло, что она только что поблагодарила человека, которого не видела, казалось, целую вечность. Гамильтон сглотнула, но затем одернула себя и усилием воли остановила слезы на глазах до того, как они покатились по щекам, и открыла письмо. Она прочла его уже далеко не в первый раз за те сутки, что прошли с того момента, как она его получила.
– «Европа», я все еще в системе? – произнесла женщина вслух, свернув письмо, но продолжая крепко держать его в руке и пытаясь расслабиться. Наконец-то Элис почувствовала себя на свой возраст после многолетних попыток равняться на старших.
– Да, миссис Гамильтон, Пользователь ноль-ноль-один-два все еще подключен, – ответил сексуальный голос а-ля Мэрилин Монро, принадлежащий суперкомпьютеру «Крэй», который находился в защищенном центре Группы «Событие», расположенном под авиабазой «Неллис» в десяти милях от дома Элис.
– Приношу извинения за то, что позволила себе уснуть во время работы, – сказала женщина, потуже затягивая халат.
– Компьютерный центр не сильно загружен, доступ не будет нарушен до шести часов ноль-ноль минут.
– Все равно, спасибо, «Европа». Итак, ты можешь… – Элис ненадолго замолчала, чтобы скрыть зевок, и поняла, что уже слишком стара для подобных ночных посиделок за работой. – Прошу прощения, можешь сообщить мне статус Голиафа, пожалуйста?
– Голиаф еще не выходил на связь.
– «Европа», я жду отправление по системе коммуникаций отдела и хочу, чтобы это отправление было доставлено напрямую мне, а информация о нем не должна, повторяю, не должна быть занесена в журнал входящих сообщений. Это ясно?
Впервые за много лет «Европа» не ответила сразу же. Элис подумала, что, возможно, ее системы были повреждены после того, как несколько месяцев назад ее центральный процессор подвергся атаке из внешнего источника.
– Миссис Гамильтон, ваш запрос не может быть выполнен в связи с ограничениями системы безопасности – послышался наконец ответ компьютера.
Элис закрыла глаза. Она знала, что может скрыть входящее письмо от кого угодно, кроме одного человека, и этим человеком был начальник службы безопасности группы и умнейший специалист, которого она знала – после Гаррисона Ли и директора Найлза Комптона, – полковник Джек Коллинз. Гамильтон не видела способа сделать так, чтобы Джек не получил это электронное письмо, особенно от самого важного для отдела 56–56 источника в истории – Голиафа. Это было кодовое имя одного из агентов и самого засекреченного оперативника директора Комптона, работающего под глубоким прикрытием. Информация, которую этот агент передавал отделу, была важнее, чем любые другие данные, когда-либо полученные из других источников. Голиаф работал под глубоким прикрытием – глубже, чем все остальные оперативники, и только Джек, Найлз, заместитель директора Вирджиния Поллок, капитан Карл Эверетт и Элис знали, кто это был и где находился.
– Я понимаю, «Европа», но больше никто не должен получить копию этого отправления. Надеюсь, что смогу решить проблему одного просчета в системе безопасности с полковником Коллинзом, – сказала Элис.
– Входящее отправление получено, миссис Гамильтон.
Женщина не ожидала получить ответ на свой запрос информации от агента после их первого разговора, натолкнувшего ее на действия, которые она хотела осуществить с 1951 года.
– Открой его, пожалуйста, – сказала она.
Закодированные снимки, отправленные Голиафом, стали постепенно проявляться на мониторе – по мере того, как «Европа» успевала их расшифровывать. Элис уставилась в экран, пытаясь понять, что скрывалось за закодированными пикселями. В тот момент, когда женщина узнала изображение, ее глаза расширились, и она на секунду потеряла всегда присущий ей самоконтроль, хлопнула в ладоши и взвизгнула. Потом она встала и даже подпрыгнула от радости, взяв со стола фотографию Гаррисона Ли. Гамильтон поцеловала ее, зная, что в реальной жизни он бы сразу упрекнул ее за подобный жест, если бы тот был сделан при свидетелях, после чего еще раз посмотрела на фотографии, соединенные «Европой» в квадратный коллаж. Там был четко виден предмет, который Элис так долго искала.
– Ты был прав, черт тебя возьми, ты был прав! Это должно было быть что-то, что им пришлось скрывать. И это была твоя идея – внедрить туда агента – о, не для этого, старый брюзга, но думаю, что у нас там уже и так был агент, так что тебе стоило попросить его немного поискать информацию для меня? – Женщина снова поцеловала фотографию. – Теперь осталось расцеловать Джека и Найлза за то, что отправили туда агента! – Элис прекратила танцевать и посмотрела на снимок одноглазой любви всей ее жизни. – Джек и Найлз убьют меня за это, – грустно сказала она и улыбнулась. – Но какого черта, «Европа», я на полном обеспечении, так что им не удастся лишить меня пенсии! – На этот раз Элис подмигнула Ли, а не наоборот, сам же он улыбался ей со снимка.
– Миссис Гамильтон, я должна присвоить этому файлу кодовое название и закодировать его в вашей личной программе? – задал вопрос компьютер.
– Да, «Европа», а еще я хочу, чтобы ты добавила все файлы, связанные с содержимым ячейки два-два-восемь-семь-один, к этому новому файлу и закодировала его.
– Да, миссис Гамильтон. Вы желаете присвоить этому новому составному файлу кодовое название? – спросила «Европа» своим приятным голосом, сексуальность которого Элис уже давно не замечала.
– Да, кодовое имя – Гримм.

ВАТИКАН, РИМ, ИТАЛИЯ

Молодой служащий Ватикана придержал открытую дверь для молодой женщины. Он кивнул, когда она прошла мимо него, а выйдя на улицу, надел черную шляпу и осмотрелся вокруг. В интернет-кафе пока было не так много народу, но меньше чем через час туда, как обычно, должны были прийти студенты перед началом занятий.
Свернув в направлении Ватикана, находившегося в миле от него, служащий почувствовал, что за ним наблюдают. То же самое ощущение было у него и днем раньше, и утром того дня – по пути на работу и с работы, а затем из офиса в интернет-кафе. Теперь он чувствовал это снова. Либо сказывались последствия его обучения, либо он, наоборот, начал забывать, чему его учили. Он склонил голову, проходя мимо еще одной девушки на улице, и в этот момент воспользовался возможностью заглянуть в витрину магазина справа от себя. Помимо своего собственного отражения в черной мантии и с воротником, он увидел одинокую женщину примерно в пятидесяти футах позади себя. Ему показалось, что она слишком внимательно смотрит на него, и он ускорил шаг.
Проходя по площади Святого Петра, служащий почувствовал себя в большей безопасности среди толп туристов и жителей города. Наконец пропало ощущение, что за ним наблюдают. По пути в свой кабинет в здании архива Ватикана он остановился и присел, чтобы завязать шнурок, который на самом деле был завязан, и снова огляделся, после чего внутри у него все похолодело. Меньше, чем в двадцати футах от него стояла и смотрела прямо на него та же самая молодая женщина, которую он видел на улице. Ему хотелось повернуться и направиться прямо ей навстречу, просто чтобы увидеть ее реакцию, но его подготовка подсказала ему, что нужно бежать оттуда и доложить об этом, ведь подобные решения находятся вне его компетенции. Тем не менее, служащий достал свой телефон, резко выпрямился и начал фотографировать улицу как обычный турист. Молодая женщина попала на четвертый снимок движущейся толпы. На всякий случай он сделал еще одно фото, но в этот момент лицо женщины посуровело, и она отвернулась. Молодой сотрудник Ватиканского архива улыбнулся и тоже стал смотреть в другую сторону.
Мужчина, работавший под глубоким прикрытием в Ватикане, второй лейтенант сухопутных войск США, Леонард ДеСильва, знал, что ему придется доложить об этом полковнику Коллинзу в Неваду, потому что если его прикрытие было раскрыто, неприятностей не оберешься.
Молодой священник, который после выпуска из Нотр-Дам провел полтора года, пытаясь добиться назначения в Ватикан, знал, что нужно переговорить с руководством для получения дальнейших инструкций, а это означало, что нужно связаться с отделом 56–56 – Группой «Событие».

ТЕЛЬ-АВИВ, ИЗРАИЛЬ

Генерал-лейтенант Аддис Шамни медленно отложил рапорт своего агента в Ватикане и хлопнул по нему рукой. Ту же самую руку он положил себе на лоб и проклял свое невезение.
– В мире столько всего творится, а мне теперь еще с этим разбираться! – сказал он вслух, опуская руку, чтобы снова хлопнуть ею по рапорту. – Как, черт возьми, кому-то удалось внедрить своего человека в архив, когда «Моссад» не дали доступ даже в фойе для проведения научной работы?!
Подполковник Авис Бен-Невин с тщательно постриженными тонкими усами молча сидел в своем кресте и слушал, как генерал злится из-за лежавшего перед ним отчета. Аддис увидел страх в глазах человека, который до этого момента не был знаком с этим чувством. Он знал, что это было связано с Ватиканом, местом, в котором у него были свои особые интересы. Бен-Невин был известен, как религиозный посредник в «Моссад». Все, что имело отношение к религии государства Израиль, находилось под неусыпным контролем подполковника, и происходящее в Италии сейчас полностью завладело его воображением.
– Подполковник, возможно, вам придется полететь в Рим и выяснить, что именно там происходит, – сказал Шамни. – Мне нужно, чтобы кто-то на месте определил, в чем, черт возьми, там дело. Молодая Сороцкин – одна из лучших, но когда дело касается операции «Рамзес», ни в чем нельзя быть уверенными.
– Возможно, если бы меня посвятили в суть операции «Рамзес», я… – начал было Бен-Невин, но генерал посмотрел на него, подняв седеющую бровь.
– Что, прочли бы нечто, из-за чего вас мог бы убить кто-то выше меня по званию? Подполковник, это кодовое имя не должно упоминаться за пределами моего кабинета. Ваш отец знал его и унес с собой в могилу. – Шамни внимательно посмотрел на младшего по званию собеседника. – Вы должны провести оценку ситуации с майором Сороцкин, а затем доложить мне. С этим американским шпионом ничего делать не нужно. Это может быть нашим шансом попасть в архив и узнать, что именно известно Римско-католической церкви о нашей истории.
Бен-Невин знал, что напал на след, который его отец обнаружил сорок лет назад в Гонконге, и только что этот след стал заметнее.
– Свой обычный религиозный пыл на этот раз умерьте, – велел ему генерал-лейтенант. – Летите в Рим, оцените ситуацию и сообщите мне о результатах.
– Генерал, я знаю, что вы здесь посмеиваетесь над моей религиозностью, но считать, что наша религия не влияет на то, как нас воспринимают и даже как к нам относятся в мире, особенно в нашем регионе, с вашей стороны немного наивно. Именно история делает нас сильными, и любые свидетельства нашего наследия, которые нам удастся найти, могут стать важным подтверждением того, что мы должны править в этой части планеты.
Генерал Шамни медленно поднялся, положил свои мощные руки на стол и наклонился вперед.
– Править, подполковник Бен-Невин? Мы просто пытаемся выжить. Наша цель – если получится, подружиться с нашими соседями путем взаимопомощи и уважения. А не показывать на них пальцем и говорить: «Видите, мы были правы, а вы нет, и Бог на нашей стороне». – На этот раз генерал улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли искренности. Аддис ненавидел Бен-Невина, и тот знал это. – Если наше молодое государство чему и научилось, так это четкому осознанию того факта, что Бог никогда не был ни на чьей стороне. Вообще-то я пришел к выводу, что если Он когда-то и был на нашей стороне, то это, как любит говорить молодежь, было давно и неправда. Мы слишком далеко ушли, чтобы продолжать убивать людей из-за этих древних сказок.
На этот раз улыбнулся Бен-Невин.
– Эти сказки – манна нашей истории, доказательство нашего божественного предназначения. Если операция «Рамзес» подтвердит, что весь мир ошибался на этот счет, мы могли бы…
– Довольно! – Генерал так сильно ударил рукой по столу, что затряслась настольная лампа. – Подполковник, вы ходите и ходите по замкнутому кругу в этом вопросе, а самое смешное то, что я не смог бы сообщить вам детали операции «Рамзес», даже если бы знал их. Наша политика, касающаяся этой операции, остается неизменной со времен Давида Бен-Гуриона. И ваше предположение, что «Рамзес» может спасти ситуацию на Среднем Востоке, в лучшем случае сомнительно, особенно если учитывать, что вы не знаете подробностей операции. Насколько я знаю, «Рамзес», по крайней мере по мнению наших экспертов, приведет к такой волне религиозного фундаментализма, каких наш мир еще не видел. Это не должно случиться и не случится при нашем правительстве – и при любом другом правительстве, которое придет ему на смену. А теперь поезжайте в Рим.
Бен-Невин вяло отсалютовал генералу и повернулся к выходу. Шамни не заметил, как его тонкие усы слегка приподнялись от скрытой полуулыбки.
– Сержант Розен! – позвал он.
– Сэр?
Аддис посмотрел на возникшую в дверях голову секретарши.
– Соедините меня с премьер-министром, – сказал он, снова непроизвольно открывая рапорт и чертыхаясь про себя. Он не заметил, как секретарша вышла из кабинета.
– Премьер-министр на первой линии, генерал.
Четко рассчитанным движением, Шамни схватил трубку и нажал на мигающую кнопку.
– Господин премьер-министр, неизвестные источники, возможно, обнаружили путь к нашему наследию. – Генерал сделал паузу, чтобы потереть виски, которые вдруг пронзила пульсирующая боль. – Сэр, у нас проблема – трехтысячелетний кошмар из прошлого.
Ровно через тридцать две минуты после завершения этого разговора с премьер-министром элитное спецподразделение Армии обороны Израиля «Сайерет» – одна из самых высоко подготовленных ударных групп в мире было приведено в полную боевую готовность.

* * *

Выйдя из кабинета генерала, подполковник оглядел пустой коридор и подошел к ближайшей двери, где достал свой личный мобильный телефон и нажал на кнопку быстрого вызова.
– По операции «Рамзес» была получена новая информация. Деталей я не знаю, но рапорт был подготовлен ватиканским вундеркиндом генерала Шамни. – Авис кивнул молодому человеку, прошмыгнувшему мимо него с каким-то отчетом в руках, дождался, пока молодой человек удалится, и продолжил. – Слушайте, если я сделаю это, то с моей карьерой в «Моссад» будет покончено. Если меня поймают, это будет наименьшей из моих проблем. Жизнь моего отца закончилась, когда он обнаружил древние реликвии в Китае и сообщил о них руководству. Я не совершу этой ошибки. У вас свои религиозные принципы, а у меня – свои, и мои принципы подразумевают наличие суммы денег, достаточной, чтобы выйти на пенсию и уехать туда, где ни генерал, ни премьер-министр, ни любой другой представитель либералов не сможет меня выследить и повесить за эту небольшую измену. Я добуду информацию о местонахождении «Рамзеса», но после этого умою руки. Вы заберете свои священные реликвии, а я заберу то, что нужно мне. На этом наше сотрудничество закончится… Я перестану быть гражданином этой страны, и здесь вы и ваши друзья из кнессета должны будете сыграть свою роль. Ваша задача – сделать так, чтобы после того, как я убью майора-цыганку, в «Моссад» быстро забыли имя Бен-Невин.
Легкая улыбка снова заиграла на лице подполковника, и он захлопнул мобильный телефон. Тайна, которую раскрыл его отец той ночью в Гонконге, была почти у него в руках, и Авис Бен-Невин собирался, наконец, рассчитаться за всю ложь и укрывательство израильского правительства за последние три тысячи лет. Зашагав по коридору, чтобы в последний раз собрать чемодан в качестве израильского агента, подполковник услышал доносившиеся из кабинета генерала крики.

ЛОМБАРД «ГОЛД-СИТИ», ЛАС-ВЕГАС, ШТАТ НЕВАДА

«Чероки» 2005 года остановился на парковке у ломбарда «Голд-Сити». К счастью, парковка была почти пустой в этот ранний час – даже в Вегасе люди редко закладывали свое имущество в шесть утра.
Элис Гамильтон сделала глубокий вдох, прежде чем открыть дверь.
Она взглянула на стопку бумаг на пассажирском сиденье рядом с собой: итог, в совокупности, шестидесяти трех лет исследований и множества конфликтов с людьми, которых Элис уважала больше всех на свете – Найлзом Комптоном и Гаррисоном Ли. Оба они все время отказывались признавать наличие связи между величественными животными, которые, как она утверждала, раньше жили вместе с людьми, и постоянно меняющейся теорией о том, как на самом деле были выиграны некоторые из известных древних библейских сражений. Миссис Гамильтон знала, что доказательств ее теории было недостаточно, поэтому группа так и не организовала операцию. Нет необходимых доказательств, говорили ей и Комптон, и покойный сенатор Ли. Но она знала, что и Найлзу, и Гаррисону хотелось верить в существование этих животных, и ей казалось, что они верили в него. Более того, женщина была уверена, что Ли верил ей – ведь он своими глазами видел останки. Но, как и у всех бюрократов, у них были связаны руки, и они не могли отдать приказ о начале операции на основании единственного экспоната. Элис поклялась Гаррисону Ли, что продолжит поиски доказательств, и тогда уже Найлз сможет еще раз решить, достаточно ему того, что она нашла, или нет.
Гамильтон сжала губы и потянулась за девятидюймовой папкой. В отличие от папок с красными краями, использовавшимися в отделе для хранения секретных документов, это была обычная картонная папка стандартного размера – ничего особенного и тем более ничего секретного – до сегодняшнего утра именно так и было.
Женщина вышла из внедорожника и направилась к стеклянной двери ломбарда «Голд-Сити». Перед тем как прикоснуться к старомодной ручке, она внимательно посмотрела на нее. Как только она возьмется за ручку и большой палец ее правой руки опустится на нее, «Европа», разработанный корпорацией «Крэй» суперкомпьютер, считает изображение отпечатка ее пальца. Это изображение изучат как минимум пятеро сотрудников службы безопасности. Пять человек – это минимальное количество сотрудников службы безопасности морского флота, сухопутных войск, военно-воздушных сил и военно-морских сил США, необходимых для охраны и защиты Входа № 2 в один из самых охраняемых федеральных комплексов Соединенных Штатов Америки – комплекс Группы «Событие», в котором находился отдел 56–56.
Элис взялась за ручку двери, зная, что «Европа» отправит автоматический отчет в отдел службы безопасности, сообщая, что она находился у Входа № 2 и скоро ее нужно будет пропустить в сам комплекс. Гамильтон оставалось надеяться, что в шесть утра Джек Коллинз и Карл Эверетт, возглавлявшие этот отдел, вышли на пробежку или позавтракать. Она открыла дверь и вошла в ломбард.

* * *

Капитан Карл Эверетт принял душ, побрился и оделся после своей ежедневной пробежки в половине пятого утра по закрытой беговой дорожке на 18-ом уровне. Обычно к нему присоединялся директор службы безопасности отдела 56–56, полковник Джек Коллинз, но сегодня, как и на протяжении последних недель, полковник не принял участие в утренней пробежке. Более того, Эверетт заметил, что Коллинз не принимал участия почти ни в чем, кроме мероприятий, напрямую связанных с его работой в Группе «Событие», и Карл не знал, с чем это было связано.
Теперь капитан стоял перед дверью главного отдела службы безопасности на 8-м уровне. Он сделал глубокий вдох, предвкушая разговор, к которому готовился уже несколько недель. А потом вошел.
Этим утром дежурным был сержант Габриэль Санчес, бывший служащий ВВС, который уже второй год работал в группе. Он оторвался от отчета по смене и посмотрел на Эверетта, когда тот зашел в кабинет, где пока было тихо.
– Скажи мне, что он еще спит и не появлялся, – сказал Карл, увидев, что дверь в кабинет полковника закрыта.
Санчес медленно покачал головой. Он указал шариковой ручкой на дверь кабинета Джека.
– Не уходил. Он провел в кабинете всю ночь, и «Европа» говорит, что он не отключался от системы с двадцати двух пятидесяти вчерашнего вечера.
Рот Эверетта изогнулся в хмурую и напряженную линию, пока он шел мимо нескольких рядов столов, которые меньше чем через час должны были занять сотрудники дневной смены отдела службы безопасности. Он решил, что настал наилучший момент, чтобы сообщить своему старому другу о серьезной проблеме, и этой проблемой был сам Джек Коллинз.
– Сержант, сделайте перерыв и попейте кофейку в столовой, – сказал Карл, задержавшись у закрытой двери кабинета Джека.
– Я не пью кофе, капитан, я…
Габриэль осекся, увидев строгое выражение лица собеседника.
– Но пончик не помешает, – закончил Санчес и вышел.
Без дальнейшего промедления Эверетт дважды постучал, а затем вошел в кабинет.
– Доброе утро, Джек, спокойная ночка выдалась? – спросил Карл, присев на краешек стола полковника.
Коллинз изучал распечатку, присланную «Европой», и даже не поднял голову при появлении спецназовца морского флота, который за многие годы совместной работы стал его лучшим другом.
Так и не оторвав глаз от распечатки, полковник ответил: «Достаточно спокойная, Карл», после чего, наконец, поднял голову, как будто ждал этого разговора так же, как и капитан. Он положил желтый маркер рядом с распечаткой и подождал, пока Эверетт снимет свою обувь тринадцатого размера.
– Нашел что-нибудь? – спросил капитан.
Джек спокойно выдержал взгляд Эверетта, и тот не смог прочесть, что скрывалось за этой маской. Он испытал облегчение, когда лицо Коллинза смягчилось.
– Нет. – Полковник опустил голову, свернул распечатку и положил ее в ящик стола, а затем посмотрел на часы.
– Джек, поделись со мной, давай, тебе одному не справиться с этим.
– Убийство своей сестры кем-то из правительственных служб я считаю личным делом, Карл. Я очень ценю это предложение, но я должен сделать это сам. Ты можешь это понять? – Голубые глаза Коллинза решительно уставились на Эверетта.
– Нет, Джек, не могу. Я не могу оправдать твое желание заниматься этим в одиночку. Мы все знали и любили Линн. Думаю, что Сара Макинтайр, Уилл Менденхолл, Джейсон Райан и даже этот тупой и бесполезный капитан должны помочь тебе выследить того, кто сделал это с твоей сестрой. Ты не один, Джек.
Коллинз еще раз демонстративно посмотрел на часы, а зачем снова на Эверетта.
– Я ценю твое предложение, но нет. Я должен это сделать и не буду рисковать жизнью еще одного человека из этой организации, чтобы выследить ее убийцу. Не вмешивайся. – Полковник еще раз бросил взгляд на часы. – У нас планерка через час. У меня есть работа в другом отделе, так что прикрой меня.
Капитан молча проследил глазами, как его друг встал и положил ему руку на плечо.
– Твоя жизнь и жизни Сары, Уилла и даже Райана не подвергнутся риску. – Коллинз посмотрел Карлу в глаза. – Спасибо за предложение, но я должен сделать это без твоего участия.
Джек встал и вышел из кабинета, и Эверетт молча проводил его взглядом. Сидя на краешке стола полковника, он заметил, что тот не отключился от «Европы». С легким чувством стыда, но почти без колебаний Карл наклонился и посмотрел на экран компьютера. Когда Эверетт увидел фотографию, выведенную на экран, его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. На него смотрело лицо полковника Анри Фарбо. Еще в прошлом месяце злейший враг Группы «Событие» и величайший похититель древностей в мире находился под стражей прямо здесь. Однако обстоятельства сложились так, что вскоре Фарбо пришлось отпустить на свободу по причинам личного характера, которые были у Джека и Сары. Этот инцидент замяли из уважения к неприкосновенности частной жизни пары. Капитан заметил мигающий текст прямо под фотографией преступника: «Получено сообщение из г. Авиньон, Франция, сегодня в 02.35, Фарбо Анри Р.»
Эверетт протянул руку и нажал на кнопку питания монитора компьютера, а затем медленно поднялся и почесал подбородок. Быть на связи с человеком, который находился на втором месте у ФБР в списке самых опасных преступников, и разговаривать с ним квалифицировалось как измена. Карл знал, что Фарбо обвиняется во множестве низких деяний, совершенных им в прошлом за время его работы по сбору величайших мировых реликвий, но до сих пор им с полковником Коллинзом не удалось найти конкретных доказательств того, что он когда-либо причинил вред хоть одному американскому гражданину. Он понимал, что Анри мог быть и при необходимости был хладнокровным убийцей, то только когда того требовали обстоятельства и только если его жизнь зависела от этого. Для Анри Фарбо, учитывая направление его деятельности, убийство было слишком большой роскошью. Повернувшись к двери, Эверетт сильнее, чем когда-либо, испугался за Коллинза.
– Что вы там со стариком Анри задумали, Джек?

* * *

Элис стояла у рамки металлодетектора, ведущей к ячейкам на уровне 63. Весь уровень был отведен под артефакты, которые были признаны интересными сами по себе, но не имели практически никакой ценности для безопасности Соединенных Штатов в целом. Этот уровень был своего рода чуланом Группы «Событие».
– Мэм, вы хорошо себя чувствуете? – спросил младший капрал морской пехоты Фредди Аллен. Гамильтон стояла перед рамкой металлодетектора, прижимая толстую папку к груди, как будто боялась, что та может выпрыгнуть у нее из рук. Младший капрал посмотрел на уставшее лицо женщины, которая входила в число руководителей отдела 56–56 и была живой легендой, наряду с Линкольном, Вильсоном, Рузвельтом, Эйзенхауэром и Гаррисоном Ли.
Элис не ответила на вопрос сотрудника службы безопасности. Вместо этого она медленно облокотилась на его стол и положила правую руку на стеклянную панель. Сканер моргнул зеленым цветом, затем красным, затем снова зеленым и больше не менялся.
– Отпечатки пальцев и ладони подтверждены. Теперь пройдите, пожалуйста, в рамку и приблизьтесь левым глазом к сканеру, – сказал Аллен, и женщина сделала то, о чем ее попросили.
Неожиданно рамка осветилась мягким голубым светом. Это означало, что система безопасности разрешила вход Элис на уровень, после того, как устройство правильно считало сохраненные данные о сканировании сетчатки ее глаза, хранящиеся в базе «Европы».
– Спасибо, – бросила она одетому в синее морпеху, входя на уровень.
– Пожалуйста, мэм, – ответил капрал, когда Элис уже вышла из рамки. Не отводя глаз от ее медленно двигающейся фигуры, сотрудник службы безопасности достал телефон. – Капитан, это младший капрал Аллен, уровень шестьдесят три. Я думаю, что вам нужно подойти сюда. Миссис Гамильтон только что прошла через пункт контроля, и она выглядит… в общем, сэр, она выглядит изможденной.

* * *

Младший лейтенант Сара Макинтайр как раз выходила из просторной и очень хорошо оборудованной столовой, которую гражданские сотрудники группы называли кафетерием, когда заметила Джека, разговаривающего на пониженных тонах с директором отдела 56–56, доктором Найлзом Комптоном. Она заметила угрюмое выражение на лице директора, а также тот факт, что все время говорил только полковник. Директор время от времени качал головой, а затем разговор закончился. Коллинз на мгновение поднял голову и заметил Сару, стоящую за двойными стеклянными дверями кафетерия. Он кивнул и повернулся, чтобы уйти из многолюдного коридора. Однако Макинтайр решила, что больше не может терпеть подобный бойкот со стороны мужчины, которого любит. После того, что произошло за последние два года, она устала все узнавать последней, особенно от человека, который раньше делился с ней всеми своими личными переживаниями.
– Полковник, у вас есть минутка? – спросила она, подловив у лифта.
– Лейтенант? – ответил он, не поворачивая к ней лица.
– Вы не пришли на нашу встречу в «Ковчеге» вчера вечером. Вы меня продинамили, полковник Коллинз – в очередной раз.
Джек, наконец, посмотрел на Сару. Он натянуто улыбнулся, зная, что улыбка вышла довольно жалкой.
– Мелкая, я вчера был по уши в работе, – сказал Коллинз. За многие годы он так и не смог научиться легко врать даже в рабочих ситуациях, когда это было необходимо, не говоря уже о более личных вопросах. – Это неправда, – быстро поправился полковник. – Поговорим позже, ладно? – Он снова попытался улыбнуться, и эта попытка тоже закончилась провалом.
Лифт затормозил с легким шумом, и двери открылись. Коллинз отодвинулся, чтобы пропустить других пассажиров, и тут быстро шагнул внутрь. Двери захлопнулись перед Сарой.

* * *

Макинтайр медленно опустила голову, чтобы не столкнуться взглядом с сотрудниками, проходившими по коридору по пути на завтрак. Спустя мгновение она отвернулась от закрытых дверей лифта.
– Макинтайр! – крикнул ей кто-то из глубины коридора.
Женщина повернулась в направлении голоса и увидела капитана Эверетта и заместителя директора Группы «Событие», профессора Вирджинию Поллок. Высокая, но привлекательная Вирджиния выглядела обеспокоенной, пока они с Карлом приближались к Саре. Было странно видеть Поллок на службе без белого халата.
– Пойдемте с нами, лейтенант. – Не дождавшись, пока Сара ответит, Вирджиния быстро зашла в соседний пустой лифт. Поездка в лифте на воздушной подушке на уровень 63 прошла в молчании.
– Мы теряем Джека, – сказала Сара, прислоняясь головой к отполированным алюминиевым дверям лифта.
– Я знаю, – ответил Карл, оттесняя Макинтайр от дверей. – Он отдалился от всех нас.
– Убийство сестры вновь напомнило Джеку о его недавнем боевом прошлом, и никто не сможет помешать ему найти этого предателя в ЦРУ или ФБР, – сказала Вирджиния Поллок, глядя на Сару, и попыталась ободряюще улыбнуться, но, как и совсем недавно Джеку, ей это не удалось. Двери лифта открылись на уровне 63.
Сестру полковника Джека Коллинза, Линн Симпсон, убили всего три недели назад, и единственной уликой, которую оставил убийца, была служебная записка, напечатанная либо на компьютере в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли, либо в Эдгар-Гувер-Билдинг – здании ФБР в Вашингтоне. Кто-то из этих двух агентств заманил ее в смертельную ловушку, потому что, возможно, она что-то раскопала в одной или даже в обеих организациях, и Джек вознамерился выследить убийцу и свершить свое собственное правосудие над ублюдком, который устроил засаду его сестре в Джорджтауне.
– Мы должны дать ему возможность попробовать разобраться с этим самому, а потом, думаю, он сам к нам вернется, – сказал Эверетт и посмотрел на Сару, понимая, что она предпочитает пропустить это мнение мимо ушей. Карл протянул руку и сжал ее хрупкое плечико. – А он к нам вернется. Кроме того, думаю, что он закрывается от меня больше, чем от тебя, Менденхолла или Райана. Я пока не понял, в чем дело, но он отталкивает меня сильнее, чем тебя или остальных.
Макинтайр кивнула. Она заметила, что Джек отдалился от Карла после убийства его сестры. Когда они подошли к ячейке 22871, слева обозначенной светло-голубыми цифрами, та оказалась открытой, и войдя, они обнаружили стоящую на коленях Элис Гамильтон, которая собирала бумаги, рассыпанные по кафельному полу. Младший капрал Аллен помогал ей.
– Что происходит? – спросил Эверетт, когда Вирджиния и Сара вошли в одну из соседних ячеек поменьше.
– Боюсь, что я немного напугал миссис Гамильтон, когда вошел в ячейку. Она была поглощена изучением экспоната, и я, видимо, застал ее врасплох, – объяснил Аллен.
Эверетт наклонился и бережно помог Элис встать на ноги.
– Поднимайтесь, младший капрал соберет бумаги. Что вы делаете здесь так рано, Элис? – спросил Карл, рассматривая ее. Капитан бросил быстрый взгляд в направлении Сары и Вирджинии, а затем показал кивком головы, что ему понадобится их помощь.
– О, я в порядке, он просто застал меня врасплох. Я не ожидала, что кто-то может подойти ко мне со спины, когда рассматривала это, – ответила Гамильтон, кивая на хранящийся под стеклянным колпаком экспонат.
Передав Элис в более знакомые руки ее самых близких подруг в комплексе, Эверетт взглянул на содержимое ячейки, в которой он пока еще не бывал. Он увидел подставку, на которой под герметичным колпаком из оргстекла были выложены кости. Его взгляд переместился с костей на младшего капрала, который протянул капитану большую папку.
– Она держала эту папку так, как будто в ней хранятся коды запуска ядерной ракеты, – тихо сказал морпех.
– Спасибо, капрал, можете вернуться к своим обязанностям.
– Есть, сэр.
Эверетт посмотрел на Элис, которой помогали присесть на одно из кресел, стоящих у стены ячейки. Она дрожала и пыталась доказать своим подругам, что с ней все в порядке, повторяя, что ее просто напугало внезапное появление капрала. Затем Карл взглянул на папку, которую держал в руках, и открыл ее. У него не было особого желания увидеть какую-либо информацию личного характера, но он считал Элис матерью, которой у него никогда не было, и беспокойство вытеснило приличия из головы. Капитан нахмурился, просмотрев первые несколько страниц. Ознакомившись с содержимым папки, он снова взглянул на Элис и покачал головой, а потом подошел туда, где сидела Гамильтон, и опустился перед ней на колени.
– Как ты? – спросил Карл, слегка шлепнув ее по коленке толстой папкой.
Женщина хотела было ответить, но затем увидела папку у капитана в руке. Она потянулась за ней, но Эверетт переместил папку подальше от нее.
– Элис, я должен знать, что ты здесь делаешь, – сказал он, взглядом указывая на открытую дверь ячейки – она была пуста.
– Я… Мне нужно подготовить презентацию для Найлза и других глав отделов… Я… – Миссис Гамильтон осеклась, она была в замешательстве, но затем очень быстро стряхнула с себя это состояние. – Это важно, – закончила она, сначала посмотрев в глаза Карлу, а затем, по очереди, Саре и Вирджинии. На ее лице отпечатались печаль и решимость. – Я могу поговорить с Найлзом?
– Ну конечно же можешь, почему, черт побери, ты думаешь, что он не захочет встретиться с тобой? – спросила Вирджиния, которую разозлила мысль, что Элис, одной из старейших друзей Найлза Комптона, могло прийти такое в голову.
– Конечно, она может поговорить со мной в любое удобное ей время.
Эверетт зажмурился. Даже несмотря на то что он сам приказал сообщить Найлзу о присутствии Элис в ячейке в то время, когда ее следующий визит в комплекс должен был произойти только через три недели, теперь он понимал, что это было огромной ошибкой. Ему не удастся скрыть содержание папки или хотя бы тех страниц, что он успел пролистать, от внимания руководства. Найлз Комптон стоял в дверном проеме. Его белая рубашка и черный галстук были свежими и идеально выглаженными, и все видели, что он тщательно готовился к началу рабочего дня в комплексе. А еще все видели, что его взгляд из-под очков был устремлен на Гамильтон. Когда они подняли головы, Джек Коллинз зашел в ячейку сразу за Найлзом. Он посмотрел на Элис, Карла, Вирджинию, а затем на Сару – в таком порядке. Макинтайр видела, как на лице у него ходят желваки, и знала, что что-то не в порядке.
Эверетт встал и посмотрел на Коллинза. Он поднял папку, и все увидели, как Элис дернулась и почти потянулась за ней.
– Полковник, думаю, вам стоит взглянуть на… – начал капитан.
– Карл, мы помещаем Элис под нашу защиту. В ближайшее время она не сможет покинуть комплекс. Ее дом будет охраняться нашими сотрудниками, – заявил Джек.
– Что? – спросил Эверетт, не время своим ушам. Уровень подготовки Карла был настолько высоким, что все всегда были в шоке от того, насколько быстрой была его реакция на приказы Джека. Он еще ни разу не подверг сомнению приказ Коллинза при свидетелях.
– Это ведь шутка, правда? – спросила Сара, вставая и поворачиваясь лицом к Джеку.
– Нет, лейтенант, это не шутка. Я отдал этот приказ.
Найлз Комптон прошелся по ячейке, и многие заметили, как он бросил взгляд на экспонат. Затем директор быстро отвел глаза и подошел к Элис. Он улыбнулся одной из своих самых близких подруг, женщине, которая обучила его искусству управления федеральным учреждением, не похожим ни на одно другое в мире, и протянул руку. Элис кивнула в знак согласия, а затем позволила Комптону медленно помочь себе встать. Он приобнял ее и повернул спиной к остальным шокированным посетителям маленькой ячейки.
– Ты злишься, Найлз, – сказала Гамильтон. – Что ты, что Гаррисон – вы любите обезоруживать людей своей добротой.
Найлз прижал ее поближе к себе, когда она проходили через дверь ячейки.
– Злюсь? Совсем нет, и мне лучше остальных присутствующих известно, что не стоит пытаться лукавством заставить тебя подчиниться. Черт возьми, Гаррисон тоже это знал. – Он поднял глаза на Джека, к которому они медленно приближались. Лицо Коллинза смягчилось, и он протянул руку, чтобы тоже успокаивающе сжать плечо Элис, когда они проходили мимо него
– Джек тоже на взводе, я вижу, – тихо сказала Гамильтон, выходя из ячейки в извилистый коридор.
– Ничего подобного, Элис. Он просто обеспокоен некоторыми вещами, которыми ты занималась в последнее время.
Успокаивающий голос Найлза Комптона начал удаляться в коридоре, и Коллинз повернулся к Эверетту.
– Карл, принеси эту папку в зал заседаний. И отправь своих сотрудников службы безопасности в дом Элис. Необходимо отключить ее связь с «Европой». Ее допуск к секретной информации за пределами комплекса с настоящего момента заморожен до дальнейших распоряжений.
– Какого черта здесь… – подала голос Сара.
Джек поднял руку, даже не взглянув на нее.
– Слушайте, Элис и несколько других сотрудников, возможно, допустили утечку информации. Кроме того, не исключено, что они подвергли опасности жизнь агента. Это временные меры, до тех пор, пока мы не выясним, каковы ее планы.
Выражение лиц Сары и Вирджинии заставило полковника немного смягчиться.
– Мелкая, она не под арестом, а под охраной с целью защиты.
– Да, отличный эвфемизм, Джек… Что-то я не вижу разницы, – отозвалась Макинтайр.
– Черт побери, лейтенант, не исключено, что Элис могла рассекретить самого важного в истории Группы «Событие» агента под глубоким прикрытием, и, по правде говоря, этот оперативник находится в таком месте, что страшно подумать, что с ним будет, если его поймают и обвинят в шпионаже.
– Джек, это же Элис Гамильтон, черт возьми!
Коллинз опустил голову и, не дожидаясь Сару, направился к выходу из ячейки.

2

ЮГО-ВОСТОЧНАЯ РУМЫНИЯ, ДАКИЙСКИЕ ГОРЯЧИЕ ИСТОЧНИКИ

Средневековый замок был почти достроен. Величественное каменное строение, примерно в два раза меньше настоящего замка, было высечено прямо в горе. Камень был состарен мастерами цементного завода в Будапеште, благодаря чему фасад выглядел так, словно древние защитники Валахии вот-вот поднимутся на парапеты по приказу своего господаря, Влада Дракулы, или, как он стал известен в истории, Колосажателя. Одними из многих предметов, которые сразу же разрушали иллюзию, были восемь линий фуникулеров, проложенных от одной гигантской башни до другой на протяжении трех миль для доставки гостей к ночному клубу в стиле ар-деко и к ресторану, принимающим гостей круглый год, и в снег, и в солнечную погоду. Новые фуникулеры числились среди самых дорогих элементов основного проекта, располагавшегося далеко внизу, в небольшой долине – «Гостинично-курортного комплекса и казино «КРАЙ СВЕТА».
Замок – ночной клуб был единственным элементом проекта, постройка которого затягивалась. До открытия оставалось всего три недели, а электрики никак не могли наладить стабильную подачу электричества. Прокладка толстых линий электропередачи по склону горы требовала серьезных затрат и, что важнее, много времени. Именно из-за экономии времени линии были проложены слишком близко к вагонам фуникулера без учета требований безопасности. На текущий момент шестьдесят два рабочих жили прямо в замке, чтобы не тратить время на их доставку каждый день в конце каждой смены. Этот импровизированный план для электриков сработал, и было похоже, что «Замок Дракулы» будет готов к открытию вовремя.
В то время как пятьдесят рабочих спали на койках внутри огромного ночного клуба, несколько человек все еще занимались последними приготовлениями – доделывали внешние прожекторы, которые должны были освещать покрытое рубцами лицо горы, в которой был высечен замок. Двое из них молча подошли к лестнице террасы, перепрыгнули через старомодные деревянные перила, которые на самом деле были сделаны из трубной стали, и вышли из-под света прожекторов. Один из мужчин вытащил небольшую бутылку.
– Вот, это поможет тебе сегодня заснуть.
Второй принял бутылку и, откинув голову назад, начал пить огненную жидкость. Румынский эквивалент дешевого американского виски под названием цуйка обжег горло невысокого мужчины. Он продолжал пить, пока его более крупный напарник не отвел его руку с бутылкой в сторону.
– Я сказал, что это поможет тебе заснуть, а не впасть в кому! – прошипел он, вытирая горлышко бутылки грязным рукавом и закрывая ее. Затем он посмотрел на древнюю гору. – Не хотел бы я здесь оказаться в тот момент, когда половина горы решит обрушиться на это чертово убожество.
– Здесь нужно опасаться уж точно не оползней и лавин, и ты это знаешь. Каким бы прекрасным ни было это место, долина внизу, перевал наверху и даже деревеньки, разбросанные по склонам горы и долине, не могут скрыть того факта, что здесь что-то не то происходит, – ответил его напарник.
– А, да местные просто нарассказывали тебе глупых легенд и старушечьих сказок! Прекрати допоздна засиживаться с этими старперами – и сразу заметишь, что засыпать стало немного проще. А теперь, – мужчина рыгнул и хлопнул своего товарища по спине, – нам пора возвращаться, пока освещение не выключили.
Двое электриков посмотрели на глубокие тени, отбрасываемые освещенными выступами и рубцами на склоне горы, и в этот момент можно было понять напряжение, которое ощущали работники на строительной площадке, когда слышали старые истории. Речь даже заходила о старых голливудских фильмах и о том, как эти старые фильмы всегда превращали их национальные легенды в дежурные шутки. Старожилы говорили, что весь мир всегда недооценивал румынские предания и что люди определенно ошибались насчет историй об этой части Карпат.
Когда двое рабочих начали подниматься по небольшому склону, покрытому каменной осыпью, к перилам, чтобы вернуться на наружную террасу, оба услышали звук падающего камня сверху, из темноты горы. Склон был небольшим, но его размер оказался достаточным для того, чтобы камешек создал эхо, скатываясь по рубцам и изгибам у них над головами.
– Наверное, это еще несколько человек решили уйти посреди ночи – именно в эту смену они обычно решают все бросить и вернуться к цивилизации, – предположил более молодой электрик.
Он был явно напуган и очень надеялся, что так оно и есть. Его товарищ, как и все остальные, знал, что несколько рабочих из ночной смены и правда бросили работу и ушли, причем некоторые из них оставили свои сумки, рюкзаки и один или два чемодана – один даже бросил очень дорогие инструменты, торопясь уйти с горы и оставить позади тяжелую работу в замке.
К тому моменту, когда старший из рабочих подошел к перилам в нескольких футах у него над головой, прожекторы, освещавшие склон горы, погасли.
– Черт! – прошипел электрик, когда ему не удалось с первой попытки ухватиться за перила. – Нам повезет, если мы не свернем тут себе шеи.
– Давай быстрее, тут не так уж и темно, я вижу твою руку, давай уже. – Неожиданно силуэт, который до этого казался темным пятном, выскочил с террасы и схватил старшего из рабочих за руку, после чего внезапно послышался хруст костей. Затем к ужасу второго электрика, его товарища подняли в воздух и перенесли через перила на темную террасу. Все это заняло всего три секунды, и единственными звуками, которые были слышны, были хруст костей и отчаянный вдох человека, которого уже не было видно.
Глаза оставшегося рабочего были расширены от ужаса, он дрожал от страха и не мог отойти от шока, вызванного неожиданностью нападения на его товарища. Молодой румын сглотнул, а затем медленно затрясся, сняв шляпу, просто чтобы занять руки.
Он выставил одну ногу вперед и уронил шляпу, которую держал в левой руке, на горную породу под собой. Элекрик крепко держался за каменную облицовку искусственных глыб, из которых состояли стены замка, и двигал вперед сначала одну ногу, а потом другую. Его левая рука скользила по стене, и казалось, что ночь стала еще темнее, чем раньше. Неожиданно его рука прикоснулась к чему-то, что не было похоже на облицовку стены. Это что-то пошевелилось, и в этот момент прожекторы наверху моргнули и включились. Мужчина закрыл глаза, отказываясь смотреть на то, что загораживало ему дорогу ко входу в замок. Он слышал приглушенное клацанье перед собой, а затем оно стихло где-то наверху. Когда рабочий открыл глаза, перед ним не было ничего, кроме теней, отбрасываемых из-за яркого света сверху.
– Боже… – прошептал мужчина на своем родном румынском языке. Это было все, что он смог выдавить из себя в знак облегчения. Он снова повернул голову в сторону террасы, но там уже никого не было.
Низкорослый электрик глубоко вздохнул, увидев, что позади него, в задней части замка, все было абсолютно нормально, как и во все предыдущие ночи. Когда он повернулся, чтобы снова двинуться вперед, то почувствовал, что ему на голову, на которой теперь не было шляпы, что-то капает. Он поднял руку, провел по волосам и посмотрел на нее. Прозрачная жидкость стекала с его дрожащих пальцев, и он поднял голову, чтобы посмотреть, что такое пролилось на него. Его глаза снова расширились – он оказался лицом к лицу со своим собственным кошмаром. Чудовище висело вверх ногами, так глубоко вцепившись когтями в каменную облицовку, что ему удавалось держаться совершенно прямо над перепуганным человеком.
– Ох… – только и успел выдохнуть шокированный рабочий, прежде чем когти и зубы зверя принялись на работу.

* * *

Следующим утром на завтраке не досчитались еще двоих рабочих. Предположили, что они бросили работу после ночной смены и, как и другие, спустились с горы, чтобы избежать необходимости признавать, что их пугала темная безлюдная местность, где приходилось постоянно жить в предчувствии беды.
Новый ночной клуб, предназначенный для гостей великолепного развлекательного комплекса, построенного внизу в долине, должен был ознаменовать собой начало новой главы в истории Карпат.
Как и во времена господаря Влада Цепеша, новый замок Дракулы прошел кровавое крещение.

* * *

Янош Важич стоял на отвале японского бульдозера и смотрел на отель, казино и купол закрытого сада с горячими источниками, расположенные на курорте площадью сорок квадратных миль, и испытывал удовлетворение от того, что проект стоимостью 2,7 миллиарда долларов близился к завершению и будет сдан вовремя без превышения бюджета, установленного его партнерами – людьми, не терпевшими провалов проектов, в которые были инвестированы их средства.
Важич удовлетворенно наблюдал, как последний кусок итальянского мрамора был положен вокруг раскинувшихся на площади в семьдесят две тысячи квадратных футов термального бассейна, садов и великолепной тропической теплицы «Энвайрон», которая ежегодно будет привлекать тысячи туристов, желающих посмотреть на самые редкие и удивительные растения со всего света, собранные в одном месте. Купол теплицы был его личным архитектурным новшеством, скрывавшим пункт управления масштабной фуникулерной системой, проложенный по склону горы так аккуратно, что догадаться о наличие этого пункта управления было практически невозможно. Туристы будут садиться в вагончики фуникулера на стофутовой высоте – на крыше величественного стеклянного купола.
Наблюдая за финальной фазой подходящего к завершению строительства, Янош заметил черный «Мерседес», приближавшийся по новому шоссе, построенному румынским правительством, чтобы люди могли добраться до этого отдаленного уголка в южной части Карпатских гор. Он покачал головой и ловко спрыгнул с отвала бульдозера. К нему сразу же подошла его помощница, Джина Лувински, родившаяся в России выпускница Кембриджа. Джина занимала должность главного управляющего проектом, и заметила проклятый автомобиль в тот же момент, что и Важич.
– Ну вот и все, – сказала Лувински, подходя к своему боссу и другу с планшетом в руках. Планшет она держала уверенно и была готова к любым вопросам, касавшимся бюджета проекта. – Может, устроим встречу внутри отеля? Уверена, что удастся найти какой-нибудь тихий зал, где нам не будут мешать тысячи еще не уехавших рабочих.
– Нет, этот прекрасный отель был построен именно здесь из-за красоты гор. Я предпочитаю использовать устрашающее величие Карпат, – сказал Янош, проверяя, застегнуто ли его пальто. Он посмотрел на проясняющееся небо, зная, что отель и правда будет открыт до того как в эту часть Румынии, ранее известную, как Трансильвания, придет солнечная летняя погода.
Они вместе стали смотреть, как «Мерседес» медленно приближался, очевидно, для того, чтобы главный инвестор мог оценить работу, проделанную со времени его последнего визита в январе. Наблюдая за приближающимся автомобилем, Янош бросил взгляд на Джину. Она была одета как женщина, но не как такая женщина, что пытается утвердиться в патриархатном восточном обществе. На ней были строгая белая блузка и строгая юбка длиной чуть выше колена. Серый пиджак был лишен какой-либо индивидуальности, за исключением небольшой броши на лацкане. Брошь была выполнена в форме главной достопримечательности отеля, после шикарного казино, конечно – трех гор с самой высокой посередине, обрамленных миниатюрными золотыми цветами – это был символ многомиллиардного проекта под названием «Гостинично-курортный комплекс и казино «КРАЙ СВЕТА».
«Мерседес» остановился, и из него вышли двое мужчин. Первый, выбравшийся с пассажирского сиденья, положил руку в карман пальто и просканировал глазами зону вокруг машины. Его взгляд всего на мгновение задержался на Яноше и Джине. Вскоре он кивнул своему напарнику, который протянул руку и открыл заднюю дверь роскошной черной машины. Из нее вышел мужчина среднего роста в черно-сером костюме от «Армани» и водолазке, который широко улыбнулся, оглянувшись по сторонам. Затем он надел массивные дорогие солнечные очки и посмотрел на Важича и его помощницу. Подняв руку в знак приветствия, он медленно направился к ним в сопровождении крупного охранника, который никогда не отводил руку далеко от внутреннего кармана пальто.
Уроженец России Дмитрий Заллас возглавлял инвестиционную группу, которая предоставила средства и дала кому нужно взятки, чтобы закончить самый роскошный отель и казино по эту сторону от Монте-Карло. Если говорить о видах – тут комплексу вообще не было равных. Заллас приехал в Румынию в разгар правления Чаушеску и так и не уехал обратно, прибрав к рукам денежки порабощенного в эпоху коммунизма населения страны.
– Янош, дружище, я вижу, что работа идет полным хором, – сказал он, не обращая внимания на протянутую руку владельца тридцати пяти процентов карпатского курорта. Важич опустил руку, смущенный тем, что Джина заметила это проявление неуважения со стороны русского ко всем, кого он считал слабыми, – то есть ко всем, кто был не из России.
– Да, мы проведем торжественное открытие через три недели, точно по расписанию.
– Великолепно, – сказал Дмитрий, снимая очки, и посмотрел на своего партнера. – Кстати, Янош, дружище, я планирую провести специальное гала-представление за неделю до этого. В течение трех дней у нас будут гостить самые влиятельные люди Европы.
– На неделю раньше мы не будем готовы! – быстро вставил Важич, за что получил испепеляющий взгляд Залласа.
– О, думаю, будете.
– Кто эти люди и сколько человек нам нужно разместить?
– Это очень особенные гости, которые хотели бы провести длинный уик-энд без лишнего беспокойства и вмешательства со стороны правительства. – Дмитрий откашлялся. – Любого правительства.
– Русская и румынская братва, другими словами, – вставила Джина.
Заллас наградил ее таким же взглядом, какой несколько секунд назад достался Яношу, только на этот раз этот взгляд не был мимолетным.
– Мисс Лувински, вы русская девушка и патриот своей страны. Я удивлен, что вы могли так подумать. – Его лицо озарила улыбка, но суровое выражение глаз не изменилось. Он улыбался одним ртом, демонстрируя зубы над ровно подстриженной бородкой. – Кроме того, не существует такого понятия, как русская братва, и тем более – румынская. – Мужчина усмехнулся. – Я не верю, что они способны организовать хоть что-то, не говоря уже о преступности. Нет, мисс Лувински, это просто туристы, которые хотят немного отдохнуть перед официальным торжественным открытием.
– Дмитрий, – возразила Джина, – вышки мобильной связи еще не будут установлены к тому времени: немецкие подрядчики не могут поменять свое расписание. Здесь не будет телефонов, за исключением стационарных, а вы знаете, что связь в Румынии в лучшем случае нестабильна.
– Что ж, мы предупредим гостей, чтобы оставили работу дома и просто наслаждались отдыхом.
– Но…
Выражение лица Залласа заставило главную управляющую отелем прекратить задавать ему вопросы о его подозрительных гостях.
– Также приедут несколько друзей из консорциума по улучшению «Края света», из министерства внутренних дел вашей страны – люди, благодаря которым правительство выделило нам эту землю, – добавил он. – Люди, которые получили от нас огромные суммы денег.
– Люди, которые взяли землю, которая была под защитой государства со времен Влада Колосажателя, и передали ее другому государству, люди, которые…
– Вы говорите мне скучные и бесполезные вещи, мадам, а я ненавижу скуку. Позвольте мне поговорить с моим другом наедине, пожалуйста. – Слово «пожалуйста» один из самых безжалостных наркобаронов и лидеров организованной преступности в истории русского народа добавил просто по привычке.
Джина повернулась на каблуках и покинула двоих мужчин под пристальным взором одного из телохранителей Залласа.
– Не хочу больше отвлекаться. Работа должна быть закончена, и отель должен быть полностью в рабочем состоянии. Казино будет открыто и окажется в распоряжении наших гостей двадцать четыре часа в сутки в течение всех выходных. Персонал должен быть в полном составе, даже если придется выйти за рамки установленного бюджета. Наши усилия и затраты многократно окупятся услугами и послаблениями, которые будут обеспечены нашей работе здесь, в Карпатах. – Дмитрий огляделся и глубоко вздохнул. В его глазах легко читалась гордость за новый проект, а на губах заиграла довольная улыбка. – Это воистину удивительное место, и все получилось просто прекрасно, мой друг.
Янош наблюдал за Залласом, пока тот разглядывал горный хребет и цветущую долину.
– Что за проблемы были у вас в замке? – спросил Дмитрий, снова надевая солнечные очки.
– Каждый раз, когда мы отправляем людей в горы на разведку местности, чтобы убедиться, что нет риска оползня или лавины во время зимнего сезона, они возвращаются то с рассказами о каких-то ужасах, то о том, что их преследуют или что за ними следят. Только прошлой ночью двое электриков из ночной смены вообще не вернулись, а остальные уже начинают поднимать шум из-за этого.
– Выплати пропавшим или их семьям полную сумму компенсации или поубивай эти чертовы семьи, мне плевать на это, Янош.
Ошеломленное выражение лица Важича вызвало у русского еще более широкую улыбку.
– Вы, конечно же, шутите?
Дмитрий продолжал улыбаться.
– Конечно.
– Дело в том, что замок не будет готов в срок, если мы не запустим основные фуникулеры. Они нужны не только для доставки оставшегося кухонного оборудования, но также и для еды и напитков. Доставить их вручную или на небольших вагончиках невозможно: эти четыре вагончика поменьше понадобятся нам для перевозки людей. Рабочие до смерти перепуганы из-за старушечьих рассказов и полной изоляции, в которой им приходится работать всю неделю. Поэтому они исчезают среди чертовой ночи. Должно быть, здесь постоянно рыщут жители местных деревень и эти чертовы цыгане. И сказать вам по правде, такой реализм в замке нам не нужен. Да и вообще, цыгане, настоящие цыгане… Я думал, что они здесь уже все вымерли. – Важич смущенно посмотрел на человека, которому было мало дела до испуганных рабочих или до своего партнера. – Нам нужно, чтобы в оставшиеся дни до завершения проекта рабочим была обеспечена охрана.
– Очень хорошо, у меня есть несколько парней с опытом в подобных делах. Уверен, что все дело в нескольких крестьянах и бродягах или даже в студентах, протестующих против нас, потому что мы используем земли, которые раньше находились под защитой государства. Дети, или цыгане, или мамаши и папаши-крестьяне, которых злит, что их горный хребет и драгоценные овечьи луга больше не являются святилищем отсталого народа, существование которого стало возможным, благодаря двум тысячам лет бездарного и глупого управления.
– А что насчет них? – спросил Янош, кивая в направлении горы.
– Кого? – раздраженно спросил Заллас.
– Цыган в деревнях там, наверху.
– Цыган? Я тебя умоляю, Янош, цыган? Да, они, конечно, одеваются не так, как остальные жители гор, но называть их цыганами? Это небольшой перебор. – Дмитрий улыбнулся. – Думаю, что ты и сам послушал несколько сказок, которые эти крестьяне любят рассказывать. – Он улыбнулся. – Цыгане… забавно, друг мой, Янош, возможно, ты посмотрел слишком много американских и английских фильмов про Дракулу, тебе не кажется?
Услышав оскорбление в адрес собственного интеллекта и родной страны, Важич на мгновение закрыл глаза, а когда он снова их открыл, Заллас уже садился в свой «Мерседес».
– С вами немедленно свяжутся по поводу ваших проблем с горными крестьянами. – Не добавив больше ни одного слова, он захлопнул дверь.
Сев в машину, Дмитрий посмотрел в направлении недостроенного замка, а затем поднял глаза от замка к скрытому за облаками перевалу Патинаш. Глядя туда, он знал, что проклятый цыган тоже наблюдает за ним. Ему была известна причина нападений на замок, и он знал, что должен все это прекратить, поэтому достал спутниковый телефон и позвонил. Посмотрев на телефон у себя в руках, мужчина решил взять с собой свое оборудование на открытие, чтобы решить проблему отсутствия вышек мобильной связи.
– Да, ты нужен мне завтра, и захвати с собой еще людей. Нет, не охота, но тебе понадобится защита в этих горах. Нет, просто доставка платежа, – сказал Заллас и положил спутниковый телефон обратно на подставку, устремив взгляд на гору из отъезжающей машины. – Да, я четко и ясно услышал твое сообщение, – проворчал он, глядя на облака вокруг горы, откуда, он был уверен, за ним наблюдает цыган. После этого он отвернулся от окна. – Через несколько дней ты получишь мое сообщение, отсталый цыганский выродок.

* * *

В миле оттуда, на нижнем склоне горного хребта за строительством отеля и окружающих его элементов проекта наблюдали чьи-то ярко-желтые глаза. Затем они потемнели, сфокусировавшись на замке наверху. Из тени тонкой полоски деревьев послышался низкий рев. Тогда глаза сосредоточились на одинокой фигуре, которая четко выделялась в сероватой дымке. Источник рева смотрел на горы. На этот раз гораздо более громкое рычание потрясло неплотную землю вокруг деревьев – а потом в небольшой рощице снова наступила тишина, и тень слилась с камнями.
Впервые за долгую и древнюю историю жителям региона – овцеводам, пастухам и охотникам Карпатских гор – стало страшно. А если им становилось страшно – значит, в мире людей начинали происходить ужасные вещи.

КОМПЛЕКС ГРУППЫ «СОБЫТИЕ», ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «НЕЛЛИС», НЕВАДА

Элис сидела в кабинете, в котором провела всю свою сознательную жизнь за работой. В этот момент она чувствовала дискомфорт, словно находилась в приемной в больнице. Пока Найлз был занят отменой утренней планерки и экспертных советов по оценке оперативной работы в связи с недавними событиями – то есть с появлением самой Элис, – она осматривала кабинет, раньше принадлежавший человеку, которого она любила с конца Второй мировой войны – сенатору Гаррисону Ли, чей новый портрет висел на стене на почетном месте рядом с написанным маслом портретом Авраама Линкольна, создателя отдела 56–56. Этого портрета Ли миссис Гамильтон раньше не видела: его явно заказали без ее ведома. Теперь она обнаружила, что не может смотреть на человека, с которым встречалась каждый день своей жизни последние шестьдесят пять лет до его смерти в Южной Америке прошлым летом.
Элис Гамильтон, известной самым сильным характером среди госслужащих, удавалось держать в страхе всех президентов, сменившихся за долгие годы ее работы. А теперь она была практически под домашним арестом и сидела в кабинете своего друга, как ученица, которую поймали на прогуливании уроков. «Хотя, возможно, все немного серьезнее», – подумала она. Элис знала, что именно этим кончится ее попытка использовать оперативника, которого Джек и Найлз с такой осторожностью внедрили в Ватикан, но понимала, что должна была попробовать и попросить агента под кодовым именем Голиаф поискать то, что было крайне необходимо ей для расследования.
Гамильтон подняла голову, когда двойные двери открылись и вошли Найлз Комптон, Джек Коллинз и, наконец, заместитель директора отдела 56–56 Вирджиния Поллок. Они сели вокруг одного из двух столов для заседаний, поменьше, в большом кабинете директора Найлза Комптона. Единственным исключением стал Коллинз, присевший рядом с Элис.
Элис же уверенно подняла голову и посмотрела прямо в голубые глаза Джека. Он в знак поддержки положил руку ей на колено и тоже взглянул ей в глаза.
– Была занята? – спросил полковник.
– Джек, со мной все нормально. Я знаю, что нарушила протокол, но у меня были на это серьезные основания, – ответила Гамильтон.
Коллинз кивнул и выпрямился, после чего взглянул на Найлза, который нажал на рычаг селектора, чтобы связаться со своей приемной.
– Пожалуйста, передайте подразделению службы безопасности капитан-лейтенанта Райана приступить к удалению подключения к «Европе» в доме миссис Гамильтон, а затем проведите зачистку места и удаление оборудования. Скажите Райану, что ему поможет Пит Голдинг. – Комптон выключил переговорное устройство и глубоко вздохнул.
Элис не моргнула и не отвела взгляд при виде расстроенного лица Найлза. Она знала, что все в кабинете думают одно и то же – что она впала в маразм и возвращаться из него не собирается.
– В сорок седьмом году вы с директором Ли нарушили правила секретности, действующие у нас в отделе пятьдесят шесть – пятьдесят шесть. За девяностопятилетнюю историю Группы «Событие» никого ни разу не судили за измену или за неисполнение служебного долга, – заговорил директор. Элис понурила голову, но когда она снова подняла ее, старый огонек снова зажегся в ее глазах. – Обычно мы разбираемся с такими ситуациями самостоятельно, и они никогда не доходят до суда, как вы прекрасно знаете.
– Но речь ведь идет об Элис Гамильтон, – перебила его Вирджиния Поллок, – и если ты не заметил, Найлз, она сидит здесь, в этой комнате.
– Я могу продолжать, Вирджиния? – спросил Комптон, снова пытаясь подавить свой гнев, но не способный совладать со злостью, которую он испытывал от осознания того, что никто, кроме него и Джека, не понимал, что произошло безусловное и серьезное нарушение режима секретности. Он быстро подошел к своему столу и сменил очки.
– Прошу прощения, – сказала его заместительница и посмотрела на миссис Гамильтон, которая лучше справлялась с этой неприятной ситуацией, чем она сама.
– Элис, ты прекрасно знаешь, что могло случиться, если бы безопасность системы «Европа» пострадала из-за использования ее возможностей за пределами комплекса, – снова взял слово директор. – Я дал разрешение на установку домашнего подключения к «Европе» после твоего выхода на пенсию, и, принимая во внимание твой легендарный статус в группе, доктор Пит Голдинг не установил никаких ограничений на использование «Европы» через это твое подключение. Он дал тебе полный доступ к системе «Крэй». Я планирую обсудить это с доктором Голдингом, когда мы закончим эту беседу. Полковник Коллинз, ваш отдел подготовит отчет об этом инциденте и укажет доктора Голдинга в качестве ответственного за серьезное нарушение функционирования системы безопасности. Настоящим он отстраняется от службы, пока я не придумаю, как его вздернуть, не убивая по-настоящему.
У всех сидящих за столом отпали челюсти – опять же, за исключением Джека Коллинза.
– «Европа», ты онлайн? – спросил Найлз, глядя на большой восьмидесятипятидюймовый монитор, установленный в центре зала заседаний.
– Да, доктор Комптон, – отозвался компьютер.
– Нужен список всех сотрудников отдела, которые подключались с домашнего терминала Элис Гамильтон, пожалуйста.
– Время входа пользователя в систему двенадцатого третьего две тысячи тринадцатого, тринадцать часов пятьдесят минут – Гамильтон, Элис Джин, исполнительный директор, отдел пятьдесят шесть – пятьдесят шесть. Вход пользователя в систему двенадцатого третьего две тысячи тринадцатого, чеырнадцать часов пятнадцать минут – Элленшоу, Чарльз Хиндершот Третий, глава отдела криптозоологии. Вход пользователя в систему двенадцатого третьего две тысячи тринадцатого, пятнадцать часов десят минут – Голдинг, Питер, Максвелл, директор отдела вычислительной техники, отдел пятьдесят шесть – пятьдесят шесть.
– Спасибо, «Европа». В домашней системе миссис Гамильтон хранятся еще какие-либо имена?
– Нет, доктор Комптон, единственный вход другого пользователя был совершен шестого двадцать третьего две тысячи двенадцатого Ли, Гаррисоном Доннером, бывшим директором отдела пятьдесят шесть – пятьдесят шесть, покойным.
Услышав это имя, Элис резко подняла голову и взглянула на портрет Ли, который смотрел на нее со стены, как бы говоря: «Я тебя предупреждал» с укоризненным выражением лица, которое всегда приводило ее в ярость.
Остальным тоже было не по себе, когда «Европа» произнесла имя бывшего директора. Все посмотрели на Элис, которая сначала выпрямилась на стуле, а затем пододвинула его, положила руки на стол и скрестила их. Она посмотрела на Найлза, и огонь в ее глазах был почти ощутим – все присутствующие были знакомы с такой Элис Гамильтон.
Комптон положил руку на толстую папку, а затем сел рядом с Элис, покачал головой и глубоко вздохнул.
– Видишь, к чему привела твоя настойчивость в этих поисках? Судьбу Чарли Элленшоу я оставляю на усмотрение Джека, но, думаю, уместным будет годовое отстранение от работы. И такое же наказание получит Пит Голдинг. Если кто из сотрудников и понимал, как важно обеспечить безопасность «Европы», то это доктор Голдинг. Если бы о произошедшем стало известно президенту, мы все бы уже искали новую работу – и это в лучшем случае. Это серьезное преступление. Вы не просто нарушили правила, вы, возможно, раскрыли агента этого отдела. Человека, внедрить которого у нас с Джеком и сенатором Ли заняло шесть лет.
– Я знаю, сколько на это потребовалось времени. Именно я и предложила его кандидатуру, – сказала Гамильтон.
– Элис, нашему человеку в Ватикане, возможно, придется немедленно бежать оттуда, а такие действия сотрудника Ватикана неминуемо приведут к тому, что швейцарские гвардейцы, да и вся итальянская полиция решат, что он агент. И если они узнают, что он не просто американский агент, а второй лейтенант армии США… Что ж, я понятия не имею, как президенту Соединенных Штатов удастся объяснить это Римско-католической церкви. И учитывая недавние мировые события, связанные с религией, этой стране не нужны проблемы с другой конфессией. Они и так уверены, что президент против всех религий, что, разумеется, не так.
На этот раз Элис понурила голову.
– Единственные люди, которым было известно о нашем агенте в ватиканском архиве, это Найлз, Вирджиния, ты и я, – сказал Джек.
– И все это ради того, чтобы доказать гипотезу, которую мы не смогли доказать за все годы работы здесь, – сказал Комптон, открывая папку. – Единственный вывод, касающийся животного в ячейке с того самого дня, как оно было найдено в восемнадцатом году во Франции, с которым соглашается большинство специалистов, – это то, что оно не может быть настоящим. Наши собственные сотрудники считают, что это подделка, с помощью которой пытались одурачить жителей Бордо в тысяча сто восемьдесят седьмом году. Вот, что говорит нам наука. Даже твой сообщник, Чарли Элленшоу, не верит, что подобное животное когда-либо существовало.
– Черт возьми, Найлз, не смей сидеть и цитировать мне данные палеонтологической летописи! – вспыхнула миссис Гамильтон. – То, что мы нашли в Южной Америке, было указано в палеонтологической летописи? Нет. А животные с реки Стикин в Канаде перечислены в палеонтологической летописи? Нет. А как насчет симбионтов, которых мы обнаружили в Марианском желобе и Мексиканском заливе? О них тоже нет ни слова в официальных базах данных. Я больше всех присутствующих заслужила право верить в невозможное после того, как проработала в этом подвальном зоопарке больше шестидесяти лет.
В воздухе повисло напряжение между Элис и Найлзом Комптоном, и в комнате воцарилось молчание. Казалось, Гамильтон, которая вдруг ожила и снова превратилась в сильную женщину, раньше управлявшую группой с уверенностью Чингисхана, возродившись всего за те несколько секунд, которые ей понадобились, чтобы возмутиться тому, что ее проект, по сути, назвали сказкой.
– Думаю, Элис, нам нужно знать, под чем в данном случае подписывается доктор Комптон, – сказал Джек, чье любопытство начало зашкаливать, когда он увидел, как твердо ведет себя его провинившаяся коллега. Впервые за несколько последних недель он не думал об убийстве своей сестры. Полковник испугался, что может потерять прекрасного друга, и хотел дать миссис Гамильтон возможность собраться с мыслями и объяснить, почему она пошла на такой огромный риск.
– Скомпрометировав нашего человека в Ватикане, Элис думала, что сорвала банк – вот, что наш агент нашел в архиве. – Найлз выбрал из папки фотографию и толкнул ее по скользкому столу в направлении Коллинза, который поймал ее и начал рассматривать.
– Собачий череп? – спросил он.
Элис протянула руку и взяла снимок из рук Джека.
– Нет, не собачий. Это точная копия экспоната, который хранится в ячейке два-два-восемь-семь-один. Найлз, я убедила и тебя, и Гаррисона, а теперь у меня есть доказательства, и более того, думаю, что у нас есть серьезная проблема с древними артефактами, которые появляются на черном рынке. – Гамильтон посмотрела на одного из своих самых старых друзей. – Найлз, когда-то ты тоже в это верил.
– Верить – это одно, но ты знаешь, что мы должны действовать, основываясь на фактах и доказательствах. Элис, я и правда тебе верю. Я знаю, что то, что мы видели, не поддается описанию. Но я не могу организовать операцию на основании скелета животного. Мне нужны доказательства. На текущий момент, тема закрыта – пока о начале операции не может быть и речи.
Комптон видел, как губы Элис сомкнулись в прямую линию: это всегда означало, что она сейчас упрется каблуками в землю и не уступит ни дюйма. Найлз закрыл папку и толкнул ее по столу Коллинзу.
– Но Джек изучит твои новые доказательства. – Директор кивнул в направлении полковника. – Он беспристрастен и примет справедливое решение. Мои суждения в данной ситуации не могут быть объективными, поэтому я не буду принимать участия в оценке новых данных.
– Я приношу извинения за то, что подвергла опасности нашего агента. Но когда вы увидите, сколько всего изменилось за последние несколько дней, вы поймете, почему было необходимо изучить все это немедленно, – сказала Гамильтон.
Комптон кивнул и улыбнулся.
– Эти извинения не спасут твоих сообщников.
– Найлз, оставь Пита и Чарли в покое, ты знаешь, как легко их напугать угрозами, а я упоминала что-то о том, что убью их, если они мне не помогут, – заявила женщина.
Большинство присутствующих в кабинете улыбнулись, когда она, наконец, немного смягчилась. Даже директор не удержался от улыбки, а затем кивнул.
– Это я тоже оставлю на усмотрение полковника. Но думаю, что этих двоих стоит еще немного припугнуть. Вы со мной согласны, полковник?
Джек поднял брови.
– Еще как.
Гамильтон молча кивнула и, в последний раз взглянув на папку в руках Коллинза, покинула зал заседаний.
– Так ты с самого начала верил Элис и ее рассказам о странных животных? – спросила Найлза Вирджиния.
Комптон рассмеялся.
– После того, как Элис напомнила нам, с чем мы сталкивались в нашей работе? Да, я всегда в это верил. Когда кто-то вроде Элис Гамильтон говорит, что творится что-то неладное, тебе, черт побери, лучше поверить, что творится что-то неладное. – Найлз посмотрел на Джека и улыбнулся еще шире. – Кроме того, нужно заставить ее попотеть за то, что подвергла опасности нашего человека в Ватикане.
– И мы злимся не поэтому, Вирджиния, – сказал Джек, поднимая толстую папку и вставая. – А потому, что она не пришла к нам и не сказала, что делает это. Наш человек находится в архиве Ватикана не просто так, а как раз для того, чтобы Элис могла его использовать. Она просто должна сообщать нам об этом, чтобы наш молодой лейтенант мог принять необходимые меры предосторожности.
Оба видели, что Вирджиния, покачавшая в ответ головой, была в замешательстве, когда покидала зал заседаний.
Когда за директором отдела по ядерным исследованиям закрылись двери, Найлз гораздо более серьезно посмотрел на Джека.
– Полковник, боюсь, что должен попросить тебя отложить поездку в Вашингтон для встречи с контактным лицом по поводу твоей сестры. Это, – Комптон показал на толстую папку, – должно стать твоим приоритетным делом, поскольку если Элис считает, что это достаточно важно, чтобы нарушить протокол службы безопасности, то стоит с этим разобраться. И если честно, Джек, ты нужен мне здесь. – Найлз встал, протянул руку и включил устройство связи с «Европой». – Фотографии, которые наш человек в Ватикане сделал в Риме, помогли «Европе» определить личность женщины, которая следила за ним, и наша проблема, полковник, только что стала еще серьезнее. «Европа», покажи информацию, которая была получена по защищенному каналу связи от Голиафа, пожалуйста.
Джек знал, что Голиаф – это кодовое имя его агента в Ватикане, лейтенанта ДеСильвы.
На большом мониторе появилась фотография молодой девушки. Она была красивой и больше напоминала студентку.
– «Европа», ты установила личность объекта, изображенного на экране? – спросил Найлз.
– Подтверждаю, доктор Комптон, – отозвался компьютер. – Она была идентифицирована в результате анализа лица на фотографиях и соотнесения с данными программы ЦРУ «Голубой лед» в Лэнгли. Имя объекта – Мика Сороцкин, родилась в России, но есть еврейские корни, сейчас живет в Израиле. Место работы, по данным Управления национальной безопасности, указано, как «сбор разведывательной информации» – «Моссад».
– Ну что тут еще скажешь – черт возьми! – проворчал Коллинз, поняв, что их агент в Ватикане был раскрыт. – «Моссад». – Джек знал, что разведка Израиля была одной из лучших в мире. – Как, черт побери, они его раскусили?
– Нам нужно доставить Эверетта в Рим и подготовиться к вывозу нашего оперативника из Ватикана. Пока Карл в Италии, – Найлз стучал пальцами по папке к документами Элис. – Я хочу, чтобы вы изучили это с максимальной дотошностью и выяснили, нет ли каких-либо других вопросов, секретность которых была нарушена. А также проверьте собранные сведения и сообщите, есть ли тут что-то, от чего мы сможем отталкиваться.
Коллинз понимал, что это задание Комптона ставит на паузу его собственное расследование убийства сестры. Он посмотрел на папку, которую держал в руках.
– Почему она так зациклилась на этой ячейке? Если бы Сара не рассказала мне о штуке, которая там лежит, я бы так никогда ничего об этом и не знал.
– Джек, она в это тоже не верила в первые годы работы здесь. Но она очень быстро заинтересовалась вопросами криптозоологии, связанными с прямоходящими животными.
– Прямоходящими? – Полковник вытащил фотографию черепа, полученную из ватиканских архивов, и посмотрел на нее. – Она верит, что оно ходило прямо?
– Черт, не только она в это верит, – смущенно возразил Найлз. – Я тоже в это верю. Но я немного более практичен. Мне нужны доказательства, прежде чем я начну действовать.
Коллинз убрал фотографию обратно в папку.
– Я все изучу, – сказал он, вставая, и покинул зал заседаний. Когда он вышел, директор еще раз нажал на кнопку переговорного устройства.
– Пригласите ко мне профессора Хиндершота Элленшоу Третьего из его темницы на восемдесят втором уровне, а заодно – и его сообщника, доктора Питера Голдинга, как только он вернется из дома миссис Гамильтон.
Пришло время заставить обоих чокнутых гениев побояться бога.

* * *

Карл Эверетт занимался инвентаризацией компонентов, извлеченных из домашней компьютерной системы Элис. Связь с «Европой» была прекращена, а все соответствующие жесткие диски – удалены. Кроме того, в доме Гамильтон было обнаружено несколько сотен папок – в основном незасекреченные расследования отдела. Эверетт бросил одну из этих папок на стол, заставив Уилла Менденхолла и Джейсона Райана прекратить работу и уставиться на капитана.
– Если Элис в это верит, какого черта директор сомневается? Я хочу сказать, если она верит, то мне этого достаточно, – заявил тот.
Менденхолл с Райаном молчали, давая Карлу возможность высказаться. Они знали, что дело было не только в ситуации с Элис. Скорее, проблема заключалась в том, что Джек отдалился от всех и занимался поисками убийцы своей сестры в одиночку. Уилл посмотрел на Джейсона, чтобы понять, стоит ли им что-то говорить, а Райан, который обычно был в каждой бочке затычкой, просто покачал головой в знак того, что лучше молчать и продолжать сортировать папки.
Открылась дверь отдела службы безопасности, и вошел Коллинз. Он посмотрел на кучу документов на большом столе, поскольку все связанное с Группой «Событие» было изъято из дома на бульваре Фламинго. Джек протянул руку и медленно взял фотографию размером восемь на десять, на которой были изображены Гаррисон Ли и Элис на небольшой вечеринке в честь чьего-то дня рождения. Элис обнимала Гаррисона и целовала его в щеку. Повязка, закрывавшая его глаз, была сдвинута, а на лице у него было написано раздражение в тот момент, когда его чмокала любимая. Коллинз сглотнул и положил фотографию в рамке обратно. Он засунул толстую папку-регистратор, раньше принадлежавшую Элис Гамильтон, под мышку и посмотрел на Карла.
– Мистер Эверетт, идите к себе и соберите вещи. «Европа» подготовит для вас удостоверение личности. Езжайте на базу «НЕЛЛИС». Райан, вы полетите с капитаном в Рим.
Эверетт посмотрел на Джека и сразу же понял, в чем дело.
– Так это правда, что Голиаф был раскрыт, а не просто слухи? – спросил Карл.
– Летите туда и заберите его, – ответил Коллинз. – Никакой связи по компьютеру или сотовому телефону. Установите контакт или доставьте его на самолет. Оцените ситуацию, но, скорее всего, вам придется вытаскивать его.
Джейсон сначала посмотрел на Эверетта, а потом кивнул.
– Да, сэр.
– Это приоритетная задача, – продолжил полковник. – А я пока получил приказ изучить эту папку и выяснить, нашла ли Элис что-нибудь, что может подтвердить ее теорию – что бы это ни было.
Карл кивнул, а Коллинз повернулся к двери своего кабинета и вошел в нее, больше не сказав ни слова своим лучшим в мире друзьям.
– Вот, опять началось. Теперь он будет на телефоне и на связи с «Европой» до завтрашнего дня. – Уилл Менденхолл положил папку на стол и посмотрел на Эверетта и Райана. – Говорю вам, он общается с французом. Я видел его лицо, когда он часами говорит с этим человеком. Он планирует что-то, связанное со смертью его сестры, и Фарбо в этом участвует.
– Вместо нас? Ты шутишь? Он ненавидит этого человека, – сказал Джейсон.
– Полковник уважает Фарбо, и вы это знаете. Он, как и все мы, верит, что многого из того, в чем обвиняют француза, тот на самом деле не совершал, – объяснил Уилл. – Джек готов поставить свою репутацию на то, что старик Анри не так плох, как иногда пытается казаться.
Эверетт посмотрел на Райана. Его теория об Анри Фарбо была почти верной. Но существовала пара вещей, которых не знали его товарищи, но которые были известны ему – Джек Коллинз, возможно, и уважал Анри, но использовать слова «дружеское отношение» в отношении Фарбо было вряд ли уместно. Это и тот факт, что французский похититель древностей был влюблен в Сару Макинтайр, делали всю ситуацию практически нереальной.
Капитан неожиданно приложил руку к виску и задумчиво закрыл глаза.
– Мистер Райан, я вижу «Лирджет шестьдесят – двести двадцать Экзекьютив Эйр» в вашем ближайшем будущем.
Джейсон кивнул и улыбнулся тому, как Карл закрыл разговор о Джеке.
– Полетели в Рим, капитан, и оставим этого простолюдина Менденхолла работать за нас, пока мы отдыхаем? – спросил он.
Эверетт тоже улыбнулся впервые за несколько часов.
– Да, пусть этот крестьянин делает всю легкую работу, пока мы будем расслабляться в Риме.
– Ребята, поцелуйте меня в… – не остался в долгу Уилл.
– Вольно, лейтенант, и начинайте считать, – пошутил Райан, не дав Менденхоллу выругаться. Они с Эвереттом покинули отдел службы безопасности, а Уилл на прощание кинул в Джейсона карандаш.

РИМ, ИТАЛИЯ

Майор «Моссад» Мика Сороцкин проследила шаги американского священника и обнаружила, что он уже как минимум три раза ходил в одно и то же интернет-кафе. Она воспользовалась сначала первым, а затем вторым и третьим компьютерами, за которыми сидел молодой священник, когда приходил туда, и всего за несколько минут, пока в кафе не было посетителей, успешно извлекла все три жестких диска, не будучи замеченной никем, кроме парня, сидевшего на кассе. Тот просто восхитился красотой женщины с легкомысленным хвостиком, которая проходила мимо него, унося с собой оборудование, стоившее больше тысячи долларов. Мика Сороцкин хлопала своими разноцветными глазами и беспечно улыбалась, покидая здание.
Через три часа жесткие диски изучало не меньше шести израильских специалистов по вычислительной технике на конспиративной квартире, принадлежащей «Моссад», в двух милях от Ватикана. В ожидании дальнейших заданий Мика изучала досье человека, которому, по подозрению израильской разведки, удалось проникнуть в самую закрытую часть Ватикана – архив. Он был настолько обширен и закрыт для остального мира, что большинству авторов книг даже близко не удается приблизиться к истине в попытке его описать. «Моссад» уже пятьдесят лет безуспешно пытался внедрить туда своего агента, и теперь они подозревали, что американскому ЦРУ удалось внедрить своего человека в самый хорошо охраняемый религиозный архив в мире. «Да, – подумала Сороцкин, – или ЦРУ, или другое подразделение американского правительства».
– Майор, генерал на линии засекреченной связи, кажется, это срочно, – сказал один из сотрудников службы безопасности конспиративной квартиры.
– А когда генерал Шамни звонит по несрочным вопросам? Клянусь, этому человеку по утрам мерещатся палестинцы в тарелке с овсянкой, – проворчала женщина и сняла трубку телефона на своем столе.
– Майор Сороцкин.
– Ваши первоочередные задачи в Риме изменились, майор – услышала она. – Самое главное – выяснить, на кого работает молодой священник и кому он секретно отправляет информацию о проекте «Рамзес». Ваше предыдущее задание – попытаться переманить этого молодого человека на нашу сторону – на текущий момент отменяется.
– Сэр, у меня нет никакой информации об этом конкретном проекте – что это такое? – спросила Мика.
– Послушайте, майор, ваши компьютерные эксперты считают, что им удастся взломать жесткие диски через несколько часов и предоставить вам информацию, которую отправляет этот священник под прикрытием. Нам нужна эта информация, и если она приведет нас к некоторым… деликатным проектам, нам придется действовать и действовать решительно в защиту Израиля, это понятно?
– Нет, генерал, не понятно.
– Майор Сороцкин, я приказываю вам подготовиться к отъезду. Настоящим вы переводитесь в состояние готовности к смене задания, если мы узнаем, что нарушена секретность проекта «Рамзес». Я отправляю к вам подполковника Ависа Бен-Невина для принятия отчета о вашей работе и оценки важности этого молодого американца. По прибытии он примет на себя командование.
– Генерал, этот религиозный фанатик все только испортит, я хочу, чтобы… – Мика наклонилась вперед и хлопнула рукой по папке с досье американского священника. – Генерал, я следила за этим человеком целый год, и, черт возьми…
Тишина на другом конце провода сообщила майору разведки «Моссад» о том, что она разговаривает сама с собой. Генерал отдал свои приказы, и ему было больше нечего говорить или слушать – элементарная логика. Мика повесила трубку так аккуратно, как только могла, изо всех сил борясь с желанием швырнуть ее в окно.
– Черт возьми! – сказала красавица с глазами разного цвета, а затем, будучи не в силах больше сдерживать гнев, который вызвал в ней очевидный просчет руководства, хлопнула рукой по столу и в ярости столкнула на пол папку, каждый документ в которой, описывающий действия священника, был добыт благодаря ей.
– Все в порядке, майор Сороцкин? – спросил один из компьютерных специалистов, нервно поглядывая на валяющуюся на полу папку.
– Иногда я просто ненавижу эту долбаную работу, – отозвалась женщина.

ДАКИЙСКИЕ ГОРЯЧИЕ ИСТОЧНИКИ, РУМЫНИЯ, «ГОСТИНИЧНО-КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС И КАЗИНО «КРАЙ СВЕТА»

Янош Важич и Джина Лувински сидели за одним из двух тысяч столиков внутри огромного ресторана под названием «У Влада». Важич просто ненавидел это название, но у него не было выбора, и пришлось его использовать. Он считал, что назвать один из лучших ресторанов мира в честь Влада Колосажателя – не самая лучшая реклама. Сейчас они с помощницей обсуждали доставку вина, более крепкого алкоголя и еды. Менеджер ресторана только что забрал с собой толстую папку записей дополнительных расходов на организацию приема, запланированного перед торжественным открытием.
– Господин Важич, к вам посетитель, сэр.
Янош оторвался от работы, и они с Джиной посмотрели на озабоченное выражение лица менеджера-стажера, стоявшего перед ними, ломая руки.
– Ну, пригласи его, – сказал Важич раздраженно.
Менеджер оглянулся и посмотрел через большое зеркальное окно, отделявшее гигантский ресторан от обширного бара.
– Что с тобой, черт возьми, происходит? – спросила Лувински, когда стажер не произнес ни слова в ответ. – Пригласи его сюда, кто бы там ни был.
– Этот джентльмен сейчас в баре с несколькими мужчинами сомнительного вида. Я… Я не думаю, что подобную публику стоит пускать в ресторан, – неуверенно пробормотал служащий.
– Да бога ради! – Янош бросил ручку на стол, встал и последовал за менеджером. – Можно подумать, что в баре сидит монстр Франкенштейна.
Однако через несколько секунд он застыл перед большой раздвижной стеклянной дверью, соединявшей ресторан с баром. У бара стояли пятеро мужчин, одетых в черные брюки и черные кожаные куртки различных стилей и длины. Кроме того, все они были в солнечных очках. Важич увидел, что четверо мужчин стояли отдельно от невысокого пятого, который прислонился к барной стойке и медленно и осторожно пил из стакана, пока его спутники шумно общались.
Джина проскользнула мимо Яноша и двинулась вперед, пытаясь создать буфер между своим боссом и этими сомнительного вида посетителями, но он взял ее за руку и приостановил, после чего кивнул на чехлы, прислоненные у барной стойки. Там было больше пятнадцати чехлов, в которых, вероятно, лежало очень мощное оружие.
– Думаю, что прибыло решение г-на Залласа наших проблем в горах, – прошептал Важич.
Лувински застыла, сообразив, что смотрит на мужчин, которых сюда прислала русская мафия.
Янош глубоко вздохнул и двинулся по направлению к пятерым мужчинам. В этот момент тот их них, кто пил в баре, поднял глаза и посмотрел в позолоченное зеркало за барной стойкой. Он поднял большой стакан воды и выпил ее. К удивлению Важича, оказалось, что все эти бандиты пили воду. Он-то предполагал, что они с невероятной скоростью поглощают водку. Мужчина, стоявший обособленно от остальных, выпрямился и повернулся к приближающимся Яношу и Джине. Его взгляд задержался на Лувински всего на мгновение дольше, чем на ее шефе.
– Вы Янош Важич? – спросил мужчина, чье лицо скрывалось за густой бородой и усами. Его глаз тоже не было видно за солнечными очками с толстыми линзами. Янош удивился, как этот человек вообще что-то видит через такие очки.
– Он самый. А вы, очевидно, русский, – сказал Важич, не протягивая руки для официального знакомства. – Это мисс Лувински, главная управляющая. У нас много…
– Главная управляющая? – переспросил мужчина на сносном румынском. – Так это с вами мне нужно поговорить о том, когда эта горная проблема будет решена?
Джина перевела взгляд с него на Важича, который кивнул в знак того, что ей нужно ответить.
– Да, конечно, что бы это ни была за проблема, – сказала женщина.
– Я так понимаю, рабочие боятся горной тьмы, – продолжал мафиози. – Бесконечной тьмы.
Лувински посмотрела на своего начальника еще раз, закатила глаза и отступила назад.
– Как я уже сказал, вы русский, – повторил Важич. – Почему вы думаете, что знаете эту местность достаточно хорошо, чтобы решить проблему, когда мы даже не уверены, реальна она или нет? Возможно, все дело в том, что людям приходится работать вдали от дома и на них накатывает тоска, такое часто случается.
Мужчина протянул руку, взял свою черную меховую шапку и надел ее на голову.
– Как вы и сказали, я действительно русский, в самом деле, но мои спутники – нет. Они из Румынии, так же, как вы и мисс Лувински. Это бывшие сотрудники «Секуритате», ныне не существующего Департамента государственной безопасности. Все эти люди раньше работали напрямую на президента Николае Чаушеску. Признаю, что им не удалось защитить его в итоге, но, с другой стороны, это была не их работа. Их работа очень специфична. Эти люди, как и я, зарабатывают на жизнь охотой. Признаю, что обычно мы охотимся на людей, – на этой фразе низкорослый наемник впервые улыбнулся, – но нас можно убедить поохотиться на мифы и легенды… или просто выяснить, что каждый румынский рабочий боится темноты.
– Я так понимаю, вы начнете поиски на склонах над «Замком Дракулы»? – уточнил Важич.
Все мужчины ухмыльнулись, услышав название проекта, который они были отправлены защищать.
– Это наша забота, не ваша, – сказал русский, наклоняясь, чтобы взять четыре чехла с оружием, и перекидывая их через плечо.
– Ну, тогда, думаю, мы не будем мешать вам заниматься тем, чем вы занимаетесь, – сказал Янош, наполовину отвернувшись. Он собрался уходить, но затем остановился. – Кстати, друг мой, на вашем месте я бы не распространялся о том, что эти идиоты раньше работали на одного из ужаснейших массовых убийц в румынской истории, а то на склонах могут пропасть еще пятеро человек. Николае Чаушеску не отличался популярностью, даже в таком оторванном от цивилизации месте, как это. Многие до сих пор испытывают злость из-за того, сколько людей было убито, чтобы он мог сохранить свою власть – как и одна страна, которую я не буду называть. – Янош Важич не смог с собой ничего поделать. Румынские граждане не любили своих бывших партнеров по коммунизму, и он не мог не уколоть русского за преступления, совершенные его страной против Румынии.
Мужчина в ответ просто улыбнулся и двинулся к двери.
– Главные вагончики фуникулера уже работают и поднимаются на гору, это поможет вам быстрее добраться до замка, – добавила Лувински.
Сначала и Янош, и Джина подумали, что мафиози уйдет, никак не отреагировав на информацию Джины, но он вдруг остановился среди своих спутников, и все они оглянулись на Важича и управляющую.
– Никаких фуникулеров и никаких ужинов в замке, – сказал русский. – Мы поднимемся пешком, изучим местность и узнаем о ней за этот подъем больше, чем успели узнать вы за годы строительства. Нет, мы пойдем пешком.
Когда мужчины вышли из бара, Джина покачала головой.
– Ненавижу этих чертовых ублюдков из тайной полиции!
– Не огорчайся, возможно, они найдут то, что ищут, – отозвался ее шеф.

* * *

Русский и его люди направлялись в область Румынии, в Средневековье известную миру как Трансильванский хребет – малоизвестное название труднодоступной местности, в которой находятся самые мрачные и темные горы в мире и куда люди всегда боялись ходить. Это была древняя гряда, охраняющая южный подход к Румынии со стороны Дуная. На старом языке древней Валахии, языке бояр и самого Влада, она называлась также Землей Кровавой Луны.

3

КОМПЛЕКС ГРУППЫ «СОБЫТИЕ», ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «НЕЛЛИС», НЕВАДА

Найлз Комптон смотрел, как профессора Пит Голдинг и Чарльз Хиндершот Элленшоу III медленно покидают его просторный кабинет с таким видом, словно при них только что усыпили щенка. Директор сделал им выговор, но, несмотря на свое обещание распять их обоих за помощь Элис в ее ватиканской авантюре, отпустил их с письменным предупреждением и записью в личных делах. Главным, что Найлз заметил в поведении этих двух гениев, было то, что они оба с готовностью пообещали больше не помогать миссис Гамильтон и при этом оказывать любую поддержку остальным членам руководства. Комптону этого было достаточно. Он позволил им уйти, предупредив, чтобы в ближайшее время держались подальше от полковника Коллинза, и одно это задело их самолюбие больше, чем все остальное.
Наказав виновных, Найлз повернулся и двинулся к своего столу, чтобы закончить работу с документами. Он посмотрел на беспорядок, царивший на его обычно чистом столе, и еще раз снял очки и закрыл глаза руками, понимая, как сильно он обидел Элис, отказавшись начать операцию на основе ее данных. Оставалось только надеяться, что Коллинз найдет в ее документах что-нибудь, что даст ему возможность помочь ей.
Директору было нужно, чтобы Джек Коллинз нашел доказательства, достаточные для начала активных действий. Если этого не произойдет, ему придется серьезно подумать над тем, чтобы отправить Элис Гамильтон в отставку. А это со временем приведет к тому, что Найлзу Комптону придется покинуть Группу «Событие».

* * *

Джек Коллинз поднял глаза на небольшой столик в единственном месте в комплексе, где было можно расслабиться и выпить после работы: в «Ковчеге», названном так в честь самого ценного артефакта отдела 56–56 и самого первого, найденного группой в 1864 году.
Полковник протянул руку к стоящей перед ним чашке кофе, которая уже успела остыть. Он закрыл глаза и отодвинул холодный кофе от себя. Вместо того чтобы пить, Джек открыл толстую папку, в которой хранились собранные Элис доказательства существования утерянного или вымершего животного – либо масштабного обмана, провернутого каким-то шутником много веков назад. Первой фотографией, которую он увидел, было изображение, переданное через их человека, второго лейтенанта ДеСильву, из ватиканского архива. Полковник изучил череп и прочел надпись под ним.
«ЭКСПОНАТ НАЙДЕН В 1567 ГОДУ РЯДОМ С ВЕНЕЦИЕЙ, ИТАЛИЯ
ЧЕРЕП ИЗВЛЕЧЕН ИЗ РАЗВАЛИН ПОМЕСТЬЯ, ПРИНАДЛЕЖАВШЕГО РИМСКОМУ СЕНАТОРУ МАРКУ ПАЛИТЕРНУ ТАПИО».
Затем Коллинз взял записи Элис об итальянской находке. Он заметил, что отчет был написал в 1966 году.
«Тщательные полевые исследования и незаконные археологические раскопки показали, что Марк Палитерн Тапио действительно был римским сенатором с 19-го по 27 год нашей эры. Дальнейшие исследования показали, что сенатор Тапио был также военачальником, получившим звание центуриона до того, как семейные богатства дали ему путевку в Сенат и мир политики. Нижеследующее следует уточнить после получения дополнительной информации о военных кампаниях и деятельности Марка Палитерна Тапио. Череп животного, которое, по моему мнению, относится к виду обыкновенных волков, возможно, был подарен Тапио, когда тот был сенатором. Однако, по моей теории, центурион Тапио, а не сенатор Тапио нашел череп во время одного из множества военных походов, в которых он участвовал по приказу императора Августа Цезаря». 
Коллинз покачал головой, прочитав заметки, написанные красивым почерком Элис. Потом он еще раз посмотрел на фотографию волчьего черепа, которую по какой-то причине ватиканский архив, или, может, даже сам папа римский, спрятал и похоронил вместе со всем остальным, что они решили скрыть от остального мира.
Джек был готов закрыть папку и направиться в герметизированное помещение «Европы», чтобы лучше понять, что он, собственно, читает, когда из толстой папки выпала маленькая пластиковая коробочка с подкладкой. Коллинз подобрал и изучил ее. В коробочке лежал небольшой кусочек камня. Было похоже, что на камне, размером всего семь квадратных дюймов, была какая-то резьба. Джек прочел слова на ярлыке, прикрепленном к пластиковой коробочке с 1949 года.
«Найден сенатором Гаррисоном Ли ночью 1 апреля 1949 года на борту судна «Золотое дитя» в Гонконгской бухте. Особое примечание для себя – было доказано, кость внутри рельефа содержит остатки костного мозга. Необходимо провести дальнейший анализ, когда и если будет возможность». 
Полковник рассмотрел кусок камня, несколько раз перевернув его в руках. Было похоже, что кусок откололся от глыбы гораздо большего размера, и самым удивительном в этом обломке было то, что в месте раскола, к изумлению Джека, виднелась кость под окаменевшей кожей и мехом.
– Какого… – удивленно пробормотал мужчина.
– Можно к тебе присоединиться?
Коллинз так внимательно изучал небольшой осколок камня, что не заметил, как к его столу подошла Сара Макинтайр. Он улыбнулся ей, а затем неловко закинул небольшой камень обратно в папку-регистратор. После этого полковник посмотрел на свою любимую. На ней был синий военный комбинезон.
Джек долго смотрел Саре в глаза. Он знал, что ей не нравится то, что он не использует помощь сотрудников группы в поисках убийцы своей сестры Линн. Но если бы Коллинз завел беседу с Макинтайр, речь пошла бы не только о том, что он не дает своим друзьям возможности помочь ему в поисках убийц, но и о ее отношениях с Анри Фарбо. Этот человек создавал проблемы каждому директору службы безопасности с 1992 года. Гаррисон Ли перед своей смертью объявил, что француз был прямой угрозой безопасности Соединенных Штатов в связи со своей склонностью красть предметы из мирового наследия. А проблема с Сарой была в том, что она по-особому привязалась к Фарбо. Не двигаясь, Джек вытолкнул ногой из-под стола стул, стоявший напротив него. Приглашение присесть было сделано.
Лейтенант Макинтайр не сводила глаз с мужчины, в которого она влюбилась, когда впервые увидела его грубоватое лицо. Мелкие шрамы, покрывавшие это лицо как карта, говорили каждому, кто видел его, что да, действительно полковник Джек Коллинз исполнил свой долг перед страной. Сара медленно опустилась на стул.
Джек смотрел, как она отодвинула толстую папку Элис в сторону.
– Я думал, что у тебя занятие сегодня в пять? – спросил Коллинз.
– Мой помощник проведет его за меня, – ответила Макинтайр. – Нам нужно поговорить об Анри.
– Не уверен, что хочу сейчас обсуждать француза, мелкая. По каким бы причинам ты ни хотела ему помочь, меня это не касается.
– Этот человек поехал в Мексику и спас мне жизнь, и я попросила тебя об услуге, о которой нельзя было просить, и ты помог Анри сбежать – ради меня. Я очень тебе благодарна, но ты вполне мог отказаться. А теперь я подозреваю… – Женщина умолкла и потерла своей маленькой ручкой лицо, а затем медленно посмотрела в голубые глаза любимого. – Ты сделал это даже не для меня, а потому, что он тебе нужен. Ты отпустил его не потому, что он спас мне жизнь, Джек, ты отпустил его потому, что он нужен тебе больше, чем мы, чтобы найти убийцу Линн. Как тебе такой криминалистический анализ?
Коллинз не ответил. Он протянул руку и взял со стола толстую папку, отодвигая свой стул назад.
– Мы просто хотим помочь, и я заслуживаю того, чтобы ты доверился мне, – продолжила его подруга.
– Думаю, что такие вещи лучше обсуждать наедине.
С этими словами Джек взял Сару за руку и, вместо того чтобы выйти через парадную дверь, они выскользнули через задний ход.

* * *

Семь часов спустя полковник проснулся. Сара лежала рядом с ним, и он не мог оторвать глаз от ее спящего силуэта. Коллинз только что нарушил главное правило Группы «Событие» и особенно военного персонала – любые близкие отношения в комплексе были строго запрещены, тем более с младшим офицером, коим являлась мисс Макинтайр. Однако глядя на свою любимую, он понимал, что, когда дело касалось этого хрупкого геолога, никаких правил не существовало. Он знал, что слишком жестоко вел себя с ней, но также понимал то, что было бесполезно отрицать – он любил женщину, которая спала в его постели, больше, чем саму жизнь, и не знал, как справиться со своими чувствами. Он прислушался к ее дыханию и улыбнулся, когда она на секунду всхрапнула, почесала нос и снова отключилась.
Джек смягчился в отношениях с Сарой, но не в том, что касалось других сотрудников. Там, где речь шла о поисках убийцы его сестры, полковник не был готов уступить ни на дюйм. Он не хотел, чтобы его друзья и коллеги связывались с убийством, а в том, что все закончится именно этим, Коллинз не сомневался. Люди, убившие сотрудников ЦРУ, практически никогда не доживали до суда. Таков был план Джека, и поэтому он использовал услуги Анри Фарбо, чтобы получить доступ к грязному миру двойных агентов – если кто и знал, как поймать крысу в чулане, то это была еще одна крыса, которая хотела получить чулан в собственное пользование. Эта крыса была из Франции, и звали ее полковник Анри Фарбо.
Коллинз наклонился и поцеловал Сару в лоб. Он увидел, как она икнула, слегка всхлипнула, а затем снова погрузилась в сон. Джек знал, что почти оттолкнул от себя единственную женщину, которую он когда-либо любил. Он покачал головой, а затем медленно выбрался из кровати, стараясь не разбудить Макинтайр, после чего надел белые «боксеры» и подошел к столу. Затем он протянул руку, включил настольную лампу и потер глаза, а когда он открыл их, его взгляд упал на папку, которую Элис так тщательно берегла годами. Коллинз покачал головой, сел за стол и снова открыл ее. Отложив в сторону фотографии, украденные из Ватикана, он принялся за довольно длинный отчет, который Гамильтон напечатала на старомодной печатной машинке. Сканируя страницу глазами, полковник понял, что перед ним добавочный отчет Элис о центурионе, который однажды стал римским сенатором. Джек зевнул, а затем еще раз просмотрел записи. Чем дольше он читал, тем больше просыпался. Закончив, он исследовал содержимое папки. Вскоре ему попались два кусочка прогнившей ткани, упакованные в пластик. Он взял их в руки и внимательно рассмотрел. Один из кусочков ткани был отделан остатками бахромы. Джек прочел небольшую этикетку, прикрепленную Элис много лет назад.
«Экспонат, отправленный мне 2/6/1955 – кусок левитской ткани. Четыре вертикальных полоски на шерсти, окрашенной гранатом; анализ указывает на ближневосточное происхождение». 
Коллинз достал второй кусок ткани, опустил настольную лампу пониже и внимательно рассмотрел материал. Он был похож на первый – четыре вертикальных полоски, которые раньше были красного цвета. Плетение выглядело таким же древним, как и возраст экспоната. Полковник прочел этикетку.
«Экспонат найден 12/25/1967 – кусок левитской ткани. Четыре вертикальных полоски на шерсти, окрашенной гранатом; анализ подтверждает ближневосточное происхождение. Экспонат был найден к югу от реки Дунай, Румыния». 
Чем дальше Джек читал и чем больше видел, тем меньше он понимал – вместо того чтобы, наоборот, разобраться, на какой след напала Элис. Что она пыталась доказать? Ее интересовала древняя мода или все-таки какое-то животное, в которое не верил ни один ученый в группе, кроме нее самой?
Коллинз положил упакованные в пластик кусочки ткани на место. Вещь, которую он достал следующей, заставило его склониться ниже над столом, чтобы лучше рассмотреть ее. Это были фотографии двух женщин. Одна была молодой и черноволосой, а вторая – старше, гораздо старше. Единственным, что написала Элис на небольшой этикетке, было имя, которое практически ни о чем не говорило Джеку. На фотографии старушки, которой, по его прикидкам, могло быть от восьмидесяти до ста лет, было небольшое описание:
«Мадам Ладвина Корвески – цыганская королева, приблизительный возраст 110 лет. Внучка – Лея Корвески, наследница Восточно-европейской цыганской династии». 
– Что, черт возьми, это такое? – пробормотал полковник себе под нос. – Цыганская королева? К чему ты ведешь, Элис? – Он убрал фотографии обратно в папку и взялся за следующие напечатанные заметки.
«Экспонат 131-c был найден на частном судне «Золотое дитя» в гонконгской бухте. Экспонат был найден Гаррисоном Ли, генералом сухопутных войск США (в отставке) на судне, после того как данное судно было взорвано ночью 1 апреля 1949 года». 
Джек вспомнил о кусочке камня, который до этого рассматривал в «Ковчеге», и, покопавшись в папке, нашел его – небольшой осколок глыбы с окаменевшими останками внутри. На этикетке было написано: «131-c». Коллинз стал крутить камень в руках, думая о содержимом папки, которое ни капли не проясняло, в каком направлении Элис Гамильтон вела свое расследование.
Наконец, Джек принял решение и потянулся за телефоном.
– «Европа», полковник Коллинз, допуск пять-семь-восемь-пять. Мне нужно местоположение профессора Элленшоу, доктора Голдинга и Элис Гамильтон, пожалуйста.
– Профессор Элленшоу сейчас находится в лаборатории тринадцать – сорок четыре на восемьдесят первом уровне, доктор Голдинг сейчас находится в «Ковчеге», а Элис Гамильтон – в своих личных покоях, – сообщил компьютер.
– Спасибо. – Джек отключился и нажал другую кнопку. – Уилл, свяжись с Элис в ее личных покоях и с профессором Элленшоу в лаборатории и пригласи их на уровень шестьдесят три, – быстро сказал он и отключился.
После этого Коллинз закрыл папку и только тогда заметил кодовый номер, присвоенный папке Элис и «Европой». Было странно, что он не заметил его раньше, что только доказывало, что мысли об убийстве сестры мешали его работе. Код папки был 890987, кодовое имя – Гримм.
– Итак, ты помогаешь Элис решить ее небольшую проблему?
Джек почувствовал, как миниатюрные ручки обняли его за шею, и расслабился, когда Сара поцеловала его в щеку.
– Одевайся, мелкая, иди в «Ковчег», вытащи оттуда Пита Голдинга и приведи его в ячейку два-два-восемь-семь-один – сказал полковник.
– Будешь приказывать своей женщине покинуть свою комнату в такую рань – в следующий раз не получить щедрых ласк, которые получил прошлой ночью, – пригрозила его подруга.
Джек улыбнулся – как ему показалось, впервые за несколько месяцев. Он повернулся и поцеловал Сару, а затем хлопнул ее по попке.
– А теперь одевайся и иди за доктором Голдингом.
Макинтайр выпрямилась и пошла за своим комбинезоном, который валялся скомканным на полу рядом с кроватью Коллинза.
– Из-за чего ты так напряжен после разрядки, которую я тебе организовала? – спросила она. – Наверное, не очень понравилось, раз у тебя осталось столько энергии.
– Детка, ты так хороша, что я повысил бы тебя до майора, если бы мог, но сейчас мы должны помочь подруге, про которую все думают, что она свихнулась на своих волках.
– А ты веришь тому, что она рассказывает о своих животных? – спросила Сара, застегиваясь.
– Пока не очень, но, думаю, я нашел кое-кого, кто изменил свое мнение насчет ее историй, что делает ее аргументы гораздо весомее – важность мнения этого человека не будет оспаривать даже Найлз.
– И что же это? – поинтересовалась Макинтайр, распутывая волосы пальцами вместо расчески.
– Сенатор Гаррисон Ли.

РИМ, ИТАЛИЯ

Карл Эверетт потянулся и ударил Джейсона Райана по плечу, когда такси остановилось прямо перед собором Святого Петра. Райан подпрыгнул от неожиданной остановки и удара накачанной руки своего коллеги. Почти два часа послеполетной проверки, дозаправки и ожидания отдельного ангара в «Международном аэропорту имени Леонардо да Винчи», одном из самых загруженных аэропортов мира, а затем прохождения таможни повлияли на летчика ВМС сильнее, чем сама смена часовых поясов. Так как вторым пилотом во время девятнадцатичасового перелета был Эверетт, выспаться Джейсону не удалось, потому что когда была очередь Карла управлять самолетом, его было нужно постоянно контролировать, даже несмотря на то, что основную часть полета над Атлантическим океаном самолет управлялся автопилотом.
– Ну что, приехали? – спросил Райан, зевая и глядя в грязное окно такси.
Эверетт заплатил водителю и посмотрел на Джейсона.
– Да уж, доехали всего за полтора часа по дневным римским пробкам. – Он откинулся на своем сиденье, открывая дверь. – Если будут проблемы, возможно, придется найти другой путь обратно в «Да Винчи».
Райан посмотрел на толпы людей, которые двигались по широким пешеходным дорожкам, ведущим к большой площади, и покачал головой.
– Самым быстрым вариантом в этом случае будет пойти пешком, – сказал он, и его друг кивнул в знак согласия с этой мыслью. – Хотя, может быть, мы просто слишком параноидально относимся к жизни в последнее время. Пошли заберем нашего парня.
Двое офицеров ВМС США шагнули в уплотняющееся скопление людей, стоявших на их пути к Голиафу.

* * *

Мика Сороцкин наблюдала за молодым американским священником, сидевшим на ступеньках перед собором. Его длинная черная ряса была довольно сильно потрепана, а в руках он держал коричневый пакет с едой. Майор Сороцкин начала следить за ним с самого утра, когда он вышел из своей квартиры в восточной части Ватикана, который был отдельным городом внутри Рима. Ей было приказано наблюдать за ним с утра, затем – когда он уходил с работы, а также всегда, когда он покидал свой уединенный кабинет в здании архива.
Наблюдая за тем, как священник снял солнечные очки, чтобы протереть их, майор, сидевшая на несколько ступенек позади него, заметила, что он был гораздо моложе, чем ей показалось в те несколько раз, когда она следила за ним в интернет-кафе. Она достала из сумки небольшой термос и налила себе чашку чая.
Мика получила очень срочный звонок от генерала Шамни и теперь пыталась понять, почему он неожиданно приказал вести постоянную слежку за священником после того, как жесткие диски, изъятые из интернет-кафе, были проанализированы, а результаты анализа отправлены в Тель-Авив. Генерал позвонил ей лично в три часа утра и приказал не спускать с американца глаз до получения новых распоряжений.
Майору Сороцкин не понравился тон этого поручения. Наблюдая на молодым человеком, она начала беспокоиться, что новым распоряжением генерала может быть вовсе не переманить его на сторону «Моссад».

* * *

Молодой американский клирик, известный своему руководству в Группе «Событие» как Голиаф, начал есть свой сандвич с сыром, наблюдая за тысячами туристов, снующих по площади, и думая о том, что произошло вскоре после того, как он проснулся.
Тем самым утром он получил закодированное сообщение от самого директора Комптона по защищенной телефонной линии, организованной с помощью нескольких спутников связи АНБ. С ним должны были связаться в час дня по римскому времени. Он должен был встретиться с контактным лицом на ступенях собора, и этим контактным лицом был сам капитан Эверетт, прилетевший в Рим для участия в операции. Эверетт принимал участие в его подготовке, и ДеСильва знал капитана достаточно хорошо, чтобы понимать, что случилось что-то серьезное, раз его прислали к нему. Теперь, продолжая жевать свой сандвич, выпускник университета Нотр-Дам и второй лейтенант армии США сканировал из-под темных очков толпу в поисках видной фигуры «морского котика», Карла Эверетта.

* * *

Майор Сороцкин вздрогнула, когда у нее в нагрудном кармане завибрировал мобильный телефон. Она сунула руку под легкую куртку, не обращая внимания на сделанный в Израиле 9-миллиметровый «бул чероки», лежащий в своей нейлоновой кобуре, достала вибрирующий мобильник и со злостью нажала на кнопку «Принять вызов».
– Да? – спокойно ответила женщина, отхлебывая чай. Он оказался еле теплым, и она скривилась и хотела вылить его прямо на каменные ступени, но сдержалась, увидев неподалеку двух жандармов. Жандармы в Ватикане очень быстро обнаруживали в толпе нарушителей порядка. Мика отвела глаза, скрытые солнечными очками, когда двое охранников правопорядка в форме прошли мимо, кинув оценивающий взгляд на красивую женщину, обедающую на ступенях собора.
– Майор, – произнес знакомый голос генерала Шамни, – американский агент находится в зоне вашей видимости?
– Он метрах в десяти передо мной обедает на площади, как делает в каждый солнечный день, – ответила агент.
– Нам не удалось установить местоположение его контактного лица. Мы считаем, что это может быть кто-то из ЦРУ, или из Агентства национальной безопасности, или даже из ФБР, но сейчас это уже не важно. Фотоматериал, взятый из ватиканского архива, напрямую угрожает безопасности Израиля. Я ясно выражаюсь?
– В очередной раз – совсем не ясно, генерал. Мне нужно знать некоторые вещи, чтобы правильно выполнять поставленные задачи. Почему этот человек угрожает нам и что с письменным отчетом, содержащим фотографии, переданным контактному лицу этого американца?
– Майор, вы ступили на опасную землю – землю, которая может обрушиться под вашими ногами в любой момент, если сделать неверный шаг. Мы считаем, что его отчеты руководству сейчас находятся в Лэнгли, в Вирджинии, и с этим нам придется разобраться в другой раз. А в настоящее время американского священника необходимо доставить в конспиративную квартиру в Риме, как только вы получите возможность сделать это без лишнего риска, где вас и американца допросит подполковник Бен-Невин. Он сожжет все доказательства деятельности этого священника, включая тот отчет с фотографиями. Вы были единственной в конспиративной квартире, кто прочел этот отчет?
– Как может отчет, составленный римским служащим, иметь отношение к безопасности нашей страны? – Мика знала, что ответ на этот вопрос включает в себя операцию «Рамзес», и догадывалась, что генерал знал, что она это знала.
– Бен-Невин сожжет все документы и закроет конспиративную квартиру, и тогда ваша миссия в Риме будет завершена. При необходимости, американец будет задержан для более детального допроса.
Сороцкин не могла поверить своим ушам.
– Задержан? – спросила она своего собеседника. – Если у меня будет шанс переманить этого человека на нашу сторону, именно это я и сделаю. Контрразведка, а не задержание тайного агента, который является нашим союзником, посреди улицы дружественного государства.
– Майор, ранее я упоминал о том, что не стоит ступать на опасную землю, но вы делаете это снова. Этому американцу стала известна ключевая информация о проекте «Рамзес», и мы не можем дать ему возможность связать эту информацию с другими деталями, которые, возможно, тоже получили огласку. И мы должны выяснить, что еще ему удалось узнать. Не вздумайте задавать вопросы об этом проекте, он на тысячу миль выше вашей головы и моей, кстати, тоже. Понятно?
Майор Сороцкин ничего не ответила.
– Подполковник Бен-Невин уже находится на месте, а за нашим американским шпионом следят в данную секунду, – продолжал Шамни. – Позвоните мне из конспиративной квартиры и сообщите, когда Бен-Невин начнет допрашивать американца. С этим мальчиком ничего не должно случиться, он слишком ценен для нас из-за того, что, возможно, знает. Более того, Сороцкин, есть люди – крайне бескомпромиссные люди, хочу заметить – которые хотят, чтобы то, что представляет собой проект «Рамзес», было доставлено домой. Отвезите его в конспиративную квартиру, и премьер-министр гарантирует его безопасность.
– Генерал, вы дадите мне слово, что этому американскому оперативнику не будет причинен вред?
– Майор, наивность этого вопроса подтверждает мое мнение, что ваше будущее вряд ли будет связано с «Моссад». Возможно, я ошибся, лично выбрав вас, и перевод обратно в разведку сухопутных войск будет верным решением для вашей карьеры, потому что их волнует справедливость. А нас нет. Мы не убиваем американцев, когда этого можно избежать, и в данном случае этого пока еще можно избежать с вашей помощью.
Связь прервалась. Сороцкин посмотрела на мобильник и со злостью закрыла его, а затем подняла голову и увидела, что священник убирает остатки еды обратно в коричневый бумажный пакет. Ее разноцветные глаза быстро просканировали пространство вокруг американца, но знакомых лиц она не увидела, а худое лицо Бен-Невина легко было заметить и запомнить.
Мика, подобно любому оперативнику, ненавидела таких людей, как подполковник, потому что религия, которую они исповедовали, ослепляла их. Подобных людей потихоньку вытесняли из «Моссад» и с государственных постов благодаря тому, что новые молодые сотрудники предпочитали национальную безопасность религиозному наследию.
Сотрудник архива поднялся на ноги и тщательно отряхнул пыль со своей одежды. И тут Мика поняла, что слишком поздно заметила еще двоих мужчин. Один из них опустился на одно колено, чтобы завязать шнурок, который не был развязан, а второй, темноволосый мужчина поменьше ростом в рубашке поло, поднял в руке карту и задал священнику какой-то вопрос. Сороцкин видела, как американец указал на юг, и человек с картой сделал рукой жест в том же направлении. Затем они засмеялись, причем священник выглядел так, словно только что принял решение. А потом двое незнакомцев, более высокий из которых шел позади, двинулись к краю площади.
Мика подумала, что прибыли агенты Бен-Невина из «Моссад» и она мало что может предпринять, чтобы остановить похищение молодого американца.
Майор проследила, как те, кто, по ее мнению, работали на «Моссад», и служащий ватиканского архива покинули площадь и ступили в темное время, которое должно было закончиться где-то в горах восточной Европы.

* * *

Карл Эверетт держался в десяти футах позади Джейсона Райана и второго лейтенанта армии США Леонарда ДеСильвы. Карл был впечатлен тем, как легко солдат, притворявшийся священником, воспринял приказ о возвращении – как будто он почувствовал, что его раскрыли, еще до того, как Эверетт сообщил ему об этом. Когда за день до этого ему показалось, что за ним следят, он быстро отреагировал на это и добыл доказательства. С помощью фотографий, сделанных с помощью камеры мобильного телефона ДеСильвы, удалось опознать агента «Моссад». «Европе», находящейся под пустынными песками авиабазы «НЕЛЛИС», понадобилось всего десять минут, чтобы определить личность девушки – агента государства Израиль.
Все трое шли в толпе у собора Святого Павла, когда Эверетт почувствовал покалывание в затылке. Вглядываясь в толпу, он заметил, что сначала у Райана, а затем и у ДеСильвы возникло то же самое чувство. За ними следили. Карл был «морским котиком», и нервы у него были железные, а его спутники получили отличную подготовку от полковника Коллинза и тоже были готовы к подобным ситуациям.
Следуя порядку действий в подобных случаях, Райан быстро отошел от священника, перешел улицу и слился с толпой местных жителей и туристов. Пригнув голову, он пошел против направления движения толпы, чтобы оказаться позади Эверетта и ДеСильвы. Джейсон рассеянно потянулся за своим револьвером «смит-вессон», но вспомнил, что это должна была быть миссия по извлечению агента, а не перестрелка, поэтому Карл решил, что пытаться пронести личное оружие через таможню было бы слишком опасно. Джейсон скривился в разочарованной ухмылке и продолжил свой путь сквозь толпу.
Эверетт тоже мысленно корил себя за то, что не пошел в американское посольство, не встретился там с контактным лицом и не попросил помощи. Он думал, что в этом нет необходимости, поскольку операция по извлечению агента должна была состояться в Риме, рядом с Ватиканом – что в такой ситуации могло помешать им доставить парня в аэропорт? Может быть, Джек был прав, может быть, они с Райаном и Менденхоллом не годились в помощники в поисках убийцы его сестры, раз он был способен на такие глупые ошибки, как подобная недооценка ситуации? Капитан ускорил шаг. Он уже почти поравнялся с ДеСильвой, когда к нему подошел какой-то ребенок, протягивающий апельсины. Карл попытался обойти мальчика сбоку, но тот встал прямо перед ним и снова протянул пакет с шестью апельсинами.
– Comprare le arance, la mia giornata è molto calda? – спросил мальчик, улыбаясь американцу.
Карла спросили, не хочет ли он купить апельсинов в этой жаркий день. Он засунул руку в карман, вытащил двадцатидолларовую купюру и дал ее мальчику, который остановился и уставился на незнакомую банкноту. Не теряя времени, Эверетт снова постарался догнать ДеСильву, оставив ребенка с пакетом апельсинов и двадцатидолларовой банкнотой в руках.
Капитан догнал Леонарда, а мальчик так и смотрел то на него, то на незнакомую купюру. Поравнявшись с ДеСильвой, Карл опустил голову и медленно прошел мимо него. В тот момент они приближались к уличному продавцу футболок с символикой Ватикана.
– За нами следят, лейтенант, – быстро сказал капитан, – нужно…
– Добрый день, джентльмены, не хотите приобрести футболку с изображением собора? – обратился к ним торговец.
Эверетт поднял глаза на улыбающегося продавца и понял, что вопрос был задан на английском. Но к тому моменту, когда это дошло до него, еще один мужчина подошел к ДеСильве сзади и быстро повел его в маленький антикварный магазин, перед которым стоял продавец футболок.
В этот момент Райан появился из ниоткуда и попытался взять Леонарда за руку до того, как второй мужчина завел его в магазин.
– Не советую этого делать, молодой человек. С того момента, как вы покинули площадь, вы и ваши друзья все время находились под прицелом как минимум двух человек, – сообщил ему уводящий священника мужчина. – Если не хотите, чтобы пострадало много невинных людей, вам лучше зайти в наш небольшой, но модный магазинчик.
Джейсон начал демонстрировать свое недовольство в тот же момент, когда ДеСильва решил, что не позволит завести тебя в темный магазин. Эверетт увидел, к чему все идет, и встал между продавцом и своими людьми.
– Это лучшее решение, – послышался вдруг женский голос. – Я не знаю этих людей, но знаю тех, на кого они работают. Обещаю, что ничего плохого не произойдет, если вы зайдете в этот магазин.
Эверетт, Райан и ДеСильва повернулись и увидели черноволосую женщину, подошедшую с месту конфликта. Она была агентом «Моссад», личность которого удалось определить ДеСильве и «Европе», – майором Микой Сороцкин. Карл узнал ее даже несмотря на большие солнечные очки.
У него не было выбора. Бросив настороженный взгляд на своих товарищей, он кивнул, чтобы они делали, что им говорят. Их провели в магазин вместе с майором и еще пятью мужчинами, которые подошли незамеченными.
Двенадцатилетний итальянский мальчик переводил взгляд с закрывающейся двери на купюру у себя в руке, а затем – на пакет апельсинов, которые забыл забрать турист. Ребенок растерялся и не знал, что делать дальше.

* * *

Когда Сороцкин в сопровождении восьми мужчин вошла в конспиративную квартиру, там было на удивление тихо. После того, как зашел последний мужчина, который закрыл за собой дверь и опустил занавеску на ней, Карла оттеснили к дальней стене.
Майор Сороцкин прошла в заднюю часть магазина и посмотрела за защитную шторку. Ее компьютерных специалистов там не было. Все выглядело нормально, за исключением того немаловажного факта, что конспиративная квартира не должна была оставаться пустой ни по каким причинам, кроме прямого приказа покинуть ее, который мог прийти только из Тель-Авива. Повернувшись и направившись обратно в магазин, женщина услышала шум.
– Что вы делаете? – спросила она, увидев, что высокого светловолосого американца сильно ударили по голове, и теперь он пытался подняться с покрытого ковром пола. Райан помогал Карлу, а ДеСильву поставили на колени, приставив ему к затылку девятимиллиметровый пистолет «глок». Опасения Мики подтвердились, и она медленно сунула руку под куртку за своим «Бул Чероки». Однако рука, появившаяся сзади нее, двигалась быстрее и вытащила пистолет. Доставая оружие, мужчина, стоявший позади Сороцкин, намеренно задел ее левую грудь и слегка надавил на нее. Майор услышала, как этот человек резко вдохнул, когда она убрала его руку. Затем он встал перед ней, и ее глаза расширились, когда она увидела помощника генерала Шамни по специальным операциям.
– Подполковник Бен-Невин, – сказала женщина, бросая на него взгляд, полный неприязни. Сверху и снизу его тонких усиков блестела полоска пота, которая внушала ей еще больше отвращения к нему. – Генералу не понравится, если с этими мужчинами будут плохо обращаться, – сказала она, в то время как Авис Бен-Невин бросил ее оружие одному из своих людей, а затем повернулся, схватил майора за плечи и резко стащил с нее куртку. Потом он развернул эту куртку и тщательно ощупал ее в поисках спрятанного оружия. Наконец, он остановился и сорвал с Мики солнечные очки, после чего улыбнулся, увидев ее разноцветные глаза. Он много раз слышал о странных глазах майора, но до сегодняшнего дня ни разу их не видел.
– О, генерал, премьер-министр, народ Израиля… Они не знают, что им нравится, а что – нет, – заявил Авис. – Какой ветер подует в конкретный день из Вашингтона, туда они и склоняются. Угрозы наложения санкций на Западный берег заставляют их задуматься. А перспектива сокращения расходов США на оборону заставляет их задуматься еще сильнее. Но спасение народного наследия – нет, до этого им нет дела, нет, нет, нет, – говорил он, пока его руки добирались до передней части штанов Мики, а затем резко скользнули внутрь, заставив майора подпрыгнуть и нахмуриться, поскольку такое отношение к агенту было определенно недопустимым. Она поняла, что в этой конспиративной квартире творится что-то неладное. Подполковник грубо проверил изнанку ее штанов, и, убедившись, что никакого оружия там нет, улыбнулся и продолжил водить рукой по ее талии.
Эверетт наблюдал за этой сценой, пока ему помогали подняться на ноги. Кровь, стекавшая по левой стороне его лица, медленно добралась до подбородка. Он отмахнулся от рук Райана, сосредоточив все свое внимание на странной сцене перед собой – беседе, которая складывалась явно не так, как хотелось черноволосой женщине.
– Где моя команда, которая была здесь? – спросила она, зажмурив глаза в ожидании того, когда подполковник закончит ее обыскивать. Он убрал руку и подмигнул ей.
– Боюсь, что они неожиданно ушли в отставку, вместе с агентами, которых направил сюда генерал Шамни для допроса этого американского шпиона. Мы этим займемся, – ответил Авис, самодовольно улыбаясь. – Мои специально отобранные сотрудники хорошо умеют получать информацию от людей.
– Это измена, подполковник. Генерал Шамни будет преследовать вас как никакого другого агента в истории «Моссад». У меня было пять высококлассных компьютерщиков здесь, что вы сделали с моими людьми? – Последние слова Мики прозвучали громче, чем она хотела бы. – Вы не думаете, что генерал подозревает, что кто-то из его сотрудников уже давно передает информацию экстремистам, не входящим в кнессет?
Майор перевела глаза с избитого американца на молодого священника, а затем на третьего мужчину, который поднял руки вверх, но выглядел так, словно эта была игра – игра, в которую эти люди уже играли раньше, в этом Мика была уверена. Для священника эта закулисная «игра престолов», возможно, была в новинку, но не для его партнеров – они уже бывали в подобных ситуациях, и опасность их особо не пугала, а судя по виду невысокого черноволосого американца, он и вовсе обожал эту игру.
– После того как мы найдем то, зачем пришли, у генерала не будет другого выбора, кроме как смириться с происходящим, – сказал Бен-Невин. – Смею добавить, что наша осажденная нация сама потребует, чтобы действующий либеральный режим принял участие в том, что мы собираемся сделать.
– Все в спецслужбе знают, что ваше назначение было политическим ходом премьер-министра, направленным на то, чтобы удовлетворить религиозных фанатиков в правительстве и некоторых еще более радикально настроенных членов парламента. Как только о вашем предательстве станет известно, вас прилюдно казнят. – Сороцкин огляделась в надежде найти выход из ситуации, которую не смогла предвидеть. Ей было нужно время. – А с этими американцами что? Вы планируете убить агентов союзного государства?
Худощавый подполковник посмотрел на Эверетта, Райана и ДеСильву.
– Жизнь тяжела, майор, и у одних она тяжелее, чем у других. Но мы люди, и мы к этому привыкли, правда ведь? Итак, – сказал Авис, подойдя к ДеСильве, стоящему на коленях с приставленным к затылку с пистолетом. – Мне нужно знать, куда был отправлен рапорт о черепе животного, который вы сфотографировали в ватиканском архиве. – Бен-Невин наклонился и похлопал молодого священника по спине. – Думаю, что ты знаешь, о чем речь. Ты отправил его с компьютера закодированному получателю. Страницы дневника, найденного на вилле в Греции, с описанием военной кампании одного римского центуриона, который позже стал очень важным сенатором. Итак, сынок, как звали этого римского военачальника и сенатора или, еще лучше, где проходила кампания, в которую он был отправлен две тысячи лет тому назад? Какую страну он описал в своем дневнике?
– Что? – громко спросила майор, которую теперь держал один из людей Бен-Невина. Она бросила быстрый взгляд на высокого американца, который ни на секунду не сводил с нее глаз.
– Слушайте, я не читал этот дневник, – сказал ДеСильва. – Я не знаю, о чем, черт возьми, вы говорите. Я отправил рапорт с приложенными страницами, но я их не читал.
Подполковник Бен-Невин снова хлопнул его по спине.
– Я вам не верю, мой дорогой американский друг. Но мы вытащим правду наружу, – сказал Авис, и дуло пистолета сильнее прижалось к затылку американца.
Сороцкин бросила быстрый взгляд на дверь, и Бен-Невин заметил это.
– Майор, не ждите чудодейственного спасения в последнюю минуту силами добра. Я организовал все так, что нашему интереснейшему разговору об истории не помешает.
В этот самый момент в дверь позвонили, и она открылась, впустив в небольшой антикварный магазинчик лучи солнечного света. Глаза Эверетта расширились, и в ту же секунду один из троих людей Бен-Невина направил на него пистолет, а мальчик переступил через порог, сжимая в руках пакет с апельсинами.
– Мистер hai dimenticato la tua arance, – сказал мальчик, переводя свои большие карие глаза с высокого американского капитана на Мику, которую все еще удерживала на месте отвратительная рука подполковника. Ребенок поднял руку с пакетом апельсинов. Авис отпустил женщину, и прицел медленно переместился на мальчика. Сороцкин не могла молчать.
– Он только хочет, чтобы этот человек забрал апельсины, за которые заплатил, – сказала она. – Это просто продавец. Он безвреден, подполковник.
Мальчик, не дрогнув, сделал осторожный шаг в сторону Мики, и Бен-Невин снова угрожающе навел на него пистолет. Майор Сороцкин покачала головой.
– Нет, нет, le arance per la American man. – Мика объяснила, что апельсины нужно отдать американцу, который их купил.
Ребенок задержал глаза на майоре на мгновение дольше, чем было необходимо. Затем он повернулся к Эверетту и увидел кровь на лице мужчины и темно-бурое пятно от нее на воротнике его голубой рубашки. Не было заметно, чтобы мальчика это обеспокоило, и он сделал два шага в сторону капитана. Карл почувствовал, что пистолет убрали с его затылка, и понял, что его конвоир собирается выстрелить в ребенка.
– Эй, эй, мои апельсины! Я уж подумал, что ты облапошил бедного туриста, парень, – сказал Эверетт в надежде разрядить ситуацию или, по крайне мере, снять опасность с ребенка. Он протянул руку за небольшим пакетом апельсинов и почувствовал, что пистолет немного опустился. В этот момент он увидел искру в глазах парнишки, а затем и легкую улыбку, заметную только ему.
Как только Эверетт взял пакет в руку, он почувствовал холод металла пистолета, который мальчик прятал за пакетом. Это был не обычный ребенок, торгующий фруктами. Его глаза мгновенно переместились на Мику, и он понял, что оружие ребенок принес в магазин для нее. Уличный торговец был подсадной уткой – или как там теперь называют детей, которых шпионы используют в своих операциях. Увидев, что подполковник и Мика смотрят на него, он понял, что во взгляде майора сквозило возбуждение, и заметил, как она медленно облизала свои красные губы – эта женщина наблюдала и ждала того, к чему успела привыкнуть: жестокой расправы.
Подполковник Бен-Невин увидел, что произошло, слишком поздно, чтобы успеть среагировать. Высокий американец схватил пакет апельсинов и маленький пистолет, спрятанный за ним, а затем со всей силы ударил пакетом по лицу мужчины, стоявшего позади. После этого Карл, не целясь, выстрелил в человека, державшего Райана. Пуля попала ему в голову, и Райан схватил его упавшее оружие еще до того, как тот мужчина упал замертво.
Мика поняла, что американец сначала спас своего друга и сейчас за это поплатится. Бен-Невин реагировал медленно, и она вскинула руку вверх и вперед, поймав его пистолет в тот момент, когда он выстрелил, и отправив пулю в потолок. Подполковник отшатнулся и ударил Сороцкин по лицу, в то время как третий мужчина встретил свою смерть в маленьком магазине, пытаясь подняться на ноги после сильнейшего удара теперь уже порванным пакетом апельсинов. Эверетт увидел, что Авис повернулся и бросился в заднюю часть магазина, скрытую шторой. В этот момент послышались сирены – громкое следствие выстрелов, нарушивших полуденный покой туристов. Эверетт помог мальчику подняться на ноги.
– Спасибо, парень, а теперь уматывай отсюда со всех ног, – сказал он и бросился за Бен-Невином. – За мной, Райан.
Мика сделала все возможное, чтобы не дать здоровяку последовать за полковником. Она повернулась и побежала за двумя американцами. Пробегая мимо разбросанных столов, женщина увидела, что стало с ее компьютерщиками. Все они были свалены в кучу в дальнем углу центра связи. Покачав головой, Сороцкин, наконец, догнала Эверетта в тот момент, когда он открывал заднюю дверь.
– Нет! – прокричала майор в ту самую секунду, когда пять пуль продырявили дверь и во все стороны полетели щепки. Карл отшатнулся назад, столкнув вниз Райана, и поднял ногу, когда в дверь попали еще два выстрела. Он захлопнул дверь ногой и откатился в сторону подальше от нее.
– У этого ублюдка всегда есть план! – выругалась Мика, подняв руку и притянув к себе мальчика, наблюдавшего за происходящим из-за шторы. Она поцеловала его в лоб, а затем отстранила от себя.
– Treceţi, stiti ce aveti de facut, – сказала женщина и снова поцеловала своего юного помощника в лоб. Темноволосый мальчик сначала колебался, а затем, бросив последний взгляд на двух американцев, побежал к входной двери и скрылся. Сирены приближались.
– У меня всегда были проблемы с языками, но одно я знаю точно, – сказал Эверетт, доставая обойму из маленького пистолета 32-го калибра. – То, что ты сказала мальчику, было не по-итальянски. – Он вставил обойму обратно, и за мгновение до того, как Мика успела схватить упавшее оружие одного из ее убитых компьютерщиков, Карл протянул руку и аккуратно приставил дуло пистолета к виску темноволосой женщины. – Я, конечно, понимаю, что говорить с итальянским мальчиком не на итальянском – не преступление, но для тебя я сделаю исключение, красотка. Пока я не выясню, на каком языке ты общалась с парнишкой, советую тебе больше не устраивать нам сюрпризов сегодня.
Пока Эверетт медленно помогал майору подняться с пола, в заднюю комнату вошел ДеСильва. Он остановился, переводя взгляд с Карла на молодую женщину. Наконец, его взгляд остановился на Райане, который увидел, как на лице парня появилось высокомерное выражение.
– Капитан, думаю, что наш младший товарищ хочет что-то сказать, – произнес Джейсон из передней части магазина, куда он отошел, чтобы посмотреть в окно, слегка отодвинув занавеску в сторону.
Леонард покорно зашел в заднюю комнату, но голову он при этом держал прямо.
– Я хочу вернуться, – только и сказал он, посмотрев на окровавленного капитана Эверетта.
– Нет, тебя раскрыли, и, как минимум, одно иностранное агентство знает о твоем существовании. Мы не можем рисковать и надеяться, что швейцарской гвардии ничего не известно, – возразил Карл.
– Капитан, я готов рискнуть. Это стоит риска, и вы это знаете. Я должен сохранить свою работу в архиве, – принялся убеждать его ДеСильва. – Если бы вы только видели то, что я видел внутри, вы бы не поверили своим глазам.
Эверетт перевел взгляд с него на Райана, который отвернулся от окна и улыбался наивности парня. Молодому агенту пока еще не показывали содержимое ячеек в комплексе.
– Уверен, что у них там хранятся отличные вещи, лейтенант, но сейчас тебе нужно вернуться домой. Все кончено, – сказал Карл.
– При всем уважении, капитан, думаю, что это мне решать. Я рискую своей жизнью и считаю, что этот риск оправдан.
Эверетт попытался стереть кровь с лица платком. Он снова посмотрел на Джейсона, который кивнул в знак согласия с молодым ватиканским шпионом. Затем Карл посмотрел на агента израильского «Моссад», которая просто подняла левую бровь и тоже уставилась на него. Он взглянул в ее разноцветные глаза, а затем кивнул и отвернулся.
– Ладно, парень, – сказал Карл, убирая окровавленный платок в карман. – Полковник и директор вздернут меня за это. – Он покачал головой. – Но ты прав, нам потребовалось слишком много времени на то, чтобы внедрить туда своего человека.
– На кого, черт возьми, вы работаете? – спросила Мика, медленно перебирая в голове возможности для побега. Она начинала понимать, что у этих людей нет тех ограничений, которые были бы у агентов ЦРУ или ФБР – все выглядело так, словно эти американцы вполне могли убить ее и бросить ее тело у штаб-квартиры «Моссад» в Тель-Авиве. «Да, – думала она, – эти люди явно работают не на разведывательное агентство».
– Мы работаем на людей, которые не любят засады, мисс Сороцкин, – сказал Эверетт, протягивая руку и забирая у ДеСильвы 9-миллиметровый «глок».
– И откуда вам известно мое имя? Даже из моих людей его мало кто знает.
– У нас есть довольно впечатляющее количество информации о плохих парнях. Хотя, на мой взгляд, вы не очень вписываетесь в общий портрет людей, с которыми мы обычно работаем – вы немного отличаетесь, майор. – Карл недобро посмотрел на женщину. – Вы работаете на наших предполагаемых друзей, и когда вы показали свое истинное лицо вместе с вашим подполковником Бен-Невином, вы сильно упросили нам принятие решения. – Он проверил, есть ли в «глоке» обойма.
Мика увидела, что пистолет на мгновение опустился, и когда Карл начал снова поднимать его, у молодого агента «Моссад» появилась единственная возможность выпутаться из этой заварушки. Рука Сороцкин нащупала старомодное стеклянное пресс-папье, лежавшее на столе одного из ее компьютерщиков. Не колеблясь, она схватила эту тяжелую инкрустированную серебром вещицу и бросила ее в Эверетта. Она попала ему в грудь, и он автоматически отскочил и начал вслепую стрелять по черноволосой женщине, которая с впечатляющей скоростью бросилась к выходу.
Прежде чем Райану удалось пройти мимо ДеСильвы, а Карлу – сориентироваться, майор Сороцкин, двигавшаяся молниеносно, уже выбежала за штору. Капитан специально стрелял в сторону, потому что не планировал убивать молодую женщину, и одна из пуль продырявила колышущуюся штору. Все трое мужчин услышали звон колокольчика над дверью, а затем наступила тишина. Вой сирен приближался к антикварному магазинчику.
– Черт, я упустил двух вражеских агентов в один день и теперь не могу ничего доказать, – сказал Эверетт и посмотрел на Леонарда. – А теперь я нарушаю приказ и посылаю парня обратно в Ватикан, место с одной их самых серьезных служб безопасности в мире. – Карл раздраженно перезарядил пистолет. – Да, сегодня революционный день на флоте, мистер Райан. Я начинаю думать, что Джек был прав с самого начала, – сказал он, подталкивая ДеСильву к задней двери.
– По поводу чего? – спросил Джейсон, высунув голову за дверь, чтобы убедиться, что чокнутый подполковник «Моссад» не устроил им засаду.
– По поводу того, что ему лучше искать убийцу своей сестры одному – мы бы ему только мешали.
– Ерунда, мы нужны ему, – сказал Райан, на секунду оглянувшись, чтобы удостовериться, что капитан его слушает. – Итак, предлагаю отправить этого молодого человека обратно за парту в архиве, а самим выбираться отсюда поскорее, чтобы попытаться объяснить, что нас чуть не убили агенты союзного государства.
Эверетт кивнул и протянул руку ДеСильве.
– Лейтенант, ваш отказ покинуть назначенный вам пост будет занесен в протокол.
– Спасибо, капитан, – отозвался Леонард.
– Удачи, лейтенант, – сказал Карл, опуская руку. Затем то же самое проделал и Райан.
– Удачи, солдат, – сказал летчик ВМС, пожимая Леонарду руку.
– Спасибо, сэр.
Джейсон и Карл проводили глазами парня, который вышел через заднюю дверь, предварительно посмотрев по сторонам, а затем в последний раз оглянулся и улыбнулся старшим по званию.
– Полковник знает, кого вербовать, правда? – усмехнулся Райан.
Эверетт проигнорировал это замечание, не желая признавать, что Коллинз в чем-то хорошо разбирается – по крайней мере, в этот момент.
– Давай выбираться отсюда – сказал он вместо ответа и посмотрел через штору на входную дверь. Он увидел, что снаружи собирается толпа.
– Что мы будем делать с женщиной и этим двинутым на всю голову подполковником «Моссад»? – спросил Райан, придерживая заднюю дверь открытой для Эверетта.
Карл остановился в проходе, глядя прямо перед собой. Он слегка повернул голову и окинул взглядом конспиративную квартиру.
– Этому подполковнику нужно поотрывать некоторые части тела, а насчет девушки не знаю, здесь что-то не так.
Джейсон заметил, что Карл на мгновение ухмыльнулся, как будто знал какую-то шутку, которая его напарнику была неизвестна. Когда они медленно побежали вниз по улице, Эверетт объяснил.
– С ней я хочу просто поговорить.

4

ЮГО-ВОСТОЧНАЯ РУМЫНИЯ, ДАКИЙСКИЕ ГОРЯЧИЕ ИСТОЧНИКИ

Британский «Лэнд Ровер» медленно двигался вверх по извилистой дороге, петлявшей то на солнце, то в тени в двух милях над недавно построенным клубом внизу – «Замком Дракулы». Две группы вооруженных мужчин проехали через вторую деревеньку и головной автомобиль остановился. Глава разношерстной группы охотников вышел из машины и потянулся, глядя на обрывистые скалы, обрамляющие следующую милю дороги до того места, где, по слухам, жили самые выносливые пастухи во всей Румынии. Перевал Патинаш был опасным, но красивым местом, где редко появлялся кто-либо, кроме самих жителей этих гор. Легенды о Карпатских горах редко делают честь этой местности. Один из самых прекрасных и живописных горных хребтов Восточной Европы описывается в фильмах и литературе мрачно и ошибочно. Вместо угрюмых, резких и темных горных склонов, среди которых могло скрываться что угодно, здесь были маленькие долины, раскинувшиеся между хребтами, где люди жили тихой и спокойной жизнью, ухаживая за большими стадами коров, овец и коз, и окружающий мир даже не представлял, что именно такую жизнь ведут обитатели этих таинственных гор.
Мужчина, который коротко пообщался с Яношем Важичем на курорте, знал, что его задача проста: нужно дождаться ночи, а затем его встретят, и он передаст сообщение от Дмитрия Залласа. Люди, которые приехали с ним, были просто декорацией для работников в замке и внизу. Залласу было нужно только, чтобы эти работники думали, что пока они занимаются строительством этого чудовищного сооружения, русский защищает их. Их реальная безопасность не имела значения, а вот сроки сдачи проекта – имели. Приехавшие сюда теперь мужчины думали, что они будут охотиться на волков, но русский знал, что в этом регионе Румынии волки не водятся. Залласу было плевать на животный мир, ему просто нужно было, чтобы его сообщение передали человеку, ответственному за исчезновения. Именно это само по себе должно было прекратить убийства вокруг замка, а не охота за волками – животными, которых в этом регионе не было и быть не могло.
Русский наемник окинул взглядом румынскую местность, которую защищали как избранное правительство Румынии, так и «неофициальное» правительство тех областей, в которых власть одного человека была абсолютной. Он посмотрел на деревню, где все больше жителей выходило на выложенную потрескавшимися и облупившимися булыжниками улицу, чтобы посмотреть на небольшую процессию автомобилей. Русский ухмыльнулся в густые усы, увидев, что, как минимум, у двух жителей деревни были старомодные пастушьи посохи, с которыми они выглядели так, словно только что выскочили из сборника сказок.
Водитель первого «Лэнд Ровера» высунул закамуфлированную руку из окна и три раза быстро постучал по двери машины, чтобы привлечь внимание своего работодателя. Кивком головы он показал, что к ним кто-то приближается по небольшой дорожке над быстрой речкой, ведущей в деревню. Предводитель двух машин и шестерых мужчин увидел, как селянин с белой бородой в ярко расшитой одежде медленно пересек небольшой мостик. Наемник прищурился, глядя, как яркое солнце приближается с западному краю гор. День близился к концу, и он хотел подобраться поближе к перевалу, чтобы встретиться с самым теневым партнером Залласа и передать ему конверт. Он посмотрел на старика с длинными белыми волосами и такой же длинной бородой. Житель маленькой деревеньки поднял руку.
– Джентльмены, вы заблудились? Это деревня Тирелл, – сказал старик на своем родном румынском языке. Вопрос был задан с искренней озабоченностью в выражении лица и голосе, что эти здоровые, плохо одетые мужчины на новых машинах на самом деле заблудились.
Русскому потребовалось пару секунд, чтобы попытаться перевести смысл сказанного, используя свои ограниченные знания румынского. Он нахмурился, когда ему не удалось понять достаточно, чтобы ответить старику, и вздохнул с облегчением, когда подошел его румынский водитель. Местный житель терпеливо ждал, скрестив руки на груди.
– Скажи этому старому дураку, что мы приехали посмотреть перевал наверху и, возможно, поохотиться там. И что нас попросили об этом очень влиятельные люди внизу.
Шофер сначала смутился, пытаясь сообразить, как перевести старику сказанное, не обидев его, а затем медленно передал слова на румынском. На шее этого пожилого человека переводчик увидел большой крест. Ветер растрепал его седые волосы, когда он встал в твердую позу, опустив руки, а когда солнце зашло за облако, в небольшой долине неожиданно стало холоднее, словно от переведенных слов. Хотя водителю было неловко и он не заметил изменения температуры и порывов ветра.
– Вы не можете охотиться на перевале. Перевал Патинаш – неподходящее место для подобных развлечений. Единственные животные, которых вы там найдете, – это козы и овцы. И, может, несколько коров. – Местный обитатель перевел взгляд с двоих мужчин перед собой на их «Лэнд Роверы». – Ничего более опасного для таких людей, как вы.
– Волки, старик, волки, – сказал русский.
Старому румыну не нужен был перевод слова «волки». Он засмеялся, повернулся и посмотрел назад через мостик на мужчин и женщин, собравшихся на небольшой площади и наблюдавших за разговором. Старик громко прокричал: «Луп!» – и румынский охотник подпрыгнул от неожиданности.
Жители деревни, человек двадцать пять в общей сложности, начали смеяться.
Некоторые женщины задрали передники и начали махать ими, словно упоминание волков было самым смешным, что они слышали в своей жизни.
Русский не дрогнул, наблюдая за представлением, которое устроили жители гор. Он просто повернул голову и посмотрел в направлении перевала, который был всего в полутора милях над ними.
– На высоте нет волков. Они исчезли сто лет назад. На них охотились наши предки, чтобы защитить свои скромные запасы. Нас никогда не трогали, а мы… – Пожилой мужчина кивнул в направлении горного хребта и перевала Патинаш, возвышавшегося над ними, – никогда не трогали их.
– Скажи старику, что мы не собираемся больше общаться с румынами на перевале. Нам нужен луп, горный волк, – велел русский переводчику.
Старый горец снова засмеялся при упоминании волков. Он покачал головой и собирался уже отпустить мужчин из своей деревни, как из-за поворота дороги, ведущей к другой деревне ниже, послышался шум. Вскоре стало видно, как пять машин разных марок и моделей медленно поднимаются вверх по горе. Головной машиной была старая помятая «Тойота Лэнд Крузер», видавшая лучшие времена. За ней следовали четыре полноприводных внедорожника, все помятые и расшатанные. Головная машина замедлилась, приближаясь к небольшому сборищу у мостика, и когда трое мужчин увидели ехавших в ней людей, к ним пришло понимание происходящего. Один из пассажиров облокотился локтем на открытое окно машины – его темные глаза торчали из-под ярко-красного платка, уменьшенной версии женской косынки, завязывающейся на затылке и фиксировавшей длинный черный хвост. Из открытого окна была слышна музыка, и русский узнал американскую песню 60-х годов, осквернявшую горный воздух. Пока человек с черными глазами наблюдал за встречей на обочине дороги, старая кавер-версия песни Боба Дилана «All Along the Watchtower» в исполнении Джими Хендрикса эхом отзывалась по маленькой долине.
Старик нервно поднял руку в знак приветствия, пока «Лэнд Крузер» медленно проезжал мимо охотников и мимо последней деревеньки перед перевалом.
Мужчина на пассажирском сиденье посмотрел на этого старика, но не пошевелился, чтобы ответить на приветствие. Со своей идеально постриженной бородкой, усами и чисто выбритыми щеками и скулами он был похож на одного из приспешников Сатаны. Рука цыгана в рукаве из пурпурного материала, не вписывающегося ни в какие каноны моды, так и не пошевелилась, пока он проезжал мимо, что можно было расценивать как полнейшее пренебрежение.
– Цыгане, – сказал русский по-английски и повернулся с румынскому охотнику. – Спроси его, много ли цыган живет на перевале.
Старику, видимо, снова не понадобился переводчик, потому что он повернулся и поднял руку, удаляясь к небольшому мостику и своей деревне внизу.
– Какая вам разница, сколько их там, вы же приехали охотиться на большого волка, а не на цыган. Желаю вам удачи, господа, на кого бы вы ни охотились.
Переводчик передал этот ответ своему русскому боссу дословно и опустил голову.
– Цыгане и отсталые румынские крестьяне – что может быть лучше. Пошли, – сказал он и вернулся в свой «Лэнд Ровер».
– Поехали искать человека, с которым нам нужно встретиться, – согласился русский.

* * *

Солнце зашло час назад, а две машины так и не достигли перевала. Русский приказал водителю остановиться у обочины, но когда мужчина, сидевший за рулем, посмотрел направо, он не увидел ничего, кроме обрыва. То же самое было и слева. По обе стороны от дороги крутые обрывы. Теперь все члены группы охотников думали об одном – внезапно Карпаты стали выглядеть угрожающе, как их описывали в легендах. Им понадобилось немного времени, чтобы поверить в детские стишки, которые им читали много лет назад.
Русский достал чехол с американской винтовкой «Спрингфилд» с прибором ночного видения. Он расстегнул чехол и подождал, пока соберутся его люди. Все шестеро оглядели скудный пейзаж вокруг, который сильно изменился за небольшое расстояние между деревенькой внизу и тем местом, где они находились теперь. Русский включил прибор ночного видения, поднес винтовку к глазам и осмотрел территорию. Все вокруг было зеленым, а темнота казалась серо-зеленой.
– Отсюда до перевала пойдем пешком, – решил предводитель группы. – На Патинаш мы не пойдем, нет необходимости. Будем избегать пастухов и цыган и найдем человека, на встречу с которым меня послали сюда.
– Мы приехали охотиться, разве нет? – спросил один из более опытных румынских охотников-следопытов.
– Единственный, на кого вы будете охотиться – это человек, которого я ищу. Вы здесь, чтобы гарантировать мою безопасность, – и все. А теперь давайте закончим с этим делом, чтобы я мог насладиться своими длинными выходными.
Некоторые из румынских охотников нервно огляделись. Ветер стал холоднее и принес запах дыма из нескольких старых деревень, примостившихся на склоне по пути вниз к курорту. Свет в замке все еще был виден внизу, и можно было даже различить фигуры рабочих, заканчивающих строительство. Мужчины зачехлили свои винтовки и приготовились подниматься к перевалу Патинаш. Русский видел, что его спутников ни капли не беспокоил тот факт, что им наврали насчет охоты – их больше заботило то, что солнце уже исчезло за западными горными хребтами.

* * *

Темные глаза следили за шестерыми мужчинами с высоты. Человек в красном платке увидел приезжих и их оружие, оставленное в деревне внизу, и шмыгнул носом. Он покачал головой, наблюдая из-за огромного, искривленного и давно мертвого дерева.
– Им не будет причинен вред.
Мужчина повернулся на мягкий голос, прозвучавший из темноты.
– Бабушка, что ты делаешь, ты хочешь сломать себе шею в темноте? – сказал он, глядя на хрупкую фигуру пожилой женщины, навалившейся на старую деревянную трость. Он увидел рваную шерстяную накидку, прикрывавшую ее тонкие плечи. Ее золотые сережки блестели в свете восходящей луны.
– Я живу в этих горах уже больше восьмидесяти лет. Думаю, что могу пройтись ночью, не сломав себе шею. – Старуха шагнула к мужчине, который кивнул и снова отвернулся, чтобы наблюдать за людьми, которые приехали из кощунственного замка внизу. – Две последние ночи тебя не было дома. Где ты был, мальчик?
Ее внук медленно повернулся, и из-за лунного света женщине показалось, что его глаза ярко горят, собирая свет, спрятанный в темноте, как и у его отца, а до этого – у его деда.
– Я уже давно не мальчик, и ты это знаешь. – Он стал следить за тем, как мужчины далеко внизу начали подниматься по дороге почти в полной темноте.
– О да, мальчик, который станет королем! – Его бабушка засмеялась и медленно присела на сломанное и искривленное дерево. Она глубоко вздохнула и поправила прядь седых волос, выбившуюся из платка у нее на голове. – Терпение, мальчик, твоя королева все еще среди живых.
Мужчина, наконец, повернулся, подошел к старухе и опустился перед ней на одно колено.
– И ты будешь среди живых еще много лет. Я терпеливый человек.
Пожилая горная жительница положила правую руку на его гладко выбритую щеку и большим пальцем легонько погладила его волевой подбородок.
– Две лжи за один вдох, – улыбнулась она ему. – Мужчина, чья судьба – возглавить народ.
Ее двадцатисемилетний внук выглядел растерянным, как и всегда, когда бабушка начинала высокопарно разговаривать с ним. Этот мужчина никогда не мог понять логику ее речей, как это удавалось его младшей сестре. Он знал, что ему было далеко до сестры – он отставал от нее и в умственных способностях, и из-за своего нежелания быть тем, кем ему, как и сестре, суждено было стать.
– Как я сказала, эти охотники, они вернутся домой, не пострадав от тебя, Марко, ты меня понял? – Старая женщина хотела похлопать внука по коленке, но он встал так резко, что ее рука нашла лишь пустоту.
– Они пришли к перевалу, чтобы встретиться со мной, бабушка.
– Или они пришли, чтобы найти зверя, который убил их людей внизу? – Старуха тоже так неожиданно поднялась на ноги, что мужчина невольно отступил назад. Она указала тростью с золотым символом на рукояти ему на грудь. – Я знаю, что это были вы со Станусом – его всегда было тяжело контролировать, совсем как моего внука. Вы покинули нашу территорию и пошли туда, куда голиа запрещено ходить. Если наши люди узнают, что вы нарушили древние законы, мне будет непросто усмирить их гнев.
– Древние законы были придуманы для того, чтобы ослепить истинно верующих и давать им приказы – этому безвольному стаду, которое ты называешь нашим народом. Это был легкий выход. Но нас обманули. Они покушаются на наши земли, на наши горы. – Мужчина активно жестикулировал, но его голос оставался ровным, хотя он впервые говорил с бабушкой о желаниях своего народа. – Я воспользовался возможностью обезопасить наше будущее. Сделать так, чтобы наши земли оставались нашими…
– Нам не нужно, чтобы люди с равнин отдавали нам то, что и так наше. Тебе не нужно заключать сделок, пока я еще твоя королева. – Перебив его, пожилая женщина протянула руку и нежно положила ее на его ладонь. – Мальчик, мы должны ждать возвращения сестры, тогда мы сможем начать менять старые правила на новые, сможем…
Мужчина продолжил говорить, как будто старая королева и не перебивала его:
– Эта земля, которая была передана нам еще во времена Колосажателя, эти горы, где наши предки поселились, еще когда хеттеи прятались за каждым камнем, захвачены ими, – он кивнул на группу мужчин, – и мы не должны защищаться? Быть может, королева слишком боится людей, которые идут сюда? – Внук посмотрел на бабушку, а та опустила голову. – Ты сидишь и ждешь, пока сестра не даст тебе совет. Но мне не нужно ждать чего-то, что никогда не случится. Она не вернется – никогда! Поэтому я взял на себя ответственность сделать так, чтобы наш народ оставили в покое.
Старуха снова облокотилась на свою старую деревянную трость.
– Нам объяснили, – сказала она, – что те люди внизу находятся на земле, на которой, возможно, по закону нельзя строить. Может быть, они покинут горы, не узнав про голиа. Если этот план не сработает, мы уведем голиа и наших людей вглубь перевала. Я согласна с моим внуком, что времена требуют, чтобы мы изменились. Теперь послушай меня, мальчик, твоя сестра скоро выполнит свою сложную задачу и вернется домой. Я сейчас этим занимаюсь, и старый друг отправит ее к нам.
– Бабушка, мы просто сидим и ждем, как дураки. Чем больше людей сюда придет, тем больше вероятность, что наша тайна будет раскрыта. Я не позволю этому случиться. Если сделка, которую я заключил, чтобы защитить наш народ, провалится, я соглашусь с тем, что предлагаешь ты. Все должно быть именно так, и голиа в этом со мной согласятся. – Горец слегка улыбнулся. – Я не уверен, что тебе удалось бы убедить Стануса куда-либо увести свою семью. Это их дом, и они, скорее всего, будут сражаться за него – с нами или без нас.
– И ты это точно знаешь, внук? – спросила старая женщина, делая шаг к нему. – Ты провел со Станусом две последние ночи, не так ли? Ты и Станус – это добыча, за которой охотятся эти люди. Скажи мне, Станус знает, что ты разговариваешь с людьми с равнины?
– Да, мы со Станусом – добыча для этих грязных людишек. Станус знает, что происходит и как все может закончиться после того, как мы скрывались три тысячи лет. Да, королева-мать, Станус и голиа движутся вниз. Они чувствуют, что приближается война, и готовятся к ней. Если соглашение, заключенное мной, не сработает, голиа будет не остановить. – Мужчина склонился над своей бабушкой, чтобы она могла четко видеть его лицо в лунном свете. – И если бы ты могла соединиться с голиа, как часто делала, когда была моложе, ты бы знала, что животные испуганы тем, что происходит. Я сдерживаю их. Если бы я не контролировал их альфа-самца, Станус не стал бы ждать, и голиа убили бы всех мужчин, женщин и детей рядом с этим курортом. То, что я предлагаю, – единственный способ сохранить нас и голиа в безопасности. Нам нужны союзники, бабушка. А эти люди – представители человека, который нужен нам, чтобы сохранить наш дом и обеспечить себе будущее. Дни, когда можно было просто пасти овец, доить коров и скитаться по миру без дома, для нашего народа закончились. После того, как мы заключим сделку с этими людьми, у нас, наконец, будет официальный документ, доказывающий всему миру, что эти горы – наши.
– Пока я еще королева, голиа будут оставаться на перевале или выше него. У твоей сестры, мальчик, будут ответы. Когда она приедет, она найдет мои ответы. Дары, которые ты распространяешь среди людей, – откуда берутся эти дорогие подарки, Марко? Как могут такие бедные люди, как мы, шиковать и позволять себе такие подарки, как музыкальные плееры, скрипки, новая одежда для детей на перевале и в деревнях внизу? Откуда ты берешь эти подарки, кто пытается тебя подкупить ими? Нет, мы подождем твою сестру, прежде чем пытаться что-то предпринять.
– Моя сестра так же глупа, как и королева, – сказал мужчина, после чего повернулся и ушел от старухи, смиренно опиравшейся на свою трость.
Королева цыган смотрела, как он затерялся среди утесов и расселин, без сомнения, в поисках Стануса. Но она не могла знать, что ее внук плакал, уходя от единственной женщины в своей жизни, за исключением сестры. Она не знала, что мальчик любил ее и свою сестру, но не хотел оставаться ослепленным устаревшими законами и правилами.
Где-то наверху, на перевале Патинаш прозвучал первый вой за эту ночь. Он эхом отозвался в горах, заставив ночных животных попрятаться в своих норах или гнездах.

* * *

Пятеро мужчин остановились и прислушались.
– Не говорите мне, что это была собака. Черт побери, я знаю, как звучит волчий вой! – шепнул один их охотников, стоящих на горной дороге.
– Тихо! – шикнул русский, разглядывая территорию над ними через прибор ночного видения на своей винтовке. Он не видел ничего, кроме качающихся от ветра кустов. Заметить рядом с ними движение было практически невозможно.
Мужчины продолжили медленно подниматься по обеим сторонам дороги. Через каждые шесть футов русский прислонял прицел к правому глазу и изучал местность. Когда он сделал это в очередной раз, его внимание привлекло движение в небольших зарослях кустов. Он увидел, как что-то черное мелькнуло в темноте, взлетело на большое дерево и исчезло, словно никогда и не появлялось. Из-за его опыта охоты на опасную добычу волосы у русского встали дыбом – он почувствовал опасность. Опустив винтовку, он увидел, что румыны начали держаться ближе друг к другу. Их предводитель видел это раньше, не только на охоте, но и во время службы в Советской армии в Афганистане в восьмидесятых – люди начинали сбиваться в группы, как испуганные овцы.
– Вы двое, идите в лес со своей стороны – давайте, вперед! Ты смотри с этой стороны, а мы с тобой возьмем на себя середину дороги и будем смотреть по сторонам через прицел, – распорядился русский. Человек, который раньше выполнял роль переводчика, кивнул и испытал облегчение от того, что будет рядом с тем, у кого есть прибор ночного видения.
Мужчины на мгновение задержались на своих местах, но потом решили, что лучше, наверное, столкнуться с бешеной овчаркой, чем с недовольством русского. Они выполнили приказ, но гораздо медленнее, чем могли бы.
Их предводитель подождал, пока они разобьются на команды. Наконец, он поднял винтовку и прицел и начал вглядываться в крутые стены из камня, возвышавшиеся по обеим сторонам дороги. Человек, с которым ему нужно было встретиться, уже должен был быть здесь. Его инструкции были четкими: остановиться и ждать, не приближаясь к наивысшей точке – самому перевалу. Заллас предупредил своего наемника, что если он пойдет дальше, то уже на свой страх и риск.
– Что это? – шепотом спросил русского оставшийся с ним румын.
– Музыка, – ответил тот. – Да, должно быть, это музыка доносится с перевала. Слушай. Я даже слышу скрипку, колокольчики, нет, бубен, гитары и… Хм, прекратилась.
– У них там деревенская вечеринка, что ли? Как они услышат, что кто-то идет, с таким шумом…
Русский почувствовал, как что-то горячее и мокрое ударило его по лицу, и струю воздуха, созданную существом, выскочившим из зарослей и напавшим на них. Он упал, безуспешно пытаясь пустить в ход свою винтовку. Румынский охотник исчез. Вставая на ноги, русский заметил один из его слабо завязанных ботинков на дороге. Потом он вытер влагу, покрывавшую всю правую сторону его лица. Кровь пахла медью так сильно, что здоровяк мгновенно вытер руку о штаны, чтобы удалить липкую жидкость со своей кожи. Он попытался поднять винтовку, но громкий удар слева заставил его повернуться.
– У-у-уф, – это было единственное, что прозвучало, когда мужчина кверху ногами взлетел на высокую толстую сосну.
Испуганный охотник рядом споткнулся, быстро прицелившись и выстрелив из своей старой винтовки в дерево. Звук выстрела громко прозвучал в темноте, но не настолько громко, чтобы заглушить вопли схваченного человека, закричавшего, когда пуля случайно попала в него. Все еще лежа на спине, охотник снова выстрелил в дерево. Прицеливаясь для третьего выстрела, он услышал громкий удар и содрогание земли, когда безжизненное и безголовое тело его партнера шлепнулось на твердую землю. Открыв рот в беззвучном вопле, он услышал, как деревья вокруг них и скалы над ними ожили и зашевелились. Некоторые тени были размером с обычного человека, другие казались чернее и крупнее.
Мужчины, прикрывавшие правую сторону дороги, замерли всего в нескольких футах от грунтовой тропы. Как они ни пытались, им ничего не удавалось разглядеть в густых зарослях и скалах. Луна начинала играть с их рассудком и зрением, сливаясь с деревьями и туманом, спускавшимся на землю с гор над ними. Как будто Бог послал облако, чтобы прикрыть охотников погребальным саваном.
– Я так и знал, что легенды об этих горах – правда, – сказал один из мужчин, целясь в темноту.
– Подожди, пока что-нибудь увидишь, идиот, – ответил русский, притягивая напарника, стоявшего слева, поближе к себе. – И убедись, что стреляешь в зверя, а не в человека, с которым я пришел встретиться.
– Тут, кроме нас, никаких людей больше нет, и, думаю, что выстрелить в деревья прямо сейчас и убежать было бы лучшей стратегией из возможных, – возразил испуганный румын.
– Конечно, у нас нет твоего опыта, – сказал один из охотников похрабрее, переводя глаза слева направо и обратно.
– Успокойтесь! – практически прокричал русский, который сам уже начал терять уверенность в том, что доставить сообщение, лежавшее в его нагрудном кармане, человеку, контролирующему перевал, было так уж важно. – Мы вернемся к машинам. Заллас может сам передать свои сообщения.
Оставшихся трех охотников уговаривать не пришлось. Они повернулись как один и направились вниз по дороге.
Но не успели они пройти и десяти шагов, как впервые увидели голиа. Удивительные существа появлялись из расселин в каменных стенах справа и слева от перепуганных людей. Они спрыгивали с высоченных сосен, перескакивали с дерева на дерево, чтобы, в результате, упасть на землю и затем подняться на ноги. Когда русский поднял винтовку с прицелом, чтобы выстрелить, все животные исчезли, и предводитель группы опустил оружие, чтобы лучше видеть дорогу и туман, который начал расползаться по горе.
– О боже! – сказал один из охотников по-румынски.
Все четверо его соотечественников повернулись и увидели фигуру, поднимающуюся из клубящегося горного тумана. Зверь рос все выше и выше, пока не стало казаться, что он смотрит на людей сверху вниз, как какой-нибудь злой бог, готовящийся выпустить свою ярость. Темная фигура полностью выпрямилась, свесив руки вдоль своего мускулистого туловища. Животное глубоко вдыхало и выдыхало с глухим клокотанием, от которого у мужчин стыла кровь в жилах. Его желтые светящиеся глаза посмотрели на каждого из охотников по очереди. Когда он открыл пасть и обнажил зубы, они увидели, что из нее идет пар.
Чудовище закинуло свои длинные уши назад, опустилось на колени и испустило вой, сотрясший землю и разбудивший людей, спокойно спавших в своих постелях в пяти милях оттуда.
Стоило мужчинам зажмуриться от этого ужасного шума, как он прекратился – так же неожиданно, как и начался. Они огляделись и увидели, что огромный зверь исчез, словно его никогда и не было. Ночь вокруг них стала настолько тихой, насколько можно представить.
Русский сглотнул, посмотрел на свою американскую винтовку и решил, что не очень хорошо вооружился для подобной прогулки. Опустив оружие, он услышал низкий голос, звучавший из-за зарослей и скал, от которого в жилах у него застыла кровь. Румыны услышали слова на своем языке, а русский – на родном русском. Если бы кто-нибудь из них догадался, что они слышали разные языки, они бы навсегда поверили в магию Карпатских гор.
Предводитель охотников торопливо залез в карман куртки и вытащил то, что дал ему Заллас. Он поднял руку в воздух и бросил конверт на середину дороги.
– Я принес то, что вы просили. За подписью самого мистера Залласа. Вы показали свою недовольство, и теперь он хочет, чтобы нападения прекратились. Документы на владение этими горами прибудут из столицы в ближайшие два дня.
– Передай русскому, что это было последнее предупреждение, – послышалось в ответ. – Сделка должна быть завершена до того, как известные члены моей семьи вернутся на перевал. Если нет, то я отменю сделку и верну то, что было даровано нам Богом. Ты понимаешь мои слова, славянин?
– Да… да… мы передадим ему твое послание.
– Не мы, славянин, валахи останутся здесь со мной. Они ступили на землю, запретную для них, и унесут тайну с собой в могилу. Теперь уходи, славянин, передай фараону мое предупреждение.
Не колеблясь и не понимая, причем тут древние египетские фараоны, русский повернулся и вслепую побежал вниз по горе. Румыны видели это и оцепенели: ночь вокруг них превратилась в море черных теней, пока они пятились назад. Охотники повернулись и бросились бежать за своим предводителем.
Снова стало тихо, и все они услышали, как издалека, с перевала Патинаш над ними, через горы и деревья, доносятся звуки скрипок, бубнов и гитар. Окруженные и современными, и более старыми, и очень древними звуками, мужчины, пришедшие с человеком, который принес послание, начали кричать. Голиа сделали то же, что и всегда – обеспечили безопасность народа и самих себя.
Карпатские горы по-настоящему проснулись впервые со времен расцвета Римской империи.

* * *

В нескольких милях вниз по горе, ниже рабочих, завершающих строительство нового «Замка Дракулы», и даже ниже склона горы, ведущего к курорту «Край света», мужчины и женщины посмотрели друг на друга: их внутреннее чутье проснулось и кое-что подсказало им. Они поняли: что-то было там – в лесах и горах, что-то, что человек не должен видеть. Это чутье сохранилось в них с тех древних времен, когда человек не был наверху пищевой цепи. И вот теперь то, что однажды хозяйничало в горах, снова вышло на охоту.
Дмитрий Заллас осматривал интерьеры казино и шикарных номеров отеля наверху. Все было выполнено в готическом стиле из материалов, стилизованных под камень, благодаря чему создавалось впечатление, что весь курорт выпрыгнул из романа о Средневековье. Экскурсию для Залласа проводили его партнер Янош Важич, и управляющая курортом Джина Лувински. Заказчик был доволен обучением служащих, которое в тот момент проводилось в четырехзвездочном ресторане и в казино. Весь персонал отеля должны были доставить на самолете из Праги, где у Яноша Важича была еще одна гостиница. Организация частной вечеринки на две тысячи двести гостей обходилась им почти в восемнадцать миллионов долларов, и это была только оплата персонала, еды и напитков, не считая дохода с номеров, который отель не получал от посетителей.
Когда они остановились перед водопадом у входа в гигантскую теплицу и самый дорогой в мире сад, Заллас посмотрел на личную армию ботаников и садовников, тоже занимающихся последними приготовлениями к вечеринке, до которой оставалось всего два дня.
– Итак, как продвигается работа над моей гордостью и отрадой? – спросил Дмитрий, но когда Важич начал говорить, поднял руку. – Короткую версию, пожалуйста, мой друг.
– Замок закончен. Последнюю партию еды и напитков доставили сегодня утром на фуникулере, который работал без остановки, чтобы все успеть. Вагончики спускались и поднимались по горе без остановки, – доложил Янош.
– Хорошо-хорошо. Ну а могу ли я увидеть этот великолепный фуникулер, чудо инженерной мысли?
– Да, сюда, пожалуйста, к лифту.
Проходя мимо пальм и других растений, которым было не место в этом отдаленном регионе Карпат, Заллас увидел самую дорогую в мире подъемную систему в мире. Она была широкой в основании и сужалась, поднимаясь на шесть этажей к верхушке купола, откуда гостям открывался прекрасный вид на сад и казино через стеклянную перегородку высотой в восемьдесят пять футов. Поднимаясь на прозрачном лифте наверх, Важич и Джина видели, что им удалось впечатлить русского бандита. Двери лифта открылись, и все трое вышли на площадку, напоминающую широкую платформу метро, только гораздо лучше оборудованную.
– Вот это да, брат Важич, это впечатляет! – признал заказчик.
Он увидел роскошно украшенный вагончик длиной сорок пять футов.
Все механические детали вагончика были спрятаны от глаз, и он выглядел, как декорация к фильму об Индиане Джонсе. Вход в помещение, где находились сами вагончики, был отделан натуральным камнем и напоминал вход в огромную пещеру. Два длинных отделанных панелями из красного дерева вагончика должны были двигаться вниз по склону, а два других – вверх по склону, и их не было видно оттуда, где они стояли. Хранились вагончики в гроте, похожем на естественные пещеры, которыми знамениты Карпаты, но на самом деле эти пещеры были построены специально для вагончиков и для создания у гостей особого впечатления. Заходя в вагончики, чтобы подняться на три тысячи миль к ночному клубу, они должны были ощущать себя так, будто они попали в «Диснейленд».
– Ты и твоя прелестная помощница проделали отличную работу, Важич. Думаю, что выходные пройдут как по маслу, – сказал Заллас. – Вы меня успокоили.
Янош перевел взгляд со своего партнера на Джину и поморщился, зная, что один скользкий вопрос нужно задать до осмотра курорта. Указав на очень толстые канатные линии, необходимые для поддерживания таких тяжелых и богато украшенных вагончиков, он осмелился затронуть деликатную тему открытия через два дня.
– Дмитрий, прошу прощения, но что с нападениями в окрестностях замка?
– Предполагаемыми нападениями, ты хочешь сказать? – парировал Заллас, заходя в ближайший вагончик. Он подошел к бару, установленному в углу, нашел там, что выпить, налил себе дорогой водки и уставился на Важича взглядом, который вселил страх во множество людей от Санкт-Петербурга до Чечни.
– Те люди, которых вы отправили на перевал, – они решат эту проблему? – продолжил расспросы Янош. – Или нам придется нанимать дополнительную охрану на ту ночь, когда в отеле будут ваши гости?
Заллас опрокинул рюмку и налил себе еще водки, после чего вышел из-за барной стойки и подошел к одному из больших окон в конце вагончика. Он открыл окно и глубоко вдохнул хлынувший снаружи воздух. Высунувшись в окно, можно было увидеть вход в пещеру и едва разглядеть «Замок Дракулы», построенный в трех милях вверх по горе. Там ярко горели огни, и ночь была тихой.
– Я обеспечу любую дополнительную охрану, какая понадобится. Мои гости… – Дмитрий заколебался, а затем улыбнулся, прежде чем опрокинуть вторую рюмку водки. – Мои гости – такие господа, – он отвесил небольшой поклон Джине, – и дамы, которые предпочитают находиться вдали от органов правопорядка, но при этом развлекаться в полной безопасности. У них будет своя собственная охрана, но наша охрана будет еще более многочисленной.
– А нападения? – настаивал Важич, стараясь не показывать, что информация о том, что все мужчины и женщины в его отеле будут вооружены до зубов, пугала его больше, чем любые детские сказки.
– Хватит беспокоиться о сказках, Важич. Я сделал несколько запросов, еще до того как отправил охотников на гору. В этих горах уже двести лет нет следов волков. Похоже, местные перебили их всех, потому что предпочитают хищникам овец.
– Тогда зачем вы послали туда охотников на поиски животных, которые давно уже не обитают в горах?
Заллас отвернулся от открытого окна и посмотрел на своего партнера и управляющую. Русский бандит взмахнул рукой перед собой, словно он был волшебником.
– О, истинное искусство – это искусство иллюзии, братишка! Заставь людей поверить, что они в безопасности, – и, скорее всего, так оно и будет. Нужно лишь дать им уверенность, что их защищают.
– То есть они не собираются охотиться? – спросил Важич, переводя взгляд с Дмитрия на Джину, которая не могла поверить своим ушам.
– Охотиться на кого, Янош? Овчарку, которая зла на весь мир? Маньяка, который сошел с ума от выпаса овес в течение пятидесяти лет и живет в одной их тех деревушек на горе? Нет, мой человек доставит кое-что нужное другому человеку, который живет на перевале, и все – проблема будет решена.
– Дмитрий, у нас здесь серьезная проблема с рабочими: до них доходят слухи, люди начинают верить в старые сказки жителей Южных Карпатских гор.
– Хватит! – сказал Заллас, бросив Джине свою пустую рюмку. – В этих горах нет ничего сверхъестественного. Все, что есть, – это суеверия отсталых людей, которые так и не поняли, что начался новый век. Важич, там нет ничего, кроме мужчин и женщин с такими же слабостями, как и у всех остальных в этом мире.
Они стояли у открытого окна, и эти слова услышали все.
Янош выглянул в окно, но вид из входа в пещеру был ограничен. Он видел только основание замка. Дикий вопль животного, которое вышло из горных недр, казалось, раздался с еще большей высоты, с перевала Патинаш. Важич выпрямился и посмотрел на своего партнера.
– Зверь, существование которого невозможно, только что ответил на наш вопрос.
– Вы это чувствуете? – спросила Лувински, сделав шаг к открытому окну.
– Чувствуем что? – спросил Заллас.
– Здесь что-то изменилось. Словно горы вышли из многолетнего сна.
– О, во имя Сталина, мне что, придется найти замену всем, кто верит в эту чушь?! – Дмитрий вышел из себя, а затем повернулся и покинул вагончик. Важич посмотрел на Джину, и они оба поняли, что впереди их ждут очень тяжелые выходные. Они вышли за русским. – Слушайте, люди, у которых мы приобрели эти соглашения, живут там, наверху. Я здесь единственный человек, который общается с ними. Мне нужна определенная информация, которую я смогу использовать против них, и тогда вся земля здесь станет нашей.
– Вся земля? – переспросил Важич, пытаясь не отставать от Залласа.
– А ты думаешь, что мы остановимся на замке, дружище? Нет-нет! Я планирую построить всеохватывающий курорт с лучшими лыжными трассами во всей Европе.
– На перевале Патинаш? – спросила Джина, опустив папку-планшет, с которой она не расставалась, ниже своей немаленькой груди, из-за чего взгляд русского моментально сосредоточился на ее блузке. – Насколько я понимаю, местные жители не собираются продавать свои дома или пускать нас на свою территорию.
– Это моя проблема, а не ваша. После выходных, думаю, мнение многих людей, в том числе живущих здесь, изменится к лучшему, – заявил Дмитрий.
Лувински посмотрела на Важича, и они оба поняли, что у Залласа были планы, о которых они раньше даже не догадывались. Расширение курорта на перевал было чревато проблемами не только с местными жителями, но и с правительственными структурами.
– Э, Дмитрий, румынское правительство только что подписало хартию Североатлантического союза, – напомнил Янош своему партнеру. – Мы теперь в НАТО, и они проводят там аварийные пути. Они заключат с жителями перевала договоры, и он навсегда перейдет в их собственность. Больше того, представители НАТО будут в горах в эти выходные.
– Тогда нужно пригласить их на торжественное открытие «Края света». – Заллас улыбнулся, но когда увидел, что его шутка не произвела нужного эффекта, улыбка мгновенно исчезла с его лица. – Политика – это моя проблема, Янош. Получение земли – тоже моя проблема, и все идет отлично. Мы не только устроим прекрасное открытие для многих влиятельных людей, но и хорошо проведем время.
С этими словами русский ушел, и Важич с Джиной снова обменялись обеспокоенными взглядами, глядя из огромного купола на гору над собой.
В эту туманную и темную ночь в горных долинах прозвучало несколько громких выстрелов. Через двадцать минут выстрелы прекратились, но вой продолжался всю ночь.
Голиа спускались с пиков Карпат.

КОМПЛЕКС ГРУППЫ «СОБЫТИЕ», ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «НЕЛЛИС», НЕВАДА

Двое смельчаков из группы снова нарушили правила распорядка. Чарльз Хиндершот Элленшоу III и Пит Голдинг проникли в «Ковчег» в обход системы безопасности. Никого из работников темного питейного заведения в половине пятого утра не было, и оно было в их полном распоряжении. Выговор, полученный за помощь Элис, расстроил и ошарашил обоих ученых.
Мужчины пили из высоких стаканов нечто, смешанное Элленшоу, что, по его словам, стоило жизни Джиму Моррисону в 1971 году. Проглотив разноцветный напиток, Пит сморщился и усилием воли удержал желудок там, где ему положено было быть – в своем теле.
– Боже, какая гадость! – простонал Голдинг.
Чарльз выглядел потрясенным. Он отпил еще немного из своего стакана и начал лихорадочно искать очки в своем мятом белом халате.
Две руки магически появились над плечами Элленшоу и опустили очки ученого ему на нос оттуда, где они были все этого время – с его головы. Только после того, как очки в проволочной оправе оказались у Чарли на носу, перед ним появилось четкое изображение Уилла Менденхолла. И у него, и у Пита глаза расширились настолько, что лейтенант подумал, что еще чуть-чуть, и они выскочат у них из головы. Рядом с ним стоял зоолог из зоопарка Сан-Диего, которого оба ученых лично никогда не встречали. Однако они слышали о его работе и встречали его имя в списке сотрудников.
– Док, почему вы с доктором Франкенштейном не пришли к Райану или ко мне с этим расследованием Элис? – спросил Менденхолл. – Если бы вы это сделали, то сейчас бы не оказались в немилости директора Комптона.
Компьютерный гений выглядел почти настолько же уязвленным, насколько пьяным.
– Мы… мы думали… вы с Райаном донесете на нас, – пробормотал Пит Голдинг, безуспешно пытаясь сфокусироваться на лице Уилла.
– Тогда вы не очень хорошо знаете нас с Райаном, не так ли? – сказал Менденхолл, глядя на двух ученых. – Разница в том, что нас с Райаном никогда бы не вычислили. А вас вычислили. Теперь вставайте и идемте со мной, вы должны быть на собрании.
Голова Элленшоу поднялась с барной стойки.
– Но… – Он посмотрел на свои наручные часы, но не смог сфокусировать взгляд на циферблате. – Но… но… черт, еще рано!
– Пошли, полковник вас ждет.
Оба ученых обменялись обеспокоенными взглядами, оценив перспективу дальнейшего унижения – на этот раз, от человека, которого они уважали и боялись больше всех на свете: Джека Коллинза.
– Пошли, будет больно всего мгновение, а потом ваш мозг отключится, почти как сейчас, – сказал Менденхолл, пытаясь скрыть улыбку.
– О боже! – одновременно произнесли Пит и Чарли.

* * *

Джек пришел в ячейку первым. По дороге туда он отпустил сотрудника службы безопасности у входа и отправил его заниматься другими обязанностями на других уровнях. Это должна была быть закрытая встреча лучших сотрудников Группы «Событие» или, как думал сам Коллинз, людей, которые с большей вероятностью могут нарушить правила внутреннего распорядка. Переступив через стальной порог ячейки, Коллинз посмотрел в центр помещения и увидел стеклянный купол, под которым хранился один из самых странных экспонатов животных, который когда-либо попадал в группу. Этот экспонат и был причиной собрания.
Полковник поднял взгляд с образца на темноту, за которой скрывалась зона для наблюдения, возвышавшаяся над ячейкой. В этой зоне были установлены кресла для ста студентов, как и в большинстве ячеек комплекса. Глаза Джека на секунду задержались на темноте, но затем его внимание отвлекли двое вошедших в ячейку.
Элис Гамильтон прошла в небольшую дверь через стальной порог. За ней следовали ее самые близкие друзья, Вирджиния Поллок и Сара Макинтайр. Коллинз кивнул в знак приветствия, а затем показал им на стол, установленный по его приказу, улыбнулся Элис и отодвинул для нее стул. Миссис Гамильтон улыбнулась в ответ, но полковник видел, что она напугана. Он был уверен: она думала, что ее подставят, что он и, возможно, Найлз попытаются убедить ее и остальных, что ее доказательств, гласящих, что это животное существовало среди людей тысячи лет, недостаточно для начала операции.
Затем Джек поднял глаза и увидел, как в ячейку зашел пошатывающийся Чарли Элленшоу в сопровождении Пита Голдинга. Они оба встали у входа, будучи не в силах сфокусировать взгляд ни на одном предмете внутри герметизированного помещения. Коллинз покачал головой.
– Лейтенант, проводите Малыша Нельсона и мистера Диллинджера к их местам, пожалуйста.
Менденхолл и Вирджиния Поллок улыбнулись, а Элленшоу и Голдинга тем временем провели к столу, словно целью встречи было допросить именно их.
Джек встал во главе стола и взял толстую папку Элис. Он подошел к куполу, под которым хранился экспонат, найденный в Бордо сразу после Первой мировой войны, открыл папку, глубоко вздохнул, а затем поднял глаза на Элис, которая не дрогнула и ответила на этот взгляд без капли стыда.
– «Европа», ячейка два-два-восемь-семь-один – опиши историю содержимого, пожалуйста, – произнес полковник.
– Экспонат, хранящийся внутри ячейки два-два-восемь-семь-один, был обнаружен в Бордо, Франция, одиннадцатого декабря тысяча девятьсот восемнадцатого года американскими экспедиционными войсками после окончания Первой мировой войны, – начал докладывать компьютер. – Предположительно, экспонат является частью волка, но сотрудникам отдела пятьдесят шесть – пятьдесят шесть не удалось это подтвердить. Объект был найден во время раскопок американских войск и доставлен в США для анализа. Экспонат был признан подделкой, созданной для запугивания жителей этого региона три тысячи лет назад. Указанный экспонат будет перемещен в хранилище в Вирджинии по запросу отдела пятьдесят шесть – пятьдесят шесть.
– Профессор Элленшоу, – сказал Джек чуть громче, чем обычно, напугав Чарли настолько, что всем присутствующим показалось, что у него инфаркт. – Пожалуйста, подойдите к стеклянному колпаку и расскажите, что вы знаете об экспонате, находящемся внутри.
Чарльз Хиндершот III уже был в этой ячейке и исследовал «волка» раз пятьдесят, не меньше. Этот объект всегда занимал особое место в сердцах всех, кто занимался его изучением. Элленшоу также знал, что экспонат высмеивали все ученые в группе и некоторые – за пределами организации, поэтому он никогда не озвучивал своего мнения на этот счет до тех пор, пока Элис не попросила его о помощи. Сам он всегда боялся, что его довольно нестандартный отдел криптозоологии начнут высмеивать еще больше обычного.
Останки странного зверя находились на белой атласной ткани под стеклянным колпаком. Животное лежало, свернувшись в позе эмбриона. Оно было покрыто остатками иссиня-черного меха, который раньше явно был густым. Череп существа лежал на его передних лапах, из-за чего можно было подумать, что зверь просто свернулся клубком и умер. Удивительным в экспонате было то, что этот волк должен был весить не меньше восьмисот фунтов при жизни. От возраста и разложения размер животного, конечно, уменьшился, но все равно было видно, что эти «волки» явно были больше шести с половиной футов в высоту, или, в этом конкретном случае, почти семь футов.
– Внутри находится животное, обычно называемое «волк обыкновенный», родственник шакала, койота и даже домашних собак. Этот конкретный экспонат был исследован уже раз пятьсот, и был сделан вывод, что он больше всего напоминает северо-американского серого волка. Однако анализ останков не показал, какой именно вид волков перед нами. – Чарли пытался, но не мог прекратить икоту, которая постоянно прерывала его рассказ.
– «Европа», слайд семь-восемь-семь-девять-ноль-девять-восемь, пожалуйста, – сказал Джек, бросив быстрый взгляд на зону для студентов над ними, а затем отвернулся.
– Да, полковник Коллинз, – ответил компьютер.
Не успел Джек поблагодарить «Европу», как вся стена заполнилась слайдами с изображением рентгенограмм и томограмм животного за последние сто лет. Слайды были расположены по кругу на экранах с высоким разрешением. Когда они появились, свет приглушили, и это позволило Коллинзу бросить быстрый взгляд на Элис, которая стоически сидела между Сарой и Вирджинией. Она выглядела как человек, сидящий на скамье подсудимых, и Джек переживал, что, возможно, старая женщина сдалась, а это его совершенно не устраивало.
– Профессор Элленшоу, какова самая очевидная аномалия этого конкретного экспоната? – спросил он ученого.
Чарли поднес руку ко рту, пытаясь взять контроль над икотой.
– Что ж, каждый, кто когда-либо изучал, как волк действует, играет и ест, легко заметит, что этот конкретный экземпляр был рожден с двумя тазовыми костями и двумя разными бедренными костями. Благодаря этому кость могла легко выскакивать из одной вертлужной впадины и легко вставляться в другую. Другими словами, у него было две сильно отличавшиеся друг от друга тазовых и бедренных кости. Эти кости должны работать, как челюсти змеи, раздвигающиеся при необходимости проглотить добычу, размер который больше, чем ее рот. Так вот, у этого животного тазовые и бедренные кости работают по тому же принципу. На этой рентгенограмме вы видите пустую вертлужную впадину чуть-чуть впереди задней вертлужной впадины. Понятно, вот эта кость должна всегда оставаться на месте, потому что волк – четвероногое животное. Он должен бегать на всех четырех ногах. Что же касается этого животного, – Эленшоу сменил позу и указал на рентгенограмму, – если глаза нас не обманывают, то, что лежит перед нами, могло вынимать свою бедренную кость из вертлюжной впадины, а затем вставлять ее во вторую впадину, находящуюся впереди первой. Тут даже можно увидеть борозды, созданные постоянным перемещением костей между разными вертлюжными впадинами.
– Его ноги выравнивались вдоль тела, благодаря чему животное могло ходить и бегать на двух ногах, – сказала Элис с вызовом в глазах, который Джек был очень рад видеть.
Чарли кивнул ей.
– Да, мэм, результат именно такой.
– Но вы не согласны? – спросил Коллинз, зная, что слепая вера Элленшоу в миссис Гамильтон не помешает ему сказать, что он на самом деле думает об этом животном и его подлинности.
– Я… я… да, я не согласен. Этот вид животных никогда не существовал. В палеонтологической летописи нет ничего о животных с такой способностью. Больше всего оно напоминает медведя, который может вставать на две лапы, когда защищается, но медведь не способен долго поддерживать эту позу.
– Потому что он не предназначен для этого природой, – вставила Элис, – а это животное явно приобрело эту способность за миллионы лет, чтобы выживать в самых суровых условиях.
Все повернулись к Гамильтон, глаза которой блестели из-за отражавшегося в них света слайдов.
– Я цитирую ваши собственные записи, Элис, а вы процитировали профессора зоологии из Торонтского университета. «Ни одно животное не могло делать то, на что был способен этот зверь. Если бы оно существовало, то речь шла бы о том, что в наших легендах называют оборотнями», – сказал Джек и снова повернулся к Элленшоу. – Какая еще аномалия бросается в глаза, профессор?
– Ну, вот эта сканограмма лап животного, или, в данном случае, скрытых лап. Как вы знаете, считается невозможным, чтобы за пределами научно-фантастических произведений существовали хищники с развитыми пальцами. Такими же развитыми, как у людей и приматов. Это удивительно. На этой рентгенограмме вы видите, как кости сворачиваются внутрь, пока не получается форма лапы. На внешней части пальцев, которые, по нашим предположениям, сворачиваются для бега, расположены так называемые подушечки, такие же, как у собак, толстые подушечки для защиты от твердого покрытия, по которому такое животное могло бегать. Мы полагаем, что когда этот волк выпрямлялся, эти подушечки были ему не нужны, он мог использовать свои длинные и хорошо развитые пальцы.
Коллинз остановился перед Гамильтон и кивнул.
– Ладно, Элис, это ваш шанс. Убедите меня.
Чарли и Пит обменялись взглядами, но их сообщница с вызовом посмотрела на Джека, а затем улыбнулась своей старой улыбкой. Она словно включила режим учительницы, как часто делала во время своей работы в группе. Она встала и забрала у полковника свою папку, а затем открыла ее и положила поверх стеклянного колпака.
– Меня никогда не привлекала эта ячейка, даже когда я увидела ее впервые в сорок шестом году. Она меня абсолютно не интересовала. Но одной ночью в Гонконге все изменилось. Мы с Гаррисоном были…
Коллинз слушал рассказ Элис о яхте «Золотое дитя» и о катастрофе, которая произошла той давней ночью в холодных водах Тихого океана. Она закончила речь, показав всем небольшой осколок камня, внутри которого находилась кость животного.
– И именно той ночью вы заинтересовались этой предполагаемой подделкой? – спросил Коллинз.
– Да.
– Доктора Элленшоу и Голдинг, поскольку вы оба – служители науки, я знаю, что вы не верите в это животное. Но я вижу сомнение на ваших лицах… почему? – повернулся Джек к ученым.
Пит и Чарли обменялись взглядами, а затем Голдинг повернулся к полковнику и заговорил:
– Потому что в него верит Элис. – Он снова посмотрел на нее и кивнул. – И потому что она самая умная женщина, которую я когда-либо встречал. Поэтому мы и сомневаемся в палеонтологической летописи. Возможно, мы не можем полностью поверить в то, что это животное настоящее, но мы верим в эту леди.
Джек снова повернулся к Элленшоу.
– Профессор, вы верите в совершенные дикости. Вы дошли до того, что пытаетесь доказать существование подобных животных, найденных нами в ходе различных миссий по всему миру. Чарли, я спрошу вас напрямую, верите ли вы в оборотней?
Этот вопрос застал всех, кто находился в ячейке, врасплох. Сара, в свою очередь, выглядела разъяренной из-за того, что Коллинз отнесся к этому разговору настолько легкомысленно, что превратил все в шутку, чтобы показать, какой глупой была Элис, а Вирджиния Поллок даже встала в знак протеста. Но Гамильтон засмеялась и махнула рукой, чтобы Вирджиния села на свое место.
– Нет. Я много во что верю, – ответил Элленшоу, – но животное, которое может менять внешность и превращаться во что-то другое, а не просто маскироваться или менять цвет, существовать не может.
– Но несмотря на это, вы верите в этого зверя, потому что этим занимается миссис Гамильтон? – настаивал полковник.
– Да, как сказал Пит, я верю в нее.
– Спасибо, Чарли. – Джек посмотрел на Элис и показал на ее папку. – Элис, когда подвергли опасности нашего агента, вы открыли дверь, которая должна была остаться закрытой. Рискнуть раскрыть нашего человека в Ватикане ради того, что не является вопросом национальной безопасности, для сохранения которой мы, прежде всего, и поместили его в Ватикан – это поступок, который может раз и навсегда уничтожить этот отдел. Президент в момент закрыл бы нас, если бы узнал, что мы, возможно, пожертвовали таким оперативником. И ради чего? Ради оборотней?
Взглянув на Сару, Коллинз заметил, что ее и всех остальных начинает злить его атака на Элис. Он продолжил:
– Но с другой стороны, вы охотитесь не только за оборотнями, не так ли? – Джек отошел влево и поднял взгляд на затемненную зону наверху, а затем снова посмотрел на Элис. – Вас что-то подталкивает, миссис Гамильтон, что-то, что вы скрывается за этой историей с волком. В этой сказке есть что-то еще – я прав? Есть реальная причина, из-за которой была бы моментально организована операция Группы «Событие», но поскольку там доказательств у вас еще меньше, вы решили пойти путем, связанным с этими животными. Но теперь вы поняли, что этого не достаточно. – Он посмотрел на старую женщину и встретился с ней взглядом.
Элис, наконец, поняла, что пытается сделать полковник. Она улыбнулась так, чтобы это заметил только Джек, и подмигнула ему, после чего на мгновение взглянула наверх, в темноту зоны наблюдения. Она подняла левую бровь и покачала головой, а затем кивнула Коллинзу.
– Да, в сказке есть еще кое-что.
– Начнем с середины. Что было в отчете, отправленном агентом Голиафом из Ватикана? – спросил Джек, опуская руку в карман за сообщением, отравленным капитаном Эвереттом меньше, чем за час до начала этого собрания.
Элис открыла свою толстую папку и вытащила из нее трехстраничный отчет.
– Это было найдено в Греции. Записи римского солдата, который позднее стал сенатором. Они укрепляют мою веру в существование животного, лежащего под этим стеклом. «Европа» прочтет записи этого солдата. Вам придется отложить то, во что вы верите, в сторону, и попытаться сложить все это в своей голове. Эти записи были найдены в развалинах дома сенатора в Македонии упакованными в кувшины и хранящимися так бережно, словно сенатор хотел, чтобы их прочли, но стыдился обнародовать их при жизни. Позже оригинальный журнал с записями подвергся критике папы и Священной Римской империи, и про него забыли, пока наш агент не нашел его в списке предметов, которые мы хотели найти. Ключевое слово «волк» добавила я. Голиаф провел поиск и нашел вот этот рассказ очевидца, центуриона Марка Палитерна Тапио, будущего сенатора Рима.
Джек облокотился на стену и посмотрел на отчет, появившийся на мониторах, установленных на стенах ячейки по кругу, с рассказом времен Ренессанса, написанным знаменитым сенатором Тапио.
– Это исторические факты, поскольку римские военачальники не создали ни одного ложного отчета о сопротивлении ни разу за все существование империи, – продолжила Гамильтон. – Итак, то, что вы услышите, – это описание той ночи. Погода тогда была, возможно, самой ужасной за последнее столетие, и…

ДАКИЙСКОЕ ЦАРСТВО, 12 г. до н. э.

…Дождь шел, не переставая. Вода не хотела впитываться в твердую горную породу, и из-за огромного объема стекающих по земле потоков повсюду образовались небольшие озера, перекрывшие путь восьмидесяти восьми мужчинам – это было все, что осталось от экспедиционной армии V Римского легиона. Тридцать пять дней назад им было приказано отколоться от основного войска и идти на север от реки Дунай.
Воины были не в настроении из-за нападений на их ряды, которые происходили уже три ночи подряд после захода луны. Они ждали восхода солнца, уже не веря, что оно решит показаться римлянам, а затем подсчитывали, сколько людей погибло предыдущей ночью. За несколько самых темных часов прошлой ночи было растерзано и подвешено на мелких низкорослых местных деревьях шестнадцать человек. Это было напоминанием, что римляне или кто бы там ни был, ступили на землю, которую местные жители этого мрачного горного хребта будут защищать до последнего.
Центурион Марк Палитерн Тапио возглавлял экспедицию, отправленную в не нанесенную на карты дикую местность Дакии, чтобы наказать людей этого региона за то, что они поддерживали проконсула Гнея Помпея вместо его бывшего друга и брата Гая Юлия Цезаря во время четырехлетней гражданской войны, потрясшей Рим и его легионы. Пока за два месяца разведывательной кампании на их пути не встретилось ни одной деревни и даже ни одного человека, который когда-либо слышал о Юлии Цезаре или хотя бы о Римской империи, которая захватила их страну. Центурион пришел к выводу, что население Карпатского региона не имело никакого отношения к опрометчивому союзу с Гнеем Помпеем. Карательная кампания была организована по приказу законного наследника богатства и власти Цезаря, Октавиана, теперь известного как Август Цезарь, правителя Римской империи и самого могущественного человека в мире.
Они уже успели сжечь больше пятидесяти небольших деревень на своем пути к северу от Дуная. Все так и шло, пока римляне не попали в горный регион, известный местным, как перевал Патинаш. Эта местность была расположена высоко в Карпатских горах, и раньше считалось, что она находится под властью Буребисты, дакийского царя, но, попав туда, они обнаружили, что Карпатский перевал Патинаш неподвластен ни одному правителю. Здешние крестьяне не почитали никого и ничего, кроме земли, неба и животных, обитавших на суровом горном хребте. Именно в этом месте они впервые услышали предсмертные крики римских караульных посреди ночи. Вне зависимости от высоты частокола, увенчанного остро заточенными копьями или стрелами, ширины рва и растянутой колючей проволоки, призванных обеспечить безопасность лагеря ночью, защититься от кошмара, обрушивающегося на людей и разрывающего их на куски, не получалось.
Центурион Тапио посмотрел на список людей, которых он потерял. Число участников экспедиции снизилось с восьмидесяти восьми до сорока девяти. Опытный римский военачальник знал, что пришло время бежать из этих гор.
Центурион посмотрел на примипила и помощника командующего, Юлия Антипу Крицио. Этот мужчина был покрыт шрамами, полученными в сражениях, которые он вел сначала во имя Юлия Цезаря, а теперь – во имя Августа. Высокий воин стоял по стойке смирно при слабом свете жирового светильника, вокруг которого скакали резкие тени.
– Кампания заканчивается завтра. Частокол сожжем на рассвете. Я хочу, чтобы огонь был таким ярким, чтобы каждый мужчина, женщина и ребенок узнал, что мы уходим их этого проклятого места, – распорядился Марк Палитерн Тапио. – Пускай оставят его себе и заберут его с собой в ад.
Примипил посмотрел на своего командующего. Вместо того чтобы послать хотя бы еще за одной когортой или кавалерией, этот отряд Пятого легиона трусливо подожмет хвост и сбежит обратно на юг, побежденный, покрытый стыдом и бесчестьем, потерявший уважение остальных воинов Пятого легиона.
– На нас нападают три или четыре человека. Если проявим терпение, то сможем заманить их в ловушку в ближайшие ночи. Нам не стоит отступать из-за этого. Мы опозорим гордое знамя Пятого легиона, – сказал Крицио, надеясь что мысль о позоре, который падет на знамя с золотым орлом, заставит командующего передумать.
– Тогда закрой этого чертового орла мешком, когда будем отступать, примипил. Меня не волнует честь орла. Я хочу увести остатки своих людей из этих гор. Мы не найдем тут никакой чести и славы.
– Мы сбежим от крестьян? Римских легионеров прогонят обычные люди, которые с фантазией подходят к своим нападениям. Мы не сможем загладить это, центурион, и я прошу, чтобы ты внес мои возражения против твоего решения в свой рапорт. Мы должны остаться и выполнить приказы, отданные нам Сенатом, народом Рима и Августом Цезарем.
– Я не сделаю этого, дружище, но я позволю тебе вести арьергардные бои, пока мы будем уходить с этого перевала. Так ты сможешь попытаться уничтожить зло, которое свалилось на нас в тот день, как мы вошли в эти горы.
– Я учту приказ, и если мне удастся прекратить эти ночные атаки, могу я ожидать, что приказы изменятся?
Центурион улыбнулся впервые за несколько дней.
– Если ты уничтожишь зло, с которым мы столкнулись, то этой экспедицией будешь командовать ты, а не я. Тогда ты покажешь императору Августу, на что способен.
Примипил улыбнулся в ответ.
– Сколько людей я могу взять в арьергард?
– Возьми с собой четверых берсеркеров. Посмотрим, боятся ли жители этой отсталой страны своих легенд так же, как мы. Дунайские берсеркеры, возможно, лучше подготовлены к борьбе с тем, что бродит по ночам в этом дьявольском месте.
– Тогда их и возьму. – Антипа Крицио накинул свой красный плащ, чтобы укрыться от дождя, и перед уходом повернулся к старому другу. – Ты же знаешь, что это всего лишь легенда, в которую верят только дураки. Животные, которые ходят прямо, как люди? – Он засмеялся, несмотря на то что эти слова вызывали чувство горечи в нем самом. – Думаю, что мы найдем там пятерых или шестерых солдат, которые догадались, что пугает могучую Римскую империю – неизвестность. Я вернусь к рассвету. Не уводи остатки когорты слишком далеко вниз по горе, я принесу тебе головы наших таинственных врагов.
Марк Палитерн только кивнул и отвернулся, бросив последний взгляд на дождь.
– Я подожду рассвета, а затем двинусь в путь вместе с остатками моих людей. – Он снова посмотрел своему другу в глаза. – Будь осторожен в ночи, примипил Антипа Крицио, потому что в ней скрывается тихий и быстрый убийца наших людей. А теперь оставь меня скорбеть о погибших воинах.
Глядя, как его старый боевой товарищ уходит, Тапио понял, что больше никогда его не увидит. Глубоко вздохнув, он позвал своего адъютанта.
– Господин, – произнес тот, ударив себя правым кулаком в грудь.
– Нужно снести лагерь меньше, чем за час. Мы выдвигаемся до восхода луны, с полным оснащением, без палаток и посуды.
– Слушаюсь! – воскликнул адъютант и поспешно вышел.
Центурион Тапио остался слушать все сильнее барабанящий дождь.
Когда он подошел к пологу палатки, один из множества волков, водившихся в этих горах, издал вой, от которого у Марка Палитерна мурашки побежали по коже.
«Остерегайтесь ночного зверя и бойтесь его, ведь он знает, чего вы боитесь». Тапио тряхнул головой, вспомнив местную поговорку, которую он услышал еще до того, как его отправили к северу от реки Дунай, и опустил полог палатки до земли. Пока он думал об этой поговорке, низкий вой снова пронзил ночное небо.
На этот раз он донесся с горы высоко над ними. Темнейшая из ночей приближалась к римлянам.

* * *

Рожки и барабаны зазвучали через час после того, как примипил и четверо берсеркеров заняли свои места в засаде. Крицио вглядывался в темноту ночи, пытаясь увидеть спрятавшихся дакийцев. Они были известны своим бесстрашием и непреклонностью в бою. Один человек должен был встать перед врагами и ждать, пока они нападут, а трое других берсеркеров в это время атаковали бы из засады. Пока Антипа не мог разглядеть никакого движения. Продолжая наблюдать, он заметил, что дождь наконец начал немного утихать.
Звук рожков пронизывал ночной воздух на перевале в нескольких милях вверх по горе. Они напоминали Крицио рожки, которые он со своими соратниками использовал перед боем в Сирии и Фракии для того, чтобы напугать и сбить с толку врага, и это означало, по крайней мере по его военной логике, что против его людей выступает не какая-то магическая или сверхъестественная сила. Это должен был быть просто опытный командующий, который знал, как вести партизанскую войну. Антипа улыбнулся при этой мысли. Если его враги знали, как вести такую войну, значит, они были обычными людьми, а не чудовищами, которые являлись каждому легионеру в кошмарах. В конце концов, их можно было убить, и Крицио знал это.
Неожиданно дождь прекратился, и к ужасу примипила луна вышла из-за черных облаков, нависших над горами. Он только что потерял половину преимущества, которое было у него всего мгновение назад. Рожки внезапно смолки после шквала барабанной дроби и тарелок. Ночь стала тихой.
Крицио медленно вытащил свой гладий. Прохладная покрытая кожей рукоятка удобно лежала у него в руке. Когда первый луч лунного света отразился от острого клинка, Антипа услышал звуки, чуждые лесу. Низкое рычание, которое, казалось, исходило со всех сторон из зарослей вокруг. Неожиданно римлянин заметил движение в лунном свете. Один из берсеркеров выскочил из засады с боевым топором наперевес, вопреки своему предназначению – он был тем воином, который должен был дождаться нападения на своего товарища, стоящего на виду. Крицио подумал, что он, вероятно, решил, что эта атака даст ему большое преимущество. Неожиданное движение берсеркера было быстрым и бесшумным. Маленький комок мускулов не издал ни звука. Анипа услышал громкое кряхтение, когда мужчина ударил что-то, чего ему не удавалось разглядеть в темноте. Раздался дикий вопль, а затем он услышал, как воин кричит что-то на своем языке, которого он не понимал.
Подойдя ближе, Крицио увидел, как еще один берсеркер бросился в сгущающемся тумане к той же самой цели. Четверо дакийских берсеркеров нарушали свои собственные правила атаки. Они не давали врагу попасть в западню – они просто атаковали, быстро и жестко. Пока Антипа думал об этом, третий берсеркер тоже бросился в атаку, и Крицио побежал вперед на звуки битвы.
Примипил ухватился за толстый ствол дерева и прислушался. Трое берсеркеров сражались в темноте с чем-то плюющимся, скулящим, ворчащим и визжащим. Затем он услышал звук, от которого кровь у него застыла в жилах. Вой заполнил ночное небо и пронесся по перевалу, долетев до вершин горных хребтов. Затем этот страшный звук пронесся еще раз тридцать в разных направлениях. Крицио опустил меч, когда вой растворился в ночи. Выйдя на небольшую поляну, мокрую от непрекращающегося дождя, он увидел троих берсеркеров. Один из них лежал на спине, а двое других не обращали внимания на своего товарища и стояли на коленях перед какой-то черной фигурой. Подойдя ближе, Антипа увидел, что раненый берсеркер двумя руками пытается удержать свои внутренности на месте. С каждым биением сердца из этого сумасшедшего человека хлестала кровь. Его голова дико тряслась, и примипил знал, что несчастный скоро умрет, и подозревал, что и сам берсеркер это понимает.
Крицио отпихнул от себя руку умирающего, который попытался схватить его за ногу. Подходя к двум другим воинам, он увидел, что глубоко в спину животного был воткнут топор. Антипа склонился, чтобы поближе рассмотреть своего врага, который до этого оставался невидимым, и с удивлением увидел огромную лапу животного.
Сначала лапа размером с человеческий кулак показалась ему нормальной, но как только луна вышла из-за облаков, Крицио увидел, что она была крайне необычной.
– Это не волк, – сказал он, протягивая руку и прикасаясь к огромной лапе мертвого зверя. Луна снова осветила поляну, и примипил поднял голову. Кончиком маленького ножа о развернул пальцы на лапе животного и пришел в ужас, разглядывая эту странную лапу. Крицио поднял сначала один, а потом второй палец зверя. Продолжая тянуть за лапу, он развернул длинные и изящные пальцы. Сверху на каждом свернутом пальце была подушечка, как у собаки, поэтому когда зверь бежал, пальцы сворачивались внутрь.
Антипа услышал, как берсеркеры неожиданно затараторили, увидев то же, что и он.
– Тихо! – прошипел он сквозь зубы и медленно поднялся на ноги над животным, весившим не менее восьмисот фунтов. Крицио осмотрелся и заметил, что берсеркеры застыли. Носком сапога он поднял морду животного кверху, чтобы рассмотреть ее. Пасть была открыта, и оружие, которое этот зверь использовал для убийства, было хорошо видно. Зубы у него были длинными и загнутыми, а вся пасть выглядела так, что, казалось, ею легко можно было прокусить сталь, из которой был сделан меч примипила. Уши животного были длинными и острыми и больше напоминали рога. Глаза были полузакрыты, и Крицио видел в них отсутствие жизни. Глядя вниз на своего врага, он отчетливо видел его когти – они были восемь дюймов в длину и толщиной с человеческий палец. По прикидкам Антипы, это животное достигало почти семи футов в высоту, когда не передвигалось на всех четырех лапах.
– Голиа… Эстаисасурфас… Голиа, – выдавил из себя один из берсеркеров, дикими глазами глядя на темный лес вокруг.
Вспомнил ли он еще одну старую историю, которой пугают детей?
– Думаю, что это просто волк, – ответил Крицио. – Странный волк, это точно, но всего лишь волк. – Он снова достал свой гладий. – И такой волк, которого можно убить, так что…
Голова четвертого берсеркера, отсутствие которого до этого никто не заметил, прилетела туда, где стояли трое мужчин, и отскочила от тела мертвого животного. Эта голова была оторвана – не отрезана, а именно оторвана от тела воина.
Не успел никто из них отреагировать, как звери набросились на них. Крицио пригнулся как раз в тот момент, когда когтистая лапа появилась из сгущающегося тумана и сорвала с него пурпурный плащ. Он вслепую махнул мечом, и клинок ударился обо что-то твердое, как камень, и такое же жесткое. Примипил услышал резкий вдох, затем короткий стон боли животного, а потом оказался в воздухе. Он упал на землю рядом с телом первого берсеркера, который скончался несколько мгновений назад. Безуспешно пытаясь отдышаться, Крицио увидел, как животное выпрыгнуло из-за деревьев. Слушая крики и вопли своих соратников рядом с собой, Антипа понимал, что зверь сначала убьет его, навалившись всем своим весом, а потом пустит в ход когти и зубы.
Крицио замер от страха, и в тот момент, когда животное почти приблизилось к нему, а он закрыл лицо руками, в бок гигантского волка вонзилась стрела. Он взвизгнул от боли и повернулся к своему новому врагу. Внезапно поляна осветилась факелами и заполнилась кричащими людьми. Примипил подняли на ноги, пока вокруг него шла битва.
– Встаньте в круг! Встаньте в круг! – прокричал приказ центурион Тапио, одной рукой держа своего помощника, а второй размахивая мечом. Увидев золотой шлем с красной кистью, Крицио понял, что его командующий действительно вернулся за ним. Когда воины Пятого легиона окружили дрожащего Антипу, лес озарился жарким пламенем. – Больше смолы, больше смолы! – кричал Марк Палитерн. – Сожгите все!
Крицио оттолкнул руку Тапио, когда до него вдруг дошло, что случилось.
– Ты использовал меня как приманку?!
В свете факелов центурион посмотрел на Антипу, а затем жестом указал назад.
– Как ты сказал, дружище, нельзя порочить знамя с золотым орлом этого легиона. А теперь я точно уверен, что пора быстро убираться из этого богом забытого места. – Тапио неожиданно отпустил ошеломленного Крицио и опустился на колени рядом с мертвым зверем. С гримасой отвращения он стал изучать черты животного, а затем достал меч и начал рубить толстую шею зверя. Чтобы отделить голову, потребовалось шесть мощных ударов. Марк Палетерн снял свой красный плащ и завернул голову в него. – Никто не сможет обвинить это когорту в трусости перед лицом вот этого. – Он поднял плащ, с которого капала кровь, вверх и показал его своим людям.
Сорок восемь воинов Пятого легиона издали радостные возгласы, а затем быстро вернулись к работе, услышав доносящийся с гор вой других животных.
– Одним огнем нам не обойтись, если мы хотим спастись из этого проклятого места, – сказал Антипа, все еще злясь, что командующий использовал его как наживку.
– Я готов сжечь всю эту страну, если это даст нам шанс уйти. Лучники! – позвал центурион.
Десять человек вышли вперед и зажгли десять стрел. Вой на перевале становился громче, и десять горящих стрел были выпущены в гущу деревьев. Они попали в измазанные смолой стволы, и пламя быстро осветило лес вокруг них. Вой стал еще громче, когда огонь разошелся по всей длине стволов деревьев, окружавших легионеров.
– Стройся! Стройся! – громко прокричал Тапио.
Воины построились и двинулись на юг, прочь от приближавшегося врага, который в их понимании и воспоминаниях о реальном мире вообще не мог существовать.
Остатки этой когорты Пятого легиона выжили в ту страшную ночь и с боем отступили к Дунаю, где рассказы об этой битве за перевал Патинаш стерлись из людской памяти так же, как неправдоподобные легенды о животных, которые охотятся за добычей на двух ногах, исчезли из римской истории.

* * *

Все сидевшие за столом молчали, представляя свою собственную картину того, что произошло две тысячи лет назад в Дакийском царстве. Донесение с поля боя, составленное для императора, занимало три широких страницы и представляло собой подробный отчет о битве, в которой приняла участие когорта Пятого легиона. Каждый думал о своем, самостоятельно восполнив пробелы в донесении центуриона Марка Палитерна Тапио, будущего сенатора Рима.
Элис положила на крышку стеклянного колпака фотоснимок размером восемь на десять дюймов на глянцевой бумаге, присланный из Ватикана. В это момент «Европа» вывела ту же самую фотографию на круглый экран. Изображение черепа, найденное в архиве Ватикана, было точной копией того, что они видели внутри стеклянного колпака. Единственным различием было то, что на фотографии было видно, каким смертельным было бы это животное, если бы существовало на самом деле. Зубы его были длинными и острыми. Резцы достигали как минимум шести дюймов в длину, а на одном из передних зубов даже был скол. Размер черепа, измеренного на изображении рулеткой, составлял семнадцать дюймов в ширину.
– Именно этого доказательства мне не хватало, – сказала Гамильтон, отходя от стеклянного колпака и глядя на различные ракурсы черепа, появлявшиеся по очереди на больших экранах.
– Но наше доказательство… – заговорила Сара, и все заметили, что она сказала «наше доказательство», автоматически записав себя в союзники Элис. – …находится здесь, под колпаком.
– И рисковать прикрытием молодого человека, а, возможно, и его жизнью, для получения доказательств, которые у нас уже есть, за исключением донесения с поля боя, написанного давно погибшим римским легионером, – сказал Джек Элис, – довольно глупо.
– Доказательство, о котором идет речь, – это не череп, хотя отчет помог мне получить подтверждение моих собственных исследований. Это связь, которая была нужна мне – подтверждение происхождения, необходимое для того, чтобы начать операцию. – Гамильтон снова повернулась к стеклянному колпаку. – «Европа», увеличь освещение до восьмидесяти процентов, пожалуйста, и выведите на экран изображения сорок пять – шестьдесят четыре и сорок пять – шестьдесят пять из папки под кодом «Гримм».
– Да, миссис Гамильтон, – ответил суперкомпьютер «Крэй», и не успели прозвучать эти слова, как кольцо мониторов ожило, и на них появились чередующиеся изображения, выглядевшие, как фотографии какой-то ткани.
Джек только слегка кивнул, потому что он знал, к чему Элис вела свои рассуждения – ведь он видел те же самые фотографии и читал тот же римский отчет, что и она. Именно поэтому и было созвано это собрание.
– На этих изображениях вы видите ткань, так называемое, домашнее прядение, – рассказала Гамильтон. – Оно было довольно распространено в то время и в том регионе, где использовались эти куски ткани. Они были найдены в гробнице в древнем Египте – точнее, на севере Египта. Раскопки спонсировал Американский университет в Каире пять лет назад. Эту ткань обычно использовали пастухи или скотоводы. Эти два куска ткани были найдены в древнем месте, известном в современном мире, как Гошен, еврейском городе, находящемся к северо-западу от Нила.
– В гробнице? Ты хочешь сказать, что эти ткани нашли в еврейском склепе, находящемся в Гошене? – спросила Вирджиния Поллок, вставшая, чтобы поближе рассмотреть плетение и узор образцов.
– Именно это я и хочу сказать. А теперь обратите внимание, как уже это сделала Вирджиния, на узор и цвет плетения. Красный, хотя и поблекший, и вишневый, в том же состоянии. Такой узор носили в колене Левия, служившего остальным израильским племенам и исполнявшего определенные религиозные обязанности для всего народа. Именно этот узор, определяемый по второй полосе вот здесь, – Элис указала на вторую из трех красных полосок, – носили люди, поставлявшие мясо, молоко и зерно для этого племени.
– Так ты нашла связь между окаменевшим образцом животного, которого вы видели в Гонконге, и этим? – спросила Поллок. – Я ее не вижу. Где была найдена эта окаменевшая кость животного? Ты этого не упоминала.
Гамильтон улыбнулась и посмотрела на всех сидящих за столом по очереди. Под конец ее взгляд остановился на Джеке.
– Древний город, где этот образец, обтесанный камень с окаменевшей плотью и костью животного, был обнаружен, а затем украден – это город Иерихон, – объявила она. – Более точное местоположение – Телль-эс-Султан на контролируемой Палестиной территории.
– Иерихон? Город, якобы разрушенный трубой архангела Гавриила? – уточнил Коллинз.
– Он самый, но я думаю, что эта история немного сложнее, чем кажется.
– В каком смысле? – спросил полковник.
– В том смысле, что, возможно, атакующая армия, осаждавшая Иерихон, получила помощь не только от Гавриила и его трубы.
Вирджиния посмотрела на Джека и едва заметно покачала головой, чтобы только он заметил недоверие в ее глазах. Получалось, что они с Элис потеряли заместителя директора, а это означало, что и Найлз Комптон никогда не признает теорию миссис Гамильтон.
– Окаменевшая кость была частью целого животного, которого мы с Гаррисоном Ли видели на борту «Золотого дитя», – сказала Элис. – Останки были сильно повреждены, потому что оказались раздавлены двумя тяжелыми каменными глыбами, которые, как широко известно, делали тот город несокрушимым. На глыбах остались подпалины, возраст которых составляет несколько тысяч лет.
– Элис, я верю, что вы видели то, что видели, – сказала Вирджиния, – но говорить о какой-то связи в данном случае, ну, довольно опрометчиво.
Джеку пришлось согласиться с Поллок, хотя он был убежден в обратном и уже верил Элис. Но вот Вирджиния ей пока не верила.
– Да, это опрометчиво, пока не сопоставишь все это с узором ткани на экране. Это левитский материал, в этом нет никаких сомнений, – настаивала на своем Гамильтон. – Иерихон был повержен израильской армией, и это тоже исторический факт. Животное, точно совпадающее с тем, которое находится под этим стеклянным колпаком, было найдено под руинами этого города и попало туда примерно в то же время, когда его стены были разрушены. Второй образец ткани на экране не указывает на иерархию левитского племени, а принадлежит второстепенному колену Иедды, которое служило левитам.
– Я никогда раньше о нем не слышала, – сказала Сара, глядя на разницу между двумя кусками домотканой материи.
– В этом нет ничего удивительного, лейтенант. Иеддиты – одно из десяти потерянных колен Израиля, только оно исчезло задолго до того, как это случилось с остальными девятью. – Гамильтон сделала паузу для большей эффектности. – В то же время, когда пал Иерихон.
В комнате воцарилось молчание. Джек посмотрел на Элленшоу и Голдинга, которые строили ту же логическую цепочку, что чуть раньше строил он сам, рассматривая изображения. Теперь он понял, как Элис удалось убедить этих двоих ученых помочь ей.
Миссис Гамильтон видела, что теряет Вирджинию и, возможно, даже Сару. Нужно было действовать быстро.
– Доказательство того, что эти временные раскладки верны, предоставляет нам не кто иной, как сам Иисус Навин, указавший через много лет после битвы за Иерихон в ходе одной из переписей населения новой еврейской нации, что племя Иедды было уничтожено, – сказала она.
Затем Элис снова подошла к стеклянному колпаку с экспонатом.
– «Европа», замени экспонаты на экране на артефакт пятьдесят шесть – пятьдесят семь – «Гримм», пожалуйста.
Компьютер снова подчинился. На экране появилось изображение, выглядевшее точно так же, как и предыдущее. Узор этой ткани был ровно таким же, как и у предыдущего образца. Это был тот же узор, что и у потерянного колена Иедды.
– Тот же самый узор и то же самое плетение – предполагаю, что это иеддиты? – спросила Вирджиния.
– Да, – ответила Элис, ожидая от нее следующего очевидного вопроса.
– Где и когда была найдена эта ткань?
– Узор, цвет и плетение материала абсолютно такие же, как и у образца племени Иедды, если не считать вот этой вертикальной полосы. Это знак воина. Мы имеем еще одно подколено левитов. Это те же иеддиты, но это племя было известно как племя воинов, защищавших северные врата Нижнего Египта. Они постоянно сражались с ливийцами и часто упоминаются в египетских документах. Этот символ и узор исчезли более трех тысяч лет назад. Ткань, изображенная на этой фотографии, была найдена три недели назад с помощью контактного лица, которое есть у нас с сенатором Ли в Восточной Европе.
Все присутствующие в ячейке, включая Джека, обратили внимание, что Элис употребила имя сенатора Ли в настоящем времени.
– Этой ткани всего один год, и она до сих пор используется в Карпатских горах в Румынии – жителями деревень, расположенных на отдаленных горных перевалах этого региона, – добавила она.
– И это связано с… – напомнил ей Коллинз.
– С этим, – сказала Элис, поднимая факс римского донесения с поля боя, поданного Марком Палитерном Тапио. – Тут сказано, что битва произошла на перевале, который в то время называли Волчьим перевалом, а сейчас – перевалом Патинаш. В свое время эта земля находилась под защитой, передававшейся из поколения в поколение со времен Влада Цепеша, которого многие знают как Колосажателя: он взял эту землю под крыло и защищал ее, как и его преемники, в благодарность за помощь, оказанную обитателями этого региона во время нашествия Османской империи с тысяча четыреста пятьдесят шестого по тысяча четыреста шестьдесят второй год. Неизвестно, какую именно помощь они оказали господарю Владу, но этот факт был тщательно задокументирован не кем иным, как святой Римско-католической церковью. Такая вот еще одна небольшая связь – или совпадение.
– Перевал Патинаш находится в… – начала спрашивать Вирджиния.
– В Карпатских горах, в регионе, раньше называвшемся древней Валахией, а теперь известном, как Трансильвания Влада Дракулы. Край вампиров и оборотней, – сказала Гамильтон таинственным и ироничным тоном, глядя на Чарльза Хиндершота Элленшоу III, который кивнул ей в знак понимания.
– Возможно, вы сможете объяснить, почему считаете, что этот регион связан с существованием ваших волков, – вставил Джек, поближе всматриваясь в ткань, изображенную на множестве экранов в ячейке.
– Вот почему. – Элис улыбнулась полковнику, молча благодаря его, потому что она только что поняла, чего он добивается. – «Европа», выведи экспонат шестьдесят семь – пятьдесят восемь – «Гримм» на экран, пожалуйста.
На мониторах вокруг ячейки появились сотни фотографий старой женщины. Они были сделаны с разного расстояния и в разных ракурсах.
– На некоторых фотографиях она выглядит, как старая цыганка, а на других – скорее по-королевски, а не по-цыгански, – заметила Поллок.
Элис улыбнулась Вирджинии, которая никогда ничего не упускала из виду.
– Правильно, она и цыганка, и королева. Ее зовут или звали, мадам Ладвина Корвески. В тысяча девятьсот сорок шестом году она была известна, как королева цыган. Немецкие солдаты охотились за ней во время войны, а солдаты коммунистической марионетки Чаушеску защищали ее во время холодной войны. Она – настоящая загадка. У нее были странные враги и еще более странные союзники.
– Что вы о ней узнали? – спросила Вирджиния.
– Я узнала то, что заставило меня попросить помощи моих друзей – профессора Элленшоу и доктора Голдинга. Нам удалось отследить ее перемещения, благодаря способности «Европы» взламывать и проникать в другие системы.
Пит Голдинг улыбнулся, но осекся, увидев сердитое лицо полковника. После этого он просто опустил глаза.
– По итогам последней переписи населения коммунистами она числилась в регионе под названием перевал Патинаш, – продолжала тем временем Гамильтон.
– Совпадение? – спросила заместитель директора.
– Едва ли. Эта женщина здесь – ключевая фигура. Мы абсолютно ничего не знаем о цыганах, в отличие о того, что нам известно о других народах Европы и Америки, но знаем, что эту женщину уважают все цыганские кланы в мире. Причина этого неизвестна.
– Кроме того, давно ходят слухи, что цыгане – одно из десяти потерянных колен Израилевых, – вмешался Чарли Элленшоу.
– Да, как и американские индейцы, и эфиопы! Это просто дурацкие гипотезы, – парировала Вирджиния.
– На первый взгляд – да, но сопоставьте это с тем фактом, что эта женщина и ее внучка прибыли на борт «Золотого дитя» с одной целью – уничтожить каменную глыбу с останками внутри. Мне кажется, что здесь слишком много совпадений, – заявила Гамильтон.
– И это ее внучка? – спросила Поллок, внимательно рассматривая темноволосую девушку.
– Да, она даже признала, что взрыв «Золотого дитя» – их рук дело, насмехаясь над нами после взрывов.
Джек внимательно вгляделся в фотографию молодой внучки, которую удалось добыть Элис в ходе ее поисков. Именно это лицо привлекло его внимание, когда, немного раньше, он увидел те же черты на другой присланной ему фотографии. Он продолжил слушать миссис Гамильтон.
– Слушайте. Все необходимые доказательства здесь, и нет никаких совпадений, – убеждала она своих коллег. – Здесь есть две загадки, из-за которых, я считаю, мы должны начать расследование чрезвычайного происшествия. Должны, потому что я думаю, что на наших глазах изменяется ход истории. Ответ к загадке животных связан с их ролью в падении Иерихона, а затем в сокрытии того, что три тысячи лет было всего лишь легендой – местонахождения и существования одного из десяти исчезнувших колен Израиля. И именно поэтому, дамы и господа, мы должны объявить о чрезвычайном происшествии, которое изменит историю.
На этот раз в комнате наступила тишина. Даже Чарли Элленшоу и Пит Голдинг подняли головы, несмотря на пульсирующую боль, и увидели, как их сообщница потребовала объявления чрезвычайного происшествия. А потом все взгляды обратились к Джеку, который встал, повернувшись к Элис.
– И что вы предлагаете, миссис Гамильтон? – спросил он.
Элис переводила взгляд с одного лица на другое, а затем посмотрела наверх, в темноту зоны для наблюдения. Она улыбнулась и взглянула на Коллинза.
– Эта старушка думает, что нам нужно отправиться на Карпаты и проверить, что за животные и цыгане там прячутся. – Не переставая улыбаться, Гамильтон снова посмотрела в темноту наверху. – И, может быть, обнаружить одно из убежищ израильского племени, которое якобы исчезло вскоре после того, как Моисей вывел свой народ из Египта. Это все.
Все присутствующие в небольшой ячейке ошарашенно молчали. Никто не мог ничего сказать, потому что таких шатких доказательств никогда раньше не было достаточно для объявления чрезвычайного происшествия. Чарли первым опустил голову.
Джек встретился глазами с Сарой и медленно покачал головой.
– «Европа», выключи мониторы, пожалуйста, – скомандовал он.
Тусклый свет наполнил ячейку тенями, когда мониторы с фотографиями двух цыганок из истории Элис погасли.
В комнате воцарилась тишина, и Коллинз посмотрел на Элис, а затем повернулся к темной зоне наблюдения.
– Что вы думаете, господин директор? У миссис Гамильтон достаточно доказательств, чтобы объявить о чрезвычайном происшествии?
– Нет, недостаточно, – послышался ответ из темноты, и все глаза посмотрели наверх.
– «Европа», свет на сто процентов, пожалуйста, – произнес Джек.
Когда в галерее наверху зажегся свет, все собравшиеся в ячейке увидели директора Найлза Комптона, который неподвижно сидел, закинув одну ногу на другую и подперев подбородок рукой. Найлз медленно поднялся со своего места, подошел к перилам и посмотрел вниз на ячейку. Рукава его белой рубашки были, как обычно, закатаны до локтей, а галстук – наполовину развязан. Комптон положил руки на перила перед собой.
– Вы знаете, как долго я пытался поверить в эту теорию? Черт, я верю всему, что сказала Элис. Но все здесь знают, как сложно объявить о чрезвычайном происшествии. Нужно гораздо больше доказательств.
– Найлз, я… – начала было говорить Гамильтон, но Найлз поднял руку. Даже Джек уже чувствовал себя не в своей тарелке, думая, что план оказался не самым удачным.
– Пожалуйста, Элис, дай мне немного времени, – попросил директор.
Миссис Гамильтон опустила глаза и кивнула.
– Спасибо. Я ненавидел эту штуку, эту кучу меха и костей с тех самых пор, когда впервые ее увидел, – признался Комптон. – Она совершенно не вязалась с тем, что мое образование полагало возможным. Даже после всего, что мы обнаружили только за время моей работы здесь. Поверить не могу, что я мог оставаться настолько глухим ко всему, что касалось… ну, что касалось оборотней. Даже Чарли много лет назад думал, что эта возможность просто смехотворна. – Элленшоу снова кивнул. – Но Элис, со временем тебе удалось убедить профессора, а затем Пита, а теперь еще и полковника Коллинза.
Джек посмотрел на Найлза и мысленно спросил себя, куда он, интересно, клонит.
Комптон убрал руки с перил, сунул их в карманы и двинулся вдоль перил над головами своих слушателей.
– Я не могу бороться со всеми. Это интригующая история, признаю. Кроме того, меня впечатлило твое расследование, Элис, но разве в этом есть что-то удивительное? Однако пока я не получу что-то, связывающее все это вместе, кроме нескольких кусков ткани, камня с окаменевшей костью внутри и историей о кучке цыган, имеющих отношение к древнему израильскому племени, мне придется ответить «нет». Это не чрезвычайное происшествие, и пока я не вижу никаких признаков того, что это был поворотный момент в истории… Извините, но сейчас я не могу ничего сделать.
Когда он договорил, в ячейке наступила тишина.
– Полковник, – снова подал голос директор, – эта ситуация может измениться, если мы узнаем больше о волках Элис в ходе этого приключения с «Моссад».
– Если можно, я хотела бы показать еще одно доказательство, относящееся к этому вопросу, – вмешалась Гамильтон.
Найлз сжал губы и кивнул.
– «Европа», покажи секретный файл два-два-один-шесть-семь – «Голиаф», пожалуйста, – сказал он.
На экране появилась фотография все той же молодой женщины, только этот снимок был цветным и выглядел гораздо более современным. Миссис Гамильтон повернулась к Джеку – ее лицо было маской, на которой были написаны вопросы.
– Этого не может быть! Когда была сделана эта фотография? – наконец, воскликнула она. – Эта та же самая девушка с «Золотого дитя», внучка!
– Ну, если ты права, Элис, то молодая женщина, изображенная на этой фотографии – это та же самая женщина, которую ты встретила в сорок девятом году, а на фотографии, сделанной вчера днем, она выглядит довольно молодо для своего возраста, – отозвался Комптон.
– Сколько ей лет, полковник? – спросила Сара.
– Этой девушке должно быть не меньше восьмидесяти семи лет, – ответил Джек.

5

БЕЙТ-АГИОН,ИИЕРУСАЛИМ, ОФИЦИАЛЬНАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА ИЗРАИЛЯ

Генерал-лейтенант «Моссад» Аддис Шамни терпеливо сидел в мягком кресле у входа в кабинет премьер-министра. Он чувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что его провели через задний вход в резиденцию, чтобы не попадаться на глаза репортерам и протестующим, которые постоянно находились на углу улиц Бальфура и Смоленскина. Шамни поудобнее уселся в кресте, которое словно проглотило его целиком.
– Генерал, премьер-министр готов вас принять, – сообщила строгая на вид секретарша, которая вышла из кабинета и придержала раздвижные двери для Аддиса.
Шамни поправил гражданскую спортивную куртку и простую голубую рубашку, которую он надел вместо своей обычной военной формы, и зашел в кабинет самого влиятельного человека на Среднем Востоке. Генерал увидел, как премьер-министр сидит за столом, опустив голову, и что-то быстро пишет, держа нос всего в нескольких дюймах от бумаги. Аддис по привычке встал в положение смирно.
– Расслабьтесь, генерал, я знаю, как вы ненавидите покидать свое логово в Тель-Авиве, но здесь вас никто не пристрелит за то, что вы ведете себя не как солдат, – произнес шестидесятивосьмилетний человек в очках и наконец прекратил писать на достаточно долгое время, чтобы взглянуть на посетителя, которого он знал более тридцати лет. Они участвовали в одной кампании в ходе войны в 1973 году и с тех пор сохранили близкие отношения. – Кроме того, твоя военная подготовка тут особо не нужна, потому что если в резиденцию кто-то проникнет, он сначала постарается добраться до меня, и у тебя будет время улизнуть.
Генерал, наконец, увидел улыбку, которую он знал с семидесятых годов, и все-таки расслабился.
– Так проблемы в Риме ушли из-под нашего контроля, да? – прямо спросил премьер-министр и продолжил писать.
– Должен сказать, что я не ожидал, что эта пожилая леди сможет нас так провести, – признался Шамни.
– Не нас, генерал, – сказал его собеседник, подняв голову. На этот раз он не улыбался. – А «Моссад». Твой «Моссад». Агентство, которое я отдал в твои способные руки как раз на случай подобных ситуаций. Поколение за поколением нам передавалась эта кастрюля с дерьмом, и наш долг – сделать так, чтобы она осталась закрытой крышкой. – Он бросил ручку, которой писал, на бумагу, лежавшую на столе. – Как им удалось проникнуть в «Моссад», Адди?
– Не то чтобы предыдущее правительство сообщило нам подробности этой неразберихи. Мы и понятия не имели, насколько умна эта старая ведьма на самом деле.
– Ну, думаю, что сегодня ты получил хороший урок, не так ли, генерал?
– Как ей удалось проникнуть через нашу защиту и проверки культурного наследия, я понятия не имею.
– Эта майор Мика Сороцкин – думаешь, она в курсе продажи народного наследия?
– Мы знаем только то, что мы начали проверку ватиканского архива, и поэтому начали всплывать артефакты, которые могли появиться только оттуда, где, как мы знаем, они находятся. Так уж сложилось, что майор Сороцкин была лучшим экспертом по древним артефактам, о котором нам на тот момент было известно. То, что она столкнулась с американским агентом и с тем, что он обнаружил, было простой удачей и на самом деле обычным совпадением.
– То есть мы, возможно, проиграли простому случаю? Если информация об этом попадет в СМИ и местонахождение храма будет раскрыто, нам придется пойти на крайние меры. Понятно?
– Я умолял об этом с тех пор, как узнал о проекте «Рамзес». Если о нем станет известно, в этой стране не будет мира еще тысячу лет. Теперь это вопрос национальной безопасности. Давай разберемся с этим беспорядком раз и навсегда. Земля больше не находится под защитой. Кто-то распродает артефакты – видимо, для того, чтобы финансировать этот конгломерат, строящийся под землями, о которых идет речь. Предлагаю немедленно отправить туда «Сайерет» и сровнять этот храм с землей.
Премьер-министр медленно отодвинул свое большое кресло назад, а затем повернулся и посмотрел на не горящий камин. Он глубоко вздохнул и засунул руки в карманы брюк.
– Не очень хорошо будет выглядеть в вечерних новостях, которые будет смотреть наш народ, если мы вторгнемся в суверенное государство, потому что их правительство продает свои собственные защищенные земли. Нет, генерал Шамни, нужно попытаться выяснить, играет ли эта старая цыганка картами, о наличии которых в колоде мы сначала не знали. Если они решили распродать свои сокровища, чтобы наконец по-настоящему обогатиться, тогда мы будем действовать. А пока нам нужно понять, что именно происходит, и я боюсь, что этот твой подполковник Бен-Невин серьезно нам помешал. – Премьер-министр повернулся и посмотрел на генерала. – Если он узнает, откуда на самом деле эта майор Сороцкин, вся тайна раскроется. Он тот еще негодяй, и за ним нужно присматривать. Этот человек и маньяки из кнессета, на которых он работает, погубят эту страну быстрее, чем любой палестинский мятеж. Я ясно выразился, генерал?
– Да, сэр, думаю, что если мы подождем, то он сам придет к нам. А сейчас мне нужно успеть на самолет. Мы должны выяснить, кто властвует в этих горах и правда ли они решили обогатиться.
– Я отправлю в эту страну «Сайерет». Они будут в вашем распоряжении, если понадобятся.
– Спасибо, господин премьер-министр.
– Дружище?
– Сэр?
– Ты когда-нибудь думал о нас? То есть о том, что мы с тобой несем ответственность за уничтожение всего, что дорого нашему народу? Разрушение величайших сокровищ в истории еврейского народа должно быть тяжелейшим из грехов.
Генерал сочувствовал своему другу и ответил так, как только и мог ответить старый солдат:
– Если это означает спасение тысяч жизней от предательства фанатиков, в которых превратились некоторые люди в нашей стране, я готов весь Карпатский горный хребет им на уши натянуть. Я люблю свой народ и свою страну и не позволю, чтобы прогресс, которого мы добились за последние несколько лет, был уничтожен древней историей, которая никогда не повлияет на наше положение в мире.
– Тогда позаботься об этом, дружище. Узнай, повернулась ли старая цыганка против народа. Если да, уничтожь все. – Премьер-министр задержал взгляд на Шамни. – Все, генерал, и если иеддиты окажут сопротивление…
– Не говори это, Моше, никогда не говори это вслух. Я знаю, что мне придется сделать.

КОМПЛЕКС ГРУППЫ «СОБЫТИЕ», ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «НЕЛЛИС», НЕВАДА

Все в ячейке молчали и внимательно смотрели на женщину, которой, по словам Джека, было далеко за восемьдесят и которая была той самой девушкой, которую Элис встретила в 1946 году в Гонконге.
– Если это та же самая женщина, я уволю своего представителя «Эйвон», – заявила Гамильтон, медленно опускаясь на стул, а Сара положила свою ладонь на ее руку и улыбнулась.
– Ну, мне кажется, полковник, что проблема в том, что вы не можете этого доказать, и президенту покажется, что тут все притянуто за уши, – сказал Найлз, глядя на удрученную фигуру Элис. – Поэтому, здесь в дело вступаешь ты, Пит. Я хочу, чтобы вы с Чарли провернули кое-какую работу, и мне нужно, чтобы вы сделали ее сейчас. – Комптон еще раз посмотрел на миссис Гамильтон. – Нам нужно, чтобы вы сделали ее сейчас, – поправился он и увидел, что эти слова помогли, потому что Элис медленно кивнула головой.
Элленшоу и Голдинг подняли головы с возобновленным энтузиазмом. Похоже, они были не в том вонючем подвале, в котором думали, что оказались.
– Мне нужна вся информация, которую вы сможете раскопать обо всем этом регионе, – продолжал директор. – Мифы, легенды, факты, слухи… Я хочу как можно больше узнать о людях, которые живут на перевале Патинаш. Чарли, ты займешься зоологическим аспектом исследования. Я хочу знать, есть ли вероятность, что это животное могло существовать и какого черта эволюция сделала его именно таким. Если это животное эволюционировало таким образом, я хочу знать почему. Пит, на тебе земля – история, кому она принадлежит.
Оба мужчины кивнули, параллельно записывая свое задание. Найлз посмотрел на Коллинза, и этот его взгляд без слов говорил, что у всего есть предел. Комптон хотел помочь ученым, но ему была нужна встречная помощь, они должны были встретиться посередине.
– Полковник, соберите команду и узнайте все, что сможете: почему, черт побери, «Моссад» так интересует деятельность нашего агента и почему они даже попытались убить его из-за этой информации. Животные, регион, все, с чем связана Элис. Еще мне нужно, чтобы вы выследили подполковника Бен-Невина и передали его в ФРБ и Интерпол. Нам не нужно, чтобы этот предатель оказался где-то рядом с тем местом, куда нам, возможно, придется отправиться.
Все в ячейке вздохнули с облегчением, услышав слова «придется отправиться».
– Хорошо, миссис Гамильтон, ваше желание исполнилось, – добавил Найлз. – Мы готовы и начинаем работу по вашему делу.
– То есть вы объявляете… – начала говорить Элис, вставая со своего стула и глядя на директора.
– Чрезвычайное происшествие. По моему мнению, вы выполнили минимальные требования для этого, и я позабочусь, чтобы президент согласился с этим. Не думаю, что это будет сложно, после того как я скажу ему об интересе израильского правительства к Румынии и тем, кто там живет. Ладно, мы начнем работу, как только Чарли и Пит достанут нужную нам информацию. Приступайте. Вирджиния, полковник Коллинз и Элис, пожалуйста, зайдите ко мне в офис – у нас, возможно, есть кое-что, что поможет связать улики воедино.

* * *

Джек, Вирджиния Поллок и Элис Гамильтон сидели на трех стульях и смотрели на директора. Найлз тоже посмотрел на каждого из них по очереди и покачал головой.
– Я получил этот рапорт за пять минут до того, как полковник вызвал меня в ячейку. – Он передал Коллинзу через стол лист бумаги. – Возможно, это одна из причин, почему все так беспокоятся об агентах «Моссад» и их перебежчиках и кротах.
– Что это? – просил Джек, передавая фотографию Элис, которая внимательно разглядывала изображенный на ней предмет.
– Это мадианитянская керамика, – сказала Гамильтон, – и не просто осколки, а целый сосуд. Целиком подобные сосуды не находили никогда.
– Что за мадианитяне? – спросила Вирджиния.
– Элис? – поторопил рассказчицу Найлз, которому не терпелось скорее услышать, в чем значимость этой фотографии.
Миссис Гамильтон улыбнулась, глядя на цветную фотографию сосуда, украшенного прямыми тонкими полосками.
– Библеисты полагают, что мадианитяне жили на Аравийском полуострове или, возможно, на территории современного Судана. У них Моисей провел сорок лет добровольного изгнания, скрываясь от преследований египтян. Он женился на дочери местного старейшины, затем предположительно вернулся в Египет, а остальное вы знаете.
– И это важно, потому что… – продолжила расспросы Поллок, научный склад ума которой не давал ей покоя, пока какие-то вопросы оставались без ответа.
– Вот почему, – сказал Комптон, показывая еще несколько фотографий керамики и небольших золотых изделий, выполненных в египетском стиле. Перед объективом фотографа блестели золотые скарабеи, небольшие статуэтки богов и даже несколько образцов оружия бронзового века.
– Откуда все это взялось? – спросила Элис. – Таких предметов никогда не находили на раскопках и в таком идеальном состоянии. Это, должно быть, копии.
– Они были проданы с аукциона пять лет назад. Еще множество подобных вещей было доставлено из Кельна на аукцион через компанию «Перри Дайтерман и Ассошиейтс Лимитед». К настоящему моменту больше двухсот фунтов золота и артефактов было продано неприглядным дельцам из Восточной Европы. Только за эти шесть предметов было выручено почти семьдесят восемь миллионов долларов.
В кабинете воцарилось молчание.
– Именно поэтому я принял приглашение Джека присоединиться к вашему собранию в ячейке. Пограничный патруль в Чешской Республике изъял эти вещи у гражданина России. Когда они нашли их в багажнике его машины, там даже был чек на покупку. А когда этого подозрительного типа допросили, выяснилось, что он сделал самую высокую ставку на дощечку с молитвами, датированную по углеродному анализу тысяча пятьсот пятьдесят седьмым годом до нашей эры. Дамы и господа, ни одного предмета подобной хрупкости не было найдено в целости. В наших ячейках нет ничего, отдаленно сравнимого с этим артефактом. Единственная причина, по которой «Европа» прислала мне этот отчет, в том, что Элис запустила поиск по ключевому слову двадцать лет назад. А теперь все эти вещи начали появляться в самых неожиданных местах. – Найлз махнул рукой над фотографиями. – Кто-то неожиданно решил распродать самую выдающуюся в мире коллекцию египетских артефактов? Или перед нами предметы, давно считавшиеся утраченными, а теперь начавшие чудесным образом появляться перед участниками аукционов?
– Хороший вопрос, – сказала Поллок.
Комптон покачал головой.
– Это еще не все. Посмотрите на это.
Он протянул Вирджинии фотографию покрупнее. Это было полное одеяние, узор и цвет которого полностью совпадал с узором и цветом образцов ткани, которые Элис нашла в Карпатских горах.
– Похоже на безразмерную накидку от дождя, – сказал Джек, глядя на фотографию.
– Датированную по методу углеродного аназиза тысяча пятьсот двадцать первым годом плюс-минус десять лет, причем подлинность подтверждена Каирским университетом, – сообщил Комптон. – Она ушла с аукциона за сто двадцать пять миллионов долларов. Это, дамы и господа, то, что мир никогда не смог бы оценить – узор принадлежит тому исчезнувшему колену Израилеву, о котором все здесь постоянно говорят. Это одеяние племени Иедды.
– Возможно, узор немного отличается, – заметила Гамильтон, поднимая фотографию и внимательно вглядываясь в нее. – Что это за мелкий узор внутри красной полосы? – спросила она.
Найлз улыбнулся и протянул ей лупу. Он мог попросить «Европу» увеличить фотографию, но ему нравился старомодный практический подход, особенно когда дело касалось Элис Гамильтон.
Все увидели, как Элис замерла и отвела взгляд в угол кабинета Найлза. Фотография выскользнула из ее руки. Джек поднял ее и забрал лупу из сжатой руки пожилой женщины. Взяв лупу, он внимательно вгляделся в снимок, но в первый момент ничего не увидел. Однако затем его натренированный глаз заметил то, что так шокировало Элис. В полосу было вплетено изображение, которого там не должно было быть. Это было изображение собачьей головы.
– Египетский бог Анубис? – спросил Коллинз, опуская лупу и передавая ее Вирджинии.
– Нет, это не Анубис, – сказала Гамильтон, глядя на Комптона, который все еще стоял за своим столом. – Еще одно совпадение, Джек? Иеддиты, племя, о котором за всю историю не знал никто, кроме древних евреев? А теперь еще одеяние с изображением головы животного? Это волк, Джек… Один из моих волков. Это гораздо важнее, чем просто артефакт, принадлежавший одному из исчезнувших колен. Это может изменить историю не только Исхода, но и всего мира.
Найлз резко выпрямился на своем стуле. Он посмотрел сначала на Элис, а затем на Коллинза.
– Как близкий советник президента я имею право доступа к Совету национальной безопасности и протоколам их заседаний с президентом. Я нашел это случайно. Кажется, у нас было небольшое передвижение войск с Ближнего Востока на север. Спецотряд, о котором вы, возможно, знаете что-то, полковник. Кажется, Тель-Авив немного беспокоит что-то в этом регионе, и АНБ получило приказ о мобилизации и выступлении. Понял, о каком отряде идет речь, Джек? – спросил директор.
– «Сайерет», – сказал Коллинз и глубоко вздохнул. – Если эти ребята куда-то отправились, то в этом месте скоро начнется кровавая баня. Эти люди – убийцы. Это их работа.
– Можешь объяснить подробнее, Джек? – спросила Элис.
– Нет. Все данные о деятельности отряда «Сайерет» строго засекречены, – покачал головой полковник. – Это лучшие солдаты израильской армии, лучшие мужчины этой страны. Они идут туда, куда им скажут, делают то, что им скажут, и убивают всех, кто оказывается у них на пути. Если они туда отправились, для этого есть причина.
– Ну, президент был введен в курс дела, благодаря интуиции Элис, – сказал Комптон. – В сочетании с нашими проблемами в Риме, связанными с «Моссад», и теперь этими передвижениями подразделения, которое используется, только если необходимо надрать задницу врагам Израиля, не привлекая лишнего внимания… И теперь у нас есть служебная записка от нашего Государственного департамента, которую почти никто не читал, о том, что египетский министр по делам древности и их внешнеполитическое ведомство подали жалобу против Румынии за кражу египетских артефактов. Продажа этих артефактов была отслежена до брокера, имя которого было указано мелким шрифтом где-то в договоре купли-продажи, российского гражданина, который, как оказалось, как раз сейчас открывает один из самых роскошных отелей-казино в Восточной Европе, стоимостью в районе двух с половиной миллиардов долларов. Удивительная сумма для человека, про которого в КГБ говорили, что он никогда не играл серьезной роли в российской организованной преступности.
– Только этого должно… – подало голос Элис.
Найлз поднял руку, чтобы пресечь ее жалобу.
– Короче говоря, президент дал мне карт бланш на начало операции. О чрезвычайном происшествии уже было объявлено, цель – Южные Карпаты, регион, известный, как перевал Патинаш.
Гамильтон опустила голову, а затем вдруг посмотрела на директора.
– Да, Элис, ты возглавишь операцию, – кивнул он. – Это твое последнее чрезвычайное происшествие, поэтому постарайся, чтобы все прошло успешно, иначе сенатор не простит тебе этого, когда вы встретитесь. А ты знаешь, что он за тобой наблюдает.
Все присутствующие посмотрели в ту сторону, куда смотрел Найлз. Это был новый портрет маслом бывшего директора Гаррисона Ли, который висел рядом с портретом Авраама Линкольна и хмурился на них из позолоченной рамы.
Все они встали для того, чтобы начать сложный процесс перевода отдела 56–56 в режим чрезвычайного происшествия, нужно было запустить начальные фазы выполнения плана в каждом подразделении подземного комплекса. Все сотрудники теперь находились в полной готовности к возможному переломному моменту в истории человечества. Именно для этого и был создан отдел 56–56 – для распознавания этой исторической перемены и решения сопутствующих проблем.
Элис задержалась в кабинете с Найлзом, засмотревшись на портрет, который был ей ужасно противен. Не из-за сердитого взгляда, который, по общему мнению, выражал всю сущность Гаррисона Ли, а из-за того, что она знала: ее любимый ненавидел все, связанное с увековечиванием его самого или его работы в группе.
– Думаю, это твое. – Директор протянул ей толстую папку, над которой она работала почти полвека.
– Спасибо, Найлз. – Гамильтон положила руку ему на грудь и дважды похлопала по ней, а затем направилась к двойным дверям.
Комптон засунул руки в карманы и подошел к большому портрету. Он посмотрел на старого друга и наставника и покачал головой.
– Времена меняются, дружище.

Часть вторая. Возрождение

Держится Стая на Волке, и держится Волк на Стае.
Редьярд Киплинг 

6

ЮГО-ВОСТОЧНАЯ РУМЫНИЯ, ДАКИЙСКИЕ ГОРЯЧИЕ ИСТОЧНИКИ

Два богато украшенных вагончика бесперебойно бегали вверх и вниз по мощной восьмикабельной системе фуникулера. В компьютерной программе, управлявшей их движением, не было ни одного изъяна. Канатная дорога работала, последние приготовления к шикарному приему на выходных были почти закончены, и у Яноша Важича появилось ужасное беспокойство перед началом того, что могло стать концом его мечты.
Янош наблюдал, как несколько работников, прибывающих из замка, вышли из вагончика. Настроение мужчин, казалось, сильно улучшилось после того, что произошло предыдущей ночью в горах высоко над замком. Когда Важич отвернулся, он увидел, как Джина вышла на платформу канатной дороги высоко над атриумом. Она протянула ему лист бумаги.
– Это только что пришло по факсу из Бухареста.
Янош взял листок и быстро пробежал его глазами.
– Что, черт возьми, Заллас пытается с нами сделать? Он включил в этот список всех нелегальных торговцев, бандитов и аферистов в мире. Если в эти выходные сюда удастся пробраться прессе, об открытии можно будет забыть, и мне плевать, что Заллас держит министра внутренних дел на коротком поводке. Одного международного давления хватит, чтобы закрыть нас! – Важич скомкал список гостей и сбросил его с края платформы канатной дороги прямо на куст герани.
– Полагаю, что все, что мы можем сделать, это увеличить охрану и… – заговорила его помощница
– Мы не отвечаем за охрану. Охранный персонал курорта в выходные не понадобится.
– Что? Это же казино, Янош! В нем должна быть вооруженная охрана в любое…
– В эти выходные охрану предоставит Заллас. Здесь будут его люди, и он говорит, что их будет в два раза больше нашей обычной охраны. А еще он сказал, что прессы не будет в радиусе сотни миль от «Края света».
Янош увидел, как поникла его управляющая, и приобнял ее.
– Я пожалел о том, что стал партнером этого человека, в первый же день. Такое чувство, что у него никогда раньше не было денег, и теперь он сходит с ума, не зная, как их потратить. Как с этой проблемой с жителями на перевале: он посылает туда тупого русского якобы на охоту, и тот возвращается оттуда один, однако нападения прекращаются. Я просто не понимаю этого.
– Где вообще этот неандерталец? – спросила Джина, когда они направились к подъехавшему вагончику.
– Посмотри туда, – ответил Важич, показывая наружу через большое стеклянное окно в конце вагончика. Он указывал вниз, на бассейн, растянувшийся на пятьсот футов в задней части курорта. У бассейна сидел русский охотник. Он устроился на шезлонге и не двигался.
– Что он делает? – поинтересовалась Лувински.
– Он сидит так с пяти утра, с тех пор как пришли рабочие. И все это время он не двигался. Отказывается от еды и воды. Просто сидит и смотрит в пустоту в ожидании приезда Залласа.
– Что с ним такое и где румынские охотники, которые приехали с ним?
– Они пропали. По крайней мере, мы их не видели в тех пор, как они ушли прошлым вечером. Он просто что-то бормочет о перевале, – рассказал Янош, глядя наверх вдоль канатной дороги на гору. – И все. Он не пошевелится, пока лично не поговорит к Залласом.
Джина посмотрела на неподвижного и молчаливого человека внизу, а затем снова повернулась к своему шефу.
– У меня ужасное чувство, что мы находимся в эпицентре чего-то, что совсем не можем контролировать.
Янош Важич прошел к началу вагончика и увидел черный «Мерседес», приближающийся с юга. Он глубоко вздохнул и повернулся к управляющей.
– Что ж, человек, в чьих руках находится контроль, только что приехал.
Посмотрев туда же, куда и Важич, Джина увидела более пятидесяти машин, двигавшихся к самому шикарному курорту в Восточной Европе.
Вторжение преступников в Карпаты началось.

КОМПЛЕКС ГРУППЫ «СОБЫТИЕ», ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «НЕЛЛИС», НЕВАДА

Джек услышал стук в дверь, и в следующую секунду в кабинет просунул голову Карл Эверетт, выглядевший измученным и сонным.
– Я заметил, что тут повсюду горят красные лампочки чрезвычайного происшествия, как в День независимости. Что я пропустил? – поинтересовался он.
– Это точно. Присаживайся, Карл. Нужно поговорить, – ответил полковник.
Эверетт открыл дверь кабинета и вошел внутрь, после чего потер глаза и сел перед столом Джека.
– В какой-то момент я подумал, что уже потерял вас, – заметил тот. – С Райаном все в порядке?
– Райан отправился на боковую после перелета. Он пока не может к нам присоединиться, разница во времени и все такое.
– А ты как?
Карл ответил не сразу – некоторое время он просто смотрел на полковника.
– Я злюсь на женщину и двуличного полковничка «Моссад», который пытался нас убить, – сказал он, наконец. – Но меня сейчас волнует не это. Можно на минутку сменить тему, полковник?
Коллинз откинулся в своем кресле и стал ждать, что же скажет ему Эверетт. Он заметил, что Карл обратился к нему по званию, хотя в кабинете больше никого не было – обычно в таких случаях «морской котик» этого не делал. Джек кивнул, показывая, чтобы он продолжал.
– Я считаю необходимым доложить своему командиру о том, что я подал заявку на перевод в новый Научно-исследовательский центр проблем надводной войны ВМС, открывающийся на мысе Канаверал, – объявил капитан.
Джек поднял брови, слушая своего заместителя – человека, с которым он пережил тяжелые времена, и настоящего друга. Он знал причину происходящего.
– Новый эвфемизм для центра космических боевых систем? Слово «надводная» там не совсем к месту, – заметил он. – Ты не капитан корабля, Карл. Ты гораздо более ценный специалист.
– Некоторые так считают, полковник. Но, с другой стороны, ты не позволил мне помочь тебе в поисках убийцы твоей сестры. Это для меня очень личное дело, потому что я знал и любил Линн. Думаю, что будет лучше, если я приму участие в этой новой программе и, возможно, смогу быть там полезным.
– Я был спокоен за вас с Райаном, пока вы были в Риме. Даже когда я знал, что ваши жизни в опасности. Я могу с этим жить. Я могу позволить вам отправиться на опасное задание, если вы едете туда по работе и под эгидой организации, в которой вы служите. – Джек встал из кресла, прошелся к двери и запер ее, а затем вернулся к своему столу и сел. – Я не готов терять друзей из-за личных проблем или из-за мести, когда они и так сталкиваются со смертью каждый день прямо здесь, в этом сумасшедшем доме истории. Мы все сознательно пошли на это. Но я не могу позволить тебе умереть, нарушая закон ради меня, Карл, и никогда не позволю.
Эверетт не отвел взгляда от глаз полковника, в которых блестела ярость.
– В этом твоя ошибка, Джек. Если ты не видишь, в чем здесь проблема, то ты еще более слеп, чем можешь себе представить. Ты не прав не только в том, как лучше подойти к поиску убийцы твоей сестры, но в том, что не используешь то, на чем держится вся работа группы – людей, которые верят, что они для тебя не просто сотрудники, черт возьми.
Коллинз пытался уложить у себя в голове то, что сказал ему Эверетт. Впервые в своей сознательной жизни он не знал, что сказать.
– Твое общение с французом должно прекратиться, Джек. – Карл встал и посмотрел на своего друга. – Фарбо помогает тебе, потому что тебе кажется, что он лучше справится с тем, что ты хочешь сделать – найти и убить этого подонка. Но ты не видишь, что Анри Фарбо не делает ничего, что бы не было выгодно Анри Фарбо. Он убьет тебя при первой же возможности, можешь быть в этом уверен.
– У моих действий, какими бы бредовыми они ни казались, есть основания, Карл. Возможно, он сделает то, о чем ты меня предупреждаешь, хотя бы для того, чтобы заполучить Сару, кто знает, – но ты упускаешь один очень важный момент: если этот сукин сын погибнет, мне будет плевать, а на тебя и на других моих друзей – нет. Больше никто не умрет из-за меня. Умереть на службе – одно, а из-за какого-то личного дела – совсем другое.
Эверетт стиснул зубы и впервые посмотрел прямо на Джека.
– Запрос о переводе остается. Я нужен в других местах, обстановка в мире сейчас очень сложная.
Коллинз глубоко вздохнул и сел обратно в свое кресло. Он посмотрел на Эверетта, а затем на свой стол. И кивнул в знак согласия.
Карл вытянулся по стойке «смирно» и отсалютовал. Джек поднял голову и нахмурился.
– На флоте не принято салютовать в кабинетах, капитан… Вы свободны.
Эверетт опустил руку, резко повернулся, открыл дверь и вышел из кабинета.
Когда «Европа» проиграла звуковой сигнал по системе громкоговорящей связи, встроенной в стены, Джек сидел и смотрел в пустоту. Мысли о событиях последних дней ушли на второй план. Он только что потерял одного из своих лучших друзей из-за упрямства, о котором его тысячу раз предупреждала Сара.
– Внимание, всем сотрудникам, в двенадцать часов сорок пять минут сегодняшнего дня директор отдела пятьдесят шесть – пятьдесят шесть отдал оперативное распоряжение об объявлении чрезвычайного происшествия в Карпатском регионе Румынии. Руководители всех подразделений должны немедленно прибыть в главный зал заседаний. Персоналу запрещается покидать базу, выходы один и два закрываются. Степень боевой готовности два была повышена – в силу вступают максимальные меры безопасности.
Джек не слышал не единого слова суперкомьютера, объявившего о чрезвычайном происшествии. Он думал о своих друзьях – о тех, кого он терял из-за своих страхов, и о страхах других людей, старше его по званию.
За стенами его кабинета начали формироваться оперативные группы. Вторжение в Карпатские горы только что приобрело официальный характер.
Теперь Группа «Событие» была в своей стихии.

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ, КАРПАТСКИЕ ГОРЫ, РУМЫНИЯ

Луна светила ярко, и жители перевала Патинаш наслаждались прохладой вечера. Эта деревня считалась большой по сравнению с большинством в регионе. По данным переписи населения, проведенной в 1980 году бывшим коммунистическим правительством, в ней проживало 752 человека. На главной деревенской площади, окруженной каменными и деревянными домами, горел костер, который каждый вечер разжигали для того, чтобы жители могли собраться и поделиться друг с другом событиями уходящего дня. Это было традицией на протяжении более двух тысяч лет. Семьи собирались и смеялись, пели и играли на струнных инструментах к радости детей. Большинство музыкальных инструментов были новыми и блестящими, а в небольшой деревне теперь было электричество, появившееся совсем недавно – уже после инструментов, подаренных за последние пару лет человеком, который скоро должен был стать их королем.
Когда колокол румынской католической церкви прозвучал один раз – что означало, что на часах девять, – все те, кто сидел на траве вокруг огня и слушал музыку, начали прощаться и желать доброй ночи друзьям и родственникам. Затем все со смехом направились по домам или за пределы деревни на свои фермы, и у костра остался только один человек – пожилая женщина, которая устроилась в своем обычном кресле и отмахивалась от нескольких своих племянников и племянниц, которые пытались убедить ее не сидеть на улице такой сырой и холодной ночью.
Когда все жители деревни разошлись, старая цыганка посмотрела по сторонам на то, что им удалось построить за долгие годы. Она медленно встала, оперлась на деревянную трость, в рукоять которой было вставлено Око Ра, и так же медленно повернулась и посмотрела на гору у себя за спиной, окружавшую красивую, но маленькую долину и перевал Патинаш. Взгляд ее разноцветных глаз остановился на храме, который был виден только ей, и она покачала головой. Поток, струившийся из нескольких отверстий вдоль дороги, ведущей на гору, был постоянным напоминанием о том, что мать-природа варила бульон ярости, чтобы когда-нибудь вылить его на долины далеко внизу – эта примитивная древняя сила, в конце концов, должна будет сровнять с землей горный хребет, которому было 250 миллионов лет. Пар от горячей воды в источниках, протекавших через гору, вырабатывал достаточно тепла, чтобы влиять на погоду зимой, принося обманчивое тепло в деревню и на перевал.
– Нужно было похоронить тебя под целой горой еще до того, как ты был достроен. – Женщина ткнула своей тростью в темноту над собой, в гору, которая скрывалась за этой темнотой. – Ты проклятие, которое нам никогда не следовало брать на свою душу. – Неожиданно силы покинули ее, и она опустилась обратно в кресло.
– Чтобы снести этот храм, одной старой палки не хватит, бабушка.
Старуха закрыла глаза и опустила голову на рукоять трости.
– Прошлой ночью кто-то погиб на дороге к перевалу. Ты ослушался меня, мальчик, – сказала она.
– Нет, один из них выжил. Сообщение, которое я хотел передать, было доставлено, а мужчины, которые пришли вместе с этим подонком, заплатили за доставку. Никому не дозволено подниматься выше этого идиотского замка. Больше сюда никто и никогда не придет без приглашения.
Старая цыганка слегка приподняла трость над землей, а затем снова опустила ее, обернувшись, чтобы посмотреть на своего внука. Он был одет в ярко-красную рубашку и головной платок, на этой раз королевского голубого цвета. Его черные волосы и кожаные штаны переливались в свете восходящей луны. Пока он смотрел на нее, старуха сделала над собой усилие и попыталась успокоиться.
– В последнее время тебя не хватало у костра, – упрекнула она внука. – Ты, похоже, не замечаешь, что твоя семья скучает по тебе. И для человека, который подарил нашему народу множество таких прекрасных вещей, ты слишком много внимания уделяешь тому, что происходит внизу, и слишком мало – тому, что происходит наверху.
Молодой человек фыркнул и покачал головой.
– Сидеть вокруг костра и петь старые цыганские песни, в которых так же мало правды, как и в легендах, которые мы рассказываем о стародавних временах? Нет, мне больше не интересно слушать ложь. Прошли времена, когда нужно было просто хранить богатства и знания наших предков. Настал момент забрать то, чего мы заслуживаем. А небольшие подарки для народа – это обычная помощь будущего короля цыган людям.
С этим старуха не могла поспорить.
– Скольких наших мужчин ты забрал из деревень внизу? – спросила она, боясь услышать ответ.
– Достаточно, чтобы защитить то, что принадлежит нам.
– Ты недавно ходил в храм.
Мужчина засмеялся. Его бабушка всегда знала, как он восхищался храмом и что это магическое место для него значило. Еще маленьким ребенком он уходил в горы и сидел там часами, а иногда и днями, чтобы просто поговорить с хранителями храма, своими друзьями, голиа, и полюбоваться самим храмом и окружающей природой. Она знала, как он любил огромные каменные глыбы, созданные древними мастерами для людей, которым никогда не суждено было увидеть результаты их труда. Ее внук всегда думал о жертве, которую принес его народ ради благополучия людей, которые избегали племени Иедды еще до начала Исхода.
– Не пытайся скрыть свои действия очередной ложью. Сестра приедет завтра и выяснит, что ты задумал, Марко, – сказала пожилая цыганка.
Мужчина повернулся к ней, и улыбка исчезла с его лица.
– Да, впервые за много лет мы увидим сестру, мой мальчик, и правда выйдет на поверхность. Я не знаю, какую сделку и с каким дьяволом ты заключил, но сестра поймет, как лучше поступить. Я молю Бога о том, чтобы не оказалось, что ты обманывал меня, Марко. Меня или голиа. – Бабушка улыбнулась, глядя на своего внука. – Они не настолько всепрощающие, как эта старуха.
– Ты отослала ее на много лет, чтобы она познакомилась с законами иудейского государства и следила за тем, что говорят о храме и о том, что в нем спрятано. Но я остался здесь и так и не увидел внешнего мира. Мне никогда не суждено побывать в городах и пожить жизнью, для которой была избрана моя сестра.
– Марко, она была лучше подготовлена, более уравновешена для обязанностей, которые я возложила на нее. Дело не в том, что я…
Молодой человек поднял руку, прерывая ложь своей бабушки. Ему удалось выдавить из себя улыбку.
– Я рад снова увидеть сестру, – сказал он, повернувшись и направившись прочь, глядя в сторону спрятанного храма. – Прошло много лет, и я действительно скучал по ней.
Старая цыганка наблюдала, как Марко уходит, сжав кулаки от злости. При его приближении заблеял ягненок, отбившийся от стада за главными воротами и забредший в деревню. Мужчина пнул маленького ягненка, который завизжал и упал на землю.
Старуха медленно поднялась на ноги, подошла к ягненку, положила на него свою сморщенную руку, и он перестал блеять от боли. Но потом глаза ягненка расширились, и она перестала гладить испуганное животное. Ягненок вскочил на ноги и бросился к открытым воротам, а женщина поняла, что прямо за ней стоит другое животное. Она медленно и осторожно повернулась.
Голиа, покрытый черным мехом, сидел на задних лапах и смотрел прямо на нее. Его уши были в положении, означавшем, что он не настроен агрессивно. Глядя на гигантского волка, цыганка заметила, что его желтые глаза смотрят на нее с таким же любопытством.
– Ты так сильно вырос, Станус. – Она медленно сделала шаг вперед, поднесла руку к морде животного и почесала нового вожака голиа своими короткими поломанными ногтями.
Станус слегка наклонил свою огромную голову влево, пока старуха чесала его, как она делала уже миллион раз. Он не сводил глаз с ее морщинистого лица. Пока она чесала морду альфа-самца, ее рука начала медленно подниматься к левой стороне морды, к месту под самым ухом. Станус заметил это движение, тихо поворчал и поднес правую лапу к своей морде. Женщина наблюдала, как его пальцы медленно развернулись, вытянулись и оказались такими большими, что с легкостью обернулись вокруг ее руки и запястья. Опустив руку старухи, зверь встал на четыре лапы, сделал шаг назад и снова присел на задние ноги. Желтые внимательные глаза продолжали смотреть на лицо старухи.
– Твое доверие пусто, как твоя берлога на перевале. Ты хотя бы знаешь, что задумал Марко или ты просто подыгрываешь ему, чтобы, наконец, выпустить наружу накопившуюся ярость, как, в общем-то, делает и сам мой внук? – спросила цыганка.
На этот раз волк наклонил свою огромную голову вправо, слушая слова старой женщины. Она видела, что уважение, которое испытывал к ней зверь, никуда не делось, но подозревала, что Станус находился в смятении. До нее даже доходили обрывки мыслей нового вожака голиа, но ей не удавалось понять причину испуга животного. Глядя в его желтые глаза, она улыбнулась Станусу, который даже сидя был на целую голову выше ее.
– Как твои дети? – спросила старуха.
Волк низко заскулил.
– Ты не был на перевале, не так ли? Ты все время был с Марко.
Низкое скуление прозвучало еще раз.
– Что бы он ни делал против воли королевы, он делает это против семьи голиа. Ты будешь нужен мне, Станус, в ближайшие дни. Мы должны…
Голиа неожиданно прыгнул с того места, где сидел. Он перемахнул через старую женщину, прыгнул снова и перескочил через каменную стену, окружавшую деревеньку, и молча исчез в ночи.
Цыганская королева повернулась и прислушалась к пронесшемуся по горам вою множества волков, покинувших свои логова и храм. В последние месяцы вой доносился из темноты все чаще, по мере того как все больше голиа переходили на сторону Стануса и Марко. Дело было не в том, что Марко хотел лучшей жизни для своих людей – его бабушка сама несла ответственность за бунтовскую натуру своего внука, поскольку, по правде говоря, большую часть жизни посвятила борьбе с традициями и древними суевериями, чтобы освободить свой народ от проклятия, наложенного на него три с половиной тысячелетия назад. Просто они с Марко не могли прийти к согласию насчет способа, которым нужно было добиваться свободы своего народа.
Земля содрогнулась, и все стихло – ночь превратилась в блеклую картину горного пейзажа, воплощавшую собой Знамение времен. Вой разбудил всех обитателей Карпат: все жители окружающих деревень в эту минуту подошли к окнам и закрыли ставни.

ПАЛИЛУЛА, СЕРБИЯ, ПЕРЕПРАВА ЧЕРЕЗ РЕКУ ДУНАЙ

Женщина с иссиня-черными волосами, известная израильской разведке и Группе «Событие» как майор Мика Сороцкин, сидела и смотрела на свое отражение в грязном окне поезда. Она увидела темные круги под воспаленными глазами и зажмурилась, чтобы не смотреть на свое уставшее лицо. Потом она и вовсе отвернулась от окна, за которым проносился ночной пейзаж сербского муниципалитета Палилула – поезд в тот момен как раз въехал на старый мост через Дунай. Мика снова закрыла глаза, чувствуя себя в гораздо большей безопасности от того, что впервые за девять лет въезжала в Румынию.
Вагон, в котором она ехала, был почти пустым, несмотря на то что перед пересечением Дуная поезд сделал незапланированную остановку, и в несколько передних вагонов зашли больше сотни солдат. Они все были румынами и несли с собой полное обмундирование и пайки: было похоже, что они ехали на учения. Солдаты разместились в трех вагонах перед Сороцкин, и усталая женщина тут же забыла об их существовании.
Закрыв глаза, она пыталась вспомнить последний день, который провела на перевале Патинаш. Как она плакала и в каком была отчаянии, когда бабушка решила отправить ее за границу. Сначала Мика потратила четыре года своего детства на учебу в Праге под вымышленным именем. Когда с этим было покончено, бабушка отправила ее еще в одно тяжкое изгнание – ей пришлось поступить в военное училище под новым именем и проучиться там два последних года своего высшего образования. Так сложилось, что училище находилось в Израиле. Под новым именем девушку приняли в сверхсекретную военную программу «Тальпиот». Это училище было самым элитным учебным заведением в Израиле, принимавшим всего пятьдесят студентов в год. Там они изучали физику и другие науки, которым в большинстве военных учебных заведений внимания не уделялось. Целью учебы было воспитание будущих лидеров Армии обороны Израиля, не только способных изменить привычную тактику большинства военных – «сначала делай, потом думай» – но и, наконец, сделать вооруженные силы государства показателем эффективности.
В течение этих двух лет Мика так хорошо справлялась с учебой в «Тальпиот», что привлекла внимание «Моссад». Все это время планировалось организовать с ними «случайную встречу» под руководством ее бабушки, которая была умнее своих лет и всегда утверждала, что отослала внучку из дома для служения народу и что то же самое пришлось сделать и ей самой много лет назад, с той единственной разницей, что она училась в Оксфорде и в Каире. Они обе покинули свой дом, чтобы изучить современный мир и защитить свой народ.
Сороцкин открыла глаза и посмотрела в окно на далекий горный хребет, спрятанный в темноте за чистыми и холодными водами Дуная. Пробегавшие перед ее глазами слабо освещенные домики, построенные вдоль железнодорожных путей трудолюбивыми жителями этих плодородных земель, начинали потихоньку оживать.
Мика слегка улыбнулась, понимая, что приближается к дому, и почувствовала себя счастливой впервые за много лет. Она не отвернулась от улыбки, подаренной ей ее же отражением, но заметила, что ее лицо изменилось за девять лет отсутствия. Не то чтобы оно сильно состарилось, но на нем отразилось беспокойство за ее народ, и оно было теперь сильнее, чем когда она была маленькой. Теперь майор начинала понимать, что горы больше нельзя защитить. Ей предстояло сообщить эту новость своей бабушке.
Беспокойство о судьбе храма, людей и животных, которые защищали его, испарилось, когда она подумала о том, что снова попадет на перевал. Это было место, где Мика бегала и играла с животными, жившими в мифах и легендах. Голиа ждали ее возвращения, и ей не терпелось восстановить дружбу, которая была потеряна, когда ей пришлось уехать.
Она задумалась, и когда кто-то присел на место рядом с ней, это застигло ее врасплох.
– Генерал и представить себе не мог, насколько ты хороша. Но я знал, что стоит перевести тебя в Рим и навести на след забытых легенд, и ты откопаешь что-нибудь, чтобы помочь правому делу и вернуть то, что принадлежит нам, домой.
Мика отвернулась от окна и посмотрела в глаза подполковнику Бен-Невину. Пистолет, который он держал в руке, находился низко и был нацелен вверх, а его ствол ни разу не дрогнул, как и кривая улыбка Ависа.
– Подполковник, вы и люди, которым вы подчиняетесь, наслушались сказок, которые никогда не основывались на фактах. Из-за таких, как вы, Израиль отстал от других стран и не нашел себе союзников в мире, – ответила Сороцкин. – Если бы не власть нескольких тщательно выбранных друзей, от этой страны уже ничего бы не осталось.
– И это говорит мне верный и преданный патриот? Я так не думаю, майор. – Бен-Невин немного поднял пистолет. Женщина медленно отвела глаза, чтобы получше оценить ситуацию, которая оставляла желать лучшего. Вагон поезда был почти пустым, за исключением мальчика в сопровождении – вот уж повезло! – козы. «Добро пожаловать домой, Аня», – подумала майор, взглянув на мальчика в начале вагона и мгновенно пожалев о том, что пришлось оставить своего маленького племянника в Риме. Однако тогда ей показалось, что пока лучше оставить продавца апельсинов в безопасности.
Подполковник посмотрел, как она изучает обстановку, и улыбнулся еще шире, чем раньше.
– Даже не пытайся. Нашего прибытия ждут больше пятидесяти человек. Ты проведешь нас к сокровищам Исхода, чтобы истинные патриоты Израиля смогли вернуть наследие своего народа.
Аня Корвески даже не посмотрела на пистолет, потому что знала, насколько жестокими по отношению к женщинам были люди, с такими же религиозными убеждениями, как у Ависа. Они были довольно отсталыми и думали только о своей драгоценной религии. Большинство израильтян были согласны жить в гармонии с остальным миром, но были и такие, кто не хотел находить общий язык с людьми, которые сопротивлялись засилью еврейской власти на оккупированных территориях. Полковник был членом организации под названием «Патриоты Масады», названной в честь небольшой горы, которую однажды осаждала римская армия, чтобы подавить небольшой бунт две тысячи лет назад. Ане стало интересно, знает ли подполковник о том, что каждый из этих древних патриотов покончил жизнь самоубийством, чтобы избежать римского правосудия. Возможно, пришло время освежить память Бен-Невина по этому вопросу.
– Вы знаете, что нет места, куда вы сможете сбежать и спрятаться, – сказала женщина. – Генерал Шамни сожжет любые убежища и убьет всех доносчиков, он возьмет вашу группу в плен, чтобы отследить вас, не взирая на закон.
– А ты, его любимица? Твое предательство так же не понравится генералу, как и мое. Боюсь, что мы с тобой в одной лодке. – Выражение лица Ависа напоминало взгляд кота на канарейку, сидящую в клетке. – Только у меня есть много друзей и влиятельных союзников.
Аня рискнула еще раз окинуть взглядом вагон, но его единственным пассажиром продолжал оставаться маленький мальчик с козой далеко впереди. В половину пятого утра получить помощь было довольно сложно.
– Не стоит все усложнять. Нас провозгласят мужчиной и женщиной, которые вернули наследие и сокровища избранного народа и доказали всему миру, что Бог действительно был когда-то на нашей стороне, и вот тому доказательства, – сказал Бен-Невин. Глаза его расширились, а дыхание стало тяжелым.
– Это обычные старушечьи сказки, которые придуманы, чтобы люди продолжали верить в прошлое, когда им нужно смотреть вперед, в будущее. Нет никакого золота и других сокровищ. Нет никаких артефактов, доказывающих, что Бог когда-то помогал нам. Возможно, кому-то и удалось приблизиться к правде, но ни к чему хорошему это не приведет. – Корвески посмотрела прямо на своего противника и даже не моргнула, когда он поднял пистолет еще немного выше. – Ковчег Завета был потерян в стародавние времена – потерян, подполковник. Сокровища Исхода никогда не существовали. Вы навлекли смертный приговор на свою голову и на головы своих последователей, и все израильские агенты в мире будут охотиться за вами, чтобы убить.
– Вы можете обмануть генерала, майор, но я и мои люди не так наивны, как остальные. Мы знаем правду. Мы знаем, что сделал Иисус, и наша судьба – сделать так, чтобы в Израиле знали эту правду, несмотря на то что делают эти предатели генерал и премьер-министр.
– Генерал – хороший человек, как и премьер-министр. Они никогда не позволят вам продолжить вашу деятельность.
– Из-за хороших людей всегда погибают прекрасные люди. Он и ему подобные сделают все возможное, чтобы не дать нам право на жизнь – жизнь и расширение границ Израиля.
– И вы думаете, что находка каких-нибудь ценностей позволит еврейскому народу подняться и взять все под контроль? Люди не такие, как вы думаете, подполковник. Они изменились с тех времен, когда несколько фундаменталистов могли загнать их в патриотический раж. Для этой политики было определенное время и место. Но сейчас все сплотились, а теперь вы хотите снова разделить нацию. – Аня наклонилась к Бен-Невину, ошарашив его настолько, что он поднял пистолет еще выше и в результате направил его прямо ей в лицо. – Знаете, подполковник, за то время, что я провела с народом Израиля, я поняла одну важную вещь – эти люди любят жизнь. А еще они любят смотреть, как их сыновья и дочери приезжают домой на автобусах, в которых не взрываются бомбы. Матери, отцы, дедушки и бабушки любят жить в мире, и ради этого они готовы порвать с традициями. Им на самом деле нравится жить… тупые идиоты, да?
– Некоторые из нас не настолько преданы правому делу, как остальные. Некоторым из нас нравится брать лучшее от жизни.
– Я знаю таких как вы, подполковник, – женщина на мгновение отвела взгляд, – потому что у меня есть брат, который не сильно от вас отличается. Он тоже готов обрушить мир на наши головы, потому что его вера для него превыше всего. Но даже я не верю, что он способен продать свой народ, как это делаете вы.
– Мне не нужны сокровища, – солгал Авис с профессиональной убедительностью, которую Аня прочла в его глазах. – Израилю нужно жизненное пространство, и мы можем его получить, только убедив низшие народы в том, что Господь всегда был на нашей стороне.
Корвески улыбнулась, заметив, что подполковник сам загнал себя в ловушку.
– Адольф Гитлер, тысяча девятьсот двадцать восьмой год. Ваши познания в истории впечатляют, подполковник Бен-Невин. Интересно, найдут ли ваши попытки создать жизненное пространство для людей такую же поддержку, как действия Гитлера в тридцатых и сороковых годах. Я припоминаю, что он вырезал миллионы, чтобы получить это жизненное пространство. Он даже пытался следить за моим народом, потому что думал, что мы знаем какой-то великий и ужасающий секрет, связанный с нашими общими предками.
– Гитлер был маньяком. А под своим народом ты подразумеваешь цыган?
Аня улыбнулась и изогнула брови.
– На сегодня мне, пожалуй, хватит уроков истории, почему бы нам…
Подполковник понял, что они уже были не одни. Маленький мальчик с козой теперь стоял в проходе и смотрел на него.
– Отойди, мальчик, – велел ему Бен-Невин. – Возьми свою козу и сядь на место.
Мальчику было лет одиннадцать или двенадцать, и он переводил взгляд с мужчины на женщину, которая только сейчас поняла, кем был этот ребенок. Она сначала не узнала его, да и не могла понять, откуда у него взялась коза. В ее маленькой деревне все так же творились сумасшедшие вещи, и Корвески знала, что этот ребенок оказался здесь по поручению ее бабушки.
– Извините, – сказал мальчик на ломаном английском. – Тетя Аня?
Майор улыбнулась в ответ и успокоилась, окончательно убедившись, кто этот малыш. Она чувствовала, как глаза ее наполняются слезами, и пыталась скрыть свою слабость, хотя и понимала, что в этот момент была обычной женщиной, а не профессиональным агентом «Моссад», которым себя считала. Теперь Аня поняла, как сильно скучала по дому. Она посмотрела на мальчика и кивнула, из-за чего тот улыбнулся еще шире.
– Привет, Георгий, ты знаешь, что как две капли воды похож на своего двоюродного брата Кинту, который жил со мной в Риме? – спросила Аня, широко улыбаясь мальчику, который тоже расплылся в улыбке. – Сейчас он там, но я надеюсь, что к следующей неделе он уже будет дома.
– А, мальчик, который спас американцев, продавец апельсинов! – сказал Бен-Невин, не в силах скрыть удивление. – Вы не перестаете меня удивлять, майор. Привести с собой ребенка в Рим для работы и скрыть его от «Моссад» – вы еще хитрее, чем я думал.
Корвески повернулась к подполковнику.
– Я обычный человек. То, что со мной был кто-то из родной деревни, помогло мне держать себя в руках и полностью сосредоточиться на том, что мне нужно было сделать. – Она на мгновение опустила глаза. – Я совершала ошибки, но помощь моего племянника напоминает мне о том, что действительно важно, как и вот этот мальчик. – Женщина улыбнулась и снова подняла глаза на ребенка, не обращая внимания на Ависа.
– Да, я твоя двоюродная тетя. Тебя отправила сюда бабушка?
– Довольно, – сказал Бен-Невин, потянувшись и взяв мальчика за руку. – Порадуетесь семейному воссоединению позже. Он поедет с нами, когда мы встретимся с моими людьми в Бухаресте.
Мальчик просто посмотрел на руку, которая схватила его. В тот же самый момент подполковник увидел, как он поднял глаза, а затем услышал блеяние козы, которая попыталась отступить назад по проходу. Ее глаза тоже расширились, после чего она упала на пол и попыталась забиться под ближайшее кресло. Авис увидел, как улыбка на губах ребенка расширилась, а его взгляд переместился с его руки на то, что находилось у него над плечом. Он услышал низкое рычание из-за спины и почувствовал влажное, теплое дыхание на своей шее.
Аня понятия не имела, как ему это удалось, но ее племянник каким-то образом умудрился провести одного из голиа в поезд. Она медленно повернула голову и увидела животное, сидящее в проходе. Его желтые глаза смотрели прямо в затылок подполковнику. Бен-Невин сглотнул и медленно повернул голову, чтобы посмотреть на огромного черно-серого зверя, угрожающе смотревшего ему в спину.
– Боже мой!.. – прошептал он, медленно поднимая пистолет.
– Это, – со знанием дела сказала Корвески, – не самая лучшая идея, подполковник. Животное откусит вам руку до того, как вы успеете нажать на спуск. – Она выпрямилась в своем кресле и внимательно посмотрела на голиа. Ее глаза расширились, когда она увидела, что от его правого уха оторван кусок. Женщина вспомнила, что, когда она была маленькой, этот зверь был ранен в схватке со своим старшим и гораздо более агрессивным братом, Станусом.
– Георгий, это Микла? – спросила майор племянника.
Двенадцатилетний мальчик кивнул, а волк заскулил и тряхнул ушами, услышав свое имя. Но его желтые мерцающие глаза продолжали смотреть на подполковника.
Аня улыбнулась, повернувшись лицом к голиа, который родился всего через два дня после нее. Из-за того, что они появились на свет почти в одно время, ее бабушка всегда включала черного волка с серыми кончиками ушей и хвостом в празднование ее дней рождения в детстве. Позже майор с любовью вспоминала маленького волчонка с дурацким праздничным платком на голове. Теперь же гигантский волк не обращал на нее никакого внимания, потому что был полностью сосредоточен на Бен-Невине.
– Это невозможно, что это за животное? – пробормотал тот.
Корвески медленно протянула руку, забрала у подполковника пистолет и направила оружие на него.
– Старый и дорогой друг, которого мне не хватало. – Она улыбнулась, а затем увидела, что Микла повернул голову и стал смотреть на что-то, находящееся далеко за плечами и головой ее племянника. Послышалось низкое рычание, и уши зверя медленно опустились. Стало ясно, что к ним кто-то идет, и огромный голиа почувствовал это. Аня быстро подняла глаза, и кровь застыла у нее в жилах.
– Похоже, у нас скоро будут гости, майор… какое там у тебя настоящее имя, – сказал Бен-Невин, который тоже поднял глаза и увидел, что из предыдущего вагона к ним по проходу идут солдаты. Они смеялись и шутили, у одного из румынских военных была большая бутылка водки, а двое других постоянно оглядывались назад, словно все они пытались незаметно ускользнуть, чтобы выпить крепкого алкоголя.
На этот раз сомнений не было – рычание Миклы было угрожающим. Подполковник поморщился, почувствовав, что волк позади него меняет положение. Он закрыл глаза, когда рычание стало еще ниже и гораздо более угрожающим, чем всего несколько секунд назад. Военные подошли к двери вагона и собирались зайти в тамбур между вагонами. Микла прыгнул и оказался в центре прохода в десяти футах перед мальчиком и Аней, державшей Ависа под прицелом.
– Нет, Микла! – закричала женщина, когда солдаты открыли дверь в вагон, а огромный зверь в четыре шага преодолел расстояние до начала вагона. Корвески видела, что голиа не собирается подчиняться: он чувствовал опасность, исходящую от незнакомых людей, и собирался защитить ее и мальчика, и никакие ее слова или действия не смогли бы его переубедить. Аня встала со своего кресла. – Нет, Микла, не нападай на них! – закричала она в тишине вагона.
Вместо того чтобы послушать ее, волк встал на задние лапы, и трое людей в вагоне услышали хруст костей, менявших свое положение, благодаря чему голиа получал чудесную возможность карабкаться по любым стенам, горам или зданиям. Сначала щелкнула и встала в нужное положение кость одной лапы, из-за чего зверь наклонился вправо и ухватился своими длинными пальцами за два ближайших к проходу кресла. Когда он облокотился на кресла, кость второй ноги тоже встала на свое место, позволив животному выпрямить спину и встать на две ноги. Ноги его стали сильнее, длиннее, и новые пропорции волка теперь давали ему возможность ходить, как человек.
Бен-Невин не мог поверить своим глазам, которые расширились, когда он увидел, что зверь даже не мог выпрямиться в вагоне из-за своего огромного роста. Его уши упирались в деревянную облицовку потолка вагона, а рычание стало таким громким, что даже окна вокруг них завибрировали.
Солдаты находились в тамбуре между двумя вагонами: они пили водку и смеялись. Голиа зарычал еще раз, и у подполковника кровь застыла в жилах.
– Микла, оставь их в покое! – продолжала требовать женщина. – Иди…
Бен-Невин протянул руку и схватил оружие, которое у него отобрали несколько секунд назад. Он направил его на Аню, толкнул ее и собирался прицелиться в голиа, когда почувствовал, что пистолет вырвали у него из руки вместе с тремя пальцами. Подполковник в шоке поднял глаза, поскольку животное передвигалось так быстро, что он не успел заметить, как на него напали. Волк стоял над ним, сжимая пистолет в своей огромной левой руке. Зверь понюхал оружие, а затем его желтые глаза медленно поднялись и встретились с испуганными и шокированными глазами Ависа.
Аня знала, к чему все идет, поэтому перепрыгнула через кресла и втиснулась между голиа и мужчиной, которого зверь готовился разорвать на части. Но она не успела ничего сделать, чтобы спасти человека, которого презирала, когда дверь вагона медленно открылась, и все они услышали смех румынских солдат, входящих на поле боя.
– Микла, домой, сейчас же! – прокричала Корвески так громко, как только могла, пока дверь еще была открыла лишь наполовину, а трое военных на мгновение замешкались, чтобы выпить еще водки.
Зверь повернул свою огромную голову вправо и увидел солдат. Аня знала, что голиа не может решить, с какой угрозой разобраться в первую очередь. Огромная голова снова повернулась с израильскому подполковнику, который упал на пол вагона и закрыл лицо рукой, запачкав свой костюм кровью из раненой кисти. Голиа поднял пистолет, который держал в руке за ствол, схватил его всеми пальцами и бросил в конец вагона. После этого Микла наклонился к Бен-Невину и начал широко открывать пасть. Его зубы были ровными, чистыми и самыми большими, какие Авис видел в своей жизни. Затем, так же неожиданно, как все началось, все закончилось – животное выпрямилось, повернулось и посмотрело на солдат, закончивших пить. Зверь зарычал и начал поворачиваться к угрозе, приближавшейся к женщине и мальчику.
– Микла, домой! – рявкнула Аня.
Голиа повернулся и посмотрел на нее, а затем одним быстрым движением схватил ребенка и его козу. Потом он легко забросил мальчика и блеющую козу к себе на спину, посмотрел на Аню и зарычал, недовольный тем, что ему приказали не убивать солдат. Его уши снова выпрямились, и зверь невиданной силы взял женщину за руку и засунул ее себе под мышку, а затем сделал огромный шаг к стене вагона и выбил своей когтистой лапой три сиденья между собой и свободой. Микла поднял свою мощную ногу и ударил один, два и, наконец, три раза по окну вагона. Целая панель из дерева и алюминия отделилась от поезда, оставив после себя дыру диаметром футов в восемь. Зверь высунулся из вагона, и его мех обдало ветром. Глаза Ани, мальчика и козы расширились, когда голиа повис над землей, проносившейся под движущимся поездом.
Микла завыл, оттолкнулся от вагона, и голиа и его перепуганные пассажиры выскочил в темноту раннего утра.
Голиа ударился о землю, выпрыгнув из поезда, двигавшегося со скоростью пятьдесят шесть миль в час. Однако огромный зверь ни на секунду не потерял равновесия, соприкоснувшись с жесткой щебенкой рядом с путями. Он просто взвыл от боли, а затем исчез в темноте.
Солдаты вошли в открытую дверь и почувствовали ветер, прежде чем увидели лежавшего на полу испуганного и окровавленного человека. Их взгляды переместились на огромную дыру в стене вагона, а бутылка водки выскользнула из руки мужчины, стоявшего впереди двух своих товарищей.
В следующее мгновение рядом с ними оказался помощник командира взвода. Он посмотрел на каждого солдата по очереди, а затем наклонился и подобрал наполовину пустую бутылку водки. Его брови поднялись в знак молчаливого осуждения. Румынский сержант просто показал на дверь, через которую они вошли.
– Думаю, что пора завязывать с выпивкой на службе… Пошли.

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ, КАРПАТСКИЕ ГОРЫ

Старуха стояла, прислонившись к стене храма рядом со входом, где созданные человеком материалы встречались с камнем, из которого состояла гора. Она крепко держалась за выступ, пока утренний воздух охлаждал ее лицо после жары, стоявшей внутри огромного храма. Мадам Корвески знала, что за ней следили с того места, где она сошла с дороги, ведущей к подножию горы. Голиа были там и наблюдали за ней, некоторые просто с легким любопытством, а некоторые – с недобрыми мыслями. Она знала также, что это молодые голиа – самцы и самки, которые пришли отдельно от остальных. Одним из пришедших был Станус. Королеве цыган было известно, что он лежит на высоком выступе над храмом в одиночестве и наблюдает за всем, что происходит вокруг огромного каменного строения и замаскированного входа, ведущего в глубь горы.
Жара внутри стала невыносимой для старой цыганки, и теперь она расплачивалась за то, что так много времени провела внутри. Она глубоко вздохнула и почувствовала боль в обеих ногах от десяти тысяч ступенек, по которым нужно было спуститься и подняться, чтобы добраться до сердца огромного замка. Ей нужно было пойти домой и выпить столько чая из корня горечавки, сколько удастся себя заставить, чтобы облегчить боль, которая скрутит ее, когда она проснется на следующий день. Женщина знала, что один чай убьет ее или вызовет такой запор, что она пожалеет, что жива. Вздохнув еще раз, цыганка задрала свое цветастое платье чуть выше правой лодыжки. Она была пурпурно-черной, и хотя мадам Корвески точно не знала, сломана ли у нее нога, все говорило именно об этом. Стоило ей немного надавить на щиколотку или на ступню, как всю ногу пронизывала ужасная боль.
Осторожно опираясь на свою трость, старуха сделала несколько шагов по узкой тропинке, ведущей в деревню, и услышала смех нескольких мужчин где-то впереди. Всего через несколько шагов перед ней появился ее внук с четырьмя другими цыганами, которые повсюду сопровождали его последние шесть лет. Трое из них были из той же деревни, а четвертый – с фермы в пятнадцати милях от нее. Корвески не доверяла никому из них. Марко остановился, и разговор между цыганами прекратился, когда они увидели, какой измотанной и нездоровой она выглядит. Ее внук выглядел шокированным – он подошел к бабушке, а четверо его друзей поприветствовали цыганскую королеву полупоклоном и растворились в деревьях, которые росли по краям тропинки.
– Что ты здесь делаешь, бабушка? – Марко взял ее под руку и поддержал ее, в то время как разговор его людей затихал вдали. Он подождал, пока они удалятся, и только потом заговорил снова. – Ты была в храме? – Его голос все еще был обеспокоенным, но теперь в нем звучало подозрение.
– Думаю, я пока еще имею право свободно посещать свой собственный храм, не так ли? – Старуха посмотрела на него и даже выдавила из себя улыбку, но вскоре у нее пропало желание улыбаться и высоко держать голову.
– Давай, я отведу тебя домой и положу в кровать, глупая женщина, – сказал молодой человек, обняв ее и двинувшись вперед по тропинке. Они шли молча. Когда Марко снова заговорил, солнце уже всплывало из-за восточного горного хребта. – Станус сегодня очень взволнован. Думаю, что ты заметила это вчера у костра. Кажется, один из его голиа пропал.
Старуха не ответила. Она просто медленно и осторожно продолжила свой путь, постоянно опираясь на палку, чтобы уменьшить боль в правой лодыжке.
– Конечно же, это самец, Микла. Он всегда был угрюмым, и он единственный из братьев, которого Станусу сложно контролировать, – продолжал ее внук.
Королева цыган продолжала идти молча.
– Ты скажешь мне, что делала в замке так поздно одна? – настаивал Марко.
– Я не могла уснуть. И да, причиной стала сегодняшняя встреча со Станусом. Мне нужно было помолиться. Альфа-самец чем-то обеспокоен. – Мадам Корвески приостановилась и посмотрела наверх в темное лицо внука. – Ты ничего не знаешь об этом, мальчик мой? – Она знала, что застала его врасплох и взяла реванш, потому что Марко остановился и отошел от нее, чтобы видеть ее целиком в обманчивом утреннем свете.
– После всех перемен в долине внизу и даже на нашей горе ты хочешь, чтобы Станус не был обеспокоен? Он успокоится, вот увидишь, – заявил мужчина. – Так ты знаешь, куда делся Микла?
– Да, – сказала его бабушка, неожиданно передумав играть в эту игру со своей собственной плотью и кровью. – Я знаю, где Микла.
Ее правая нога полностью отказалась служить ей, и она почти упала на землю, когда Марко поддержал ее. Он приподнял ее и донес до небольшого каменного выступа рядом с тропинкой, после чего снял с нее сандалию и увидел, что ее лодыжка распухла и была раз в пять больше своего обычного размера.
– Что случилось? Ты упала на лестнице в храме? – встревожился молодой человек.
– О, я всего лишь подвернула ногу. Иногда это происходит, когда я спотыкаюсь на ровном месте.
Марко посмотрел на бабушку, а затем снял с головы свой голубой платок и начал перевязывать им ужасно опухшую лодыжку.
– Подвернула? Я очень удивлюсь, если нога не сломана, бабушка. – Он закончил перевязку, положил локти на свои согнутые колени и посмотрел на цыганскую королеву. – Где Микла и что ты с ним сделала, что у тебя так опухла нога? С ним все в порядке? Мне отправить Стануса, чтобы вернуть его?
– Это не очень хорошая идея, потому что Микла и еще несколько молодых голиа не очень любят Стануса. И Микле не нужна помощь, чтобы добраться домой, с ним двое очень ответственных людей, – ответила старуха.
– Что ты сделала?
– Защитила будущее своего народа лучшим способом, который знаю. А теперь помоги мне добраться до дома, где ты должен будешь сделать мне чаю из корня горечавки, потому что я просто ненавижу его запах, – сказала она, хватаясь за сильное плечо внука, чтобы подняться на ноги.
Марко ничего не ответил. Он знал, что пользы от этого все равно не будет, потому что упрямее его бабушки был разве что сам Моисей. Молодой человек глубоко вздохнул, зная, что придется бороться с ее подозрениями, пока он не будет готов сделать то, что нужно. Он молчал всю дорогу до дома.

* * *

В ста восьмидесяти милях к западу в канаве рядом с пустынной второстепенной дорогой лежали трое. Мальчик крепко спал после их отчаянного побега с поезда, и Аня надеялась, что он не находится в шоке от произошедшего. Благодаря ее бабушке, двое ее маленьких племянников спасли ее жизнь дважды за последние сутки.
Больше всего майор Сороцкин беспокоилась о Микле. Голиа лежал на боку и лизал свою заднюю лапу и лодыжку. Зверь неудачно приземлился, спрыгнув с поезда. Он раньше не сталкивался с такими понятиями, как большая скорость, и для зверя стало неожиданностью, когда они необычно приземлились. Животному едва удалось удержаться на ногах, но вскоре пришлось перейти на бег на четырех ногах, чтобы снизить нагрузку на заднюю лапу.
– Бедный Микла, это я виновата, что заставила тебя сбежать, когда ты хотел остаться на месте и защитить нас. – Женщина протянула руку и погладила его бок. Гигантский волк посмотрел на нее, а затем заскулил и лизнул ее руку. Молодой голиа долго смотрел Ане в глаза, а затем протянул свою правую руку с вытянутыми пальцами и блестящими на солнце когтями, взял ее руку и слегка сжал ее. Первобытный волк неожиданно вздрогнул и закрыл свои желтые мерцающие глаза, после чего отпустил руку Корвески и положил голову на траву.
– Мы постараемся сегодня получше отдохнуть и двинемся дальше с наступлением темноты. – Аня снова погладила его мех. – Может быть, мы снова прокатим тебя на поезде, на этот раз, наверху? – сказала она с улыбкой, нежно гладя его. Уши волка встали серыми кончиками кверху, и она поняла, что мысль о поездке на поезде, несмотря на то что его первая поездка закончилась не очень удачно, все равно привлекала Миклу и что он был раз возможности прокатиться снова. Корвески знала, о чем он думал в критические моменты, подобные этому, и его радость или счастье было легко заметить. Но она не была уверена, чему именно радовался Микла – перспективе прокатиться на поезде или тому, что они приближались к дому.
Гигантский голиа привалился головой к Ане и довольно закрыл свои желтые глаза, которые теперь стали почти зелеными в свете поднимающегося солнца.
Микла выполнил задачу, ради которой его сюда отправили, и по крайней мере, сегодня он был доволен и спокоен, лежа с теми, кого должен был защищать.

7

ДАКИЙСКИЕ ГОРЯЧИЕ ИСТОЧНИКИ, КАРПАТСКИЕ ГОРЫ, РУМЫНИЯ

Дмитрия Залласа крайне впечатлила экскурсия по римским грязевым ваннам и горячим минеральным источникам, примыкающим к куполу «Энвайрон». Приготовления к прибытию более тысячи гостей, которые, без сомнения, насладятся спа, когда все будет работать в полную силу, были закончены. Пар от натуральных горячих источников и грязь, которая всплыла на поверхность, проварившись миллионы лет далеко в глубине под Карпатами, делали растительность садов такой же буйной, как и в любом влажном тропическом лесу.
– Я так понимаю, ваш человек сделал успешную вылазку на перевал Патинаш? – спросил Важич.
Улыбка исчезла с лица Залласа, когда он повернулся к своему партнеру.
– Она обошлась нам дорого, но того стоила. Больше у вас не будет проблем в горах над замком.
Янош сжал губы и на мгновение заколебался, стоит ли говорить о том, что его беспокоит, прежде чем все же сказал это.
– С этим мужчиной происходит что-то странное, – сообщил Важич, подходя к геодезическому куполу. Они были на девятом этаже у входа в вагончики фуникулера, и он показал вниз в направлении площадки технического обслуживания в тысяче ярдов от огромного бассейна и спа. Мужчина сидел прямо на земле в своей шубе, несмотря на то что день был жарким, прижав колени к груди, из-за чего рабочие и обслуживающий персонал вынуждены были обходить его. Увидев этого шокированного мужчину, Заллас сощурился, и его глаза стали похожи на щелки. – Он сидит там с тех пор, как вернулся с перевала без своих спутников, которые, кстати говоря, пропали без вести.
– Они не пропали без вести, Янош. Они просто уехали домой, бросив этого человека одного. Он сделал то, за что я заплатил ему. – Дмитрий повернулся и посмотрел на Важича. – Я его уберу.
– Могу я обсудить с вами еще один вопрос?
– Он связан с моим списком гостей? – спросил Заллас, отвернувшись и направившись к эскалатору, чтобы спуститься в казино.
– Гм, хотя меня очень беспокоят несколько наиболее… колоритных имен в этом списке, действительно нервничать меня заставляет всего одно. Но я должен начать с того, что беспокоит меня еще больше, потому что именно это заметит любой дурак, который сюда приедет: количество охраны, которое вы привезли. Тут больше сотни вооруженных до ушей мужчин. Это никому не покажется нормальным – не только гостям, но и прессе.
– Переходи к делу, Янош, хватит пустых рассуждений. – Заллас остановился у ограждения перед огромным эскалатором и повернулся к своему партнеру.
– Несколько представителей прессы начали задавать вопросы о том, каким образом земля была передана от государства в частную собственность после того, как столько лет она находилось под защитой правительства. Дмитрий, они начали задавать вопросы. И посмотрите на это. – Важич протянул ему большой список гостей, в котором было почти две тысячи фамилий. – Стефан Антонеску, министр внутренних дел, тоже в списке. Мы не можем пустить его в отель – по крайней мере, не сейчас.
– Продажу земли не удастся проследить до нас через него. Помни, что мы получили эту землю, несмотря на громкие и тщательно освещенные в прессе протесты нашего благородного министра внутренних дел. Он добавил в уравнение правильную переменную, такую, с которой никто в Румынии не будет спорить. Больше того, люди думают, что это было сделано для их же блага. Я хочу сказать, разве мы могли желать более влиятельного союзника, чем самая устрашающая военная организация в истории человечества, которой теперь придется защищать нас? – Заллас улыбнулся, глядя на шокированное лицо собеседника. – Раз речь идет о безопасности новой нации. Что такое один крохотный курорт, когда правительство, наконец, получило контроль над единственным перевалом в Карпатских горах, который не удалось покорить даже великой немецкой армии?
Яшон Важич услышал шум, доносившийся через стеклянные панели купола, и подошел к передней части огромной конструкции, чтобы посмотреть на юг, где шло строительство нового шоссе для клиентов нового курорта. Под полуденным солнцем блестела целая колонна машин. Янош прислонился к стеклу, глядя на длинную процессию грузовиков, миновавших въезд на курорт и проехавших дальше на запад, где они исчезли за поворотом шоссе. Он попытался внимательнее рассмотреть машины, но они были слишком далеко. Заллас посмотрел на Важича, который вглядывался в даль, а затем улыбнулся, залез в карман пиджака и достал небольшой бинокль, естественно, позолоченный.
– Вот, возьми, рассмотри все, что хочешь, и успокойся. Сначала посмотри на надписи на первой машине, а затем на остальных, обрати внимание на военные отметки на этих машинах, и я буду готов выслушать твои извинения за беспочвенные сомнения в наших правах на землю.
Янош взял бинокль и посмотрел в глаза Дмитрию, прежде чем поднести его к глазам. Глядя на первую машину, старую военную модель американского внедорожника, собранную в Советском Союзе, за которой следовало сорок двухтонных грузовиков, он сосредоточил внимание на надписях сбоку капота рядом с черно-серым орлом: румынские слова «2-я горно-стрелковая бригада». Повернувшись, Важич посмотрел на Залласа.
– Новая румынская горно-стрелковая дивизия?
– Да. А теперь посмотри в конец колонны, Янош, там наши спасители, – сказал его партнер с улыбкой, – и люди, благодаря которым, хотя в тот момент они об этом не знали, мы получили эту землю и заставили новое румынское правительство открыть доступ к земле, которая была закрыта для внешнего мира почти три тысячи лет.
Улыбка Дмитрия пугала Важича гораздо больше, чем гнев, который время от времени охватывал этого человека. Он направил маленький позолоченный бинокль на конец длинной колонны странного вида автомобилей и всмотрелся в надписи на военных грузовиках.
– О боже! – произнес Янош, когда смог прочесть буквы на бампере одной из машин: 223-ООВСН-Д82 США.
– Нет ничего удивительного, если тебе не совсем понятно, на что именно ты смотришь. В конце концов, ты же румын, ты и не должен этого знать. На прошлой неделе я получил информацию о наших гостях. Это Оперативный отряд войск специального назначения – корпус «Дельта» – знаменитая Всеамериканская дивизия. Там внизу – американский воздушно-десантный отряд, Янош, и именно то, что ты сейчас видишь, дало нам возможность построить этот курорт, – сказал Дмитрий, проводя рукой вокруг себя. – Представляю тебе НАТО. Организацию Североатлантического договора, самую мощную военную силу, которую когда-либо видел мир.
– Что они здесь делают? – спросил Важич, опустив бинокль.
– Причина, по которой этот регион так важен для них, заключается в том, что перевал Патинаш – это важнейший путь на север этой страны. На военном жаргоне это геостратегическая точка, на которую указали нашим друзьям в министерстве обороны. Таким образом, наше новое партнерство с НАТО полностью окупило себя. Перевал будет занят военными, а американцы приехали, чтобы показать им, как защищать его в случае нападения с юга. – Дмитрий улыбнулся, похлопав Яноша по спине. – Сегодня они останутся внизу, а завтра отправятся на перевал, чтобы рассчитать план защиты от нападения, которое никогда не произойдет. – Он засмеялся. – Очень легко напугать людей, которые так долго жили под гнетом тоталитаризма, что не способны распознать реальную угрозу.
Дмитрий Заллас, возможно, и был спокоен, но Важич задумался, какие еще сделки были заключены и будут ли они так же полезны для курорта.
– После того как будет создана карта перевала и подготовлены военные планы, вся зона будет открыта для лизинга и строительства, – добавил его партнер. – Это и есть мой план. Скоро вся гора будет нашей, и мы расширим курорт до самого перевала.
Пока Янош пытался переварить этот план, до них донесся громкий рокот.
Шокировав всех на курорте, над отелем зависли три американских вертолета «Блэк Хок». Затем они резко свернули направо и пристроились за удалявшимся концом колонны НАТО.
– Видишь, Янош, кому нужны друзья, когда твой путь расчищает самый опасный хулиган на районе? – усмехнулся Заллас.
– Есть еще одна проблема, Дмитрий. С Дуная должна прийти плохая погода. Она может сыграть с нами злую шутку в день открытия замка.
– Ураган? – спросил Заллас с гораздо более заметным энтузиастом, чем было приемлемо для такой плохой новости о дне открытия «Замка Дракулы». – Великолепно! Лучшего антуража для этого великого вечера и не придумать. – Он хлопнул Яноша по спине.
Важич посмотрел, как Дмитрий повернулся на каблуках и ушел, и впервые за все время понял, насколько сумасшедшим был русский бандит на самом деле. Он скомкал бумагу, которая была у него в руке, и выбросил ее в мусорный контейнер.
– Этот кошмар когда-нибудь закончится?

* * *

В четырех милях вверх по горе и в миле над новым и улучшенным «Замком Дракулы» темные глаза наблюдали за тем, что происходило внизу. В этих глазах вспыхнула злость, когда появились вертолеты и начали кружить над курортом и у подножия горы.
Марко Корвески отвернулся, положил руку на ближайшее дерево и облокотился на него. Его взгляд переместился на замок внизу, а затем – на курорт у подножия горы.
– Что ты задумал, Заллас? – сказал он, наблюдая за тем, как рабочие заканчивали приготовления к открытию далеко внизу. Молодой цыган ожидал чего угодно, только не появления солдат. Как только мысли о возможном предательстве впервые пришли ему в голову, он замер, почувствовав, что кто-то стоит позади него. Он медленно повернулся и постарался не реагировать на то, что увидел.
– Ты должен всегда сообщать о своем приходе, Станус, – сказал он строгим голосом.
Огромный голиа долго наблюдал за Марко, сидя на большом валуне над тропой, ведущей на перевал. Его черный мех блестел в свете солнца, а желтые глаза, приглушенные светом, смотрели то на молодого человека, то на долину далеко внизу. Марко чувствовал смешанные вибрации, поступавшие от голиа, который тихо сидел и наблюдал за происходящим.
– Это не имеет для нас никакого значения. Солдаты просто обеспечат дополнительную защиту для людей и для голиа.
Цыгану оставалось только надеяться, что эта полуправда удовлетворит Стануса, и тот не почувствует страха, который испытывал человек, только что сильно приуменьшивший риск для горы, храма, людей и уникального вида животных под названием голиа.
Когда Марко повернулся, Стануса уже не было.

КОМПЛЕКС ГРУППЫ «СОБЫТИЕ», ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «НЕЛЛИС», НЕВАДА

Тем ранним утром последний кусочек головоломки встал на место благодаря Питу Голдингу, который, ранее получив выговор от Найлза, сразу же отправился работать с «Европой». Суперкомпьютер, как всегда, не подвел. Он успешно нашел информацию о человеке, который, по мнению Элис, был ведущим авторитетом не только по древнему племени Иедды, но и по волкам, связанным с этой легендой. Пит готовился к презентации в главном зале заседаний и собирался впечатлить всех. На круглых мониторах появилась фотография бородатого человека в толстых роговых очках.
– Дамы и господа, это профессор Ави Фейерштайн, бывший завкафедры по медиевистике Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, – начал Голдинг.
Все посмотрели на угрюмого человека в твидовом пиджаке, и Питер продолжил:
– Этот профессор написал ряд статей и заметок, в которых он утверждает, что обретение евреями родины в Ханаане было определено не Богом, а военной ситуацией в регионе примерно в одно время с Исходом. Он отказывается обсуждать с кем-либо этот вопрос из-за насмешек, с которыми столкнулся, опубликовав свои диковинные теории. Он практически лишен средств к существованию, живет в отеле и занимается только своими исследованиями, которые сам финансирует из своих скудных сбережений и из денег, которые получает за работу репетитором по древнееврейской истории с детьми. – Пит сделал паузу и кивнул Элис, которая сидела на своем обычном месте рядом с директором.
– Ни в одной из своих статей о затерянном колене Иедды он ни разу не упомянул о том, что думает о голиа, которые в свое время были защитниками не только этого племени, но и всех израильских племен, а также северных и западных границ Египта во времена фараонов.
Найлз Комптон откашлялся, желая поскорее услышать выводы Элис.
– У этого человека есть доказательства, которые вы искали, о племени Иедды и вашей теории о том, что они помогли совершить Исход евреев из Египта? – Он перевел взгляд с Гамильтон на Голдинга.
– Часть информации, найденной «Европой», не относится ни к данным профессора Фейерштайна о Египте, ни к данным о еврейских племенах, – ответил Питер. – Похоже, что этот человек обнаружил часть стены из частной коллекции, найденной в ходе раскопок на полуострове Малая Азия. Эта стена была покрыта надписями на иероглифическом хеттском – давно умершем языке, принадлежавшем исчезнувшей культуре исторических врагов племени Иедды. Там рассказывается о битвах хеттов с врагами из великих южных пустынь, с неизвестным им народом со множеством флагов и знамен.
На многочисленных экранах, окружавших зал, появились рисунки и другие произведения искусства древних хеттов, на которые с интересом уставились все присутствующие.
– Эта армия описывается в различных текстах того времени как магическая. Они побеждали во всех сражениях, и какую бы тактику ни применяли хетты, им не удавалось защитить свои земли от этих захватчиков. Вскоре этот странный народ и его еще более странный бог ушли в великие горы на севере, и о нем больше никогда не слышали. – Пит на секунду замолчал, чтобы убедиться, что все посмотрели на изменившееся изображение – это была красивая статуэтка из черной глазури, изображавшая древнеегипетского бога Анубиса в боевой позе с копьем в руке. – Хетты писали о магических животных, которые сражались за этих странных людей. Этих животных они описывали, как черных демонов ночи – богов, способных ходить, как люди.
– Где эта бесценная стена, которую нашел профессор? – спросил Найлз Комптон.
– Согласно записям Фейерштайна, эта часть стены была уничтожена при пожаре, когда хранилась в музее в Праге, в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году. Было проведено расследование и доказано, что это был поджог.
– Пит, у меня в «НЕЛЛИС» готово вспомогательного оборудования и топлива на двадцать миллионов долларов, и они ждут только наш отдел, переходи к сути дела, – сказал Найлз.
– Понятно, извините. «Европа» взломала сетевую защиту компьютера, на котором профессор хранит свои доказательства. – Освещение изменилось, и на экране появились новые изображения. – Объект номер один, – начал рассказывать Голдинг, глядя на статуэтку, стоящую на мягкой подкладке из красного атласа. То, как был показан этот артефакт, напомнило Элис о лотах с аукциона, проводившегося на «Золотом дитя» много лет назад.
– Рамзес Второй, я прав? – спросил Чарли Элленшоу.
– Да. Судя по его записям, этот объект был выставлен на аукционе в Париже в девяносто девятом году. В ходе торгов неизвестный покупатель предложил пятьсот миллионов долларов за семидюймовую статуэтку.
– Артефакт находится в идеальном состоянии, – сказала Гамильтон, изучая статую. – Ни один предмет этой династии не был найден в таком виде, словно его вырезали и покрасили только вчера. Кому бы эта статуэтка ни принадлежала, он о ней хорошо заботился.
– Возможность подделки? – спросил Комптон, внимательно рассматривавший статуэтку.
– Нулевая, – ответил Пит, указывая на ближайший к себе монитор. – Если бы вы могли поднять статуэтку, вы бы увидели высверленные отверстия в ее дне. Они появились из-за проверки изотопом углерода С-четырнадцать в семьдесят седьмом году. Возраст статуэтки, находящейся перед вами, составляет три тысячи шестьсот лет плюс-минус пятьсот лет, и это значит, что ее держал в руках сам Рамзес или хотя бы кто-то из его ближайшего окружения.
После этого вся группа кивнула в унисон, поняв, что Пит и «Европа» в очередной раз совершили невозможное.
– Объект номер два, – продолжил Голдинг, и на мониторе появилась фотография большой каменной глыбы. На следующем изображении огромный камень был расколот на две части. Элис Гамильтон улыбнулась – впервые, как ей казалось, за много лет. Она видела давно потерянного друга. – Вот фотография, восстановленная из закодированного файла.
– Иерихонский волк Элис, – громко сказал Чарли Элленшоу.
– Найден под руинами в Телль-эс-Султане, под тем, что осталось от библейского города Иерихон, как и сказала Элис, – кивнул Питер.
– Что думает профессор о его исчезновении? – спросил Найлз, ожидая подтверждения, которого больше всего ждала миссис Гамильтон.
– Фейерштайн пишет, что глыба исчезла где-то после войны, – ответил Голдинг.
Сидящие за столом обменялись взглядами, потому что рассказ Элис о том, что она видела на борту «Золотого дитя», теперь подтвердился.
– Несмотря на то что я твердо верю в романтическую версию Исхода, рассказанную в Библии, – сказала Гамильтон, – и несмотря на то, что, возможно, бог наслал казни, чтобы наказать фараона, все указывает на то, что это именно израильская армия и голиа освободили еврейский народ от того, что они считали рабством или, по меньшей мере, угнетением.
– Я так понимаю, в вашем отчете есть еще один объект, Пит? – спросил Комптон, взглянув на часы.
Изображение на мониторах сменилось еще раз, и эта серия фотографий привлекла всеобщее внимание. На них была изображена еще одна статуэтка – очень мускулистого голиа, сидящего на троне с двойной короной Верхнего и Нижнего Египта на голове.
– Я думаю, именно по этой причине Рамзес Второй позволил своим слугам и северной армии покинуть Египет, – сказал Голдинг. – Я думаю, что племя воинов, известное, как колено Иедды, служившее колену Левия, готовилось свергнуть оба королевства. Это не единственный артефакт, изображающий животных на троне Египта. Их было гораздо больше – они были собраны за много лет и спрятаны. Как будто кто-то заметал следы после этого события.
– Каково происхождение этого объекта? – спросила Вирджиния Поллок, смотревшая на голиа, вырезанного из дерева и покрытого лаком.
– Этот артефакт был продан с тайного аукциона семь месяцев назад на Украине. Статуэтка находится в идеальном состоянии – безупречная работа мастера и неоспоримые доказательства ее возраста.
– Кто ее купил? – просил Джек, уже зная ответ.
На экране появилась фотография бородатого мужчины с темными глазами.
– Вот кто является бывшим владельцем артефакта, проданного за тридцать четыре миллиона долларов, – объявил Питер.
– Дмитрий Заллас, – громко сказал Коллинз.
– Джек? – спросила Элис, которая впервые слышала это имя. Посмотрев на Найлза, она поняла, что тот тоже знает человека, чье лицо смотрело на них со всех мониторов.
– Бывший фигурант списка десяти самых опасных преступников России, – стал рассказывать Коллинз. – Он уехал из Белоруссии десять лет назад, чтобы обосноваться в более теплых и прибыльных местах. Текущее место жительства неизвестно, но где бы он ни находился, он останется убийцей. Занимается аферами, связанными с артефактами, по всему миру. Обычно больше продает, чем покупает. «Европа», покажи мне все, что есть, о Залласе и его местонахождении.
– Да, полковник, – ответила «Европа».
– Можно сказать кое-что, о чем мы с Чарли размышляем уже некоторое время? – вновь вступил в разговор Пит.
Найлз кивнул.
– Ответы лежат в области истории, как и всегда, – начал Голдинг. – Настоящий ключ к разгадке – это левитские материалы, которая нашла Элис: в них говорится, что нам нужно начинать поиски с Румынии. Например, теперь мы знаем, что Римская империя боялась этого региона как огня. Турки однажды преследовали господаря Влада Цепеша на его собственной земле, и ему пришлось скрываться от их гнева в Карпатах. Затем неожиданно и по непонятной причине турки начали проигрывать в каждом сражении против Влада Колосажателя, как это отражено во всех документах. Он перевернул ход войны, найдя союзников среди своего собственного народа, о существовании которых не знал. Союзников, которые были особенно жестокими – отсюда пошли ужасные сказки и домыслы о том, что Влад Дракула был вампиром. Смею добавить, что подобная репутация, возможно, была основана на зубах, когтях и оружии не только голиа, но и одного из затерянных колен Израилевых – племени Иедды.
Найлз кивнул в знак согласия с выводами Пита, к облегчению Джека и Элис.
– Лейтенант Макинтайр, вы подали отчет совместно с командой Элис о геологии перевала Патинаш в Румынии? – повернулся он к Саре.
– Самая выдающаяся особенность перевала – термальные источники. Плиты под Карпатами довольно активны по европейским меркам – я имею в виду тектоническую активность. Вода постоянно кипит под горным хребтом и в нескольких местах вырывается на поверхность, создавая естественные горячие источники в нескольких небольших долинах у подножия горы. Эти горячие источники влияют на погоду и климат зимой. Единственный район Карпат, в котором такое происходит. – Мисс Макинтайр улыбнулась. – Возможно, это одна из причин, по которым в этом регионе так много старых легенд: туман появляется ниоткуда, неожиданно идет дождь из чистого ночного неба. Древние легенды о вампирах и оборотнях зародились именно здесь.
Сара закончила свой рассказ и села как раз в тот момент, как вошел связист военно-морского флота, который вручил полковнику Коллинзу сообщение. Джек пробежал его глазами и передал Найлзу Комптону. Прочитав коммюнике, тот откашлялся и посмотрел на Элис, которая тихо говорила о чем-то с Вирджинией.
– Дамы и господа, ситуация меняется довольно быстро в связи с тем, что непредвиденные события в Румынии превращают эту операцию в нечто гораздо более серьезное, чем поиск нескольких украденных артефактов. Речь может идти о коррупции на высоком уровне в правительственном аппарате Румынии, поэтому теперь это главная забота военных сил нашего государства. Полковник Коллинз, не могли бы вы объяснить, что я имею в виду? – попросил Найлз, а затем подошел к своему столу и взял свой телефон.
– Человек, продающий артефакты, связанные с Исходом, известен как Дмитрий Заллас, как мы выяснили ранее, – заговорил Джек. – Но только что мы получили информацию о том, во что он инвестирует свои деньги. «Европа», изображение со спутника НАТО, двенадцать – сорок пять, центральная Румыния, пожалуйста.
На экрана появилась фотография, сделанная со спутника.
– Увеличь изображение, координаты тридцать четыре – восемьдесят девять и тридцать четыре – двенадцать, – скомандовал Коллинз. – Этот снимок был сделан с большой высоты одним из наших военных спутников «Блэкберд» пять лет и два месяца назад. Как вы видите, это просто красивая гора и долины – там нет ничего, кроме нескольких небольших деревень. Ладно, «Европа», теперь дай мне вчерашнее фото со спутника по тем же координатам.
На экране появился огромный курорт, и Джек прочел отчет, наскоро составленный «Европой»:
– Представляю вам «Гостинично-курортный комплекс и казино «Край света», принадлежащий не кому иному, как Дмитрию Залласу. Он находится в четырех милях ниже перевала Патинаш: перевала, который новый союзник НАТО – Румыния – сейчас изучает на предмет возможного нападения с юга. Это рутинное исследование, через которое проходят все новые союзники НАТО – оценка оборонных позиций страны с целью их возможного использования в будущем.
– Какое отношение это имеет к расследованию Элис? – спросила Вирджиния.
– «Европа», увеличь сетку двадцать девять – Б, – сказал Коллинз.
На многочисленных мониторах, включая 78-дюймовый экран в центре зала совещаний, появился аэрофотоснимок перевала Патинаш.
– Пока мы насчитали не меньше тринадцати небольших деревень рядом с перевалом, самой большой из которых является вот эта деревня в самом центре. – Джек использовал лазерную указку и отметил точное местоположение на снимке с координатной сеткой. – Это главная деревня Патинаша. Мы не получим точный отчет о результатах переписи населения, пока «Европа» не найдет его для нас. – Полковник посмотрел на Пита Голдинга, который кивнул в знак того, что понял неоглашенный приказ.
Найлз в это время быстро и решительно говорил по телефону за своим столом.
– Вот в чем здесь дело, – продолжал Коллинз. – По вопросу с НАТО ЦРУ провело небольшое расследование для армии США, которое «Европа» присвоила до отправки отчета в Пентагон и сохранила до тех пор, пока мой информационный запрос не сопоставил его с именем Залласа. Земля вокруг перевала Патинаш к югу и к северу от горного хребта всегда была защищенной. Это нам известно, но мы не знали, что теперь эта земля принадлежит нашему другу Дмитрию Залласу – тому же самому господину, который неожиданно разбогател на торговле реликвиями. На его курорте послезавтра планируется частная вечеринка. Это один из доступных нам способов пробраться в долину. Другой способ – НАТО. Мы сможем доставить больше людей в долину, если прикроемся ими. Доктор Комптон уже получил разрешение президента, так что половина нашей команды попадет в долину по приглашениям на частную вечеринку, а остальные поедут на перевал Патинаш в составе отряда НАТО в восемьдесят второй воздушно-десантной дивизии. Капитан Эверетт и лейтенанты Райан и Менденхолл сопроводят Элис на перевал.
Руки Пита Голдинга и профессора Чарльза Хиндершота Элленшоу III взлетели в воздух одновременно, так как оба они хотели опротестовать свое отсутствие в составе полевой группы.
– Опустите руки, вы не в начальной школе, – раздраженно сказал Найлз, зная, что Джек уже попросил двух профессоров в свою команду из-за познаний Чарльза в древних легендах и компьютерного мастерства Пита – Коллинз посчитал, что они оба ему понадобятся. – Вы оба будете в команде полковника. И будете подчиняться приказам.
Оба профессора улыбнулись и кивнули в знак согласия.
Коллинз сел, зная, что Сара смотрит на него. Он продолжил свой монолог, не сводя глаз с директора:
– Об этом чрезвычайном происшествии было объявлено из-за растущего количества доказательств, предоставленных Элис, которые были признаны достаточными. Однако происходящие события оказались гораздо глобальнее. Теперь речь идет о продаже уникальных артефактов неразборчивым частным покупателям. Мы должны выяснить, откуда эти артефакты берутся. Далее, из служебной записки госдепартамента у нас теперь есть подтверждение того, что земля, переданная этому русскому преступнику, была, скорее всего, получена путем взяток и коррупции, что повлияет на способность НАТО включить Румынию в свой союз. И самое главное – это чрезвычайное происшествие очень быстро набрало популярность. У нас есть шанс переписать несколько очень запутанных страниц, повествующих об Исходе, страниц, которые имеют серьезное влияние на историю и наследие почти всех жителей Палестинского региона. Другими словами, это очень щепетильный вопрос, который должен быть решен нами и только нами.
Найлз бросил взгляд на часы на стене.
– Джек, как продвигаются дела с приглашениями на вечеринку этого гангстера, которую он устраивает на деньги племени Иедды?
– Через несколько минут я получу факс, с помощью которого «Европа» сможет сделать точные копии приглашения, проникнуть в компьютерную систему компании, управляющей курортом, и добавить в список имена, которые мы выберем для наших гостей, – сообщил Коллинз.
– С вашего разрешения. – Карл Эверетт заговорил впервые с самого начала совещания. – Могу я уточнить источник приглашения, которое вы получите?
– На текущий момент источник не разглашается, – покачал головой полковник.
Карл посмотрел в сторону, а затем – на Сару Макинтайр, которая точно знала, о чем он думает. Был только один человек, достаточно бесчестный, чтобы получить настоящее приглашение от человека такой сомнительной репутации, как Заллас, при этом входящий в сеть незаконной торговли реликвиями – полковник Анри Фарбо. В ту же секунду, когда Джек опустил взгляд, чтобы не смотреть им в глаза, и Эверетт, и Макинтайр убедились в своих подозрениях, что этим тайным контактным лицом действительно был этот самый француз.
– Необходимое оборудование уже было загружено в наш «Боинг», – снова взял слово Комптон. – Полетим в Бухарест. После приземления от нас отделится поисковая группа. Они проникнут на мероприятие, чтобы найти связь, существующую между владельцем курорта и артефактами, которые магически образом появлялись из ниоткуда за последние десять лет. Лейтенант Макинтайр, капитан-лейтенант Райан и ты, Пит, поедете с полковником Коллинзом и его командой на курорт. Пит, вам понадобится защищенная телефонная линия связи с «Европой», чтобы консультироваться с ней по мере необходимости. Моей команде она тоже пригодится. Судя по аэрофотоснимкам, вышки сотовой связи там уже строятся, но пока не работают. Возможно, со связью с внешним миром возникнут сложности, так что посмотрите, что можно сделать.
– Мои обязанности? – спросила Сара.
– Вы с полковником будете оценивать ситуацию и докладывать мне из командного пункта НАТО у подножия горы. Также вы, лейтенант, проведете оценку слоев породы вокруг курорта на предмет аномалий, чтобы объяснить, почему застройщик, – тут директор сморщился от эвфемизма для русского бандита, – так хотел построить курорт именно в этом месте. Возможно, дело в горячих источниках, но изучите это подробнее.
Сара все записала, решив зайти в компьютерный центр перед отъездом на авиабазу «НЕЛЛИС», чтобы изучить геологическую структуру Карпат еще раз.
– Моя основная команда будет гражданской исследовательской группой и попытается хорошенько изучить перевал, – продолжил Комптон. – Это значит, что мы вместе с членами восемьдесят второй дивизии сначала посетим деревни внизу, а затем – главную деревню наверху на перевале. Эта маленькая деревенька Патинаша выглядит как центр всей социальной активности в регионе.
– Это почему, Найлз? – спросил Пит Голдинг.
– Горячие источники вытекают из горы рядом с перевалом и орошают все долины внизу. Кроме того, крупный рогатый скот и стада овец пасутся рядом с деревней.
– Кто войдет в эту команду? – спросила Элис, медленно отрывая взгляд от своих записей и решительно глядя на Комптона.
– В мою команду войдут капитан Эверетт, лейтенант Менденхолл и профессор Элленшоу, у которого будет связь с «Европой», чтобы мы могли поддерживать коммуникацию и получать необходимые данные. Так что вы с Питом будете работать вместе, если нам удастся решить коммуникационные проблемы. Кроме того, доктор Гиллиам будет единственным врачом на две команды. Как вы заметили, я не включил в список службу безопасности и группу поддержки. Остальные подразделения также не примут участия в операции. Отправлять на эту операцию чересчур большую группу может быть слишком опасно, поскольку существует вероятность, что нам придется убираться оттуда очень быстро. Вирджиния, убедись, что все подразделения придерживаются своего расписания и продолжают свои исследования. – Найлз замолчал и немного подождал, пока его заместительница осознает тот факт, что ей придется остаться в комплексе. Она смирилась с этим решением и кивнула.
Гамильтон немного подождала в тишине, а затем взглянула на Комптона.
– Элис, ты поедешь с моей командой на перевал Патинаш, – сказал тот.
Она облегченно вздохнула, поняв, что примет участие в операции, и поблагодарила Найлза легким кивком головы.
Чарли Элленшоу встал из-за стола с выражением любопытства на лице. Он подошел к экрану, на котором все еще висел аэрофотоснимок перевала Патинаш, внимательно присмотрелся к нему, а затем повернулся к директору.
– Найлз, у вас есть какая-нибудь информация о том, что это за странная штука? – спросил он, ткнув пальцем в большой монитор. Комптон взял со стола отчет, добытый «Европой» путем взлома сервера компании, управляющей курортом, прочел название и улыбнулся.
– Ну, раз уж мы едем в страну, которая раньше называлась Трансильванией, думаю, что можно зайти и в клуб под названием «Замок Дракулы».
Элленшоу поднял глаза и посмотрел на коллег, бормоча себе под нос.
– О, дела идут все лучше и лучше…

8

«Замок Дракулы», ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ,РУМЫНИЯ

В свете уходящего дня вид был просто потрясающим. Пока Дмитрий Заллас наблюдал за деятельностью внизу на курорте, рабочие позади него заканчивали последние приготовления в «Замке Дракулы» – ночном клубе, лучше которого, возможно, не существовало во всем мире. Заллас отвернулся от фальшивого парапета, который на самом деле представлял собой стеклянное окно размером десять на восемь футов, и увидел плоский картонный макет известного американского шансонье Дрейка Эндрюса в полный рост, изображающий его сразу после исполнения программы, которая десять лет подряд шла в отеле «Хилтон» в Лас-Вегасе. Он был первой звездой, которая должна была выступить на курорте, и был забронирован на следующие четырнадцать месяцев. Дмитрий улыбнулся, глядя на макет известного певца, и легонько постучал по нему.
– В тебе столько же души, сколько в этом куске картона, Заллас, – послышался чей-то голос.
Русский поднял голову, и его улыбка испарилась, словно ее и не было. Он отпустил улыбающийся макет Эндрюса и быстро огляделся, чтобы убедиться, что его телохранители следят за ситуацией – они следили. Четверо высоких мужчин в черных пиджаках стояли у разных стен якобы средневекового замка. Кроме того, там было более сотни рабочих, развешивающих фальшивую паутину и устанавливающих декоративную подсветку для освещения замка снаружи. Сумасшедший цыган не осмелится навредить ему здесь, решил Дмитрий.
Марко Корвески демонстративно стоял посередине танцпола, из-за чего рабочие вынуждены были обходить его. Платок у него на голове был из черного атласа и подходил под его остальную черную одежду. Единственным предметом одежды другого цвета на молодом человеке была ярко-красная рубашка под жилетом.
– Ты не должен быть здесь, – сказал Заллас, подходя к краю танцпола и ожидая, что цыган подойдет к нему. Тот не подошел.
– Издевательства над нашим наследием не должно быть здесь, славянин.
– Я просил тебя не называть меня так, – прошипел Дмитрий и вышел на широкий деревянный танцпол одним размашистым и угрожающим шагом.
Марко улыбнулся, увидев, что Заллас остановился в нескольких футах от него, на безопасном расстоянии.
– Ты не славянин?
– Мне не нравится это слово, и больше я не собираюсь ничего объяснять по этому поводу.
– Я понимаю. Давай попробуем другие слова. – Незваный гость положил руки на бедра. – Как насчет такого имени, русский, как… просто выбери – лжец, обманщик, бандит? Я могу продолжить.
На этот раз Заллас посмотрел на своих людей, и они вышли вперед, делая групповое предупреждение цыгану.
– Я должен был все это построить. Ты только посмотри, это же золотая жила! – Русский махнул рукой, демонстрируя блоки из камня, пластмассы и стеклопластика, из которых был построен замок. – Это всего лишь одно небольшое изменение нашего плана. – Он посерьезнел, посмотрев на цыгана, и весь энтузиазм испарился с его лица и из голоса. – Изменение, которое не давало тебе права убивать моих рабочих.
На этот раз улыбнулся Марко.
– Некоторым жителям этих гор совсем не понравилось твое вторжение за пределы выделенной тебе территории. Пришлось прибегнуть с силе убеждения, чтобы заставить их взглянуть на вещи по-другому, и это обойдется тебе гораздо дороже, чем ты сейчас думаешь. – Он сделал паузу, посмотрев на телохранителей, а затем – опять на русского. – Мы слышим и видим солдат в нашей долине. Мы слышим шум вертолетов, пролетающих над перевалом. Мы видим, как еще больше солдат прибывает с юга. Да, Заллас, ты будешь должен нам больше, чем мы изначально договорились. Займ на первоначальные инвестиции, который ты получил, благодаря нашим артефактам, имеет очень высокую процентную ставку. Как видишь, я разбираюсь в бизнесе лучше, чем ты думал, – мужчина снова улыбнулся, – или надеялся.
– Ты получил много миллионов долларов, что еще тебе нужно?
– Ничего. Деньги, которые я получил, позволят моим людям впервые за много лет жить в достатке. Никаких больше овец, коров и кур. Мы заслуживаем лучшего и теперь будем жить так, как должны были жить всегда. – Марко угрожающе шагнул навстречу русскому бандиту, и телохранители приблизились к нему. Но Заллас поднял вверх руку и остановил их. – Если вы продвинетесь севернее этого игрушечного замка, я не смогу остановить… остановить некоторых из своих друзей.
Дмитрий Заллас наблюдал, как цыган повернулся и начал уходить, а затем остановился и еще раз посмотрел на русского.
– Еще распорядись, чтобы эти твои идиоты, – он показал на вооруженных людей в черных пиджаках, – искали женщину с черными волосами в компании маленького мальчика. Она будет проходить здесь по пути на перевал. Для твоего же блага советую задержать эту женщину и доставить ее ко мне. Ей не должно быть нанесено никакого вреда.
– А-а-а, понятно, твоя сестричка возвращается в родные пенаты! – кивнул Дмитрий. – Теперь ясно, почему с тобой так сложно договориться в последнее время, друг мой. Не беспокойся, она не пройдет мимо моих людей. Они лучшие в своем деле. Курорт – самая охраняемая частная собственность по это сторону Кремля, уверяю тебя.
Марко засмеялся, а затем отвернулся, чтобы уйти, продолжив при этом смеяться.
Заллас проводил цыгана взглядом, а затем фыркнул и подтянул свои брюки. Потом он повернулся к своим телохранителям и смотрел на них, пока они все не отвернулись. После этого он подошел к окну, чтобы взглянуть на линии фуникулера и курорт далеко внизу, сглотнул и закрыл глаза, чтобы избавиться от стоящего перед его глазами лица Марко Корвески, единственного человека в мире, которого боялся Дмитрий Заллас.
Вскоре он жестом позвал самого крупного из своих телохранителей. Этот мужчина был спецназовцем во времена Советского Союза и был похож на босса своей подлостью.
– Да, Дмитрий?
– Мы готовы к субботнему вечеру?
– Этот цыган введет нас прямо в него, и ничто в этом мире не помешает нам добыть цыганскую информацию.
Дмитрий еще раз кивнул, поворачиваясь к противоположному окну и наблюдая за тем, как Марко идет по дороге, ведущей на гору. С ним была его неизменная четверка, состоящая из самых мощных цыган, которых Заллас когда-либо видел. Они шли медленно, а затем исчезли за деревьями. Тогда он повернулся и снова посмотрел на своего охранника.
– Если мои догадки верны, у нашего партнера есть секрет, на фоне которого стоимость этого курорта просто блекнет. Да, наш цыганский друг очень скоро поделится с нами этим секретом, и тогда, думаю, мы узнаем, откуда берутся все эти древние сокровища. – Дмитрий улыбнулся. – Ты предупредил своих старых друзей со времен службы о том, что мы выступим на перевал, самое позднее, вечером субботы?
– Они прибыли на место и ждут ваших приказов, – ответил телохранитель.
– У них не будет проблем с выполнением поставленных мной задач?
– Они уничтожат всех мужчин, женщин и детей в деревне, если потребуется.
Заллас отвернулся и посмотрел туда, где цыган исчез за деревьями.
– Из-за того, что он там спрятал, поверь мне, скорее всего, потребуется.
Наблюдая за деревьями, Дмитрий заметил тени, появившиеся из-за медленного покачивания тонких сосен, из которых состоял лес в этом регионе. Он мог поклясться, что эти тени меняют форму вне зависимости от ветра. Тряхнув головой, бандит выкинул из головы мысли о том, что бродит по ночам в этих горах.
Заллас отвернулся от окна и не заметил, как гигантский волк медленно скользнул на выступ скалы рядом с замком, всего в десяти футах от окна, возле которого он только что стоял.

* * *

Три часа спустя Марко заметил Стануса, сидящего под окном его бабушки. Зверь не заметил его приближения, что было довольно странно, учитывая, что обычно от внимания альфа-самца ничто не ускользало.
Внук цыганской королевы остановился в двадцати футах от небольшого дома и от места, где огромный голиа лежал на животе, доставая своей мордой почти до открытого окна спальни его бабушки. Он оглянулся и увидел, что большинство мужчин деревни еще не вернулись с пастбищ, а женщины были заняты своими каждодневными делами и подготовкой к ужину.
Марко стал наблюдать за Станусом, который еще раз поднял голову и принюхался. Затем голова альфа-самца повернулась к человеку. Хищник встал так быстро, что Марко вздрогнул, что было не лучшей стратегией поведения с застигнутым врасплох голиа. Зверь зарычал. Не громко и даже не угрожающе. Альфа-самец просто продемонстрировал мужчине силу животного, стоящего меньше, чем в двадцати футах от него.
– Микла дома? – спросил Марко. Тусклые желтые глаза зверя внимательно посмотрели на него, и это, само по себе, могло выбить из колеи. – Станус, Микла вернулся домой в храм?
Голиа уставился на Корвески, а затем его уши расслабились и откинулись назад, и огромный зверь зевнул. Станус тряхнул головой, как будто только проснулся от долгого сна, а затем безо всякого предупреждения, встал на задние лапы. Марко отчетливо слышал, как бедренные кости животного меняют свое положение. Как и все, кто видел эту метаморфозу, он никогда не переставал удивляться способности голиа менять свой физический облик и теперь с восхищением наблюдал, как правая лапа зверя поднялась и из нее вытянулись пальцы, которые до этого были аккуратно свернуты. Когтистые пальцы ухватились за подоконник комнаты его бабушки, после чего зверь оттолкнулся от него, перемахнул через домик и исчез среди окружавших деревню скал.
Марко был в замешательстве от того, как Станус вел себя с тех пор, как исчез Микла. Именно тогда вожак вышел из-под контроля и убил трех рабочих в замке, потому что посчитал их присутствие там вторжением на свою землю. Корвески потребовалось пятнадцать часов постоянного мысленного контакта, чтобы убедить огромного волка, что эта перемена была необходима и что убийство людей приведет к тому, что на перевал приедет еще больше народа.
Молодой человек подошел к домику и остановился перед деревянной дверью. Глубоко вздохнув, он протянул руку, поднял железную задвижку и вошел в темный дом.
– Бабушка? – позвал он, взглянув на старую плиту. Даже чайник, который всегда стоял на ней, был холодным. Марко быстро прошел в единственную отдельную комнату в доме – спальню хозяйки – и увидел, что она лежит на своей маленькой кровати. Она натянула одеяло до подбородка и дрожала от холода. – Бабушка, что ты сделала на этот раз? – спросил внук, подбегая к ней.
Он увидел ее лодыжку, торчавшую из-под одеяла, и его глаза расширились при виде опухшей пурпурно-черной ноги. Нога была вывернута в сторону, а женщина стонала от боли во сне.
Марко покачал головой. Он знал, что она каким-то образом сломала ногу, и если в ближайшее время одна из деревенских женщин не вылечит ее, может начаться гангрена. Когда он присел на кровать, чтобы заново перебинтовать ее лодыжку, то услышал, как бабушка заговорила во сне:
– Микла, не двигайся, ты не должен шевелиться!
Глаза молодого человека расширились, и он поднялся с кровати. Этим движением он потревожил старую цыганскую королеву, и она проснулась. Открыв глаза, мадам Корвески огляделась, морщась от боли в ноге, и ее взгляд остановился на Марко.
– Я говорила во сне, да? – спросила старая цыганка, откинув голову обратно на тонкую подушку, сделанную из старых тряпок и мешка для муки.
– Ты это сделала, так ведь? – спросил ее внук. – Где Микла? Он с моей сестрой?
– Оставь их в покое, Марко.
– Тебе нельзя этим заниматься. Ты слишком стара, чтобы накладывать заклинание. Посмотри, чего тебе это стоило, старуха! Нам придется отрубить эту ногу, если твое состояние не улучшится. Разорви свою связь с Миклой сейчас же, потому что ты не переживешь ампутацию ноги, если только половина твоего мозга будет бороться с заражением. Отпусти Миклу, чтобы залечить эту рану.
– Разве так не будет лучше моему мальчику? Разве моя смерть не даст тебе власть над людьми, к которой ты так стремишься?
– Ты не в себе от лихорадки, – сказал Марко, успокоившись и снова присев на край кровати, и положил опухшую ногу бабушки к себе на колени. – Ты знаешь, что ни одному человеку не удавалось контролировать голиа. Они идут своим путем, – добавил он, покачав головой, и изучая рану, которую пожилая женщина нанесла себе из-за связи с Миклой, крупным волком, пропавшим из своего логова и из храма.
– Да, они идут своим путем. Моему внуку стоит задуматься об этом. – Цыганская королева попыталась сесть, но не смогла. Она несколько раз глубоко вздохнула и легла обратно. – Кроме того, они воспринимают обман не так, как люди. Они не понимают, что такое ложь. Какова цена предательства? Они могут понять такие вещи, только если наложить на них заклинание – тогда они видят. – Ей наконец удалось поднять свою голову на достаточную высоту, чтобы посмотреть Марко в глаза. – Они понимают очень многое, даже то, что спрятано глубоко в твоей голове. Они видят, они понимают, и они реагируют, как все животные – пытаясь защитить себя и тех, кого они любят. В этом они не так уж сильно отличаются от нас, тебе так не кажется, мальчик мой?
– Так ты помогаешь моей сестре добраться до дома? – спросил мужчина, начав перевязывать ее лодыжку.
– Она будет здесь, – сказала старуха, снова откинувшись на подушку и закрыв глаза. – Она должна очень многое здесь сделать.
Глаза Марко потемнели, когда он уже заканчивал перевязку. Он осторожно положил ногу бабушки на кровать и укрыл ее одеялом, после чего наклонился, поцеловал ее в лоб и направился в кухню.
– Я заварю тебе чаю из корня горечавки, и мы будем ждать приезда сестры. – Он обернулся и посмотрел на женщину, лежащую на кровати и мучающуюся от боли, а затем бросил спичку в дровяную плиту. – Я даже думаю, что Станусу и еще нескольким голиа это тоже будет интересно.
– И почему, мальчик мой? – спросила мадам Корвески, уже засыпая.
– Потому что Станус только что узнал, что Микла пропал и, возможно, погиб из-за тебя. Знаешь, Станусу, может, и не нравится Микла, но это один из его голиа, и для него это очень личная потеря.
Произнеся эту угрозу – или предупреждение, – Марко отвернулся, чтобы наполнить чайник водой из резервуара с помпой, и ему показалось, что бабушка сказала что-то еще. Он тряхнул головой и решил, что, наверное, ослышался.
Молодой человек несколько раз со злостью нажал на ручку помпы, а затем остановился и оглянулся на комнату. Он попытался вспомнить, что только что сказала старуха, но знал, что неправильно расслышал ее.
– Все это будет не важно через два дня? – спросил он самого себя, когда понял, что она пробормотала во сне.
Он повернулся к помпе и налил в чайник холодной колодезной воды.
– Что, черт возьми, будет не важно через два дня?

ДЕЛЬТА РЕКИ ДУНАЙ, СТО МИЛЬ К ЮГУ ОТ ПЕРЕВАЛА ПАТИНАШ, РУМЫНИЯ

Темноволосая женщина положила голову на вздымающуюся грудь Миклы. Она слышала скуление, доносящееся из груди голиа. Впервые за несколько часов гигантский волк лежал спокойно и не зализывал свою сломанную заднюю лапу. Эта лапа, правая задняя, распухла и сделалась в три раза больше обычного размера, а ходьба на ней за прошлые сутки только ухудшила ее состояние, которое теперь стало критическим.
Аня Корвески использовала знания, полученные в «Моссад»: каждые десять минут она оказывала давление на рану, а затем снимала его, чтобы обеспечить необходимый приток крови к лапе. Ей казалось, что Микла, голиа, которого она знала всю свою жизнь, был серьезно ранен и мог передвигаться только благодаря своей природной силе. Если голиа не мог использовать одну из своих лап, он становился опасной обузой для всей стаи – зверь, не способный карабкаться по крутым склонам Карпатских гор, был, как слепой человек в перестрелке, абсолютно беспомощным. Голиа выжили только потому, что оставались незамеченными людьми в своей естественной среде обитания. Если бы их обнаружили, это стало бы началом конца для вида животных, существовавших с тех самых пор, когда маленькие млекопитающие под названием люди выбрались из пещер где-то в Африке.
Аня убрала голову мальчика со своих колен, на которых он спал. Они двигались всю ночь и теперь были всего в шестидесяти милях от дома.
Днем женщина уловила некоторые вибрации Миклы. Бессвязные мысли животного попадали к ней в голову вместе с нечеткими картинками того, что происходило на перевале Патинаш. Она знала, что животные то разделялись на два лагеря, то снова объединялись во имя общей цели, и не могла разобраться в запутанных образах, которые до нее доходили. Но одна мысль Миклы, которую Корвески точно поняла, заключалась в том, что Станус, зверь, с которым сама она никогда не была близка, был центром всех проблем дома. Ее брат, Марко, то появлялся, то исчезал в этих мыслях, но женщина не могла понять, какую роль он играл во всем этом.
Микла скулил во сне, и Аня положила свою маленькую руку на спину животного и ощутила его вдох. Корвески почувствовала искушение поднять руку выше и установить связь со зверем, которая так легко давалась таким, как она. Что связывало членов племени Иедды с голиа, так это возможность объединиться телом и сознанием на глубинном уровне с другим из пары величайших божьих созданий. Рука цыганки зависла над ушами Миклы. Она сжала руку в кулак, решив, что не стоит устанавливать связь со зверем, который был ранен, потому что это выведет ее из строя в точно такой же степени на то время, которое будет длиться связь. Выглянув из-за группы деревьев, растущих у реки, женщина решила, что терять контроль над собой нельзя – она не могла позволить, чтобы ее поймали, а голиа убили.
Гипнотизирующее течение Дуная, казалось, успокаивало спящего зверя. Впервые с того момента, как они спрыгнули с поезда, Микла отдыхал, не просыпаясь от боли в сломанной ноге. Аня решила, что пришло время просыпаться и начинать последний забег до дома.
Она встала и посмотрела на мальчика и на волка, после чего кивнула и двинулась к реке.
Нагнувшись, чтобы побрызгать водой на лицо, Корвески подумала о генерале и «Моссад». Она не могла отделаться от чувства, что это не она предала Израиль, потому что была вовлечена во что-то большее, чем задача и путь, выбранные для нее ее бабушкой девять лет назад. Не только она лгала «Моссад», они тоже лгали ей и знали гораздо больше о вещах, связанных с голиа и проклятыми сокровищами, вывезенными из Египта более трех тысяч лет назад. Майор Сороцкин хотела задать своей бабушке множество вопросов после того, как предупредит ее о Бен-Невине – подполковник догонял ее, и она боялась, что приведет его прямо на перевал Патинаш.
Аня поздно почувствовала, что позади нее кто-то есть – она не заметила, как к ней подошли, потому что задумалась. Теперь женщина медленно повернулась и посмотрела на пришельца.
– Документы, пожалуйста, – сказал мужчина, одетый в серо-черную форму местной полиции. Второй полицейский сидел на пассажирском сиденье маленькой белой патрульной машины, припаркованной у реки. Аня прошла мимо, даже не заметив их. Она попыталась улыбнуться, хотя и понимала, что полицейского очень беспокоит ее внешний вид.
– Я потеряла все свои документы, – сказала она, пытаясь обезоружить молодого человека улыбкой.
– Потеряли, да? – Офицер достал свой блокнот и начал листать страницы в поисках чего-то. Он остановился, прочел то, что там было написано, и посмотрел на женщину, а затем снова заглянул в блокнот, закрыл его и сурово уставился на Аню. Его напарник тоже вышел на берег реки. Солнце медленно опускалось к горизонту на западе. – Вы подходите под описание женщины, которая нанесла ущерб вагону поезда на несколько тысяч леев.
Корвески захотелось выругаться из-за такого невезения.
– Это произошло на поезде «Сараево» из Боснии. Вы недавно ездили в Боснию и Герцеговину, молодая леди? – спросил офицер.
– Нет, я еду на север. Там моя родина, – ответила цыганка, надеясь, что этот разговор не разбудил Миклу и ее племянника.
– А где именно? – продолжил расспрашивать полицейский, в то время как его напарник отошел в сторону и начал медленно подходить к Ане сзади.
Она знала, что оказалась между молотом и наковальней, и понимала, что будет гораздо лучше, по крайне мере, для этих двух невинных полицейских, если они возьмут ее под стражу. Об альтернативной судьбе этих двух блюстителей закона ей не хотелось даже думать.
– Нам придется задержать вас до тех пор, пока мы не будем уверены, что вы не та женщина, которую мы ищем. – Мужчина настаивал на своем, пока второй офицер пытался подойти к Корвески сзади. Она собиралась позволить им надеть на себя наручники и взять себя под стражу, чтобы спасти жизни этих двух невинных людей, которые не заслужили того, чтобы умереть, выполняя свою работу. Женщина сглотнула и стала ждать.
Неожиданно и без предупреждения перед ними появился Микла. Зверь выпрыгнул из-за деревьев, за которыми они прятались, и приземлился между Аней и стоявшим перед ней мужчиной. Все произошло так быстро и внезапно, что второй офицер отпрянул и упал прямо в Дунай. Микла, правая задняя нога которого была поднята над землей, обнажил свои шестидюймовые когти перед мужчинами и пригнул переднюю половину своего тела к земле. Аня знала, что он готовится к прыжку.
– Нет, Микла! – крикнула она, но было слишком поздно: зверь перепрыгнул через первого полицейского, а затем и через саму Корвески и приземлился перед шокированным вторым полицейским, который все еще лежал на спине, пытаясь уползти от ужасного зверя, которого видел перед собой. Когда Микла скакнул на берег реки, Аня услышала, как гигантский зверь взвизгнул, приземлившись на больную ногу после прыжка, а потом увидела, как голиа быстро пришел в себя и захромал к перепуганному человеку. Молодой полицейский отчаянно пытался достать пистолет из кобуры, его напарник – тоже. Аня могла разбираться только с одним из них по очереди. Она снова велела Микле остановиться, мгновенно переместилась и выхватила пистолет, только что вытащенный из кобуры полицейским, который допрашивал ее. Глаза мужчины расширились от того, как быстро он был обезоружен, а цыганка размахнулась и ударила его ребром правой ладони, от чего тот упал на колени, хватаясь за горло. Нехватка воздуха должна была обездвижить его на то время, которое было нужно женщине, чтобы снова вернуть контроль над Миклой.
Ей необходимо было действовать быстро, потому что огромный голиа уже забыл о своей ране и начал медленно приближаться к человеку, лежащему на спине. Аня увидела, что полицейскому, наконец, удалось вытащить пистолет из кобуры и направить его на волка.
– Нет! – закричала она и прицелилась, но затем поняла, что собирается застрелить невинного человека из-за того, что сама сглупила и попалась полиции, не добравшись до дома.
Микла отреагировал так быстро, что мужчина увидел свою пустую руку и только затем понял, что его пистолет оказался в длинных пальцах животного. Зверь сощурил свои желтые глаза и продолжил просто держать пистолет перед лицом мужчины, который не мог осознать то, что видел – гигантский волк с человеческими руками? Нет, полицейский решил, что нужно сейчас же просыпаться от этого кошмара. Он закрыл глаза.
– Микла, пойдем, нужно уходить! – позвала Аня.
Огромный голиа, чья задняя нога все еще была подняла на фут от земли, повернулся и посмотрел на нее. Его желтые глаза сузились. Женщина видела, что Микла не собирается ей подчиняться. Волк снова опустил свои уши с белыми кончиками, а затем выбросил пистолет в воду. Пока зверь пытался решить, подчиниться приказу Ани или нет, второй полицейский встал на ноги в тот же момент, когда первый оправился от удара по горлу, и двое мужчин, падая и спотыкаясь, бросились к своей маленькой «Ауди». Микла повернулся и зарычал, после чего еще раз прыгнул к полицейской машине, когда мужчинам удалось забраться в нее с воплями ужаса и одновременно радости.
– Оставь их в покое, Микла! – крикнула Корвески, зная, что зверь приготовился к бою и его уже не успокоить. Ей было известно, какими дикими на самом деле были голиа и как сложно было контролировать их стаю, когда она сталкивалась с опасностью. Двоим мужчинам придется поплатиться за то, что они оказались не в то время не в том месте.
Племянник Ани вышел из-за деревьев в слезах: мальчик только что понял, что ему предстоит увидеть, как двое людей будут разорваны на части. Женщина отбросила пистолет, отобранный ею у первого офицера, на берег реки и увидела, как Микла одним прыжком преодолел тридцать футов, отделявших его от патрульной машины. Зверь приземлился на капот маленькой белой «Ауди», разрушив не только металлический капот, но и двигатель машины и решив судьбу полицейских. Передние шины автомобиля взорвались из-за ужасного удара, потрясшего ее, когда на нее приземлился голиа, и Корвески услышала, как мужчины внутри вопят от ужаса.
– Микла, оставь их в покое! – закричала она снова, но голиа уже завелся из-за боли и из-за того, что проснулся и не нашел Аню, а затем выяснил, что двоим незнакомцам удалось проникнуть на его территорию незамеченными. Это подсказывало голиа, что он умирает: эти звери, как и люди, в отличие от всех остальных животных на планете, знали, что однажды умрут.
Аня направила все свои силы на то, чтобы создать связь с Миклой, но расстояние между ними было слишком большим, и она не могла прикоснуться к нему. Однако ей удалось проникнуть в его мысли, и этого оказалось достаточно, чтобы животное в замешательстве скатилось с кузова раздавленной патрульной машины. Микла неожиданно остановился и посмотрел на женщину, зная, что это она вторглась в его разум. Цыганка сглотнула и постаралась сделать так, чтобы он понял ее.
Зверь мгновенно остановился, когда мысли Ани проникли в его взбешенный разум. Он тряхнул головой, снова повернулся к Корвески, и на этот раз его рычание было таким, какого она ни разу в жизни не слышала в исполнении голиа. Микла был близок к тому, чтобы спрыгнуть с машины и убить ее. Он решил, что она предала его. Женщина мысленно показала ему людей такими, какими они были. Она заставила голиа увидеть, что эти мужчины не были злыми, что это были обычные люди, которые не хотели им навредить.
Хищник перестал двигаться по кругу и спрыгнул с капота, еще больше напугав своим быстрым перемещением мужчин в машине. Он облокотился на раздавленный капот «Ауди» своими человеческими руками, чтобы сохранить равновесие, и встал на задние лапы, осторожно опираясь на сломанную ногу. Теперь зверь возвышался над раздавленной машиной.
– Микла, пойдем домой, – сказала Аня так спокойно, как только могла, и создала в своих мыслях образ храма, спрятанного в глубине горы. Они передала зверю мысли о Патинаше. Казалось, Микла успокоился, когда через его разум пронеслись мысли о доме.
Но когда стало похоже, что голиа избавился от гнева и животной ярости, мужчины в автомобиле совершили ужасную ошибку. Первый офицер снял ружье с крепления на средней консоли и попытался зарядить его картечью, когда Микла неожиданно снова обратил свое внимание на машину. На этот раз Ане не удалось остановить голиа, который схватил «Ауди» обеими руками за бампер и поднял переднюю часть машины фута на четыре над землей, спровоцировав очередную серию воплей ее пассажиров. Ужасно хромая на больную ногу, хищник снова зарычал и на этот раз использовал свое огромное весовое преимущество, чтобы подбросить машину вверх и перевернуть ее вверх колесами. После этого голиа снова зарычал, хромая к перевернутой «Ауди». Не утолив этим свой гнев, зверь встал на все четыре лапы и принялся топтать перевернутую машину с перепуганными и шокированными полицейскими внутри. От его ударов по автомобилю стоял жуткий шум. Наконец зверь столкнул «Ауди» в Дунай.
Аня видела, как огромный голиа в изнеможении упал на землю и перестал двигаться. Он потратил всю свою энергию и был совершенно обессилен. Двое полицейских в тонущей машине продолжали кричать, пока их белая «Ауди» медленно погружалась под воду.
Корвески подошла к Микле и опустилась рядом с ним на колени, но прежде чем она успела положить руку ему на шею, чтобы успокоить его, зверь поднял свою правую руку и взял ее за запястье, не давая ей установить контакт. Заем он медленно отпустил ее, и Аня убрала свою руку.
– Спасибо, – сказала она. – Нам нельзя убивать невинных, иначе что хорошего в нас, Микла? Ты не Станус, а я не мой брат. Мы не такие, как они.
– Что случилось с Миклой? – спросил женщину ее подошедший племянник.
Аня встала и посмотрела, как солнце исчезло за горами Сараево на западе. Она протянула руку, приблизила к себе и обняла мальчика, который смотрел на голиа, а потом подняла глаза и проводила взглядом полицейскую машину, которая исчезла за поворотом Дуная под крики перепуганных мужчин, которые все еще были внутри.
– Он хочет домой. – сказала женщина, прижимая племянника к себе. – Он просто хочет попасть домой, а не умереть на этой равнине.
Микла поднял голову, когда мысль Ани проникла в его разум. Он заскулил, а затем замер на мгновение и неожиданно поднялся, стараясь беречь больную ногу, которая стала в два раза больше, чем до схватки. Зверь посмотрел на далекие горы и тряхнул своей большой головой, пытаясь освободиться от остатков мыслей, которые посылала ему Корвески, после чего вошел в Дунай и поплыл на другой берег.
Аня с Миклой были всего в двенадцати часах пути от дома, который она не видела целых девять лет.

САМОЛЕТ ГРУППЫ «СОБЫТИЕ» «747-C 200», В 650 МИЛЯХ НАД АТЛАНТИЧЕСКИМ ОКЕАНОМ

Переоборудованный 747-C был разделен на четыре части. В переднем отсеке самолета находились системы связи, переговорные и помещение для исследований. Центральный отсек был похож на передний: там располагались небольшие хорошо оборудованные лаборатории с самым современным оборудованием для проведения радиоуглеродного анализа, специально доставленным из «Сперри-Рэнд Корпорэйшн», а также полной всемирной библиотекой и экспертом по взлому компьютеров, благодаря наличию «Европы» в компьютерном центре, в который нужно было подниматься по винтовой лестнице. В третьем отсеке находилась столовая и кухня, а дальше располагались душевые и туалеты, а также спальный отсек, в котором одновременно можно было разместить больше ста человек на отделенных друг от друга и занавешенных койках. В нижнем грузовом отсеке хранилось все: от оружия, спрятанного в передней и главной переборках, до полноценной секции по подделке документов под управлением преступного гения – «Европы».
Умиротворяющее жужжание четырех двигателей «Дженерал Электрик» загипнотизировало большинство пассажиров, и они крепко спали в своих койках. У пилотов ВВС, прикрепленных к отделу, были две полных команды экипажа для обслуживания огромного самолета во время длинного перелета через Атлантический океан, а затем через итальянский сапог к восточным горам под названием Карпаты.
Джек сидел наверху на второй палубе и читал засекреченный отчет, который Найлзу удалось достать для него. Это был протокол брифинга по национальной безопасности из Белого дома. Коллинз сидел, читал отчет и думал, был ли протокол о включении Румынии в НАТО предоставлен с добровольного разрешения президента или похищен Найлзом, Питом и Мамашей Баркер – «Европой». Джеку начинало казаться, что суперкомпьютеру нравилось совершать преступления – настолько хорошо это у него получалось.
Полковник услышал, как кто-то поднимается по винтовой лестнице, и поднял глаза от своего небольшого стола, стоявшего у стены коммуникационного центра. Сейчас была его очередь следить за операцией, и он думал, что все, за исключением экипажа ВВС США, спали. Он опустил отчет о сомнениях НАТО, связанных с включением Румынии, и увидел, что к нему медленно поднимается Элис.
– Ну наконец-то компания! – сказал Джек, откладывая строго засекреченный отчет на стол перед собой. – Не можешь уснуть?
Гамильтон огляделась и решила присесть перед компьютером. Она повернула свой стул и улыбнулась полковнику, ничего не сказав и просто глядя на него.
– Ты мне так сильно напоминаешь этого старого хрыча Гаррисона, – наконец произнесла она, на мгновение отвернувшись, а затем снова посмотрела на Коллинза. – Вы очень похожи.
– Ну, думаю, мне далеко до сенатора в большинстве областей, – сказал полковник, смущенный тем, что она сравнила его с Ли. – Мне кажется…
– Он тоже иногда был засранцем, – сказала Элис, все еще улыбаясь. – Больше того, Джек, он мог быть настоящим мудаком, если хотел. – Она невинно хлопала ресницами, глядя на собеседника. – Совсем, как ты.
Коллинз был потрясен этим милым и невинным подходом в стиле Ширли Темпл, который использовала миссис Гамильтон, чтобы привлечь его внимание с помощью ложной лести. Он улыбнулся и чуть не рассмеялся над тем, как невинно она выглядела в этот момент.
– Подожди, Элис, я уже объяснил всем заинтересованным сторонам свое мнение насчет того, что касается убийства моей сестры. Все здесь знают, что произойдет, и я не буду их в это втягивать. У меня есть исполнитель и информатор, которого не жалко потерять и который найдет ее убийцу – и точка. Никто из моих друзей не будет принимать в этом участия. – Коллинз немного помолчал, а затем наклонился вперед на своем стуле, чтобы убедиться, что Элис видит его и слышит его слова. – И это вдвойне относится к Карлу. На это есть причины, о которых ты и понятия не имеешь. Нет, я сделаю это по-своему.
Женщина протянула руку и похлопала полковника по колену, а затем со вздохом откинулась на стуле и закрыла глаза.
– Джек, если Гаррисон Ли когда-либо в чем-то ошибался, так это в том, что он не разговаривал о своих чувствах ни с кем, даже со мной, почти до того момента, когда могло бы быть слишком поздно, чтобы сделать это. – Она открыла глаза и посмотрела на человека, сидящего напротив нее. – Дело не в том, что ты не включил друзей в свои поиски, Джек. А в том, что ты так и не дал им адекватного объяснения почему. – Она улыбнулась и посмотрела к его голубые глаза. – Ты должен пустить Карла в свой мир, потому что ты сделал этот мир его миром, когда приехал. Знаешь, после того как он потерял Лизу в Аризоне во время того чрезвычайного происшествия, он бы ушел в отставку, если бы ты не был тогда у руля. Ты не дал ему сдаться, потому что сам, несмотря ни на что, не хотел сдаваться, после всех тех потерь, крови и страданий, которые тебе пришлось пережить. Ты подал ему пример, а теперь отказываешься от помощи человека, который больше всех тобой восхищается. Это значит, что Линн была его сестрой в той же степени, что и твоей. Он восхищается тобой и относится к тебе как к старшему брату, и это, Джек – все, что есть у него.
Элис поразила полковника своими откровениями о Карле, и ее удар пришелся чуть ниже пояса. Джек никогда не понимал, как сильно Эверетта ранила смерть его невесты, потому что даже такой стоик, как Джек Коллинз, был погружен в свои печальные чувства и жалость к себе из-за того, что армия объявила ему бойкот после Афганистана. Джек посмотрел на Элис, а затем наклонился и поцеловал ее в лоб.
– Как, черт побери, сенатор мирился с тобой все эти годы? – спросил он, остановившись рядом с ней.
– Он всегда боялся, что я могу убить его, пока он спит. – Гамильтон еще раз зажмурилась, а затем встала, похлопала Коллинза по плечу и, зевая, повернулась, чтобы уйти.
– И не забудь о Саре, Джек – прекрати вести себя как идиот из-за этого проклятого француза. – Она повернулась и посмотрела на полковника, прежде чем начать спускаться по винтовой лестнице. – Она никогда не будет ни к кому относиться так, как к тебе. Даже если ты решил сделать то, что должен сделать, она заслуживает провести с тобой каждую минуту, которая у тебя осталась. – Женщина отвернулась и начала спускаться по ступенькам. – Или мне просто придется подкинуть лейтенанту Макинтайр пару намеков о том, чтобы убить одного тупого идиота, пока он будет спать – по крайней мере, в моем случае это сработало.
Коллинз посмотрел, как Элис начала медленно спускаться по лестнице к своей койке. Он улыбнулся тому, насколько умной была эта женщина и как она умудрялась вплести логику в любую ситуацию.
Мысли Джека вернулись к операции, когда он начал изучать довольно плохой прогноз погоды на Адриатике. Было похоже, что в Карпатском регионе ожидается проливной дождь. Пока полковник разглядывал водоворот черных туч, сгущавшихся над курортом и загадочными обитателями перевала Патинаш, самолет медленно повернул на восток и начал двигаться в направлении Адриатического моря и ночных гор на востоке Румынии.

АВИАБАЗА «ПАЛЬМАХИМ», ТЕЛЬ-АВИВ, ИЗРАИЛЬ

Авиабаза находилась на побережье к югу от столицы, скрытая от любопытных глаз прессы и гражданских. В командном пункте размещалась военная часть специального назначения и служба безопасности, и теперь он стал новым домом для генерал-лейтенанта Аддиса Шамни. Он был на базе с раннего утра и теперь наблюдал, как солнце спускалось к горизонту.
– Пока никаких новостей, генерал? – спросил голос из-за широкой спины бывшего солдата армии.
– Нет. – Шамни повернулся и посмотрел на мускулистого человека в зеленой футболке и камуфляжных брюках для пустынного ландшафта. – Ни один из агентов не выходил на связь. Подполковник Бен-Невин – ну, он не стал бы связываться с нами, так ведь? Что касается майора Сороцкин, – генерал покачал головой, – то, думаю, она потеряна для нас, как и этот предатель Бен-Невин.
Генерал подошел к кофемашине и налил себе еще чашку, а затем встал у окна и увидел, что группа специального назначения закатывает огромный «Локхид C-130 Геркулес» назад на закрытую предангарную площадку. Внутри затемненной площадки находилось специальное оборудование, используемое ударной группой, состоящей из двадцати трех бойцов «Сайерет». Генерал точно знал, что мужчины, за молчаливой работой которых внутри хорошо охраняемого ангара он наблюдал, опережали все организации в мире в том, что касалось мастерства в искусстве смерти.
– Я надеюсь, что ваши люди терпеливы, капитан. – Шамни отвернулся от окна. – Может пройти много времени до того, пока мы получим приказ. Обстоятельства и время определят, когда ваша команда будет выступать.
– Да, сэр, мы найдем чем себя занять, – ответил мускулистый капитан и повернулся к двери. – Мы привыкли к ожиданию.
– Специальная взрывчатка готова?
Лысый капитан команды самых элитных воинов в мире повернулся, прежде чем открыть дверь.
– Да, она находится под бдительным оком ваших агентов «Моссад».
– Я улавливаю своего рода презрение к моим людям и их возможностям, капитан, – заметил Аддис, оставив чашку кофе на полпути ко рту.
– Вовсе нет, генерал Шамни, я имею в виду, что именно из-за ваших двоих людей мы и сидим здесь, на авиабазе «Пальмахим» в ожидании шанса вторгнуться в дружественную нам страну, потому что они повернулись против вас. Презрение, генерал? Может быть, это неправильное слово в данной ситуации, – сказал его собеседник, оставив остальную часть фразы незаконченной, и вышел из кабинета.
– Да, капитан, я сам могу предложить несколько слов, которые идут гораздо дальше презрения, – проворчал ему вслед Шамни.
Гнев генерала был направлен на Бен-Невина, а не на майора Сороцкин. Его мысли о ней были всего лишь вспышками беспокойства. Ему оставалось только надеяться, что майор доберется домой в целости и сохранности.
Внутрь самолета «C-130 Геркулес» была помещена тщательно закреплена хорошо охраняемая алюминиевая коробка размером четырнадцать на шесть футов. Закончив с этим, люди посмотрели на нее с трепетом, потому что после Войны Судного дня 1973 года ядерное оружие впервые было помещено на борт израильского боевого самолета и вместе с израильскими элитными спецназовцами «Сайерет» должно было лететь на север, где из их народа 3500 лет назад исчезло легендарное племя, которое с тер пор считалось потерянным.

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ, КАРПАТСКИЕ ГОРЫ, РУМЫНИЯ

Марко Корвески сидел в большом деревянном кресле возле умирающего огня, в котором угли сгорели почти до золы. Рядом с ним на полу, облокотившись рукой о его ногу, сидела женщина, наблюдавшая, как исчезают последние языки пламени. На ней не было надето ничего, кроме золотых серег и ожерелья, которые Марко подарил ей этим вечером, но вскоре собирался забрать обратно.
– Солнце взойдет через несколько часов, тебя не должны здесь видеть. – Молодой человек наклонился и поцеловал макушку девушки, а затем плавно убрал серьги и золотое ожерелье с уникальной вставкой, которую она так любила. – И точно не должны видеть это на тебе. – Он подбросил реликвии в воздух, а затем поймал их своим большим кулаком. – Теперь иди.
Девушка поныла из-за того, что приходится оставить подарки здесь, в доме Марко, но сделала, как ей было сказано, и медленно оделась, пока ее приятель стоял и тыкал кочергой в угли умирающего огня. Она остановилась у двери, положив руки на бедра, в ожидании, что темноволосый цыган что-нибудь ей скажет. Ее красное платье и синяя блузка выделялись на фоне всего, что находилось в его захламленном доме. Когда же девушка увидела, что Марко просто продолжает тыкать кочергой в огонь, она со злостью и обидой выпрямилась, выставив свою большую грудь вперед, и ушла.
Корвески положил кочергу, а затем разжал свою левую руку, чтобы посмотреть на серьги и ожерелье. В серьгах не было ничего уникального, за исключением того, что им было более трех тысяч лет. Колье было его любимым, и он думал, что молодая девушка будет впечатлена. Око Ра в этом украшении было таким же, как и на трости его бабушки. Зрачком глаза был четвертьдюймовый зеленый камень – Марко никогда раньше не видел такого. Око было выполнено так искусно, что мужчина не мог на него насмотреться.
Он подержал египетские украшения в ладони, а затем отвернулся от камина. Его глаза расширились, когда он увидел, что через открытые ставни на него смотрит голиа.
– Бог с тобой, дружище, где ты… – пробормотал цыган.
Станус исчез из окна размытым движением черного на черном.
Марко опустил голову. Видел ли гигантский зверь артефакты, которые он взял из храма? Знал ли он о других кражах сокровищ из наследия народа? Молодой человек покачал головой, но больше не разжимал кулак. Он засунул ожерелье и серьги в рукав своей красной рубашки и посмотрел в окно еще раз, но не увидел никаких признаков присутствия Стануса. Корвески не знал, на что способен голиа, если решит, что ему лгали о странных людях далеко внизу. Он думал, что в конечном счете сможет убедить животных остаться в горе и выходить только когда придет время питаться их овцами и козами, но Марко знал, что ему, возможно, придется сделать немыслимое в отношении Стануса. Этот голиа был слишком умен. И то же самое касалось Миклы, если этот чертов зверь все-таки явится обратно. Оба крупнейших голиа ненавидели друг друга, но их любовь к остальным животным была непререкаема.

* * *

Станус летел вниз с горы на бешеной скорости. Гигантский волк, несущийся к замку, был похож на черную полосу, которую никто не смог бы различить и посчитать живым существом. Даже если бы его увидели, как случалось с несколькими голиа в прошлом, о нем говорили бы, как всего лишь об очередном призраке, которыми были населены Карпаты. Многие слухи о призраках возникли здесь всего лишь из-за того, что кому-то казалось, что они видели зверя, которого в действительности никогда не встречали. Так было на протяжении многих веков: истории о странных существах, которые бродят по горам древней и современной Валахии и Трансильвании, появлялись и исчезали.
Голиа бежал на всех четырех ногах, приближаясь к каменному основанию замка. Задняя часть фундамента опиралась на склон горы стальными столпами по три фута толщиной. Приблизившись к замку в том месте, где стена встречалась с дорогой, ведущей к деревням внизу, Станус подпрыгнул и схватился за одну из стальных опор, прикреплявших основание замка к горе. Уцепившись своей огромной рукой за сталь и раскачавшись, он перепрыгнул на следующую опору, и стал забираться таким образом все выше и выше до самого верха. Наконец гигант добрался до самого высокого парапета современной копии замка Дракулы. Ухватившись за точную копию старинного флюгера наверху парапета, он принялся наблюдать за тем, что происходило далеко внизу на курорте. Зверь откинул уши назад и издал низкое рычание из своей все еще вздымающейся груди.
Неожиданно утреннее спокойствие было нарушено рокотом вертолета НАТО, пролетавшим над курортом.
Станус наблюдал за странной машиной, пока она не исчезла из вида за правой стороной замка, который закрывал ему вид на лагерь НАТО в двадцати милях оттуда. Голиа злобно тряхнул своей массивной головой, а затем покачал ею, вспомнив о золоте, которое держал в руке Марко.
Во второй раз за несколько минут темноту спокойного утра прорезал звук, разбудивший многих жителей долины, мирно спавших внизу. Рабочие, для которых это была последняя ночь на курорте, услышали звуки, которые они периодически слышали большую часть тех трех лет, что они занимались строительством «Края света».
Оглушающий вой, который издал Станус, был криком отчаяния от мысли о возможном предательстве человека, которого раньше он считал своем другом – Марко Корвески, цыганского принца и наследника королевского престола племени Иедды.
Хищник еще больше запутался, и это позволило ему вернуться в те времена, когда у голиа не было хозяев и они превратились в легенду, которая за долгие годы не умерла ни в Карпатах, ни в большинстве стран Восточной Европы – легенду о мифическом звере, которого стали называть оборотнем.

САРАЕВО, БОСНИЯ-ГЕРЦЕГОВИНА

К тому моменту, когда самолет начал медленный разворот над горами Боснии, люди на борту уже полностью проснулись и заканчивали подготовку к высадке двух оперативных групп. Найлз и его люди детально изучали геологические данные, предоставленные Сарой Макинтайр, которая объясняла им, насколько восхитительна геологическая структура Карпат и, в частности, перевала Патинаш. В регионе не должно было быть вулканической активности, и ее не было несколько тысяч лет – таким образом, не было никакого логического объяснения горячих источников и гейзеров, которые, как известно, там были.
– Эта аномалия может представлять опасность для людей, живущих в долинах выше и ниже перевала? – спросил Найлз Комптон, выглядевший странно в своей рабочей одежде цвета хаки.
– Если она представляет для них угрозу, то они либо не обращают внимания на опасность, либо не обеспокоены, – ответила Сара. – Я подозреваю, что истине соответствует второй вариант, потому что нельзя жить рядом с этим перевалом или в деревне, которая названа в его честь, и не знать, что гора, по которой ходишь – это больной зуб во рту, полном мертвых или вот-вот готовых начать разрушаться зубов. Существует связь между горячими источниками и горой, и эта связь не может быть хорошей.
– Спасибо, лейтенант. Румынское правительство располагает какой-нибудь информацией о том, что на Патинаше есть сейсмическая активность?
– После приватизации земли у них теперь есть возможность отправить туда геологов и проверить это. Возможно, им не понравится то, что они найдут.
– Спасибо, лейтенант, можете присоединиться к вашей команде. Если будет нужно, мы доставим вас на перевал завтра или около того. Может быть, вы будете первым геологом на перевале.
– Да, сэр, – сказала Сара, а затем кивнула Элис, сидевшей рядом с Найлзом и капитаном Эвереттом. Уилл Менденхолл, только что вышедший из душа, шагнул в сторону, чтобы Макинтайр могла пройти в тесном помещении.
– Лейтенант Менденхолл, вы опоздали на совещание. Вы, в общем и целом, в курсе того, что за народ живет у перевала Патинаш и какие у него традиции?
– Я знаю только, что это родина Дракулы, – серьезно ответил Уилл.
– Не совсем так. Вы смотрите слишком много фильмов. Элис, объясните мистеру Менденхоллу разницу между легендой и фактом.
Уилл сел и стал ждать, когда Гамильтон достанет свои записи.
– Господарь Влад Дракула или, если изволите, Влад Цепеш, родился на юге региона, ранее известного, как Валахия или Трансильвания, который опоясывал с востока горы, сейчас известные как Карпаты. Их история документирована гораздо лучше, чем можно было подумать. И слухи о том, что в этих горах творится что-то неладное, так и не были развеяны.
– Например? – спросил Уилл, которого заинтересовал рассказ Элис.
– Например, со сто первого по сто второй и со сто пятого по сто шестой годы римские армии во главе с императором Траяном провели серию военных кампаний, пытаясь подчинить себе богатое Дакийское царство. К сто шестому году им удалось покорить южные и центральные регионы Дакии, за исключением одного региона богатого царства – Патинаша. Это один из важнейших перевалов во всей стране, и самый опытный римский военачальник Траяна оставил его без защиты. Ни один полководец не оставил бы без гарнизона такой очевидный для любой вражеской армии путь для атаки.
– Римляне, лейтенант, размещали своих людей во всех местах, где, по их мнению, могла начаться атака, и Патинаш был одним из таких мест, – пояснил Найлз и жестом показал Элис, чтобы она продолжала.
– После римлян были вестготы и карпы, а после них – Аттила. Но единственным местом, которое ни одному из этих опытных захватчиков не удалось оккупировать, был перевал Патинаш. Даже бойскауту понятно, что этот перевал – идеальное место для нападения. – Гамильтон подняла свою папку и стала копаться в ней, пока не нашла отчет, который искала.
– А что насчет Дракулы? – спросил Уилл с поднятыми бровями и намеком на улыбку.
– С тысяча двести сорок первого по тысяча двести сорок второй год во время монгольского вторжения в Европу Трансильвания была одной из территорий, разрушенных Золотой Ордой. Основная часть населения погибла, но одно оставалось неизменным: Чингисхан, самый способный из всех военачальников, когда-либо вторгавшихся в Трансильванию, так и не взял перевал Патинаш, и ни в одном историческом документе о хане не объясняется, почему он этого не сделал. С этой горой что-то не так. Она была недоступной для вражеских армий с начала времен. С римлян до Габсбургов этот регион все оставляли в покое по непонятной причине. Наконец после оказания помощи Владу Цепешу в его войне с Османской империей и в борьбе с турецкими войсками, господарь Влад, – Элис посмотрела прямо на Менденхолла, – он же Дракула, если хотите, объявил эту землю охраняемой территорией после того, как война была наконец выиграна. До самого дня своего убийства он так и не объяснил причину этого поступка.
Уилл посмотрел на большую фотографию перевала, сделанную со спутника, и увидел, что извилистая дорога, проходящая через небольшую деревню, во многих местах исчезала под массивными выступами скал. Он насчитал сотню удачных мест для засады войск защиты, и видя суровый пейзаж, окружающий перевал Патинаш, начал понимать, откуда берутся слухи и легенды о чудовищных существах, живущих в Карпатах.
– Так как мы имеем дело с историческими фактами, мы должны исключить любые предположения о сверхъестественном, чтобы войти в уравнение, – говорила Элис. – Кто бы там ни был – а я полагаю, что это были мои волки, – они не легенда или миф, а реальные животные, способные напугать троих из самых жестоких людей, известных миру: императора Траяна, Чингисхана и, наконец, Влада Дракулу. Я даже не буду упоминать немецкую армию в тысяча девятьсот сорок третьем году. Все эти люди боялись чего-то в этих горах. Эти факты не оспариваются, Уилл, как и тот факт, что, с исторической точки зрения, мы отправляемся в мир, о котором ничего не знаем и в котором, вполне возможно, существуют ужасные монстры. Нет, Уилл, это не мифы и не легенды о вампирах и оборотнях, голые исторические факты не врут. Это как раз тот случай, когда мы понимаем, что суеверия и наука говорят об одном и том же.
– Прошу меня простить за то, что не воспринял это всерьез, извините, – сказал Менденхолл, видя, что из-за его шутки Элис обрушила на него возмущенный академический доклад, отреагировав, как любой хороший учитель и отразив его недоверие фактами.
Миссис Гамильтон успокоилась, а затем улыбнулась Уиллу, встала и похлопала его по груди. Их собрание уже подходило к концу. Самолет начал снижение над Бухарестом.
Отдел чрезвычайных происшествий прибыл на место, чтобы встретиться с обитателями горного перевала, которым удалось отпугнуть самых жестоких убийц в европейской истории, от римлян до немецкой дивизии СС. Когда самолет приземлился, все мысли летевших на нем людей вернулись к чрезвычайному происшествию, которое было самым необычным из всех, на которое когда-либо отправляли сотрудников отдела 56–56.
Операция «Гримм» была официально запущена, и группа приступила к работе.

9

ДАКИЙСКИЕ ГОРЯЧИЕ ИСТОЧНИКИ, РУМЫНИЯ, «ГОСТИНИЧНО-КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС И КАЗИНО «КРАЙ СВЕТА»

Солнце взошло два с половиной часа назад, но курорт выглядел так, словно на нем отдыхало несколько тысяч гостей, потому что рабочие, усердно трудившиеся над его постройкой, собрали свои пожитки и направились к автобусам, которые должны были отвезти их в Бухарест, Прагу, на Украину и в другие города и страны Восточной Европы. Они возвращались к тяжелой жизни в ухудшающихся экономических условиях своих стран. Несмотря на это, многие из этих мужчин и женщин были более чем счастливы оставить чудесный курорт, который они построили, далеко позади и больше никогда его не видеть.
Янош Важич и управляющая отелем Джина Лувински наблюдали за линией из арендованных автобусов, покидавших курорт. Важич взглянул на свою помощницу, которая прижала к груди папку-планшет и смотрела на последние из уезжающих автобусов и на первый из нескольких сотен черных лимузинов, начавший разворот.
– Это похоже на возвращение Чаушеску и его головорезов, – сказал Янош, глядя на первого из прибывающих гостей. – Пожалуйста, сообщи нашему хозяину, что первые бандиты уже начали прибывать. – Он повернулся и позволил раздвижной стеклянной двери автоматически открыться, а затем остановится и посмотрел на Джину с кривой улыбкой на гладко выбритом лице. – Можешь использовать другое слово для обозначения его друзей, если хочешь.
– Не знаю, по-моему, «бандиты» вполне уместно в данном случае, – усмехнулась женщина.
Янош достал сотовый телефон из кармана пиджака и открыл его.
Прием сигнала был на нуле.
– Когда заработают вышки сотовой связи? – раздраженно просил он, захлопывая мобильник.
– Не раньше следующей недели из-за погодных условий.
– Черт, меня не радует мысль о том, что единственным способом вызвать помощь будет наша древняя телефонная система в таких погодных условиях, какие предсказывают. – Важич на мгновение задумался, а затем повернулся к Джине. – Убедись, что наш технический персонал предупрежден о необходимости поддерживать линию телефонной связи в рабочем состоянии.
Янош посмотрел наружу и увидел, что на небе не было ни облачка. Он сморщился и испытал ужасное чувство при мысли, что скоро под этим прекрасным голубым небом будут твориться самые темные дела.

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ, РУМЫНИЯ

Нескольким крепким мужчинам из деревни удалось поднять старуху с кровати, и после того как женщины одели ее, она была перенесена прямо в огромном деревянном кресле на поросшую травой площадь в центре Патинаша. Там деревенские жители аккуратно положили ее сломанную лодыжку на большое полено, чтобы ей было удобно. Костры, разожженные для завтрака, были давно потушены, и большинство людей уже ушли на высокогорные пастбища. Мадам Корвески поблагодарила своих помощников и позволила им разойтись по своим делам. Женщины остались на площади подольше, чтобы поделиться утренними новостями о том, что происходит внизу, а затем тоже разбрелись по двое или по трое, чтобы заняться своими заботами и сделать жизнь на перевале легче.
Старая цыганка позволила солнцу ласкать свое лицо, уставившись вверх в ярко-голубое небо. Карпаты были самыми недооцененными горами на земле, и она хорошо знала, что ее люди сильно постарались, чтобы добиться этого. Однако, по ее мнению, эти горы были последним великим шедевром Бога – красотой, скрытой среди камней и пара на перевале.
Она опустила голову, услышав звон маленького колокольчика на шее козы у ворот, ведущих к дороге, а затем и предупредительное блеяние. Мадам Корвески повернулась и секунду смотрела на козу, но потом животное снова опустилось на колени и продолжило жевать, расслабившись после первоначального звука или запаха, который напугал его. Цыганская королева всегда приказывала привязать одну из молодых коз у передних и задних ворот деревни, как предупреждение для мужчин, женщин и детей о том, что рядом может быть голиа, и чтобы следить за их мыслями.
– Я вижу, что обезболивающие и антибиотики, который мне дал этот грязный славянин на курорте, помогли тебе. Ты пережила эту ночь, – услышала старуха голос внука.
Она не повернула лицо к нему – вместо этого она снова подставила его солнцу.
– Ты, похоже, немного разочарован, Марко.
– Ты знаешь, что это не так. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. В конце концов, у меня больше никого нет.
Старая женщина не стала открывать глаза и продолжила греться на солнце. Она глубоко вздохнула, потому что таблетка перкоцета, которую она приняла раньше, казалось, помогала не только ей, но, возможно, и Микле, который был где-то на равнине.
– У тебя еще есть сестра, не забывай об этом, – сказала мадам Корвески, когда Марко уже повернулся, чтобы уйти.
– Она больше не является частью моей жизни, – возразил молодой человек. – Она оставила людей, чтобы жить в мире, о котором мы ничего не знаем, и теперь она никогда больше не будет частью народа.
– В отличие от тебя, мальчик мой, она сделала так, как ей было сказано. Она покинула дом, потому что я сказала, что так нужно. – Королева, наконец, опустила лицо, направленное к солнцу, и сурово уставилась на Марко. – И она всегда будет частью нашего народа, можешь не сомневаться, мой принц, – добавила она, а затем усмехнулась этому титулу.
– Как скажешь, бабушка, – улыбнулся молодой человек. – Береги свою ногу.
– Ты сегодня не займешься своим стадом? – спросила пожилая женщина, когда он повернулся к ней спиной.
– Нет, у меня есть другие дела, связанные с племенем.
– И какие же?
– Ничего, о чем тебе стоило бы беспокоиться.
– Королева задала тебе вопрос, внук мой, – строго добавила мадам Корвески.
Марко остановился и глубоко вздохнул, прежде чем повернуться к ней с улыбкой, все еще играющей на его бородатом лице.
– Мы с еще несколькими братьями познакомимся с этим новым миром, который прибыл к нам на порог – в конце концов, я молод и должен соответствовать своей сестре, по крайней мере, в том, что касается внешнего мира.
– Думаю, что ты получил достаточно этих знаний за последние несколько лет, Марко. Ты изменился, и не думай, что я не знаю, что ты любезничаешь со злом, которое прибыло на нашу гору.
Марко решил, что ему больше не нужно отвечать на обвинения бабушки. Вскоре люди увидят, что его путь в будущее – правильный. Не старый путь, а человеческий. Он был их лидером, и в прошлое возврата уже не было. Иеддиты больше не будут следовать законам древних. Теперь они присоединятся к людям внешнего мира, и им больше не придется пытаться выжить в горах, они будут вознаграждены за три тысячи лет изгнания и станут наконец использовать то, что охраняли так долго. Это был настоящий камень преткновения между ним, его сестрой и бабушкой – все они знали, что пришло время отказаться от старого образа жизни, но только Марко хотел получить заслуженную награду.
Снова послышался звук колокольчика на козе – животное встало и нервно оглядывалось на дорогу, голые деревья и скалы.
– Похоже, голиа взволнованы. Они вышли из храма в такой прекрасный день, – сказала цыганская королева.
Марко проигнорировал ее комментарий, а затем направился к главным воротам, обходя взволнованную козу. Животное смотрело на что-то, прячущееся за дорогой.
Старая женщина долго вглядывалась в том направлении, зная, что за ней тоже наблюдают. Она подозревала, что Станус был там и что он чего-то опасался. Мадам Корвески подумала, что, возможно, он беспокоился за Миклу или даже злился на него, за то что тот исчез по ее приказу. В любом случае, гигантский волк вел себя странно, и этот факт сам по себе беспокоил королеву цыган.
Вокруг деревни Патинаш голиа наблюдали за каждым движением всех мужчин, женщин и детей. Они начали чувствовать, что их предали люди, с которыми они жили со времен Авраама и Иосифа.
На перевале что-то изменилось, и что бы это ни было, это взбудоражило голиа так, как ни разу до этого за все три тысячи лет, что они прожили на перевале.

МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ «ОТОПЕНИ», БУХАРЕСТ, РУМЫНИЯ

«Боинг 747-С 200» вырулил на безопасную зону международного аэропорта, предназначенную для военно-воздушных сил Румынии и 90-й тактической военно-воздушной флотилии. Американцы использовали свой статус в рамках текущих маневров НАТО к востоку от Дуная. Они участвовали в этой операции и были прикреплены к группе картографов перевала Патинаш. Президент использовал авторитет Овального кабинета, чтобы получить пропуски.
Бело-красный «Боинг 747» был помещен в большой ангар персоналом ВВС США, дислоцированным там для обслуживания американских воздушных перевозок во время проведения маневров. Когда четыре мощных двигателя начали остывать после долгого и трудного пути, гигантская дверь ангара стала медленно закрываться. Снаружи ангара шум двигателей самолета сменился на рокот двух вертолетов армии США, к которому вскоре добавился шум запуска нового вертолета «Сикорски Экзекьютив S-76C++», позаимствованный у Госдепартамента и посла Румынии.
Процессия, двинувшаяся вниз по трапу самолета, началась с Найлза Комптона, одетого в костюм цвета хаки и бейсболку. За ним спустились Менденхолл, Райан, а затем и Элис в сопровождении капитана Эверетта, за которыми последовали исследовательские группы во главе с Питом Голдингом и Чарли Элленшоу. Наконец, появились Джек и Сара, одетая в повседневном стиле. Они несли сумки с одеждой, которая была необходима для экспедиции на «Край света». Пит Голдинг и Джейсон Райан выглядели примерно так же, за исключением того, что у Коллинза и Райана под куртками были спрятаны 9-миллиметровые пистолеты.
– Доктор Комптон? – спросил специалист по погрузке ВВС и его помощник.
– Я Комптон, – сказал Найлз, достигнув основания трапа.
– Сэр, ваш транспорт ожидает вас снаружи для полета к лагерю у дакийских горячих источников. Экипаж вертолета «Сикорски Экзекьютив» ожидает, как вы и просили. – Это замечание вызвало неодобрительный взгляд Уилла Менденхолла, который был направлен на Джейсона Райана за то, что ему повезло лететь на роскошном вертолете, в то время как Уилл должен был трястить на вертолете «Блэк Хок».
– Спасибо. Есть ли новые сообщения от полковника Гильена из восемьдесят второй воздушно-десантной с прошлой ночи? – спросил Найлз, проходя мимо двух летчиков.
– Нет, сэр, они не ждут вашу команду для рекогносцировки самого перевала. Нам сообщили, что буря, которую мы отслеживали, стала причиной серьезных наводнений в низинных районах вдоль Дуная на юге и западе. Ходят слухи, что операция по исследованию перевала Патинаш может быть отменена. Румынская армия может быть отозвана для оказания чрезвычайной помощи. Боюсь, что нам приходится полагаться на них для транспортировки оборудования. Это будет сделано как только мы сможем договориться с некоторыми из этих людей – как только мы сможем найти человека, который говорит по-английски.
– Очень хорошо, ВВС, как всегда, на высоте, большое спасибо вашей команде за информацию о погоде. – Комптон потер подбородок, глядя на то, как их груз вытаскивают из нижних отсеков «Боинга», и сожалея, что оборудование будет не в руках США.
Когда сотрудники группы выстроились перед двумя наблюдательными летчиками, персонал ВВС США увидел, что у этой исследовательской группы НАТО был довольно странный состав. Мужчины обменялись взглядами после того, как мимо прошел улыбающийся Чарли Элленшоу, бодро и неправильно отсалютовавший им с широкой улыбкой, которого толкнул вперед Пит Голдинг. Последним был Джек Коллинз, оглядевший летчиков с ног до головы. Они сразу поняли, что этот человек был офицером – и, похоже, хорошим офицером, очень опытным – и их инстинкт самосохранения, который срабатывает у всех солдат в присутствии опытного военного, подсказал им, что он знает, что такое война.
– Лаборанты из НАТО, твою мать, – сказал один из летчиков, мужчина невысокого роста, когда за Джеком закрылась дверь.
Сержант поднял взгляд на «Боинг 747-С 200» и покачал головой.
– Кто, черт возьми, эти люди?

ДАКИЙСКИЕ ГОРЯЧИЕ ИСТОЧНИКИ, РУМЫНИЯ, «ГОСТИНИЧНО-КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС И КАЗИНО «КРАЙ СВЕТА»

В два часа того же дня более тысячи специально приглашенных гостей Дмитрия Залласа блуждали по отелю и казино с открытыми ртами. Никто из них никогда не видел ничего подобного «Краю света» во всей Восточной Европе. Визитеры еще продолжали прибывать на свой трехдневный уик-энд, и на каждых четырех гостей полагался один стюард. Это очень беспокоило Яноша Важича. Его главной задачей было минимизировать потери от открытия.
Важич улыбнулся, насколько мог, стоя внутри длинного крытого перехода, связывающего отель с соседним зданием, где зарабатывались основные деньги – казино, название которого было написано над входом золотыми буквами: «Дакский зал».
Янош напрягся, увидев Залласа, приближающегося к нему с одной из пяти разных женщин, с которыми он видел его только за последние два часа.
– Должен сказать, ваш персонал работает чрезвычайно эффективно, – сообщил Дмитрий. – Мои гости до сих пор искренне верят, что находятся в Лас-Вегасе. Дождаться не могу торжественного открытия замка завтра вечером. Надеюсь, что персонал будет таким же профессиональным, как здесь.
Важич кивнул в знак того, что принял комплимент, но не хотел говорить в присутствии румынской проститутки, липнущей к Дмитрию.
– Министр внутренних дел до сих пор не приехал? – спросил Заллас, улыбаясь, когда мимо них прошли шестеро шикарно одетых гостей, направлявшихся в казино.
– Мне об этом не сообщали. Полагаю, он хочет приехать после наступления ночи. – Янош посмотрел на партнера. – Чтобы скрыть свой приезд от толп прессы, караулящих у ворот. Еще одно, о чем вы просили не беспокоиться.
Заллас уловил намек на своего второго партнера по сложной системе финансирования «Края света», как и сарказм по поводу прессы у главных ворот. Он только рассмеялся.
– Очень хорошо, Янош, очень хорошо, – сказал он, после чего перестал улыбаться и наклонился к румыну. – Постарайся не демонстрировать свое выдающееся остроумие перед министром. Ты меня понял? В противном случае это остроумие тебя погубит – в буквальном смысле.
Важич смотрел, как улыбка вернулась на бородатое лицо русского, который обнял девушку и медленно пошел в казино, не оглядываясь назад.
– Помоги мне, Господи, – пробормотал он.
Возбужденные гости Дмитрия Залласа, болтавшиеся вокруг Яноша, уже поняли, что их ждет самый интересный уик-энд за последнее время. И судьба распорядилась так, что их действительно ждали очень интересные и бурные выходные.

ВОСЕМЬДЕСЯТ МИЛЬ ОТ ПЕРЕВАЛА ПАТИНАШ

Мужчина сидел и ждал факса, который должен был прийти от его контактного лица внутри правительственного органа государства Израиль. Человек, который должен был прислать информацию, был внедрен в Совет безопасности Израиля и был в курсе всех секретных данных военной разведки, о которых премьер-министру докладывали каждое утро.
Бен-Невин был недалеко от женщины и ее собачки, и он знал это. Это было все то же необычное животное, которое беспокоило его, так как он никогда не видел ничего подобного за всю свою жизнь. Один только его размер был устрашающим, но еще больше Ависа пугало то, как девушка контролировала зверя. Бен-Невин не мог поверить, как близок он был к смерти несколько раз за последние два дня. Подполковнику никогда раньше не приходилось использовать оружие в гневе, и он почти потерял все, прежде чем получил возможность завершить свою миссию.
На небольшой придорожной АЗС было место, где можно было выпить прохладительный напиток и съесть сандвич из автомата. Авис воздержался от упакованного в пластик сандвича с начинкой из жирной на вид колбасы и ограничился прохладительным напитком. Он сидел, ожидая звукового сигнала единственного факса в радиусе двадцати миль, стоящего за прилавком, где скучающий продавец облокотился на прилавок, просматривая порножурнал. За возможность воспользоваться факсом на заправке подполковнику пришлось отдать свои недорогие наручные часы и двадцать евро, хотя продавец даже не знал толком, как этот прибор работает.
Люди Бен-Невина ждали снаружи в обманчивом вечернем свете под мигающим и постепенно угасающим люминесцентным освещением. После инцидента в поезде они нервничали и каждый раз, когда мерцали огни, насторожено оглядывались по сторонам. Авис ухмылялся, глядя на своих людей, потому что знал, что они психовали бы гораздо сильнее, если бы знали, с кем путешествует майор Сороцкин. Эту женщину сопровождало чудовище из фильма ужасов, и если бы они видели то, что видел в поезде он, скорее всего, ему было бы уже некем командовать.
Он собирался продолжить погоню, как только получит информацию о конечном пункте маршрута женщины и ее спутников, которую должны были отправить ему друзья из «Моссад».
Потягивая румынский вариант колы через соломинку, подполковник услышал, как за прилавком зазвонил телефон. Он продолжал звонить. Бен-Невин поднял глаза, и дородный мужчина кивнул и исчез за дверью небольшого кабинета, прилегающего к прилавку.
Авис промокнул свои тонкие усики салфеткой, а затем отодвинул банку и салфетку в сторону и встал, бережно следя за своей раненой правой рукой, на которой теперь не хватало пальцев. К тому времени, когда он подошел к прилавку, продавец вернулся, держа в руке лист факсимильной бумаги. Он держал его достаточно далеко от подполковника, чтобы тот понял намек. Мужчина решил, что заслужил больше денег за факс. Бен-Невин улыбнулся, а затем поднял левую руку и немного распахнул свою спортивную куртку – ровно настолько, чтобы показать рукоять 9-миллимитрового пистолета «глок», который лежал под ней. После этого Авис покачал головой.
Продавец на мгновение замер, а потом улыбнулся подполковнику в ответ своим беззубым ртом и передал ему факс. Бен-Невин взял бумагу, но посмотрел в глаза этого человека – достаточно долго, чтобы тот потерял свою глупую улыбку и отвернулся.
Затем подполковник быстро прочел факс и улыбнулся.
– Я знал, что ты рядом, маленькая ведьма, – сказал он, сложив факс и сунув его в карман куртки.
Когда он понял, что находится всего в нескольких милях от, вероятно, богатейших археологических находок в мировой истории, на заправку заехали несколько машин. Глаза продавца расширились, когда он увидел, сколько мужчин вышли из семи автомобилей. Вновь прибывшие потянулись, а затем пожали руки мужчинам, которые прибыли раньше вместе с усатым человеком. Продавец повернулся и посмотрел на подполковника, который тоже уставился на него. Когда Авис поднял правую руку, грузный продавец сглотнул. Потом Бен-Невин улыбнулся и поднял раненую и перевязанную руку к губам.
– Тссс, – сказал он, после чего повернулся и вышел на улицу.
Там он пожал руки мужчинам, которые приехали, чтобы помочь ему в поисках того, что принадлежало Израилю. Кроме того, эти люди, хотя они этого и не знали, должны были помочь ему убить маленькую ведьму и ее огромную собаку.
– Господа, полагаю, что ваше оборудование лежит в багажниках, так что давайте выдвигаться, – сказал Авис. – Я хочу разбить лагерь рядом с пунктом нашего назначения и дождаться нашу подругу там.
– А где находится наш пункт назначения? – спросил один из приехавших бородатых мужчин.
Бен-Невин указал на смутный силуэт Карпат вдалеке.
– Вон там мы найдем свою награду, друзья мои.
– А у этого места есть название? – спросил тот же самый человек, открыв заднюю дверь для полковника.
– Да, перевал Патинаш.

* * *

В пятнадцати милях от Дакийских горячих источников и лагеря НАТО от головного вертолета «Сикорски Экзекьютив» отделились два вертолета «Блэк Хок». Внутри большого вертолета Джек Коллинз нащупал приглашение, подделанное «Европой» по образцу, который отправил ему Анри Фарбо – этот человек должен был Группе «Событие» больше, чем когда-либо мог заплатить, за то, что они помогли ему сбежать от американского правосудия два месяца назад. Запрос приглашения был только началом планов Джека в отношении полковника Фарбо. Коллинз улыбался, глядя, как Пит Голдинг возится со своим костюмом. Зеленый костюм шел в комплекте с ярко-золотым галстуком, и именно этот галстук делал Пита похожим на странную версию Хью Хефнера – без девушек и в роговых очках.
На угловом месте вертолета «Сикорски» лицом по ходу движения дремал Джейсон Райан, положив подбородок на руку. Он был одет, как не очень опытный, но довольно удачливый молодой преступник, недавно приехавший из Испании. Почему Райан выбрал именно эту национальность, Коллинз понятия не имел: насколько он знал, Джейсон учил в школе только один язык, и это был английский, да и то иногда его познания даже в этом языке были под вопросом.
Джек покачал головой, поняв, что недавно повышенный в звании капитан-лейтенант мог спать, несмотря ни на что. Должно быть, дело было в его подготовке в ВМС, где солдат учили игнорировать любой шум, чтобы не слышать грохот реактивных двигателей истребителей. Полковник улыбнулся и посмотрел на Сару, которая, в свою очередь, смотрела на него. Ее улыбка казалась Джеку волшебной, и он залюбовался ею. Она была одета в дорогой французский брючный костюм, которому позавидовала бы любая женщина в отделе, если бы увидела его на мисс Макинтайр. Он был белым с зеленой блузкой, оттенявшей ее глаза. Ее волосы были короткими, однако Коллинз обожал к ним прикасаться, когда они были наедине, и ему всегда хотелось гладить и перебирать их как можно дольше. Теперь он пожалел о том, что сомневался в отношении Сары и француза. Улыбка, которую она сейчас дарила ему, отвечала на все вопросы.
– Полковник? – послышался из динамика голос пилота ВВС. – Разбудите всех, мы приземляемся на курорте через две минуты.
Джек с Сарой посмотрели в окно с ее стороны и увидели огни огромного курортного комплекса. Взгляд полковника прошел мимо отеля и задержался на вершине горы на несколько секунд.
– Да, такое не каждый день увидишь, – сказал Джейсон, зевнув и кивнув на пейзаж за большим окном. – На полпути в гору, – добавил он, показывая пальцем.
Его коллеги посмотрели наверх на перевал и увидели фиолетовые и синие прожекторы, смешанные с белыми прожекторами поменьше и усиленные несколькими синими и фиолетовыми лазерными лучами, мерцавшими на «Замке Дракулы». Огромное строение находилось высоко над курортом и соединялось с ним гигантским фуникулером. Более странное здание на склоне горы сложно было представить. Замок с пятью большими парапетами и настоящим рабочим подъемным мостом был не единственной жемчужиной на склоне горы: вагоны канатной дороги, стоящие на горе без движения, были самыми большими, какие американцы когда-либо видели. Вся картина выглядела так, словно ее взяли со страниц романа Алистера Маклина.
– Думаете, старик Влад Цепеш представлял, что случится с его наследием? – спросила Сара всех сразу и никого конкретного, когда вертолет начал опускаться на посадочную площадку, где его ждали четверо служащих отеля.
– Знаете, я уже начинаю думать, что плохие парни лучше платят, – сказал Райан, глядя на шикарно одетых служащих в ярко-красных куртках и черных брюках.
– Но у нас зато белая зарплата и отличная страховка, – заметил Джек, отстегивая свой ремень безопасности и глядя за пока закрытую заднюю дверь.
– Ну, вот твой шанс посмотреть, как живут эти плохие парни, Джейсон. Кто знает, мне кажется, ты мог бы привыкнуть к такой жизни, – пошутила Сара, отстегивая свой ремень.
Райан покачал головой, когда открылась вторая дверь.
– Как сказал полковник, многие из этих подонков рано и навсегда заканчивают карьеру, так что нет, спасибо, я доволен своей работой, и хватит уже об этом.
Когда четверо пассажиров вышли из вертолета, служащие разгрузили багажное отделение и проводили команду в отель. Они вошли в главный вестибюль и были ошеломлены коллекцией средневековых статуй, оружия и гобеленов, украшавшей интерьер великолепного отеля. У каждого входа и выхода стояли рыцарские доспехи различных видов, а разводной мост, который вел к крытому переходу, соединяющему отель с казино, удерживали на месте гигантские цепи. Каждая деталь была тщательно вырезана, отлита или слеплена.
– Думаю, что ты все же был прав, Джейсон, я могла бы к этому привыкнуть, – сказала Сара, в благоговении глядя на 180-футовый атриум, устремляющийся к небу, в центре величественного курорта.
– Можно было подумать, что в отеле будет гораздо более людно, – сказал Райан, следуя за их багажом.
– Да, но если принять во внимание тот факт, что здесь только друзья и деловые знакомые Дмитрия Залласа, то нельзя не признать, что народу довольно много. – Коллинз проследовал за Райаном к стойке регистрации вместе с Сарой и восхищенным Питом Голдингом.
– Надеюсь, что Менденхоллу достанется койка рядом с доком Элленшоу, который будет болтать с ним день и ночь. Это дополнит эту прекрасную поездку, – веселился Джейсон. Однако потом он увидел взгляд полковника и быстро добавил. – По крайней мере, для меня.
После того, как они сдали свои фальшивые паспорта и поддельные приглашения на ресепшн для лазерного сканирования, четверых сотрудников группы проводили в их номера, находившиеся на последнем, шестнадцатом этаже отеля. Джек запросил эти номера из-за отличного вида на замок и возвышающиеся над ним горы. Все они планировали принять душ, а затем встретиться через час в лобби, чтобы подробно осмотреть курорт. Сара хотела зайти в спа-центр, чтобы почитать буклеты о горячих источниках, а также взять образец грязи, поднимавшейся на поверхность откуда-то из-под отеля.
Полковник открыл дверь своего номера и осмотрел комнату, прежде чем шагнуть внутрь. Он предупредил всех членов своей команды, чтобы они тоже тщательно проверили свои номера, потому что русский бандит вряд ли был выше того, чтобы установить в номерах гостей жучки. Джек знал, как мыслят преступники, а подслушивание в большинстве случаев окупалось.
Коллинз не стал заносить свой багаж внутрь, пока не проверил каждую розетку, выключатель и даже изголовье постели. Подходя к окну, чтобы проверить оконную раму, он увидел замок наверху. Огни отбрасывали тени и пятна красного и синего цветов на огромные каменные глыбы, из которых состоял замок. Затем взгляд Джека поднялся вверх по дороге к перевалу. Конечно, ему ничего не было видно, но он мог представить себе, какой тяжелой была жизнь людей, которые годами жили на перевале. Его взгляд вернулся на пока пустующий «Замок Дракулы», в котором через два дня должно было состояться торжественное открытие.
В дверь легонько постучали. Полковник подошел к двери, посмотрел в глазок и увидел макушку Сары. Он открыл толстую дверь и позволил ей быстро зайти внутрь.
Макинтайр переоделась в вечернее платье синего цвета с декольте. Она улыбнулась и вошла в номер Джека, держа в руке туфли на высоком каблуке. Посмотрев на Коллинза, она бросила туфли на дорогой ковер.
– Правила армии не запрещают полковнику застегнуть платье лейтенанту? – спросила она, поворачиваясь к нему спиной с незастегнутой молнией.
Джек улыбнулся и впервые расслабился. Он протянул руки и взял Сарру за плечи.
– Вообще-то это абсолютно точно запрещено армейскими правилами, лейтенант, но в настоящий момент я являюсь преступником в отпуске, довольно мерзким и гнусным типом. – Он положил свои руки под лямки ее платья и спустил их с ее плеч, позволив наряду скользнуть на пол, после чего повернул любимую к себе и поцеловал ее.
– Кроме того, на следующий час армия США может идти…
– Вольно, полковник, – прошептала Сара, притягивая голову Джека вниз, и поцеловала его – этот маневр сработал и заставил ее командира замолчать и прекратить ругать армию хотя бы на некоторое время.
И на следующий час ночной клуб «Замок Дракулы», перевал Патинаш и сказка о Красной Шапочке Элис Гамильтон вместе с ее теорией о потерянных коленах Израилевых – все это было временно поставлено на паузу, и Коллинз сконцентрировался исключительно на женщине, которую отчаянно любил.

* * *

Марко стоял у входа в отель и смотрел на толпившихся гостей, которые смеялись и указывали на каждый из сотен изысканных предметов искусства, стоявших вдоль стен огромного лобби, на пьедесталах и стендах. Большинство из этих людей, вероятно, плели интриги, чтобы постараться украсть некоторые из работ, принадлежащих человеку, который их сюда пригласил.
Молодой цыган был одет во все черное. Жилет из черного атласа и еще более черная рубашка без воротника, застегнутая на все пуговицы, блестели под искусственным освещением передней галереи, а черный платок у него на голове был аккуратно завязан на затылке, и его концы свисали на спину почти на фут. Бородка Марко была недавно пострижена, а золотые украшения блестели и в ушах, и на запястьях. Его накачанные цыганские друзья из других деревень были одеты похожим образом. Шестеро мужчин на минуту остановились, чтобы посмотреть на гостей, бродящих по лобби, через стеклянные окна высотой в двадцать футов. Цыганская компания привлекали внимание многих гостей, и те останавливались, чтобы поглазеть на странных мужчин в экзотической и немного неуместной крестьянской одежде.
Марко переступил порог отеля, который профинансировал, выкрав часть наследия своего племени. Пришло время пожинать некоторые из плодов этого позорного поступка.
Джина Лувински увидела шестерых цыган, вошедших в лобби отеля. Темноволосый мужчина с напряженным взглядом был ей знаком. Она видела, как он время от времени общался с Залласом, и ей казалось, что этот человек ни капли не боится русского. А теперь управляющая заметила, как один из дежурных менеджеров отеля подошел к мужчинам так осторожно, как только мог, и откашлялся с неприятной миной на лице. Джина покачала головой, а затем двинулась вперед, чтобы предотвратить неприятности, которые скоро должны были произойти у нее на глазах.
– Я могу вам помочь, господа? – спросил начальник смены у Марко, который стоял перед своими людьми.
Цыган раздраженно посмотрел на менеджера.
– Нет, не можешь.
– Господа, у вас есть приглашение на торжества в эти выходные?
– Нет, – сказал Марко, глядя на начальника смены с какой-то мертвой улыбкой, которая исчезла задолго до того, как дошла до подведенных черным глаз.
– Все в порядке, этим господам не нужны приглашения – они знакомые мистера Залласа. – Джина отвернулась от дежурного менеджера и посмотрела на цыгана, который взглянул на нее так, будто она была ему противна. Однако его спутники не особо пытались скрыть вожделение при виде управляющей «Курортно-гостиничного комплекса и казино «Край света». – Господа, вам понадобятся номера на эти выходные? – спросила она, одновременно молясь, чтобы эта компания не остались на ночь, потому что они привлекали внимание настоящих гостей Дмитрия Залласа, которым не нравились странные цыгане.
– Нет. Где русский? – спросил Марко.
– Думаю, что господин Заллас сейчас в казино. Господа, не желаете набор фишек для игры? – предложила Лувински и, увидев раздраженное выражение лица цыгана, добавила. – За счет заведения, разумеется.
Марко повернулся и пошел прочь, не сказав ни слова. Его спутники сделали то же самое. Они улыбнулись Джине, проходя мимо, но в этих улыбках не было ни капли доброжелательности. Управляющая была рада, что иметь с ними дело придется Залласу, а не ей.
Снаружи луна начала свое медленное восхождение на небо, поднимаясь выше скалистых вершин Карпат.

* * *

– А, Марко, и в компании наших друзей и соседей! Как мило с твоей стороны присоединиться к нашем скромному празднику! – воскликнул Заллас, отходя от стола с рулеткой до того, как группа цыган успела присоединиться к нему и его гостям. Он с улыбкой взял наследника цыганской королевы под руку и попытался увести его от игроков, наблюдавших за новыми посетителями казино с большим интересом, потому что большинство из них никогда не видели цыган до этого довольно необычного вторжения.
Марко замер на месте и выставил Залласа дураком, потому что ему пришлось смущенно толкать каменную стену, которая не двигалась с места. Русский улыбнулся глазеющим гостям и наклонился к цыгану.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он с фальшивой улыбкой сквозь сжатые зубы. – Ты говорил, что тебе неинтересна работа объектов твоих инвестиций.
– Убери от меня свою руку, – сказал Марко, глядя прямо перед собой. Заллас сделал так, как он просил, и осмотрелся вокруг с улыбкой, надеясь, что гости не замечали враждебность, исходящую от темноволосого человека, стоящего в центре казино. – Я здесь, чтобы оценить результат своих инвестиций.
– Теперь, когда ты оценил его, тебе не стоит приходить сюда снова, особенно со своими друзьями. Это вызовет слишком много вопросов в залах заседаний, в том числе от людей, которые очень заинтересованы в успехе этого проекта. Сегодня здесь будут представители правительства, которые отчитаются обо всем, что увидят на «Краю света», уверяю тебя.
Марко впервые улыбнулся, повернувшись к русскому и посмотрев на него.
– Наблюдателей будет больше, чем ты можешь себе представить, славянин. Таких, которые хорошо видят в темноте.
Дмитрию уже надоела эта старая голливудская версия фильма под названием «Ужасный цыган», поэтому он раздраженно подошел к незваному гостю, собираясь напомнить ему, чтобы тот перестал пытаться оскорбить его, назвав по национальности.
– Я просил тебя, не называть меня славянином, мне это не…
– Я и мои друзья осмотрим курорт, а затем, думаю, мы перекусим. Убедись, чтобы нас разместили и хорошо обслужили.
– Я не…
– Ты именно такой, каким я всегда тебя считал, Заллас, и именно поэтому я пришел, чтобы посмотреть на результаты работы. – Цыган улыбнулся, глядя на полное гостей казино. – То есть на результаты моих инвестиций, конечно.
Русский заметил, что шестеро человек начали вызывать насмешки и открытую враждебность со стороны гостей. Он видел, что цыган то ли не обращает внимания на взгляды и перешептывание, то ли просто не слышит их, то ли слышит, но не понимает.

* * *

В пяти милях к востоку от «Края света» находился лагерь НАТО. Самый многочисленный контингент был у румынской армии – 150 человек. Вторым по численности был контингент армии США, состоящий из 88 членов 82-й военно-воздушной дивизии. Еще несколько соседних государств прислали своих людей, но, по большей части, это была очередная операция «для своих», которые особенно нравились НАТО. Людям пока был приятен свежий воздух и горы, и никто из них не сомневался, что все мифы и легенды об этом прекрасном месте были выдумками. После пустынь Афганистана и Ирака, Карпаты казались им райским садом.
– Что ты думаешь о тех странных утках, которые прилетели на вертолетах «Блэк Хок»? – спросил один из военных.
Его партнер засмеялся и убрал острый камень у себя из-под задницы, после чего бросил камень в темноту.
– А когда эти вертолеты приносят не странных уток, включая нас?
– Да, – сказал его собеседник, снимая кевларовый шлем. Взяв небольшую боевую винтовку «M-14», он вытащил магазин и заглянул внутрь. – Вот к этому я не могу привыкнуть с того момента, как мы вернулись в цивилизацию, – сказал он, качая головой.
– И к чему же? – спросил его напарник, доставая еще несколько камней из-под себя.
– Ходить с холостыми вместо нормальных патронов – это, по-моему, полный бред.
– Ну, нельзя же ходить и расстреливать наших новых союзников, правда же? Кроме того, эти румыны справа от нас уже давно не коммунисты. Мы служили вместе с ними в Афганистане, эти парни – бойцы.
– Да? Молодца! Может, попросишь у них настоящие пули, умник?

* * *

Элис Гамильтон подняла повыше воротник своего зеленого пальто, глядя не на солдат и их снаряжение, а на горы. Она не могла поверить, что действительно находится здесь и смотрит на них. Для нее кривые шрамы, прорезающие горы, и маленькие древние ручейки, протекающие среди камней миллионы лет – все это было прекрасно. Эти шрамы на камнях напоминали Элис о белом снеге и льде, покрывающем горы почти круглый год.
– Когда смотришь на них в лунном свете, почти начинаешь верить в легенды, не так ли? – послышался у нее за спиной чей-то голос.
Гамильтон повернулась и увидела Карла Эверетта, стоявшего позади нее. На нем был жилет-пуховик и синяя джинсовая рубашка. Ботинки капитана были популярного в Америке бренда, а джинсы – фирмы «Ливайс».
– Для того, чтобы я поверила, не нужен был этот вид, Карл. Я видела эти горы тысячу раз в своих мыслях, даже не зная, что это были именно Карпаты. Я и представить не могла более красивый пейзаж. – Женщина улыбнулась, снова поворачиваясь лицом к величественным горам. – Особенно, когда эта старуха утверждает, что там водятся монстры, – сказала она издевательски зловещим тоном.
– О, ты не старая! – запротестовал Карл, надеясь, что Элис правильно поймет его шутку. Она поняла.
– Нет, не старая, но в народные сказки очень верю – вы на это намекаете, мистер Эверетт? – спросила она, с улыбкой поворачиваясь к собеседнику.
– Да, что-то типа того. – сказал тот, подходя к ней сзади, обнимая ее своей мощной рукой и глядя вместе с ней на горы. Гамильон положила свою ладонь на его руку, и они просто стояли молча.
– Э, прошу прощения, вы капитан Эверетт? – нарушил тишину еще чей-то голос.
Карл и Элис повернулись и увидели, что рядом с ними стоит молодой штаб-сержант.
– Это я, сержант, – ответил капитан.
Молодой человек протянул ему листок бумаги.
Когда Карл взял его, то увидел краем глаза, что там, где румынская армия готовилась к своим маневрам, шла какая-то бурная деятельность. К его шоку, было похоже, что они собираются уходить.
– Что задумали румыны? – спросил Эверетт, включая небольшой фонарик, чтобы прочитать сообщение.
– Они уходят, сэр. Из-за бури к югу отсюда рядом с Дунаем произошло серьезное наводнение и поскольку эти ребята – инженеры, им было приказано помочь с эвакуацией, если до этого дойдет, – объяснил сержант.
– Что там? – спросила Элис, когда Карл опустил записку.
– Он прав, румынам приказали уходить на юг, а восемьдесят второй – вернуться обратно на авиабазу.
– Тогда бы останемся без прикрытия.
– Нужно сообщить Джеку.
– Сэр, нам было приказано оставить вам два военных внедорожника и двадцать человек. Остальные должны вернуться на базу, – сказал сержант.
– Черт! – выругался Эверетт, посмотрев на гору. – Без сотовых у нас будет только спутниковая связь с «Европой», да и то не все время, потому что спутник будет над нами только дважды в день. Я пойду найду Уилла и доставлю это сообщение полковнику – пешком, если придется.
В этот момент к ним подошел Найлз Комптон, торопливо заправляя рубашку. Эверетт показал ему сообщение, и директор поднял руку.
– Я его видел – есть предложения?
Пока они стояли и наблюдали, их защита и прикрытие в лице армии США и солдат их нового союзника – Румынии – продолжали паковать свое снаряжение. Вскоре послышался шум двигателей вертолетов «Блэк Хок». Эверетт кивнул Элис.
– Найлз, у нас будет короткое окно в один час на общение с «Европой», поэтому предлагаю найти Менденхолла, попросить его позвонить Джеку по защищенной спутниковой линии и сообщить ему, что мы только что потеряли наше прикрытие, – сказал капитан. – И не забудь напомнить всем, что из-за надвигающейся бури мы можем вообще потерять связь с «Европой» в эти выходные.
– Ты куда? – спросил Комптон, увидев, что Карл потянулся за небольшой сумкой и достал оттуда что-то. Это был пистолет, и он засунул его за пояс.
– Мы с Чарли Элленшоу собираемся сходить поближе к курорту и посмотреть, что там творится. Если последних солдат из восемьдесят второй дивизии отзовут, мы останемся вообще без прикрытия. Так что я думаю, нужно изучить местность и понять, насколько сложно будет пройти мимо местных жителей и добраться до перевала своими силами. В конце концов, Элис приехала сюда не затем, чтобы ее тяжелая работа совсем не окупилась. – Эверетт улыбнулся и кивнул Найлзу, а потом повернулся и покинул сворачивающийся лагерь НАТО.
Пока вертолеты продолжали наращивать мощность своих двойных двигателей, Элис повернулась и посмотрела на гору, высоко над собой, зная, что нужные ей ответы были там, в темноте перевала Патинаш.

ДАКИЙСКИЕ ГОРЯЧИЕ ИСТОЧНИКИ, РУМЫНИЯ, «ГОСТИНИЧНО-КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС И КАЗИНО «КРАЙ СВЕТА»

Джек и Сара осмотрели все три огромных здания. Отель, казино и купол «Энвайрон», который Коллинз посчитал слишком вычурным, были безупречно спроектированы. Его подругу больше всего интересовали грязевые ванны и открытые горячие источники. Она наклонилась поближе к одному из бассейнов с водой и опустила в него кончики пальцев.
– Джек, если судить по этому бассейну о размере и мощности натурального водовода, который позволяет воде отдаляться так далеко от источника и сохранять настолько высокую температуру, в этой зоне может быть серьезная сейсмическая проблема. И серьезная в данном случае значит – действительно серьезная, – сказала женщина.
– Не совсем понимаю, – ответил полковник, тоже прикасаясь к воде очень горячего источника, бурлящего перед ними.
– Вода должна была остыть гораздо сильнее, еще протекая под землей или даже в горах, которые возвышаются над этим чудовищным сооружением. Если судить по этой воде о термальных колебаниях в этом регионе, то в ближайшем будущем стоит ожидать серьезных сейсмических изменений.
– По-английски, мелкая.
– Джек, в месте, на котором построен этот курорт, есть сейсмическая активность. Большое количество тепловой энергии откуда-то берется, и ее источник находится ближе, чем думают эти идиоты. Подозреваю, что как раз на перевале Элис. Поток прямо оттуда.
– Ты хочешь сказать, что все это может взорваться? – спросил Коллинз, глядя на нескольких гостей, восхищавшихся растительным миром, собранным под куполом. – Да ладно, серьезно?
Макинтайр огляделась, увидела пузырящуюся грязь, и на лице у нее появилось выражение, которое Джеку не понравилось.
– То есть будет же какое-то предупреждение, землетрясение и все такое, да? – неуверенно уточнил он.
Сара посмотрела на Коллинза, подняв левую бровь – привычка, которую она переняла у самого Джека за долгие годы и которая начала его все больше раздражать.
– Я знаю об одной горе, которая сто двадцать три года не проявляла никакой значимой активности. Не было почти никаких предупреждений – ни толчков, ни землетрясений, просто резкое увеличение средней температуры. Через одиннадцать дней началась сейсмическая активность, и в этот день, восемнадцатого мая тысяча девятьсот восьмидесятого года, гора взорвалась.
Джек кивнул в знак понимания.
– Вулкан Сент-Хеленс?
– Да, и на нем тоже не было никакой серьезной активности почти до того дня, как его разнесло на миллион кусочков. Здесь может происходить тоже самое.
– Но в Румынии? В этом регионе нет вулканов!
Сара улыбнулась наивности своего любимого.
– Мой дорогой полковник, только в Восточной Европе более шестисот девяноста двух погасших вулканов. И не забывай, что Италия, один из самых сейсмически активных регионов в мире, совсем рядом. Поверь мне, Джек, это все здесь может рвануть и очистить это место и от строений, и от людей.
Коллинз оглянулся на огромный шумный купол.
– Может, это было бы и к лучшему, – сказал он, взяв Сару под руку и направившись к большому эскалатору. – Что ты скажешь на то, чтобы отложить поездку на эскалаторе на завтра, пойти в номер и начать завтра со свежей головой? Тебе нужно упорядочить то, что ты сегодня видела, а мне – запустить поиск по нескольким лицам и именам через «Европу». Может, мы даже определим личности нескольких покупателей древних реликвий сегодня. Можно начать создавать досье на каждого, чье настоящее имя удастся узнать. Это решит много проблем в будущем, когда придет время уничтожить этих подлых воров, ну или хотя бы арестовать.
– То есть нам придется спать в отдельных комнатах? – спросила Макинтайр, притворно нахмурившись.
– Хватит, лейтенант. Ты уже успела повеселиться за эту поездку. – Коллинз улыбнулся и расслабился. – Давай так: поскольку ты сегодня уже успела воспользоваться гостеприимством своего полковника, мы поужинаем и потом пойдем спать?
Сара скорчила гримасу, услышав предложение заменить секс ужином, но потом одернула себя и посмотрела на Джека печальными глазами.
– Знаешь, а Элис права.
– Да, мелкая, и в чем же она права?
Женщина с улыбкой посмотрела на Коллинза.
– Ты иногда такая сволочь.
– Эй!

* * *

Короткие черные волосы Джейсона Райана были гладко зачесаны назад и блестели от геля. Он выглядел великолепно в темно-синей спортивной куртке и золотистой рубашке, из-под расстегнутого ворота которой торчало столько золотых цепей, сколько помещалось на шее. Эти цепочки и другие украшения были позаимствованы из лучших коллекций Группы «Событие». Даже при ближайшем рассмотрении – а подготовка подсказывала Райану, что их с Питом внимательно рассматривают с того момента, как они вошли в казино – его наряд выглядел убедительно. Подвеска с «Оком Ра» у него на лацкане должна была привлечь одну из самых крупных рыб в этом казино. Что же касается Пита Голдинга, то Джейсону хотелось бы, чтобы он перестал теребить свой галстук.
– Почему мне всегда достается странная одежда? – спросил компьютерный гений, поправляя этот раздражавший его предмет туалета.
Райан задержался у ряда столов с блэк-джеком, протянувшимся через все казино. Он заметил, что всего четверть столов была занята посетителями. Возле остальных стояли крупье, аккуратно сложив руки перед собой, в ожидании избалованных гостей Дмитрия Залласа. Джейсон решил, что кто-то любил бросать деньги на ветер и нанял слишком много служащих.
– Послушай, Пит, рекомендованная для тебя одежда была подобрана твоей собственной компьютерной системой – ты хочешь сказать, что «Европа» ошиблась с подбором наряда для тебя в рамках своих знаний о том, как одеваются бандиты?
Питер перестал поправлять галстук и посмотрел на своего товарища.
– «Европа» никогда не ошибается, мистер Райан, – заявил он и посмотрел на свой зеленый вязаный синтетический костюм с желтой рубашкой и еще более желтым галстуком. – Но на этот раз она не очень-то права.
Джейсон улыбнулся тому, как Голдинга шокировало то, что его компьютер с голосом Мэрилин Монро подвел его.
– Господа, могу я предложить вам шампанского? – раздался голос у них на спиной.
Обернувшись, Райан увидел ту же самую женщину, которую заметил при заселении в отель. Она улыбалась, прижав к груди папку-планшет, а слева от нее стояла официантка. Молодая румынка уверенно держала поднос с шампанским и тоже обаятельно улыбалась. Благодаря богатому опыту общения со множеством женщин по всему миру, Джейсон заметил, что им обеим было крайне неприятно находиться в казино, полном бандитов и мошенников. Женщина повыше была одета в черный костюм, открывавший ее длинные ноги, и Райан не мог отвести от нее глаз.
Он не учел, что благодаря его маскировке, ему нужно утроить свое обычное обаяние, чтобы компенсировать зализанные гелем волосы и подстриженную трехдневную бородку. Увидев легкое отвращение на лице темноволосой дамы, Джейсон почти начал паниковать и объяснять, что он обычно выглядит совсем иначе и одевается нормально, но вспомнил, что не может ничего сказать, потому что эта женщина, вероятно, была в курсе всей той дьявольщины, которая творилась в этом хорошо замаскированном логове воров.
Спас ситуацию Пит Голдинг, который протянул руки и с улыбкой взял с подноса два бокала шампанского, кивнув молодой официантке. Он пихнул напарника, и тот взял свой бокал, не сводя глаз с женщины, которая, судя по позолоченной табличке на нагрудном кармане, была управляющей курортом. Ей стало не по себе, когда взгляд Райана задержался на табличке с ее именем на секунду дольше, чем было необходимо. Она торопливо прикрыла своей папкой зону декольте.
– Большое спасибо, – сказал Пит, осушив свой бокал одним огромным глотком, и продолжил наблюдать за напряжением, которое возникло между управляющей и Джейсоном.
– Господа, вам понадобятся фишки для игры? – спросила Джина, просто чтобы проверить, умеет ли этот невысокий мужчина с дурацкими золотыми цепями и кольцами разговаривать или его вербальные навыки ограничиваются кряхтением и битьем себя грудь, как и у большинства неандертальцев на курорте.
– Э, нет, спасибо, – наконец, выдавил из себя Райан, передавая нетронутое шампанское Голдингу, который взял пустой бокал в другую руку и осушил второй бокал. Джейсон наклонился к нему. – Почему бы тебе не подойти к той официантке и не взять себе еще, док, – заговорщически прошептал он своему несуразно одетому напарнику.
Питер поднял глаза и увидел, что женщина чувствует себя неловко, разговаривая с кем-то похожим на маленького злого наркобарона. Голдинг выпрямился.
– Думаю, нам пора идти.
Райан улыбнулся, развернул компьютерного гения и толкнул его в направлении молодой официантки, которая предлагала шампанское нескольким брутальным мужчинам, сидящим за столом с блэк-джеком и курящим толстые сигары. Джейсон сразу же почувствовал к ним неприязнь, но выкинул их и Голдинга из головы, снова поворачиваясь к управляющей.
– На чем мы остановились? – спросил он со своим фирменным выражением лица, которое он называл «Я всего лишь обычный милый летчик». Главным элементом этого выражения был печальный щенячий взгляд.
– Вы собирались присоединиться к своему другу – похоже, он немного приревновал вас ко мне. – Лувински улыбнулась и подмигнула ему, а затем повернулась и ушла.
Райан на секунду задумался, и тут до него дошло, что происходит. Он все понял, повернувшись и внимательно посмотрев на доктора Голдинга, стоящего с бокалом шампанского в изогнутой руке. Глаза Джейсона расширились, когда он понял, что управляющая курортом, одна из самых красивых женщин, которые попадались ему за уже довольно долгое время, подумала, что он гей и что они с Питером проводят выходные вместе. Райан не знал, то ли ему бежать в свой номер и застрелиться, то ли немедленно раскрыть свое прикрытие, признаться во всем этой шикарной даме и надеяться на лучшее. Если бы какой-нибудь мужчина подумал, что он гей, Джейсону было бы все равно, потому что он ничего не имел против такого стиля жизни, разве что считал, что в нем есть серьезный недостаток: отсутствие одной из самых главных прелестей жизни – женщин.
– Эй, эй, подождите! – сказал он, догоняя Джину Лувински, чтобы объяснить ей, что его нетрадиционная ориентация является физически невозможной. Райан быстро поравнялся с управляющей, которая была занята внимательным изучением пола казино. – И снова, привет, – сказал он, догнав ее. Джина закатила глаза, но продолжила улыбаться из последних сил. – Думаю, что у вас могло сложиться обо мне неверное впечатление, – сказал молодой человек, остановившись перед ней, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь удержать ее внимание. Она посмотрела на его цепочки и расстегнутый воротник и кивнула. – Э, я не гей ни в какой форме, – сказал Джейсон с улыбкой, которая вызвала у Лувински только с сомнением приподнятую бровь. – Правда. Не то, чтобы я был против геев.
– Мистер…
– Райан, я Райан, – сказал он, как школьник, называющий свою фамилию дежурному.
Управляющая демонстративно просмотрела свой длинный список гостей, и пока она это делала, ее собеседник понял, что на самом деле догнал эту женщину, чтобы объяснить ей не то, что он не голубой, а то, что он не такой, как остальные гости. Лучше пусть думает, что он гей, чем что он один их плохих парней.
– Мистер Райан, я не вижу вас в списке гостей, – сказала дама, снова проводя накрашенным ногтем по списку. – Вы американец? – спросила она, посмотрев на улыбающееся лицо Джейсона.
– О, – выдал тот, чувствуя, как кровь отливает от лица. – Э… – кивнул он затем в сторону Пита, разговаривавшего с молодой официанткой, которая, похоже, объясняла компьютерному гению правила игры в блэк-джек. – Мой помощник так привык, что я путешествию под вымышленным именем, что я иногда говорю его на автомате.
– И какое же ваше настоящее имя? – спросила Джина, краем глаза наблюдая за начинавшийся перепалкой. Официантку, с которой разговаривал спутник этого мужчины, щупали и пихали мужчины на игровым столом, а ее собеседник выглядел смущенным и погрозил пальцем двум польским и двум румынским бандитам, как учитель, отчитывающий плохого ученика. Райан же не заметил, куда смотрит Лувински и не понял, что док в опасности.
– Э, Менденхолл, – сказал Джейсон, забыв присвоенную ему фальшивую фамилию, потому что глаза этой женщины стерли всю важную информацию в его мозгу.
Не став искать его имя, Джина переключила все внимание на стол, у которого стоял Пит, и официантку, которая отбивалась от рук пытавшихся облапать ее мужчин.
– Спасибо, мистер Менденхолл… прошу меня извинить, – сказала управляющая, после чего повернулась и ушла от Джейсона, который стоял и удивлялся, куда делось его магическое обаяние за время перелета сюда. Он покачал головой, глядя, как женщина направляется к игровым столам.
– Господа, у наших официанток много работы, и они не могут слишком долго находиться у одного стола, – сказала Джина подонкам, щупающим молодую румынку.
Ближайший к этой девушке мужчина улыбнулся и провел рукой ей по бедру, из-за чего она чуть не уронила поднос, пытаясь уклониться от прикосновения. Пит уловил панику в ее глазах. Он шагнул вперед и оттолкнул руки мужчины от девушки. Это привлекло внимание гостей, сидевших за нескольким соседними столами. Стоявший через проход Джейсон Райан закатил глаза, зная, что теперь им не избежать проблем.
– Это непозволительно, мистер, – сказал Голдинг, выпрямляясь и понимая, что он только что натворил, когда крупный мужчина в черном встал со своего кресла. Накачанный головорез оттолкнул девушку в сторону и встал перед Питером.
Голдингу показалось, что время остановилось, когда бородатый мужик схватил его за ненавистный галстук. Управляющая курортом попыталась встать между двумя гостями, но в этот момент остальные трое мужчин встали и двинулись на нее. Бандит отпустил Пита, вырвал папку из рук Джины и демонстративно бросил ее на ковер. Он улыбнулся еще шире, протянул руку и грубо ощупал ее левую грудь под черным костюмом.
Глаза Питера расширились – он никогда не был свидетелем такого хамского поведения и теперь был в шоке от того, как вели себя эти люди. Голдинг снова оттолкнул руки мужчины от Джины, и в ответ тот схватил его за горло и начал толкать его назад.
Лувински запаниковала и хотела позвать охрану, но в казино были одни лишь люди Залласа, которые не только не пытались остановить мерзавца, но и смотрели на него с веселым любопытством. Понимая, что осталась одна, Джина схватила огромного бандита за руку и попыталась оторвать ее от шеи Пита. Но к ней подошел второй бандит, который схватил ее своими толстыми руками и оттащил ее в сторону.
Женщина поняла, что падает, и все случилось так быстро, что ей показалось, что она на мгновение отключилась. Она ударилась от пол и увидела, как громила, который схватил ее до этого, упал на пол рядом с ней.
Райан двигался так быстро, как никогда. Увидев, что на дока напали, а управляющую схватили, он перестал мыслить рационально и в результате отреагировал так, как его учил полковник. Следующим движением он поднял руку вверх и ударил мужчину, державшего Пита за горло, в толстую кость запястья. Этот удар сломал кость на две части. Мужчина закричал, а Голдинг опустился на пол, ловя ртом воздух.
Джина попыталась встать, увидев, как двое оставшихся у стола бандитов бросились на мужчину, которого, как она думала, звали Менденхолл. Она сморщилась, увидев, как невысокий брюнет встал в боевую стойку, и в этот момент гигант, чье запястье он только что сломали, опустился на колени, держась за руку. Райан махнул ногой в новом ботинке от «Гуччи» и ударил бандита в грудь, от чего тот перелетел через стол для блэк-джека, а сам Джейсон подготовился к схватке с четвертым бандитом. Его глаза расширились, когда этот четвертый вытащил пистолет и направил его на военного летчика.
– О, черт! – сказал Райан. – Всегда найдется один трус, который достанет пистолет. – Он приготовился к тому, что пуля закончит это небольшое приключение в карпатских горах.
Однако еще до того, как прогремел выстрел, несколько одетых в черное мужчин схватили мужчину с оружием и троих его товарищей. Один из охранников поднял с пола раненого бандита со сломанным запястьем и бесцеремонно поставил его на ноги.
– Господа, господа, это всего лишь наш первый совместный вечер, и в первые же несколько часов происходит такое? – сказал Дмитрий Заллас, приближаясь к игровым столам вместе с многочисленной охраной. С ним был Янош Важич, который торопливо подошел к Джине и помог ей подняться на ноги. Заллас долго смотрел на Райана, наклонив свою большую голову, чтобы получше изучить гостя, которого он не знал. Затем русский посмотрел на раненого мужчину, который держался за сломанное запястье и сверлил Райана взглядом. – Лено Куркович, я мог бы догадаться, – усмехнулся Дмитрий, протягивая руку и помогая ему облокотиться на игровой стол. – Такое поведение, возможно, допустимо в Кракове, друг мой, но на нашем курорте нужно быть сдержаннее. – Он наклонился к польскому бандиту, чтобы тому было видно его лицо. – Еще одно нарушение, мой друг – и ты и твои товарищи будете вынуждены покинуть курорт. Это понятно?
Крупный польский бандит продолжал молча сверлить глазами невысокого Райана, и тот, наконец, расслабился. Джейсон снова вернулся в свое обычное веселое расположение духа – он подмигнул бандиту, чьи глаза неожиданно расширились. Мужчина хотел броситься на него, но Заллас его остановил.
– Довольно! – сказал он, жестом показывая своей охране, чтобы та убрала четверых зачинщиков беспорядка. – Проследите, чтобы наш друг добрался до медпункта. – Дмитрий похлопал раненого человека по плечу. – У нас великолепный медицинский персонал, и ты будешь как новенький, к торжественному открытию «Замка Дракулы». – Он склонил голову налево, и его люди увели четверых бандитов из казино.
Райан наклонился и помог ошарашенному Питу Голдингу подняться на ноги, одновременно подняв папку-планшет Джины.
– Черт, док, ты слишком много общаешься с чокнутым Чарли Элленшоу – ваше с ним конфликтное поведение уже перешло все границы! – Он шлепнул Пита по спине. – Как и твое вечное стремление к справедливости.
– Спасибо, Райан, – сказал Питер, доставая помятый и порванный галстук из-за шиворота. – Я думал, что этот монстр оторвет мне голову от плеч.
– Думаю, он хотел это сделать в воспитательных целях, док.
– Господа, я не знаю, что сказать, – подала голос Джина, забирая папку из рук Райана. – Но спасибо вам.
– Да, должен признаться, я ни разу не видел, чтобы наш друг, мистер Куркович, был так легко повержен, – сказал Заллас, подходя к Джейсону и Голдингу. – И так профессионально. – Русский перевел взгляд с Райана на все еще дрожащего Пита. – Вы оба проявили выдающуюся храбрость.
Джейсон ничего не сказал, повернувшись лицом к хозяину этого шоу уродцев. Их глаза встретились, и молодой американец понял, что стоящий перед ним человек привык получать то, что хочет.
– Если бы здесь была наша собственная охрана… – начал Янош.
– Если бы здесь была ваша охрана вместо этих двух героев, вы бы уже были мертвы и залили бы кровью мой новый ковер. – Дмитрий повернулся и посмотрел на Важича. – А мы не можем этого допустить, так ведь, Янош?
Важич устало посмотрел на перебившего его Залласа, а затем обнял молодую официантку и управляющую за плечи и повел их к переходу, ведущему в отель.
– Нет, не можем.
Понаблюдав за этим разговором, Райан понял, что лысеющий партнер Дмитрия и управляющая отелем, Джина, не в восторге от русского.
Женщина развернулась, уже уходя, и посмотрела на Джейсона, который тоже смотрел ей вслед. Она беззвучно прошептала: «Спасибо», а он так же беззвучно ответил: «Я не гей».
Лувински улыбнулась и удалилась.
Заллас долго смотрел на Райана, а затем тоже улыбнулся: этот невысокий человек не был знаком ни с ним, ни с кем их присутствующих.
– Итак, что я могу сделать для двух таких исключительных людей? – заговорил Дмитрий. – Я перед вами с глубоком долгу. Особенно, учитывая, что я ни одного из вас не знаю, а поскольку это моя вечеринка, мне как-то даже неудобно.
Райан посмотрел на Пита, который осушил еще один бокал шампанского, взятый у проходящей официантки, чтобы уменьшить боль в горле, насколько это было возможно.
– Меня зовут Джейсон Краббл. – Молодой человек поморщился, произнеся фальшивое имя. – А моего друга – Пит Послвайт, и мы здесь, потому что получили приглашение. – Он демонстративно полез в карман пиджака за тщательно подделанным «Европой» позолоченным документом, но Заллас остановил его.
– В этом нет необходимости, мистер Краббл, никакой. Раз вы здесь, значит, вам было суждено разделить с нами открытие этого чуда архитектуры. – Дмитрий улыбнулся двум подошедшим к ним шикарным женщинам и положил их руки себе на талию, по одной с каждой стороны, пока они обе оценивающе разглядывали Райана. – Господа, я перед вами в глубоком долгу, и если вам что-нибудь понадобится, – он посмотрел налево и направо на двух красоток, стоящих рядом с ним, – что угодно, только попросите. Я с огромным уважением отношусь с героям. – Он улыбнулся, глядя на Пита Голдинга, который прикончил еще один бокал шампанского. – И судя по тому, что я видел, вы не обычные герои.
Уходя, Заллас еще раз пристально посмотрел на Джейсона, и тот понял, что они оба раскрыли свое прикрытие из-за его глупости и флирта. Райан увидел, как одна из двух женщин задержалась после того, как Дмитрий посмотрел на нее и кивнул. Она подошла к молодому американцу, взяла его за руку и надула свои ярко-красные губы, но тот покачал головой и убрал руку. Он посмотрел на Пита и наклонил голову в направлении отеля, намекая, что пора уходить, а затем посмотрел на женщину, которую Заллас оставил для него. Эта блондинка не могла сравниться с темноволосой красавицей управляющей, которую партнер русского только что увел из казино.
– Нет, спасибо, красавица, я гей, – покачал головой Джейсон.

* * *

Дмитрий Заллас увидел, что невысокий мужчина не воспользовался возможностью разделить постель с предложенной ему молодой девушкой. Он проследил, как двое американцев ушли, и жестом подозвал одного из своих телохранителей.
– Да, мистер Заллас? – шагнул к нему тот.
– Я хочу, чтобы министр внутренних дел проверил этих двух американцев и всех остальных западных мужчин и женщин, которых я не знаю. Мне нужно полное досье на этих двоих и на всех остальных, кого я вижу впервые.
– Вы подозреваете, что они здесь не как ваши друзья? – спросил здоровяк.
Дмитрий засмеялся.
– У меня здесь очень мало возможностей. – Он показал на гостей, шумно отдыхающих в казино. – Это все возможности для бизнеса. Но эти двое американцев… Нет, они не друзья. Думаю, они что-то гораздо большее.
– Полиция? – спросил охранник. – Интерпол?
– Возможно, – сказал Заллас, глядя, как двое американцев исчезли в переходе, ведущем в отель. – Кем бы они ни были, за ними и за всеми, с кем они общаются, нужно проследить.

* * *

Аня не могла больше сделать ни шага. Она несла своего племянника и за последний час споткнулась уже раз десять со спящим мальчиком на руках. В конце концов, ей пришлось остановиться, чтобы отдохнуть.
Только через пять минут к месту их отдыха дохромал Микла. Гигантский волк упал на землю, тяжело дыша от изнеможения. Корвески протянула руку и потрогала кончик носа животного. Он был теплым и сухим, и это ее беспокоило. Голиа лихорадило, и она ничем не могла ему помочь, пока они не доберутся до дома. Женщина откинулась назад и удивилась, услышав шум откуда-то спереди. Она подняла голову, вгляделась в темноту и, увидев яркие огни вдалеке, подумала, что они, видимо, сбились с курса. Она знала, что в радиусе 150 миль от перевала Патинаш нет таких ярких огней, и теперь раздраженно покачала головой, понимая, что они, скорее всего, заблудились.
Корвески легла на землю и положила руку на Миклу. Волк, видимо, был настолько болен, что заблудился на пути домой. Раньше он в этом никогда не ошибался – куда бы его ни отправили, он всегда мог найти обратную дорогу. Теперешний случай стал исключением.
Аня была так вымотана, что ее глаза закрылись сами собой, и она решила, что ей не помешает пара минут отдыха. Цыганка уснула, и в следующие восемь часов так и не узнала, что до ее дома оставалась всего одна миля, а огни, которые она видела, горели на курорте «Край света».
После девяти долгих лет отсутствия она вернулась домой, но была слишком измотана, чтобы заметить это.

* * *

Шестеро мужчин сидели за большим столом в элегантном ресторане «Римская весна». Официанты начали гадать, сколько же бутылок «Лафит Ротшильд» 1995 года по 900 долларов каждая эти странно одетые мужчины способны выпить. Менеджер по закупкам заказал ящик из Сан-Франциско и еще один со склада во Франции, так что всего в ресторане было восемь бутылок элитного вина, шесть из которых уже стояли пустыми на столе. Необычные посетители также поужинали устрицами, стейками и еще дюжиной дорогих блюд, большинство из которых официанты, в конечном итоге, забрали в том же виде, в каком и принесли. Похоже, этим гостям понравилось «Лафит Ротшильд» Дмитрия Залласа. Высокий мужчина в вышитом серебряной нитью головном платке махнул рукой официантке, чтобы принесла еще бутылку этого дорогого вина.
Макро смотрел, как официанты забеспокоились, понимая, что нужно сообщить Залласу о бесцеремонном истреблении его личного запаса. Темноволосый мужчина ухмыльнулся, зная, что это было любимое вино его партнера по бизнесу.
Подошедший официант открыл еще одну бутылку, но один из спутников Марко забрал эту бутылку у него из рук. Не дав вину подышать, цыган начал неаккуратно наливать вино в бокалы.
Взгляд Марко привлекла пара, сидевшая в почти пустом ресторане. Мужчина был чуть выше шести футов ростом, благодаря чему красивая миниатюрная женщина в голубом вечернем платье привлекала к себе еще больше внимания. Темные глаза цыгана проследили за тем, как мужчина придержал стул для своей спутницы, и продолжили наблюдать за парой, получившей меню и слушавшей официанта, перечислявшего специальные предложения ресторана.
Один из спутников Марко протянул очередной бокал цыганскому принцу, но сразу же заметил, что тот отсутствует, по крайней мере, ментально. Мужчины, сидящие за столом, знали, что означал такой его взгляд. Он «прощупывал» кого-то из посетителей ресторана. Все затихли и поставили свои бокалы на стол, а затем повернулись и посмотрели туда, где сидела только что пришедшая пара.
– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросил один из мужчин, посмотрев на миниатюрную женщину и оценив ее красоту.
Через минуту Марко моргнул, а потом снова попытался сфокусироваться на спутнике маленькой женщины, и в этот самый момент объект его мыслей поднял голову и взгляды этих двух людей впервые встретились. Затем мысли мужчины открылись цыгану и проехались по его мозгу как каток. Глаза Марко расширились, когда он узнал секрет мужчины, и впервые в жизни он был ошарашен чувствами того, с кем установил связь. Голубые глаза этого человека встретились с карими глазами цыгана, и мужчины словно заглянули в мысли друг друга. Голубоглазый незнакомец поднял одну бровь, после чего отвернулся, а Макро продолжал смотреть на него вытаращенными от шока глазами. Он чувствовал, как у него медленно встает ком в горле.
– Марко, ты выглядишь так, словно самого Моисея увидел, в чем дело? – спросил мужчина, сидевший рядом с ним, убрав бокал вина, стоявший перед дрожащими руками цыганского принца.
– Давайте уйдем отсюда, – сказал Марко, переводя взгляд с мужчины на улыбающуюся женщину. Он смотрел, как она слегка коснулась руки своего спутника, а затем убрала руку, словно им было почему-то нельзя прикасаться друг к другу. – Идите, встретимся снаружи. – Он посмотрел на своих людей. – Идите, братья, я скоро к вам присоединюсь.
Мужчины сделали, как им было сказано, и встали, чтобы уйти, не глядя на пару, которая так напугала Марко – человека, который никогда и ничего не боялся. Поскольку они впервые видели, чтобы он так себя вел, их это насторожило. Они двинулись по направлению к выходу к большому облегчению официантов, которые понятия не имели, как объяснить Залласу, куда делось все его любимое вино.
Когда друзья Марко покинули ресторан, он остался один за столиком. Напугавшие его женщина и мужчина проводили цыган взглядами.
Когда его люди ушли, как им было приказано, Марко продолжил изучать парочку. Эти двое не сводили друг с друга глаз, но он знал, что они следят за тем, что происходит вокруг. Они были не такими, как большинство гостей, с которыми пытался установить связь цыганский принц. Они были не похожи на Залласа и остальных приглашенных.
Продолжая наблюдать, Марко поднял брови, поймав мимолетное ощущение в голове незнакомца – любовь к деятельности. Он понял, что этот мужчина не привык вести спокойную жизнь. Это был жесткий человек, постоянно находившийся в движении. Цыган наклонил голову набок и сконцентрировался на его спутнице. Пробившись через ее чувства к мужчине, сидящему перед ней, он увидел более четкую картину мыслей женщины в голубом платье. Марко улыбнулся, обнаружив, что она обычная учительница или что-то вроде того. Он постоянно видел драгоценные камни, бриллианты, золото, обычные камни – и естественные горячие источники. Глаза принца цыган снова расширились. Эта женщина приехала, чтобы изучать его землю – его гору. Уловив эту мысль, он закрыл глаза и опять настроился на мысли пары.
Марко снова очнулся, а затем встал и уверенно направился к столику, за которым сидели эти двое. Подойдя, он остановился рядом с мужчиной, ожидая, пока тот обратит на него внимание. Темноволосый джентльмен промокнул губы салфеткой и медленно отпил воды из стакана. Он специально выжидал, прежде чем поднять глаза на подошедшего к ним незнакомца.
– Мне было интересно, будете ли вы смотреть на нас весь вечер или подойдете и объясните, в чем дело, – сказал Джек Коллинз, наконец, посмотрев на Марко. Сара отпила вина из бокала и стала ждать, что будет дальше.
– Прошу извинить меня за излишнее внимание к вам, но я местный, и мне просто было интересно, зачем вы сюда приехали, – отвеил цыган без тени угрозы, кивнув женщине в знак приветствия и получив такой же сухой кивок в ответ.
– Ну, мы здесь для того, чтобы отдохнуть на этом новом курорте и отпраздновать открытие с его хозяином, – ответил Джек, понимая: этот человек откуда-то знает, что это ложь. Над его аккуратно подстриженной бородкой продолжала играть улыбка.
– Американцы? – спросил Марко, разглядывая открытое декольте Сары.
– Да, мы американцы, – сказал Коллинз. – А вы румын и, предполагаю, цыган.
– Да, удивительно, что туристы в наших чудесных горах ожидают увидеть нас в яркой одежде и шелках вокруг костра, рассказывающими легенды и сказки о вампирах, ведьмах и…
– Оборотнях? – спросила Макинтайр и увидела выражение любопытства на лице цыгана. – Нельзя забывать об оборотнях, это же Карпаты, в фильмах ужасов они кишат вампирами и оборотнями, так ведь?
Улыбка Марко стала еще шире, когда он посмотрел на американку, а затем снова повернулся к Джеку и обратился к нему:
– Да, мы, цыгане, – довольно необычный народ. Мы хорошо уживаемся с фермерами и пастухами, которые живут здесь. – Он наклонился и перевел взгляд с Коллинза на Сару. – И мы стараемся сохранять свой фольклор и традиции. – Молодой человек широко улыбнулся, а затем заговорил заговорщическим тоном. – Но, честно говоря, никаких вампиров здесь на самом деле нет. А Влад Колосажатель жил к западу от этих гор.
– С вампирами все понятно, а как насчет… других легенд? – настаивала Макинтайр. Она посмотрела на Джека, и он слегка кивнул.
– Это всего лишь мифы и легенды, и те, кому больше нечего делать, по вечерам садятся вокруг костра и рассказывают истории, чтобы напугать детей и развлечь редких туристов, которые забредают на гору, – заявил цыган.
– Я не хотела оскорбить ваш уклад жизни, – заверила его женщина. – Я считаю ваше наследие уникальным.
Марко еще раз посмотрел на нее и поклонился.
– Да, «Юниверсал Студиос» и остальной Голливуд хорошо заработали, рассказывая миру о цыганах. – Он посерьезнел и перевел взгляд на Коллинза. – И вот, что я вам скажу: мир ничего о нас не знает. – Он снова взглянул на Сару и положил обе руки на стол. – Ничего.
После этого цыганский принц выпрямился, а затем ослепительно улыбнулся американцам. Улыбка подчеркивала нарядность его яркой одежды красного, черного, серебряного и голубого цветов. А его золотые украшения были тончайшей работы и еще больше убеждали Джека и Сару, что именно этот человек и был им нужен.
– Надеюсь увидеть вас снова до конца недели, – сказал Марко. – Если решите осмотреть гору, спросите обо мне, и вас пропустят туда, куда обычным туристам путь закрыт. Я с радостью покажу вам, как живут цыгане. Может, вы сможете подняться завтра к нам на перевал?
– Спасибо. Могу я узнать, почему вы оказываете нам такую честь? – спросил Коллинз с легкой улыбкой, после чего медленно поднял стакан с водой и отпил.
– Потому что знаю, что вы здесь не ради общения с Залласом или с идиотами, которых он пригласил. Вы здесь для другой цели, – цыган сделал полупоклон, – и эта цель останется вашим секретом, – он выпрямился, – но если вам понадобится помощь, пожалуйста, спросите любого человека на горе обо мне, и мне сообщат, что вы хотите… поговорить. – Марко было приятно дать собеседникам понять, что он не дурак. – Просто спросите о…
– Марко Корвески? – сказал Джек, ответив ему туше в американском стиле, и увидел, что улыбка на лице цыгана слегка угасла. Однако он быстро пришел в себя и, к своей чести, не стал задавать вопросов.
– Да, как примечательно, что вы уже знаете обо мне и о моей семье.
– Всем, кто приезжает туда, где никогда не был, стоит узнать, кто на самом деле находится у руля. И в настоящий момент власть здесь разделена на две части. Между Залласом, который контролирует все между замком и курортом, и семьей Корвески, королевой-матерью и ее двумя внуками, Марко и Аней, которые контролируют перевал и гору.
– Я действительно впечатлен, мистер…
Джек рисковал, открывая свои карты, но им представилась редкая возможность, и ее нельзя было упускать. Принц цыган был заинтригован тем, что им так много известно, а кроме того, Коллинз понимал, что Корвески захочет держать их с Макинтайр поближе к себе, чтобы понять, что им на самом деле нужно.
– Это не важно, просто зовите меня Джек, – ответил он. – А это Сара.
Марко поклонился и посмотрел на них обоих.
– Я хотел бы выяснить, как моя семья стала такой популярной за пределами Патинаша. А то, что вы знаете о моей сестре, поистине удивительно. Вы должны посетить Патинаш и позволить моим людям показать вам гостеприимство не только цыганской семьи Корвески, но и наших друзей и соседей. Завтра днем и вечером у нас будет праздник. Я буду рад видеть вас на нем. – Цыган наклонился и слегка прикоснулся к руке Сары. – Я настаиваю, не хотелось бы вас разыскивать.
– Мы с радостью принимаем ваше приглашение, – сказала Макинтайр. – А можем мы взять с собой своих знакомых?
– Пожалуйста, берите, кого угодно. Вы увидите настоящие Карпаты. – Внук цыганской королевы с презрением махнул рукой вокруг себя. – Не это.
– Думаю, это неплохая идея. Мы приехали, чтобы создать карту перевала для НАТО. Уверен, что вы видели здесь солдат? – спросил полковник.
– Я не разбираюсь в военных делах, Джек, – Марко произнес это имя так, словно только что проглотил кусок тухлого мяса. – Но если вам нужна информация о перевале, моя бабушка с радостью ответит на все ваши вопросы. Она знаток истории Патинаша.
– Ждем с нетерпением. Значит, завтра после обеда?
Цыган поклонился и ушел, не говоря больше ни слова. Официанты заметили его уход и разошлись в стороны, как воды Красного моря, увидев выражение его лица. Его глаза горели от нескрываемой ярости.
– Ну, этого я не ожидала, – сказала Сара, отпивая вина из бокала.
Джек провожал глазами уходящего Марко Корвески, который выглядел гораздо более впечатляюще, чем на фотографии в его досье.
– Уверен, что он – тоже. – Коллинз посмотрел на подругу, швырнул салфетку на стол и встал. Затем он бросил стодолларовую купюру на стол и помог подняться Саре.
– Так, я знаю этот взгляд, полковник, о чем ты думаешь? – спросила она.
– Я думаю, что когда он сидел за своим столом, у меня было чувство, что он шпионит за мной внутри моей собственной головы. – Джек поднял глаза, ожидая, пока Макинтайр отойдет от столика. – И не спрашивай, откуда я это взял, потому что я не знаю. У меня еще ни разу в жизни не было такого чувства. – Он взял женщину под руку, и они пошли к выходу. – Словно он вытягивал из меня информацию.
– Какую?
– Теперь он знает, как выглядят все члены нашей команды, и ни с того ни с сего предложил, чтобы мы все пришли посмотреть на перевал.
– Может быть, мне не стоило упоминать о Найлзе и его команде… – вздохнула Сара.
Пока они шли, Коллинз подумал об этом. Он остановился и посмотрел на подругу, пока они ждали лифта.
– Он опасен, но я пока не знаю чем.
– Что будем делать? – спросила Макинтайр.
– Нужно дать команде Найлза заниматься тем, за чем они приехали, а самим сфокусироваться на наших задачах. Наша миссия здесь – выследить артефакты и найти связь с теорией, которую построила Элис. – Джек задумчиво сжал губы. – Нет, мы останемся, а в деревню пойдут они. Нам нужно держаться поближе к Залласу.
– Черт! – сказала Сара, когда двери лифта открылись.
– Что? – спросил Джек.
– Мы застряли тут с бандитами и другими отбросами общества, а Найлз с командой проведут время с легендарными людьми и, возможно, еще более легендарными животными.
– Да, им достанется все веселье. Заходи в лифт, мелкая, пока я не отправил тебя танцевать с волками. И говоря о волках, надеюсь, что Пит с Райаном не вляпались в неприятности.
– Это же Райан, разве что-то могло пойти не так? – сказала Сара с усмешкой.

* * *

Джейсон Райан был в своем номере и только что вышел из душа, намучившись с гелем, которым обильно были смазаны его волосы, и колючей трехдневной бородкой.
Вытеревшись, мололой человек накинул самый шикарный гостиничный халат, какой он когда-либо видел, и услышал стук в дверь. Райан подошел к ней, посмотрел в глазок и увидел нервно выглядевшего Пита Голдинга, который пытался разглядеть своего напарника через тот же самый глазок. Джейсон глубоко вздохнул и открыл дверь. Компьютерный гений все еще был одет в зеленый костюм и выглядел расстроенным.
– Эй, док, в чем дело? – спросил Райан, досушивая волосы полотенцем и бросая мокрое полотенце на кресло.
Голдинг переминался с ноги на ногу и смотрел то в одну, то в другую сторону коридора. Джейсон понял намек и дал ему войти.
Питер остановился у двери и обхватил себя руками. Он повернулся к Джейсону, который стоял у двери с поднятыми бровями.
– Послушай, я знаю, что у меня нет физической подготовки, как у тебя, полковника, Уилла и Карла, я это знаю. И я просто хочу извиниться за то, что навлек на нас неприятности внизу. Я мог провалить всю операцию.
Райан покачал головой.
– Слушай, док, ты сделал то, что сделал бы любой из нас. Обращаться с девушкой, которая просто пытается делать свою работу, так, словно она предмет мебели или чья-та личная игрушка, – да, думаю, что любой из сотрудников службы безопасности именно так и поступил бы, только ты сделал это, не думая. Это редкость и показывает, что у тебя появляются полевые инстинкты. – Джейсон надеялся, что эта речь поможет доку, хотя в ней не было ни капли правды. Он взял Пита под руку и направил его обратно к двери. – Слушай, я знаю, что это твоя… какая? Третья полевая операция без «Европы»? Думаю, что ты становишься ценным оперативником, док, я правда так думаю.
– Ты серьезно? – спросил Питер, лучезарно улыбаясь.
– Я никогда не говорю того, во что не верю.
Голдинг улыбнулся, а затем остановился перед дверью, из-за чего Райан столкнулся с ним.
– Ты не мог бы сказать это профессору Элленшоу? Он думает, что он единственный за пределами службы безопасности, кто достоин полевых операций.
Джейсон засмеялся, посмотрел на профессора и подмигнул ему, наклоняясь, как будто хотел сообщить секрет.
– Вот что докладывает внутренняя разведка, док – только для твоих ушей. Полковник сказал, что он предпочел бы забрать тебя из компьютерного отдела, чем получить десятерых «морских котиков», потому что ты оригинально мыслишь. А если он предпочитает тебя десятерым морпехам, док, то, что говорить об этом чокнутом Чарли? Ему до тебя, как до Китая.
– О-о-о, – только и смог сказать Питер.
Райан похлопал его по плечу, чтобы заставить его снова двинуться к двери.
– И вот еще что, Пит…
– Да, капитан?
– Сними этот костюм и вернись к своим обычным белым рубашкам и черным галстукам, они тебе больше идут.
– О, понятно, – закивал Голдинг и начал расстегивать рубашку.
– В своем номере, док. – Джейсону, наконец, удалось открыть дверь, и Пит начал обратно застегивать свою зеленую рубашку, но вдруг замер. Райан скорчил гримасу и бросил взгляд за плечо профессора – и сердце у него ушло в пятки.
Джина Лувински стояла у двери с невозмутимым видом, наблюдая за Питером, который опустил руки от пуговиц рубашки и отступил от открытой двери. Джейсон же замер, поняв, что оказался в самом компрометирующем положении в своей жизни, включая тот случай в прошлом месяце, когда ему пришлось переодеваться медсестрой, чтобы сбежать из больницы в Лас-Вегасе.
– О, извините, я… я… я просто хотела сказать… – Темноволосая румынка прикрыла рот рукой и отвела взгляд. – Мне так, так жаль, что…
– Док, иди в свой номер… сейчас же, – прошипел Райан, придя в себя.
Пит проскользнул мимо ошарашенной управляющей и удалился в свою комнату.
– Как я уже сказала, мне очень жаль, что я помешала вашему… вашему… мне просто очень жаль. Я хотела поблагодарить вас за то, что вы сделали внизу. Уверяю вас, что такое поведение было бы недопустимым, если бы работала наша собственная охрана. Вы и ваш… – Джина попытался подобрать правильное слово, и Райан вздрогнул, когда она, наконец, нашла его. – Ваш друг…
Молодой человек притянул женщину в номер и закрыл дверь, ошарашив ее этим.
– Послушай, док – мой друг, и ничего больше, – объявил он.
Пока он говорил, управляющая курортом «Край света» разглядывала его. Она заметила, что в волосах Джейсона уже не было геля, да и золотые цепи с другими украшениями тоже исчезли. Бросив взгляд на полки шкафа, Лувински увидела аккуратно сложенную обычную одежду, среди которой не было ни единого предмета яркого или кричащего цвета. Она посмотрела на Райана и поняла, что с ее первым впечатлением об этом невысоком брюнете было явно что-то не так.
– Черт, я даже не знаю, как все это объяснить, – пробормотал американец.
Женщина поняла, что он хотел что-то сказать, но затем подумал, что это было бесполезно. Она видела, как он глубоко вздохнул, после чего его лицо наполнилось решимостью.
– О, какого черта? Все, что ты обо мне думаешь, – скорее всего, правда. Сейчас я слишком устал, и у меня слишком болит рука, так что мне все равно. – Райан протянул руку и открыл дверь.
Джина закрыла ее и посмотрела на него.
– Все американцы такие же странные, как вы двое? – спросила она, разглядывая лицо Джейсона – весьма привлекательное без бороды, геля и золотых побрякушек.
– В основном, да.
Управляющая посерьезнела и сделала шаг навстречу Райану.
– Мужчины, с которыми ты подрался, не забудут такого оскорбления. Владелец не выселил их, так что, пожалуйста, будь осторожнее. – Она повернулась к двери, но молодой человек остановил ее, развернул к себе и в тот же момент захлопнул дверь ногой.
– Я не боюсь этих ребят. В конце концов, я свободен, я гей, я этим горжусь, и я остаюсь. – С этими словами он обнял Джину.
Следующие четыре часа капитан-лейтенант ВМС США Джейсон Райан доказывал очень наблюдательной управляющей курортом «Край света», что он и правда не гей, а Джейсон Райан, летчик ВМС и король всех ловеласов в мире.

10

ВХОД В ХРАМ, ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ, РУМЫНИЯ

Марко молча стоял перед замаскированным входом в храм. Зайдя внутрь, он почувствовал жар, сочащийся через трещины в горе. Его глаза привыкли к тусклому свету масляных ламп, висящих в бесконечно длинном коридоре со ступенями, ведущими вниз в глубь горы. Цыган начал спускаться. Далеко внизу он увидел свет в храме и услышал шум кипящей воды, поднимавшейся из артезианских источников далеко под землей. Адская смесь жары и пара делала спуск вниз малоприятным.
Молодой человек преодолел всего половину спуска, когда услышал шум позади себя. Он остановился и вгляделся в мерцающую темноту, освещаемую масляными лампами, висящими в ведущем в храм тоннеле. Ничего не увидев, он собрался повернуться и продолжить спуск по лестнице, но вдруг услышал низкое рычание и понял, что был не один. Корвески протянул руку и снял со стены древнего тоннеля чашу с горящим маслом. Подняв эту чашу вверх, он увидел желтые глаза, уставившиеся на него. Они злобно мерцали в свете лампы.
Станус стоял на ступенях в двадцати футах от Марко. Он наблюдал за ним, но не шевелился. Низкое рычание, доносившееся из горла голиа, звучало устрашающе.
– Я тебя искал, где ты был? – спросил цыган, аккуратно вешая маленькую чашу с горящим маслом обратно на стену.
Зверь снова зарычал, но даже не пошевелился. Не задавая больше вопросов, Марко медленно опустился на трехтысячелетнюю ступеньку. Он глубоко вздохнул и снова посмотрел на Стануса, который все еще неподвижно стоял на ступеньках высоко над цыганским принцем.
– Я знаю, ты думаешь, что я предал тебя, голиа и наш народ. – Корвески посмотрел своими темными глазами в желтые глаза волка. – Людское вторжение не распространится выше этого дурацкого замка внизу. – Макро убедился, что Станус внимательно смотрит на него. – Но завтра ты увидишь, что придут солдаты. Это наши солдаты и несколько американцев. – Цыган засмеялся, а затем покачал головой и улыбнулся зверю, который перестал рычать, наклонив голову и пытаясь понять слова человека без установления связи с ним. – Ты даже не знаешь, кто такие американцы, так ведь?
Станус пошевелил ушами, как бы говоря: «Какая разница?»
– Они составляют карту перевала, как в свое время твои предки, как мой предок Кале. Они составляют карту для защиты севера на тот случай, если начнется война с людьми не с этой горы. Не с нами, а с жителями равнины.
Животное заскулило и сделало три осторожных шага вниз по ступенькам.
– В ближайшие два дня голиа должны оставаться внутри храма, и тогда чужаки и солдаты покинут эту землю, принадлежащую голиа и иеддитам, – добавил Корвески. – Ты понимаешь меня, Станус?
Волк сел рядом с ним и посмотрел ему в глаза. Зверь был на четыре головы выше Марко, поэтому смотрел на лицо человека сверху вниз. Цыган медленно поднес руку к левой стороне огромной головы животного, но оно уклонился от прикосновения, словно не хотело, чтобы человек установил с ним связь. Из-за этого Марко занервничал, хотя такое случалось не впервые в присутствии огромного альфа-самца.
– Мы запустили цепь событий, которые обеспечат безопасность нашей горы, нашего народа и наших детей. Детей, которые живут с тобой в храме. Нам больше никогда не придется беспокоиться о своей безопасности. После стольких лет мы узнали, что нам нужно, чтобы выжить, – деньги. – Корвески выдержал взгляд голиа и не дрогнул. – Ты не знаешь, что такое деньги, так ведь? Подумай о золоте и драгоценных камнях – у нас есть то, что нужно внешнему миру. Так же, как тебе необходимо общество других голиа, им необходимы материальные ценности.
Нужно было постараться, чтобы волк все понял без установления связи с ним.
– Вот почему нужно, чтобы ничего плохого не случилось ни с солдатами, которые придут, чтобы составить карту перевала, ни с теми людьми внизу. Я обещаю тебе, друг мой, что никто из людей не поднимется выше замка, кроме солдат, и вы не должны им вредить. Я повторяю, Станус, не трогайте их. Я со своими людьми разберусь со всеми, кто захочет сойти с дороги. Держите детенышей голиа в безопасности в храме.
Станус не шевелился. Было похоже, что он пытается найти признаки лжи в словах Марко.
– Я знаю, что сказал тебе, что чужаки не поднимутся на гору, и клянусь, что этого больше не повторится. Бабушка заставит нас уничтожить то, что принадлежит нам, и покинуть наш дом, но я считаю, что мы должны сохранить свое имущество и остаться там, где прожили последние три тысячи лет.
К удивлению Марко, Станус наклонился к нему и потерся мордой о его щеку. Зверь пытался унюхать ложь, и к счастью для молодого человека, на этот раз он сказал правду. Корвески закрыл глаза, ожидая, что голиа не согласится с ним, но этого не произошло. Огромный волк фыркнул, как бы говоря: «Посмотрим» – и одним прыжком перемахнул через Марко и исчез в пещере, в которой находился крупнейший храмовый комплекс, когда-либо построенный людьми.
Цыганский принц долго сидел и молился о том, чтобы его решение о партнерстве с русским оказалось верным. Он знал, что в противном случае его мечтам, его дому и голиа придет конец.
Мечтам о том, что все утихнет после того, как курорт внизу начнет работать, а его люди начнут получать стабильный скрытый доход, и Марко не придется воровать артефакты из храма, чтобы подкупить не только русского, но и министра внутренних дел.
Завтра пятница, и если ему удастся еще сутки удержать голиа и не дать им показать свою ярость, они снова будет в безопасности на своей горе и заживут той жизнью, в которой им было отказано последние три с половиной тысячи лет.

* * *

Подполковник Бен-Невин рассредоточил своих людей, сравнив карту с местностью перед новым курортом. Он остановил свой маленький конвой в трех милях к западу от отеля на безопасном расстоянии от толпы репортеров и телевизионщиков, разбивших лагерь перед главными воротами. Его тайный сообщник в кнессете отправил ему координаты местности, добытые израильской армией. Информация эта была получена напрямую от самого генерала Шамни во время его отчета перед комитетом иностранной разведки. Эти данные были полезны, потому что дали Авису новую точку отсчета. Он знал, что если майор Сороцкин направляется на Патинаш, то другого пути туда нет.
– Сэр, – сказал один из его людей, подходя к полковнику.
– В чем дело? – спросил Бен-Невин, отрывая взгляд от карты.
– Наша восточная команда сообщает, что на дальней стороне курорта сворачивается лагерь НАТО. Похоже, что основная часть военных уходит отсюда.
– Основная часть?
– Небольшой отряд еще остался.
– Наш информатор был прав насчет того, что НАТО интересует этот перевал, но я думал, что им потребуется чуть больше времени, чтобы закончить свои дела.
Связной собрался уйти, но Бен-Невин подозвал его к капоту машины, на котором он развернул карту. Он ударил по карте, взятой на заправке, пальцем своей неповрежденной левой руки.
– Мне нужно десять человек вот здесь. – Авис указал на точку на карте, которую подробно изучал последние два часа. – Если она рядом, то ей придется пройти именно там. Это единственное место, расположенное у подножия, через которое можно подобраться к дороге, ведущей к перевалу. Да, в этом месте. Скажи солдатам, что я скоро присоединюсь к ним.
Его сотрудник кивнул и отвернулся, чтобы собрать людей, и внезапно услышал щелчок заряжаемого оружия позади себя. Казалось, что подполковник собирается на охоту.

* * *

Чарли Эллешоу потребовалось больше полутора часов, чтобы полностью проснуться. Он плелся позади Эверетта, пока они медленно изучали территорию перед отелем. Карл остановился и посмотрел на отель и охрану, а Чарльз опустился на колени позади него.
– Надеюсь, что Найлзу удалось связаться с Джеком, потому что я не думаю, что нам удастся пробраться внутрь, – сказал капитан. – Если это их обычная охрана, но она вполне способна конкурировать с армиями нескольких небольших государств, в которых я был.
– Туда невозможно проникнуть? – спросил Элленшоу.
Эверетт улыбнулся и посмотрел на профессора криптозоологии.
– Невозможно? Нет, просто сложно, док, просто сложно.
С этими словами капитан встал и снова пошел на запад.
Огни курорта все еще освещали ночную темноту вокруг них, и Карл чувствовал себя незащищенным. Наконец, он разглядел дорогу, ведущую на гору, и удивился, увидев, что у тропинки, ведущей к этой дороге, стояли двое мужчин. Они что-то обсудили за пару секунд, а затем к ним подошел третий мужчина – он что-то сказал, и все трое ушли. Эверетт глубоко вздохнул, поняв, что они чуть не подошли прямо к этим двум людям. Он покачал головой и махнул Чарли, показывая, что можно идти дальше, и мысленно укоряя себя за глупость – нужно было меньше переживать о том, что вокруг курорта было светло, и больше смотреть по сторонам.
– Почему нельзя просто пойти по дороге? – спросил профессор, когда увидел, что его спутник продолжает использовать деревья как прикрытие.
– Ну, док, если мы…
Не успел Карл ответить Элленшоу, как ночную темноту пронзили крики мужчин. Судя по звукам, эти люди от кого-то убегали. Эверетт поднял руку и притянул Эллешоу вниз. Оба стали ждать.
– Что-то здесь в лесу ужасно людно, учитывая, что уже почти рассвет, – проворчал ученый.
По этому вопросу Карл не мог с ним не согласиться.
Неожиданно над небольшой канавой, в которую они спрятались, показались две пары ботинок. Эверетт покачал головой, увидев, что Элленшоу начал двигаться. Приблизившиеся к ним мужчины говорили на иностранном языке, и Эверетт знал, что это не румынский – он слышал этот язык всего два дня назад в Риме. Двое мужчин быстро удалились, и капитан перевернулся на спину и остался лежать так, пока его глаза не разглядели исчезающие на предрассветном небе звезды.
– Как, черт побери, они догадались прийти сюда? – спросил Карл у иcчезающих звезд.
Чарли хотел попросить, чтобы капитал объяснил ход своих мыслей, но внезапно они услышали визг большой собаки. Затем через деревья пронесся еще один наполненный болью вопль, за которым последовали крики мужчин, после чего какая-то женщина громко выругалась.
Эверетт достал из-а пояса 9-миллиметровый пистолет.
– Пошли, док, эти звуки не предвещают ничего хорошего.
– Эй, а для меня у тебя есть пистолет? – прошептал Чарльз так громко, как только ему хватило смелости.
– Черт, я случайно выдал его Питу Голдингу, – пошутил Карл, зная, как это взбесит его товарища. Затем он медленно выбрался из небольшой канавы и спрятался за деревьями. Элленшоу на мгновение растерялся, а потом нахмурился.
– Пит! – тихо выругался он себе под нос и двинулся за капитаном.
Через несколько минут в лесу возле дороги и на прилегающей к ней тропинке снова стало тихо, а Карл и Чарли умудрились не попасться никому на глаза.
Эверетту выпала возможность посмотреть на мужчин вблизи, и он заметил, что они не только не были солдатами, но и вообще не имели никакой военной подготовки. Оба вели себя как специалисты разных профилей, и это сильно упрощало работу капитана, потому что он мог следить за шумными мужчинами, оставаясь незамеченным.
Долго прождав за большой сосной, которые стали расти все реже по мере того, как американцы приближались к горе, они увидели, как одиннадцать человек стали возвращаться к дороге – к тому же месту, где чуь раньше началась суматоха. Все, кроме одного, поправил себя Карл. Один человек молча стоял на месте и прислушивался к звукам утренней природы.
В предрассветном полумраке у капитана возникло ощущение дежавю, когда он смотрел на темную фигуру, стоящую перед ним и Чарли. Высокий, худой мужчина оперся рукой о дерево и прислушался, а затем неожиданно исчез. Эверетт немного поднял голову, чтобы выяснить, куда исчезла эта знакомая фигура, и вдруг услышал какой-то звук. Это был негромкий возглас, словно кто-то оступился в тусклом утреннем свете. Капитан жестом показал Элленшоу, чтобы тот оставался на месте, и профессор кивнул в знак согласия.
Карл медленно вышел из-за последнего доступного в ближайших ста ярдах укрытия. Он старался держаться ближе к земле, двигаясь к большому валуну, отколовшемуся от горы то ли год, то ли тысячу лет тому назад. Пока Эверетт бежал, согнувшись, он понял, что уделял недостаточно времени занятиям в спортзале, потому что ему было сложно держать спину согнутой. Наконец, капитан оперся руками на большой камень и опустился на колени, чтобы передохнуть. Он чувствовал себя незащищенным в утреннем свете и знал, что глупо было пытаться подобраться так близко к тому месту, откуда донесся звук. Наконец, он отдышался, прислушался и услышал, как птицы поют свои утренние песни, а несколько из них даже спустились с деревьев. Но странный звук, который он услышал до этого, больше не повторялся.
Карл уже собрался бежать обратно, как вдруг до него донесся еще один возглас, а затем кого-то вытолкнули из укрытия среди деревьев в пятидесяти футах ниже того места, куда забрался Эверетт, и послышалась чья-то ругань.
– Поездки с детьми никогда не поощрялись в «Моссад», майор Сороцкин, это должно быть вам известно.
Карл увидел мужчину, а затем женщину и мальчика. Ребенок был другим, не тем, кто помог им в Риме, но женщиной была та самая Аня Корвески – агент «Моссад» из итальянской столицы. А мужчиной, который держал их обоих под прицелом, был не кем иным, как подполковником, который пытался убить Эверетта с Райаном в Риме в небольшом антикварном магазине рядом с Ватиканом.
– Ба, какая встреча! – пробормотал Карл и оглянулся, чтобы убедиться, что Чарли был на своем месте за большим деревом. Его глаза расширились, когда он увидел, что Элленшоу там не было. Капитан чертыхнулся, поняв, что потерял профессора, и злобно повернулся с странной сцене, которая разворачивалась перед ним в тусклом утреннем свете. Затем он снова обернулся и убедился, что мужчины, которые только что ушли, не возвращаются. Он решил, что высокомерный мужчина, держащий женщину с ребенком под прицелом, думал, что справился с ними в одиночку – что отлично вписывалось в новые планы Карла.
– Ты думала, что мы не сможем отследить твои перемещения? – спросил тем временем подполковник. – Для этого нужно было просто следить за генералом Шамни. Наши люди знали, куда ты направляешься, в тот же самый момент, когда об этом стало известно генералу. Ты в курсе, что он собрал группу захвата? А это значит, что у меня осталось очень мало времени, чтобы открыть тайну этой горы всему Израилю или, по крайней мере, самым важным людям в стране.
Эверетт наблюдал за женщиной, зная, что она была очень быстрой и могла двигаться молниеносно. Но он также понимал, что она не сделает ничего, что бы могло подвергнуть риску жизнь прижавшегося к ней мальчика.
– Просто смешно, что такое ничтожество, как ты, думает, что видит генерала Шамни насквозь. – Женщина остановилась, но руки держала так, чтобы подполковник Бен-Невин мог их видеть. – Возможно, я сейчас у него не в почете, но этот человек любит свою страну, и ты не смог бы думать, как он, даже если бы от этого зависела твоя жизнь.
Бен-Невин не отреагировал на оскорбление.
– Итак, где же это великолепное животное, которое спасло тебя в поезде? Я должен посмотреть на зверя и убедиться, что легенды не врут. – Он улыбнулся, зная, что его пленники этого не видят. – Потому что, если эти животные существуют, это значит, что и другие, более важные легенды тоже не врут.
– Микла умер сегодня днем во сне. Он был сильно ранен, и в его сломанную ногу попала инфекция, – ответила майор Сороцкин.
– Какая жалось! Я надеялся, что у меня будет возможность прикончить зверюгу самому и повесить его голову на стену в своем кабинете.
– Тебе не удалось бы перехитрить или победить Миклу в бою даже с армией солдат.
Авис ухмыльнулся – Эверетт заметил это из своего укрытия за большим валуном. Затем Карл злобно поморщился, когда увидел, как подполковник сильно пихнул женщину в спину дулом своего пистолета. Она не издала ни звука и отшатнулась вперед, таща мальчика за собой. Оба споткнулись и упали на землю, и Бен-Невин двинулся к ним, чтобы пнуть обессиленные тела.
К этому моменту Карл уже стоял с оружием в руках. Он быстро прицелился в подполковника до того, как тот успел опустить ногу на тело беззащитной женщины, но неожиданно почувствовал острое дуло пистолета, приставленное к своей спине.
– Не двигайся, – сказал чей-то голос по-английски с сильным акцентом.
Неожиданный шум не предотвратил пинок, доставшейся Ане, которая зажмурилась от боли в почках, по которым ударил ее тяжелый ботинок полковника. Мальчик показал всю свою храбрость и, прикрыв собой тело Корвески, стал ждать своей очереди. Однако внимание Бен-Невина привлекло что-то, чего Аня не расслышала. Ей удалось поднять голову и увидеть, что к ним шел мужчина, и несмотря на ограниченный обзор с того места, где она лежала, цыганка заметила, что мужчина, приближавшийся к ним с поднятыми руками, выглядит знакомым. Она почувствовала дуновение воздуха, когда подполковник перешагнул через нее и ее племянника.
– Какая удача, скажу я вам! – проворчал Авис.
Эверетт был зол, но пытался держать себя под контролем после того, как двое мужчин застали его врасплох, подобравшись к нему со спины незамеченными. Он решил, что эти двое или их напарники добрались и до бедного Элленшоу – потому-то его и не было у того дерева. Карлу казалось, что он подвел Чарли, оставив его одного.
В утреннем свете Эверетт увидел, как подполковник Бен-Невин перевел взгляд с него на женщину, которую только что пнул. Сама она смотрела на Карла, и он видел по ее глазам, что она узнала его после их встречи в Ватикане.
– В вашей стране так принято обращаться с женщинами, козел? – сказал Эверетт и получил за это сильный тычок дулом в спину. Он полуобернулся на мужчин за спиной. – Что касается вас, то в этой чертовой штуке есть пули – советую вам воспользоваться ими вместо того, чтобы пытаться проткнуть меня дулом. – За это он получил еще один тычок.
– Вы, американцы, все такие наглые? – спросил Бен-Невин, подходя к троим мужчинам. Он жестом велел мужчине с «AK-47» за спиной Карла отойти – не из-за заботы о пленнике, а потому, что Авис не хотел, чтобы кто-то находился слишком близко к этому человеку. Подполковник видел его в действии и уважал каждого, кто мог двигаться так же быстро, как этот американец. Люди Ависа сделали два шага назад, и Эверетт был благодарен за появившееся пространство для маневров, которое могло пригодиться при появлении подходящей возможности.
– Только те, кого я знаю, – ответил Карл, оглянувшись назад, чтобы понять, насколько далеко отошли вооруженные мужчины. Они были опытнее, чем он думал, и стояли на безопасном расстоянии от него.
– Остроумно. У тебя есть имя или только номер? – спросил Бен-Невин.
– У меня есть имя, но только моей маме разрешено его использовать. Ты можешь звать меня просто Моряк Попай.
Подполковник поднял пистолет, но не направил его на Эверетта, а просто начал махать им взад-вперед, чтобы убедиться, что американец видит оружие.
– Хорошо, мистер Попай, куда делся забавный беловолосый человек, с которым вы сюда пришли?
– Беловолосый? Вы, ребята, должно быть, увидели привидение, потому что я…
Дуло «AK-47» снова воткнулось между ребер Карла и закончило его ответ за него, потому что он упал на колени от удара. Он почувствовал, как воздух покинул его легкие, и услышал, как женский голос просит Бен-Невина остановиться. Эверетт покачал головой и с огромным усилием сделал вдох. Он медленно обернулся и посмотрел на человека, который нанес удар. Тот стоял позади него с довольным видом.
Напарник этого военного нагнулся и поднял Карла на ноги, и капитан постарался снова не упасть, медленно восстанавливая дыхание.
– Парни, у вас на Среднем Востоке нет чувства юмора? – спросил Эверетт, чувствуя, как его ребра смещаются обратно на свое обычно место.
– Я не из тех людей, которые будут стоять и упражняться с вами в остроумии, мистер Попай. Я еще раз спрашиваю, кто вы такой и на кого работаете. Если вы не ответите, уже во время следующего болезненного вдоха получите ту самую пулю в затылок, которую только что просили, – пригрозил Авис.
– Меня зовут Попай, и я работаю на человека по имени Вимпи и ненавижу его, потому что они никогда не платит мне за гамбургеры.
– Застрелить его, – сказал Бен-Невин, злобно отворачиваясь от американца, чтобы сосредоточиться на женщине и мальчике.
Эверетт знал, что его песня спета, и приготовился умереть – но, по крайней мере, не от пули в затылок. Он предпочел бы погибнуть, схватив за горло человека, который ударил его сзади.
Карл напрягся, готовясь к прыжку, но не успел пошевелиться, как услышал звонкий треск и еще более громкое кряхтение. Затем в воздухе что-то просвистело, и Эверетт услышал громкий стон боли. Он обернулся и увидел Чарли Элленшоу, который подобрался к двум мужчинам сзади и вырубил их большим суком дерева. Теперь профессор стоял с этим суком в руках и выглядел ужасно виноватым, словно сожалел, что ударил их так сильно. Карл отвернулся от него и схватил упавший «AK-47».
Бен-Невин повернулся на необычный звук, и его глаза расширились, когда он увидел того же самого человека, о котором только что спрашивал американца. Человек этот стоял, держа в руках огромную палку, а его напарник тянулся к одному из упавших автоматов. Подполковник «Моссад» быстро вытащил свое собственное оружие, но как только он прицелился в американца, его ногу пронзила острая боль. Оправившись от шока, он посмотрел вниз и увидел маленький нож, торчащий из его левой ноги. Обернувшись, Авис увидел, что еще один маленький мальчик снова спас жизнь этим мужчине и женщине – по крайней мере, на данный момент. Он направил оружие на ребенка, и в это мгновение земля под ним зашаталась – Аня сбила его с ног в последний момент перед тем, как он успел выстрелить в лицо ее племяннику.
Бен-Невин упал на землю и сразу же почувствовал, что оружие вылетело у него из рук. Он откатился в сторону так быстро, как только мог, чтобы американец не смог прицелиться в него поднятым с земли оружием, и продолжал катиться до тех пор, пока не достиг склона, где скорость его движения увеличилась. Наконец, Авис остановился, встал на ноги и исчез за деревьями раньше, чем кто-либо успел прицелиться в него.
Карл попытался поднять автомат и, по крайней мере, попытаться попасть в убегающего подполковника, но один из мужчин, которого нокаутировал Чарли, пришел в себя и схватил Эверетта за ногу, не дав ему выстрелить. Капитан чертыхнулся, легко перевернул автомат и ударил этого мужчину стволом по голове.
– Это за удар по ребрам, – сказал он, начав отворачиваться, а затем снова повернулся к своему противнику и ударил его еще раз. – А это за то, что проснулся не вовремя. – Мужчина обмяк и остался лежать.
Чарли Элленшоу в шоке наблюдал за тем, как злой капитал Эверетт повернулся и зашагал к упавшей женщине и мальчику. Ученый осторожно перешагнул через двоих мужчин, оглушенных суком дерева, который он все еще сжимал в руках. После этого он отбросил сук в сторону, и его глаза расширились, когда он увидел еще один автомат, лежащий рядом с одним из его поверженных противников. Он потянулся за ним одновременно с Эвереттом, который поднял его, когда пальцы Чарли уже почти коснулись оружия.
– Извини, док, это не «Эм-шеснадцать», это гораздо более чувствительное оружие, а одного удара в спину мне на сегодня хватит.
– Черт! – выругался Чарльз, когда Карл снова отвернулся.
Эверетт увидел, что женщина медленно поднялась на ноги. Он обернулся и убедился, что больше сюрпризов их не ожидает, а затем вынул магазин из автомата и посмотрел на патроны, после чего вставил его обратно и вновь перевел взгляд на женщину.
– Похоже, что у вас было тяжелое путешествие? – спросил капитан. Он не стал направлять дуло «AK-47» на Аню, но не стал и разворачивать его в обратном направлении. Эверетт внимательно изучил даже мальчика. В конце концов, именно этот ребенок спас ему жизнь, и это заслуживало уважения.
Женщина ничего не ответила, помогая мальчику встать. Она огляделась, а затем посмотрела на капитана.
– Он вернется с подкреплением, мне нужно уходить. – Она начала подталкивать мальчика вперед, но Эверетт убедился, чтобы она услышала, как он снял автомат, нацеленный на нее, с предохранителя. Корвески злобно развернулась. – Нам нужно уходить. Вы нужны ему так же, как и я. Подполковник не остановится, у него теперь нет выбора. Он хочет убить вас и всех, кто встанет у него на пути.
Капитан поднял дуло автомата вверх и в сторону от Ани. Она кивнула ему в знак благодарности, а затем повела мальчика в глубь зарослей, где они и прятались, когда их заметил Бен-Невин.
Карл прошел за женщиной, мальчиком и Чарли еще ярдов двести вверх. Наконец, он заметил дорогу, ведущую наверх к странному замку и перевалу над ним.
– А мы не слишком близко к дороге? – спросил он, когда Аня, наконец, остановилась и огляделась. – Мне кажется, что Бен-Невин и его друзья выследят тебя здесь, это же самый главный путь.
Женщина посмотрела на него.
– Подполковнику никогда не хватит глупости показаться на открытой дороге на этой горе. Это единственное место на планете, которое не контролируется людьми из внешнего мира… Нет, мы должны пересечь дорогу здесь и забрать кое-что, что я оставила.
– Что, черт возьми, может быть настолько важным, что рисковать…
Эверетт разозлился, когда Аня Корвески перебежала через дорогу вместе с мальчиком. Вскоре они исчезли за небольшой стеной из наложенных друг на друга камней.
– Твою мать! – сказал капитан, жестом показывая Элленшоу следовать за собой. Он резко перескочил через каменную стену, а Чарли сделал то же самое после него, ударившись о нее, перелетев на другую сторону головой вперед и приземлившись лицом вниз.
– Боже, док, еще громче нельзя? – спросил Карл, пытаясь понять, куда исчезли Аня с мальчиком.
– Извини, немного недооценил высоту, – прокряхтел профессор.
– Черт, если я снова потерял эту женщину… – пробормотал Эверетт, не закончив фразу. – Док, ты слышал, что подполковник спрашивал ее о животном?
– Должно быть, я это пропустил, – сказал Чарльз, вместе с капитаном ища глазами девушку.
– Ну, мы не найдем их сидя на месте, пошли вот сюда, – вздохнул Карл, поднимая Элленшоу на ноги, но не успели они сделать и шагу, как увидели женщину, которая стояла меньше, чем в десяти футах от них и наблюдала за ними.
– Если вы не хотите, чтобы нас снова поймали, вам двоим придется двигаться немного более скрытно, чем у вас пока получается, – посоветовала она.
– Извини, это я виноват, я не настоящий опера… – принялся было оправдываться профессор.
– Достаточно, док, – перебил его Карл. – Она знает все, что ей пока нужно знать. По крайней мере, пока не объяснит, зачем пыталась раскрыть нашего агента в Ватикане.
– Я не пыталась его раскрыть, как ты предположил, – возразила Корвески. – Я пыталась узнать, что ему известно о перевале и о моем народе. Вот чем я занимаюсь.
– Да, ты принадлежишь к племени под названием иеддиты. А вот что ты делаешь в «Моссад», нам еще предстоит выяснить, – сказал капитан.
– Кем бы ты ни был, ты довольно много знаешь о том, о чем за пределами этой горы слышали меньше ста человек. Возможно, я следила не за тем человеком в Ватикане. Наверное, мне следовало оставить молодого священника в покое и последовать за тобой, учитывая твои познания в истории. – Женщина отступила на два шага в лес и исчезла.
Эверетт не хотел снова терять ее из виду, поэтому схватил Чарли за ветровку и потащил его в глубь лесной чащи, за которыми исчезла беглянка.
– Слушай, ты больше от нас не скроешься, так что почему бы тебе… – попытался он уговорить ее вернуться.
Но тут Чарльз Хиндершот Элленшоу III и Карл неожиданно остановились, и кровь застыла у них в жилах. У обоих мужчин отвисли челюсти, когда они увидели девушку, мальчика и самого крупного зверя, которого когда-либо видели за пределами зоопарка. Волк лежал на боку, подняв голову с земли, и смотрел на двух чужаков. Он попытался встать, но Аня держала его за уши и что-то тихо ему говорила.
– О боже!.. – едва слышно прошептал Чарли.
Желтые глаза продолжали смотреть на Карла и Элленшоу, а волк продолжал рычать. Затем он неожиданно заскулил, свернулся клубком и начал лизать одну из своих задних лап. Аня снова что-то сказала зверю, а затем встала и посмотрела на мужчин.
– Я должна доставить его домой к своей бабушке, или мы его потеряем. Сейчас перелом не такой уж серьезный, но инфекция скоро распространится, если бабушка не вылечит его. Вы поможете мне доставить моего друга обратно на перевал?
– Твоего друга? – спросил Чарли, глядя на лежащего на земле, но очень опасного на вид волка. – Это животное, должно быть, весит почти тысячу фунтов! – сказал Элленшоу, вспоминая множество легенд об оборотнях. Именно к этим легендам профессор всегда относился с особым скептицизмом, потому что знал о физических ограничениях человеческого тела и стандартного волка. Любые трансформации из волка в человека, по его экспертному мнению, были категорически невозможны.
Эверетт еще некоторое время смотрел на женщину, а затем его взгляд переместился на огромного волка, лежащего у ее ног. Мальчик продолжал гладить зверя и разговаривать с ним.
– Сначала ответь на мой вопрос, а затем мы поговорим, – сказал капитан.
– У нас нет времени, – умоляюще ответила Корвески.
– На это у тебя найдется время, потому что это очень важно для очень дорогого мне человека.
Аня посмотрела на Миклу, а затем кивнула Эверетту.
– Это голиа? – спросил он.
– Это Микла. Голиа не знают старого названия своего вида. Он не различает по названиям, он просто знает.
Карл улыбнулся, думая о том, как отреагирует на это Элис.
– Если вы закончили со своими вопросами, вы поможете мне доставить Миклу обратно на Патинаш, пока Бен-Невин не вернулся? – попросила цыганка.
– Надеюсь, ты не предлагаешь, чтобы мы его несли? Не думаю, что ему это понравится, – сказал Чарли, глядя на огромного голиа, который продолжал скулить и зализывать свою рану.
– Он пойдет за нами, мне просто нужно прикрытие, и это будете вы. Микле понадобится время, чтобы одолеть подъем, – объяснила женщина.
– Ну что ж, – вздохнул Эверетт, доставая свою рацию и снова безуспешно пытаясь связаться с Найлзом. Он знал, что пожалеет о том, что не сообщил Джеку о своей находке. – Почему бы и нет? – сказал он, жестом показывая женщине, чтобы шла вперед.
Под пристальными взглядами Карла и Чарли гигантский волк медленно поднялся на четыре лапы и, не наступая на правую заднюю, захромал следом за Аней и мальчиком. Капиан снял с плеча второй «AK-47» и протянул его Элленшоу.
– Не стреляй из него, просто целься, а если это не поможет, бросай и спасайся бегством.
– Понял, – отозвался профессор, взяв в руки тяжелый русский автомат. – Сдохни от зависти, Пит.
Эверетт повернулся и проводил взглядом женщину, мальчика и волка кошмарных размеров.
– Держись так близко к ним, как только сможешь, – велел он своему напарнику. – Я буду держаться в стороне, чтобы убедиться, что к нам сзади не приближается ненужная компания.
– Хорошо, – ответил Элленшоу, улыбаясь Карлу. – Элис была права, они существуют, – добавил он и пошел за женщиной и ее друзьями.
– Точно, – кивнул Эверетт, провожая ученого взглядом. – Теперь нам нужно беспокоиться о том, насчет чего еще она была права.
Он покачал головой и скрылся за деревьями.

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ

Старуха оперлась на дверной косяк, осторожно выставив свою больную ногу за дверь. Она старалась не поскользнуться на утренней росе, которая покрывала все – от расселин в горе до высокогорных пастбищ, на которые все мужчины ушли за два часа до рассвета.
Королева цыган спала в своем большом кресле, положив ногу на табуретку. Она помнила, что слышала храп Марко – он спал на небольшой кровати, которой она предпочла свое удобное кресло. Ее внук вернулся поздно и вместо того, чтобы пойти спать к себе домой, решил поухаживать за бабушкой и остаться у нее. Он был в плохом настроении, и она видела, что его кто-то или что-то разозлило. У нее сложилось стойкое впечатление, что Марко беспокоило что-то, чего он не ожидал. Он упомянул, что завтра у них могут быть гости – как минимум нижние деревни посетит группа американцев. Именно это и беспокоило внука мадам Корвески – она сразу это почувствовала, но вместо того, чтобы сказать ему что-нибудь, цыганская королева всю ночь не спала, беспокоясь о том, что он мог натворить.
Она стояла в дверном проеме, смотрела на юг с горы, и ее предчувствие становилось все сильнее. Старуха сморщилась, перенеся слишком много веса на заживающую, но все еще туго перебинтованную ногу. Неожиданно мысли ударили по ее мозгу, как кувалда. Это была Аня. Микла был с ней, и мальчик, Георгий, тоже, и еще кто-то… Нет, подумала пожилая цыганка, еще двое. Она наклонила голову, отчаянно пытаясь получить больше информации. Мадам Корвески все еще чувствовала, как ее внучка боится, что их поймают, но она также знала или, точнее, ощущала, что люди, шедшие за ней, не были причиной ее страха.
Старуха повернулась к двери и дважды позвала Марко по имени – очень громко. Услышав, как ее внук ворочается на кровати, цыганская королева подняла руку и схватилась за тонкую веревку, к которой был присоединен колокольчик – она попросила внука приделать его много лет назад на те случаи, когда ей понадобится помощь. Сейчас ей нужна была помощь. Она начала настойчиво звонить в колокольчик, чтобы привлечь внимание нескольких местных жителей с нижних лугов, и мгновение спустя увидела нескольких мужчин, быстро спускающихся с пастбищ, находящихся прямо под перевалом. Заметив, что Марко подошел к ней, заправляя рубашку, она перестала звонить.
– Что такое, пожар? – спросил ее внук, чья голова раскалывалась от выпитого накануне.
– Ты пахнешь вином, мой мальчик, – сказала старая цыганка, осторожно отходя от двери. Марко протянул руку и помог ей удержать равновесие.
– Ты из-за этого разбудила меня и всю долину? – раздраженно спросил он.
– Нет, – ответила его бабушка, но не стала ничего объяснять, пока в ее небольшой огороженный дворик не зашли несколько человек.
– Что такое, пожар? – повторил один из мужчин вопрос Марко, остановившись перед ним и его бабушкой.
– Быстро идите домой и возьмите свои ружья. Аня здесь, и она в беде. Она близко, внизу, – сказала старуха, показывая вниз с горы. – Она с Георгием и Миклой, и с ними еще двое мужчин – их не убивайте. Приведите их ко мне. Убейте всей, кто попробует им навредить.
Марко посмотрел на других цыган, прослушав довольно жесткое объявление своей бабушки.
– Убить их? – переспросил он.
– Злые люди, от которых она бежит, хотят навредить ей. Они хотят навредить нам. Убейте их всех, если они приблизятся к моей внучке. Идите и приведите ее домой, – велела цыганская королева.
Жители Патинаша даже не посмотрели на ее внука – они просто развернулись и побежали в свои небольшие и скромные дома, чтобы снять свои ружья с каминов, которые уже остыли от горевшего в них утром огня. Марко был зол и разочарован из-за того, что жители деревни все еще слепо и без лишних вопросов подчинялись приказам старухи. Он не был уверен, что после ее смерти его будет ждать такое же уважение и преданность.
– Ты могла бы и разбудить меня до того, как объявлять тревогу, бабушка. Это можно было сделать тихо и без необходимости убивать людей, которые, возможно, случайно отошли от курорта и заблудились, а вовсе не гонятся за моей дорогой сестрой. – Молодой человек повернул мадам Корвески к двери и проводил к креслу. Его еще больше раздражало то, что она улыбалась, как школьница.
– Чему ты так радуешься? Перспективе убить кого-нибудь? – проворчал ее внук.
– Нет, глупый мальчик. Я счастлива, что Аня вернулась домой.
Марко нахмурился, подойдя к каминной полке и взяв с нее двустволку. Он проверил ее и увидел, что старые патроны все еще были там.
– Тогда мы проведем традиционное жертвоприношение, когда она прибудет, – резко сказал он, – и устроим праздник, как будто сейчас время урожая, в честь возвращения блудной дочери. И все племя Иедды возрадуется, что она пришла домой, чтобы спасти его от своего ужасного злого брата. – Корвески захлопнул двустволку, повернулся и вышел их домика.
– Марко, я не хотела…
Слова пожилой женщины оборвал хлопок старой обветшалой двери.
Она закрыла глаза, понимая, что снова обидела внука. Цыганская королева думала, что могла бы лучше обращаться с мальчиком после смерти его родителей, но он всегда был слишком упрямым и завидовал жителям внешнего мира, владевшим материальными богатствами.
В глубине души мадам Корвески знала, что Марко, хотя и пытался помочь своим людям, впустил зло в их мир. Ей было ясно, что она уже не контролирует ситуацию и, что хуже, не контролирует голиа.
Она начинала понимать, почему Станус странно ведет себя: альфа-самец чувствовал приближающиеся перемены и готовился к ним.
Но к чему именно готовился гигантский голиа, ей было неизвестно.

* * *

Подполковник Бен-Невин не пускал своих людей на главную дорогу, ведущую на перевал. Оставаться незамеченными и так было трудно, потому что рабочие, оставшиеся в замке, с раннего утра начали подготовку к торжественному открытию, которое должно было состояться на следующий день. Авис раздраженно покачал головой, понимая, что девушка теперь может быть где угодно. Двое мужчин, которые так сильно его подвели, уже вернулись в их маленький лагерь со сломанным носом и тремя треснувшими ребрами. Конечно, Бен-Невина нельзя было ни в чем обвинить, пока рядом были люди, на которых было так удобно свалить вину.
– Подполковник? – обратился к нему один из его людей. – Сэр, это только что прибыло из Иерусалима. – Он протянул Авису факс, полученный на аппарат на местной станции.
– Только не говори мне, что это правительственная операция – лучше уж разводить костры и посылать дымовые сигналы, как индейцы! – Бен-Невин взял сообщение и прочел его. – Собери людей, мы подойдем к этой проблеме с другой стороны, – сказал он, складывая факс от своего контактного лица к кнессете – Похоже, у нас здесь есть друг, о котором мы не знали. – Подполковник улыбнулся. – И откровенно говоря, он о нас тоже.
Невысокий военный прочел факс, протянутый Ависом.
– Кто такой Дмитрий Заллас? – спросил он, опуская листок.
– Человек, настолько же охочий до древностей, насколько и я.
– И где же этот спаситель нашего дела?
– Он прямо вон там, – сказал Бен-Невин, указывая на юг.
Его подчиненный посмотрел на ведущую в долину дорогу, и увидел сияющий в утреннем свете фасад самого большого гостинично-курортного комплекса и казино в Восточной Европе – «Края света».
– Улыбнись, друг мой, иногда не стоит жаловаться на то, кто наши союзники, пока они могут помочь нам и нашему народу, – сказал подполковник, на этот раз показывая на север. – Кроме того, любой, у кого хватило фантазии построить это, легко сможет представить, что может находиться в горах над его головой – если все ему объяснить.
Его собеседник повернулся и посмотрел туда, куда показывал Бен-Невин.
– Что это, черт возьми, такое?
На горе над ними угрожающе возвышался новый, усовершенствованный «Замок Дракулы».

* * *

Найлз Комптон прохаживался перед стоящим «Хаммером». Двадцать человек из 82-й дивизии сидели вокруг и ели свои сухие пайки, ожидая приказа о выступлении на перевал. Найлз в очередной раз посмотрел на часы, а затем повернулся к Элис Гамильтон.
– Если Менденхолл не свяжется с Джеком или не выяснит, нашли ли они наше оборудование для спутниковой связи, эта миссия может провалиться еще до того, как мы увидим этот перевал.
Элис сложила руки на груди и улыбнулась Комптону.
– С Уиллом все будет в порядке, ему просто нужно осторожно подобраться к курорту, а затем передать Джеку сообщение о том, что Карл и Чарли пропали.
– Где, черт возьми, эти двое?!
Гамильтон протянула руку и похлопала Найлза по плечу. Директор был не очень близко знаком с превратностями полевых операций. О, он все знал о расчете стоимости миссий и о том, как безупречно организовать многомиллиардную миссию, но ему не хватало практики, когда дело касалось беспокойства об участниках миссии – иногда Элис думала, что Комптон даже не знает, насколько хороши его сотрудники в своем деле. Ей казалось, что он слишком сильно о них беспокоится.
Уилл Менденхолл подошел к Элис и Найлзу вместе с Денизой Гиллиам. Она ела свой паек и хмурилась из-за его вкуса.
– Ну? – спросил директор.
Менденхолл поднял небольшое радио и бросил его директору.
– Ну, Сара была права, когда предположила, что у нас проблемы со связью, – рассказал он. – Мне удалось связаться с полковником и в течение часа добиться, чтобы он понял мое сообщение. Полковник Коллинз считает, что нам нужно продолжить миссию без капитана и Чарли. Он сказал, что нужно доставить Элис на перевал. Он уверен, что если Эверетт где-то и объявится, то именно там – это единственное место, в котором, по его данным, мы точно будем. Полковник предлагает, чтобы мы шли на перевал и ждали там.
– А он не считает, что его команде нужно закончить с разведкой на курорте и присоединиться к нам? – уточнил Комптон.
Менденхолл увидел, что директор недоволен и тем, что Эверетт пропал, и тем, что Джек посчитал нужным остаться на курорте.
– Он говорит, что Сара, возможно, наткнулась на что-то, подвергающее опасности весь регион. Что-то, связанное с отводом воздуха от горячих источников, я не совсем понял из-за железной руды в этих горах, – ответил Уилл.
Найлз вернул ему небольшое радио, а затем отошел на несколько шагов, чтобы подумать. Он посмотрел на двадцать человек, готовых к подъему на перевал, покачал головой и принял решение.
– На текущий момент у нас нет другого выбора, кроме как последовать совету полковника.
Гамильтон выдохнула, когда поняла, что ее страхи по поводу того, что миссию могут отменить, не оправдались.
Комптон же посмотрел на часы.
– У нас есть только один день на то, чтобы осмотреться, Элис, потому что завтра все мои люди должны быть собраны в одном месте в связи с приближающейся бурей. Если у нас уже сейчас нет спутниковой связи, то представь, что будет завтра! Нет, нужно подняться туда и разведать перевал.
Уилл кивнул, и они с Денизой Гиллиам пошли загружать свое оборудование.
– В чем дело, Найлз? – спросила Элис.
Директор отвернулся от двух «Хаммеров», в которые его люди начали грузить геодезическое снаряжение.
– Радио, спутниковая связь с «Европой», Сара находит геологическую проблему в этой долине, а теперь на нас движется один из сильнейших ураганов в этом году. – Комптон поднял голову, посмотрел на кристально чистое небо и покачал головой. – Сначала мы потеряли румынских военных, а подкрепление из восемьдесят второй дивизии сократили почти до ничего, да еще и оружия у нас толком нет. – Он улыбнулся Элис. – Я бы сказал, что ситуация могла бы быть и получше.
Гамильтон улыбнулась ему в ответ и похлопала его по плечу.
– Гаррисон однажды сказал мне, что иногда, несмотря на то что у тебя есть власть, самое дорогое оборудование и умнейшие люди в мире, приходится, в конце концов, рассчитывать только на свои мозги и… – Женщина улыбнулась и подмигнула собеседнику. – Яйца. – Она отвернулась под пристальным взглядом Найлза. – Другими словами, можно быть королем мира в одну секунду, а уже в следующую неожиданно понять, что единственное, что на самом деле работает на тебя – это тот факт, что ты все еще сидишь на собственной заднице на своем высоком троне.
– И что, черт возьми, ты пытаешься донести до меня этой странной метафорой? – спросил Комптон.
Элис снова посмотрела на него.
– То, что иногда приходится обходиться без продвинутых игрушек и работать в такой среде, которая неудачников не прощает. Теперь ты знаешь, что значит быть директором отдела пятьдесят шесть – пятьдесят шесть. Идти вперед, несмотря ни на что. – Она улыбнулась и отвернулась, чтобы собрать свои записи и данные об истории перевала. – А тебе очень повезло, Найлз, мой мальчик.
– И почему же это, миссис Гамильтон? – спросил Комптон.
– Потому что на тебя работают лучшие специалисты в мире, и знаешь что? Они всегда со всем справляются. И ты тоже справишься. А теперь пошли проверим, съехала ли у этой старухи крыша или в этих горах и правда есть оборотни, – сказала Элис с забавным деревенским акцентом.
Найлз улыбнулся, провожая глазами самую выдающуюся женщину, какую он когда-либо знал, которая готовилась исполнить свою мечту и найти племя Иедды, а затем повернулся и посмотрел на гору.
– По правде говоря, старушка Элис, именно этого я и боюсь. – Он покачал головой под звук заводящихся двигателей машин. – Черт возьми, Карл, куда вы с Чарли пропали?!

11

«ГОСТИНИЧНО-КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС И КАЗИНО «КРАЙ СВЕТА», ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ, РУМЫНИЯ

Ресторан был несколько переполнен, что слегка удивило Джека и Сару. Когда их вели к столику, Коллинз увидел, как Джейсон и Пит тоже вошли туда из дальнего конца зала. Их глаза на мгновение встретились, а затем полковник сел за стол и взял меню. Подняв глаза, он увидел, что официантка ведет Голдинга и Райана к их собственному столику. Джейсон выглядел обеспокоенным, а Питер – просто растерянным.
– Прошу прощения, но здесь полно свободных столиков, – сказал Райан, не обращая внимания на меню, протянутое официанткой.
– Мистер Заллас оставил четкие указания персоналу ресторана, чтобы вас четверых посадили вместе, – возразила та.
Услышав это, Коллинз понял, что их полностью раскрыли или что, по крайней мере, Заллас подозревал, что с американцами что-то нечисто.
– У этого требования есть какие-то конкретные основания? – спросил Джек, глядя на молодую девушку.
– Мы просто выполняем его указания, сэр. – Ей, наконец, удалось заставить Пита и Райана взять меню, и они, сдавшись, сели за столик. Официантка налила кофе двум новым гостям ресторана, а хостес просто стояла рядом. Затем обе девушки ушли.
– Ну, это нехорошо, – проворчал Райан, открывая свое меню.
– Сейчас вообще хорошего мало, – сказал Коллинз, отпивая апельсиновый сок. – Похоже, что мистер Эверетт и наш друг Чарли Элленшоу пропали вчера ночью.
– Как, черт возьми!.. – воскликнул Джейсон, но полковник поднял руку в знак того, что понял вопрос.
– Мы не знаем. Радио практически не работает. А еще на нас движется буря, и вчера вечером румынская армия была отозвана на юг для решения проблем с наводнением. Не говоря уже о том, что у нас не хватает грузовиков с оборудованием, включая систему спутниковой связи, и мы даже не можем связаться с «НЕЛЛИС». – Коллинз покачал головой и безнадежно вздохнул. – То есть мы имеем двадцать безоружных парней из 82-й дивизии и два «Хаммера» в качестве подкрепления.
Сара покачала головой и протянула руку за своей чашкой кофе. В этот момент темная жидкость в чашке вздрогнула, а затем успокоилась – но не надолго. Еще через секунду чашка снова завибрировала, после чего все опять прекратилось. Геолог внимательно посмотрела на стол и подождала, но больше толчков не было.
– Если нас раскрыли, я не вижу причины оставаться здесь. Нужно валить отсюда и найти капитана и Чарли, – заявил Райан. – Мы тут как в каменном веке – поверьте, группа к этому не привыкла! Наша хорошо продуманная операция неожиданно превратилась в чертову…
Джек посмотрел на молодого человека, успешно остановив поток его ругательств. Однако Коллинз знал, что капитан-лейтенант прав. Было опасно оставаться в отеле, хозяин которого подозревает, что ты не тот, за кого себя выдаешь. А теперь еще и люди начали пропадать, и связаться ни с кем было нельзя. «Да, каменный век», – подумал полковник и сделал глоток кофе. Потом Джек поставил чашку и вдруг почувствовал это. Он положил руки ладонями на стол и посмотрел на Джейсона, Пита и Сару по очереди.
– Думаю, что параметры миссии за последние сутки изменились, и приоритеты… – начал Пит, промокая рот салфеткой.
– Не сейчас, – сказал Коллинз, после чего бросил салфетку на стол и начал вставать.
– Ты куда? – спросила Макинтайр.
– Мы с тобой пойдем на Патинаш. По крайней мере, Залласу и его приспешникам будет сложнее за нами следить. Мы разделимся. Вы двое останетесь и будете на чеку на случай появления артефактов Элис. Если Заллас начнет перегибать палку, уходите на север к перевалу. Я люблю Элис, но терять ради этого людей – это перебор. И боюсь, что наш мистер Заллас может быть немного опаснее, чем говорится в отчете Интерпола.
– Зачем нам с тобой на Патинаш? – спросила Сара Джека, когда Райан отодвинул для нее стул.
– Потому что я почувствовал толчок, как и ты несколько минут назад, – ответил полковник.
Макинтайр была удивлена, что он почувствовал движение земли до того, как она успела сообщить ему об этом.
– И кроме того, мне нужно еще кое-что вам показать, – добавил Коллинз. – Так что пошли.
Все вышли вслед за Джеком из ресторана, заметив, что за ними последовали мужчины, сидевшие через столик от группы американцев. Коллинз подождал остальных перед большим эскалатором, поднимавшим людей на вершину атриума, после чего подошел к основанию 170 000-тонного подъемника и нагнулся, притворяясь, что завязывает шнурок.
– Что ты об этом думаешь? – спросил он Сару.
Пит и Райан окружили их, так что большинству гостей, перемещавшихся между рестораном и казино, не было видно, что делает Макинтайр. Она присела и изучила место, на которое показывал Джек.
– Я увидел это вчера, – сказал Коллинз, заканчивая притворное завязывание шнурка. Он встал и подождал, пока Сара рассмотрит бетон, из которого состояло основание гигантского эскалатора.
– Этому бетону и стальным креплениям всего по несколько месяцев. – Женщина провела рукой по большой трещине в бетоне, а затем опустила свои маленькие пальчики в глубь трещины и нахмурилась. – Черт, думаю, что эта трещина идет насквозь до арматуры.
– Настолько серьезно, насколько я думал? – спросил полковник.
– Это ненормальное расширение высыхающего бетона. Этот изъян ненормален, тут видно, что две половины не соединяются, и это значит, что сдвинулось все основание эскалатора. Это указывает на движение земли. – Лейтенант Макинтайр отвела Коллинза в сторону и подождала, пока Райан и Пит подойдут к ним. – Джек, вся эта долина по какой-то причине смещается.
Полковник смотрел, как Сара подошла к водопаду и горячему источнику под ним. Макинтайр без колебаний присела и опустила пальцы в воду, на мгновение нахмурившись, прежде чем вынуть их.
– Навскидку скажу, что температура поднялась градусов на пять со вчерашнего дня, – сказала она, и все четыре сотрудника Группы «Событие» поняли, что времени осталось в обрез.

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ

Эверетт подождал, пока гигантский волк прохромает мимо него и Чарли. Аня старалась идти между зверем и двумя шокированными мужчинами. Микла зарычал, медленно проходя мимо них. В этот момент американцы смогли рассмотреть животное вблизи, и то, что они увидели, навсегда запечатлелось в их памяти.
Чарльз толкнул Карла и кивнул на лапы голиа. Впервые они увидели то, на чем основывались все легенды, сказки и мифы, которые стали для них реальностью – увидели пальцы, свернутые в лапу, с аккуратно загнутыми внутрь большими пальцами. Подушечки были на внешней стороне пальцев, и животное опиралось на них, когда шло на всех четырех ногах.
Затем взгляд Эверетта переместился со странно свернутых внутрь пальцев на правую заднюю ногу мощного животного. Он увидел, как она опухла под повязкой из водорослей, соломы и ткани. Боль от ходьбы явно вытягивала силы из огромного волка.
Голиа прошел черед подлесок и исчез вслед за мальчиком и Аней. Карл достал радио, и ему на мгновение показалось, что он уловил голос полковника. Не получив подтверждения, он все равно доложил о ситуации в надежде, что Джек его услышит.

* * *

Сара, Райан и Пит стояли полукругом вокруг Джека, пока он, склонив голову, прислушивался к неожиданно заработавшему радио. К счастью, звук на нем был приглушен, так что проходящие мимо бандиты, воры и убийцы ничего не услышали. Коллинз был наполовину внутри маленькой ниши, в которой на подставке стоял бюст Юлия Цезаря. Макинтайр услышала раздраженный голос Джека, пытавшегося что-то сказать тому, кто звонил. В конце концов, он чертыхнулся и вышел из-под ниши.
– Миллиарды бюджетных долларов, лучшие люди в мире, лучшее оборудование, которое можно купить за деньги, а теперь нам надо искать таксофон, которого тут, скорее всего, и нет, все из-за того, что у нас эти дурацкие радиоприемники, и мы не можем связаться ни с кем их своих! – возмущался полковник.
– Кто это был? – спросила Сара.
– Это был Карл, и, насколько я понял, у них с Чарли все в порядке и они направляются в небольшую деревню под перевалом. И можете не спрашивать – больше я ничего не понял, кроме какой-то загадки, о которой я сейчас даже не хочу думать. В любом случае, Джейсон и Пит, вы идете на гору. Проясните ситуацию с Эвереттом и Элленшоу, если будет возможность. Если нет, разведайте территорию до самого замка. Доложите о результатах, если получится, а если нет – возвращайтесь.
– Что за загадка, полковник? – спросил Райан, вместе с Голдингом подойдя ближе к Джеку и Саре.
– Капитан сказал передать Элис, что у трех поросят есть причина держаться подальше от этой горы.
– Что это… – начал было Питер, но Райан нахмурился и прервал его, подняв руку.
– Кто охотился за тремя поросятами, Пит?
На лице Голдинга появилось понимание.
– Большой злой волк.

* * *

Птицы перестали щебетать, даже насекомые затихли, и Эверетт остановился и прислушался. Чарли почувствовал недовольство Карла и тоже понял, что что-то не так. Прошло десять минут с тех пор, когда они в последний раз видели мальчика, Аню и голиа, которого цыгане называли Микла. Эверетт знал, что эта троица не могла уйти далеко, потому что они с Чарли отстали от них всего на несколько минут, чтобы попытаться связаться с Джеком.
– Вы под прицелом двух дробовиков, и я бы посоветовал вам серьезно отнестись к просьбе не двигаться, – услышали они чей-то голос.
Капитан замер. Кто бы ни приблизился к ним со спины, этот человек явно был хорошо натренирован подкрадываться незаметно, потому что Эверетт не слышал ни одного подозрительного звука. Карл медленно повернулся и почувствовал, что Чарли позади него делает то же самое.
Первым, что увидел капитан, повернувшись лицом к подкравшемуся сзади человеку, были его глаза, темные как ночь. Этот мужчина на несколько дюймов поднял старый обрез, чтобы дать понять Карлу: одно неловкое движение – и он оценит на себе всю серьезность угрозы.
– Зачем вы здесь? – спросил Марко Корвески.
Эверетт дождался, пока еще трое мужчин выйдут из-за деревьев с такими же обрезами. Он чувствовал, что в лесу прячутся еще несколько.
– Мы ищем тех, кого потеряли: женщину и маленького мальчика, – ответил капитан.
Мужчина в яркой одежде ничего не ответил на эти слова. Он склонил голову набок и перевел взгляд с Карла на беловолосого Чарли Элленшоу, который, к огромной радости Эверетта, молча стоял, подняв руки вверх.
– Я тоже ищу маленького мальчика и женщину, они из моей деревни. – Незнакомец снова посмотрел на капитана, не опуская угрожающе выглядящий обрез.
– Привет, Марко, – сказал женский голос из-за деревьев.
Карл увидел выражение лица мужчины при звуке голова Ани. Непонятно было, что это – радость или шок. Местный житель медленно повернулся и посмотрел на появившуюся из леса женщину. Капитал расслабился, увидев искреннюю улыбку человека, который был рад увидеть Аню, хотя и не совсем готов к этой встрече. Он опустил ружье и сделал шаг ей навстречу.
– Привет, сестренка. Я ожидал, что ты вернешься домой с большей торжественностью, а не скрываясь в лесу от этого довольно крупного американца.
Аня улыбнулась. Это была усталая улыбка, которую она выдавила из себя из последних сил, делая последние шаги навстречу Марко, чтобы обнять его.
– Я не знал, что почувствую, увидев тебя спустя столько лет. Что почувствую из-за того, что тебя отправили учиться, а меня оставили здесь. – Ее брат улыбнулся и снова обнял ее. – Но я ошибался. Я рад снова тебя видеть.
– Марко, что здесь происходит? Сейчас о нас знает больше людей, чем за всю историю нашего народа. Что случилось? – прошептала женщина, когда подошли еще несколько жителей деревни. Карл насчитал семь человек, и все они были вооружены.
– Во-первых, где Микла? – спросил Марко, чье поведение изменилось быстрее, чем Аня успела заметить. – Насколько серьезно он ранен?
– Откуда ты знаешь, что он ранен? – спросила его сестра, переведя взгляд на Эверетта, который слушал их разговор под охраной людей с Патинаша.
– Бабушка сломала лодыжку – правую лодыжку.
– Это была она? – спросила Аня, наконец, отпуская Марко. – Черт возьми, зачем она так рискует: что если бы Миклу застрелили?!
Эверетту с трудом удавалось следить за этим перешептыванием.
– Меня это тоже беспокоит. Мне нужно знать, где Микла и зачем бабушка вызвала тебя домой.
– Микла…
Внимание всех привлек щелчок затвора автомата. Карл поднял глаза и увидел семерых человек, стоявших полукругом вокруг группы. Глаза Марко сузились, когда он увидел, что на них нацелены автоматы. Его и жителей деревни застали врасплох из-за радости, с которой он встретил свою сестру.
– Что это такое? – спросил Марко, поднимая свой обрез. Он повернулся и угрожающе посмотрел на Эверетта. – Нужно было сразу тебя застрелить, – добавил он, бросая обрез на землю. Его люди сделали то же самое, посмотрев на пришельцев еще более угрожающе, чем их предводитель.
– Он не с ними, – сказала Аня, увидев тех же людей, которые были в команде убийц Бен-Невина. – Эти люди работают на жестокого подонка по имени Бен-Невин, подполковника израильской спецслужбы «Моссад».
– «Моссад»? – спросил Марко, поворачиваясь, наконец, к своей сестре.
– Где волк? – спросил один из пришельцев, толкнув одного из жителей деревни. Аня увидела, как он передал автомат одному из своих спутников, а затем медленно вытащил нож из скрытых под рубашкой ножен.
– Вы должны покинуть это место, – сказал Марко, делая угрожающий шаг вперед.
Майор Сороцкин увидела его взгляд и испугалась за своего брата. Он сделал еще один шаг, после чего мужчина поднял нож и ткнул его в живот, но невысокий цыган продолжил двигаться вперед, из-за чего лезвие на четверть дюйма погрузилось в его тело. Марко улыбнулся и наклонился вперед, еще сильнее надавливая на лезвие. Эверетт поморщился, понимая, что этот человек пытался заставить пришельца атаковать.
– О, это к добру не приведет! – пробормотал Чарли, посмотрев на что-то, чего Карлу не было видно. Он повернулся и посмотрел на Аню, которая покачала головой, а затем моргнула, кивая на землю. Глаза Элленшоу снова расширились, когда он понял, что она пытается ему сказать.
В этот самый момент Марко упал на землю. Это произошло так быстро, что убийца не успел ничего сделать, а цыган уже лежал на траве. Пока пришелец соображал, что к чему, на него прыгнул гигантский волк. Минуту назад этот человек стоял с ножом, готовый к работе, а теперь он просто исчез. Все стоявшие вокруг услышали короткий вскрик, а затем люди Бен-Невина начали стрелять по деревьям. Аня, Марко, жители деревни и Чарли с Карлом распластались на земле.
Эверетт поднял голову, и его глаза расширились, когда она увидел, как голиа снова спрыгнул с деревьев. На этот раз он схватил одного из стрелявших людей за горло и оторвал ему голову, прежде чем запрыгнуть обратно на ветку. Оставшиеся пятеро начали целиться и стрелять по деревьям и из-за этого не заметили, как Марко и его люди подняли брошенное оружие. Вскоре по лесу пронеслись ружейные выстрелы. Не было ни криков, ни возгласов, ни предупреждений. Местные жители безжалостно убрали всех, кто стоял рядом. Что же касается волка, то он просто исчез.
На небольшой поляне воцарилась тишина, наполненная дымом от выстрелов. Чарли дрожал, но не от испуга. Он протянул руку и потряс Карла за плечо.
– Ты… ты видел размер этого волка? Это был не Микла, – проговорил Элленшоу, к концу фразы перейдя почти на писк.
Эверетт увидел, как Аня встала, подбежала к брату и помогла ему встать, а затем отвернулся и посмотрел на мертвецов, пока жители деревни ходили от трупа к трупу, проверяя, не выжил ли кто.
– Ну, это было лишнее, – сказал Марко, покачав головой. Он перевел взгляд на Карла и Чарли. Его темные зрачки сузились, когда он встретился взглядом с высоким светловолосым американцем.
– Они видели Стануса, – сказал молодой цыган, делая шаг к ним. Аня увидела жестокое выражение его лица.
– Да, и еще они видели Миклу. И они спасли твою сестру всего полчаса назад от этих людей, – заявила она.
И тут Эверетт наконец понял, на кого он смотрит. На Марко Корвески, наследника цыганского трона.

* * *

Бен-Невин терпеливо ждал своих людей. Они не отвечали, даже когда связь была хорошей. Железная руда в этих горах блокировала все линии связи, кроме стационарных телефонов. Подполковник посмотрел на часы, увидев, как трое мужчин, которых он отправил на поиски остальных, вышли из леса. Они покачали головами, поймав взгляд командира.
– Ну? – спросил он, бросая бесполезное радио своему помощнику.
– Мы нашли целое море крови и это. – Один из его людей передал ему автомат Калашникова. Дуло оружия было погнуто. Бен-Невин внимательно рассмотрел его и с отвращением вернул нашедшему. – Наша добыча от нас ушла, и у нас недостаточно людей для продолжения поиска.
– Сколько человек осталось? – спросил Авис.
– Вместе с нами пятерыми – восемнадцать человек.
Бен-Невин снова покачал головой. Он засунул руку в карман куртки, достал сообщение, полученное из Тель-Авива, и поднял его в покалеченной руке.
– В этот сообщении говорится, что Тель-Авив больше никого не отправит нам на помощь.
– И каков ваш план, подполковник? – спросил высокий помощник, когда Авис отвернулся и посмотрел на курорт, раскинувшийся в двух милях от них.
– Я планирую вернуть сокровища нашего народа, и единственный способ это сделать – найти союзника, подсказанного нашими друзьями в Тель-Авиве. Наши контактные лица утверждают, что он будет очень заинтересован в пополнении своей коллекции, а если нет, то в обогащении. В любом случае, у нас нет выбора, нам нужно это сделать – либо с русским, либо в одиночку.
– Если этот… этот… владелец казино уже знает, где находится храм, разве мы не раскроем себя, если расскажем ему, что на самом деле ищем? – засомневался помощник.
Бен-Невин с улыбкой повернулся к двум своим людям.
– Что это за жизнь без капли опасности и интриги?
– Подполковник? – озадаченно спросил один из военных.
Авис протер лицо носовым платком, а затем снял куртку и стряхнул пыль и сосновые иголки, приставшие к ткани.
– Когда тебе нечего терять, опасность уже не имеет значения. – Бен-Невин снова надел куртку, после чего повернулся и еще раз посмотрел на «Край света».
– Я вас не понимаю, подполковник, – растерялся его подчиненный.
– В Тель-Авиве уверены, и я согласен с ними, что этот глупый русский понятия не имеет, что величайшее сокровище в истории мира находится всего в нескольких милях от него внутри горы, которая для него – всего лишь удобное место для отдыха бандитов и воров.
– Вы думаете, что он поможет нам? – настаивал военный.
– О, да, а еще он станет удобным козлом отпущения, если что-то пойдет не так. – Бен-Невин повернулся, открыл переднюю дверь машины, и они отправились на встречу с возможным партнером по нападению на гору. Авис знал, что у него было очень мало времени до того, как генерал Шамни в Тель-Авиве решит действовать.
Операция «Рамзес» будет запущена, гора и храм будут разрушены – не Божьим огнем, а человеческим.

* * *

Найлз распорядился, чтобы его люди ехали в первом «Хаммере», когда они двинулись вверх по главной дороге, ведущей к курорту. Уилл Менденхолл ехал вместе с инженерами из 82-й дивизии во второй машине. Пятерых человек они оставили в лагере на тот случай, если скоро прибудут грузовики румынской армии с их оборудованием. Насколько им было известно, эти грузовики и их дорогое оборудование все еще были на пути к Дунаю.
Директор отдела 56–56 много раз слышал о том, что правительственные операции за пределами его ведомства порой были небрежно организованы, но он впервые видел такое в своем отделе, и это ужасно его угнетало. Он был идеалистом и только сейчас понял, как тяжело приходилось его людям и как быстро им нужно было соображать на лету.
Комптон залез в карман и достал оперативную сводку о погоде, предоставленную 82-й дивизией после того, как они случайно поймали предупреждение румынской армии о том, что буря остановилась на юге и, возможно, не дойдет до них. Также там сообщалось, что даже те части огромного фронта, которые достигли Дуная, оказались не такими ужасными, как предполагалось. Найлз протянул руку и передал сообщение Элис, которая была зажата между Денизой Гиллиам и довольно грузным инженером в камуфляже для пустынного ландшафта. Гамильтон прочла сообщение, улыбнулась и покачала головой, передавая его обратно Комптону.
– То есть наше оборудование находится на юге для помощи региону, где так и не было ужасной бури, а все наше прикрытие и румынская армия были отозваны в тот же самый регион. Как ты думаешь, кому-нибудь хотя бы хватит ума отправить нам обратно наши вещи? Или даже несколько солдат?
Найлз засмеялся, излучая сарказм.
– Думаю, что да, как только все это нам будет уже не нужно.
– Вот видишь, – сказала Элис, улыбаясь директору, – юмор Джека уже начинает передаваться тебе.
Комптон посмотрел на свою старую подругу.
– Если честно, я не знаю, как этот человек и его оперативные группы выживают в дурацких ситуациях, в которые они ежедневно попадают.
– Аминь, – отозвалась Элис, когда два «Хаммера» свернули на дорогу, которая шла параллельно курорту и вела к «Замку Дракулы», а затем к перевалу над ним.
Проезжая мимо главных ворот курорта, они увидели репортеров и протестующих, собравшихся у «Края света», где уже второй день проходило частное торжественное открытие.
– Надеюсь, что Джек и Сара соблюдают там осторожность, – вздохнула миссис Гамильтон.
Найлз ничего не ответил обеспокоенной Элис. Он смотрел на гигантские стальные башни, первые из многих, которые поддерживали систему позолоченных вагончиков фуникулера. Вагончики, поднимавшие гостей наверх для осмотра «Замка Дракулы» снаружи, были загружены только наполовину. Затем гости спускались вниз, потому что внутрь ночного клуба пока никого не пускали. Огромные вагончики двигались одновременно вверх и вниз по гигантской системе фуникулера, состоящей из восьми линий.
– Такое можно увидеть в Баварии или в похожих местах. Очень впечатляюще, – сказала Дениза Гиллиам, наблюдая, как 62-футовые золоченные вагончики легко скользят по своим линиям.
– Да, и теперь мы знаем, откуда взялась, по крайней мере, часть денег на это, – ответил Найлз, посмотрев на Элис. – Давайте не забывать об этом, думая об оборотнях и затерянных племенах Израилевых. И я надеюсь, что Джек все держит под контролем в этом логове воров.
Гамильтон знала, что директор был прав. Открытия открытиями, но в игре, в которую они играли, были и другие опасности, и русский бандит был не последней из них. Когда они сворачивали на широкую и извилистую дорогу, «Хаммеры» неожиданно остановились из-за встречного движения. Колонна машин, грузовиков и мотоциклов, а также поломанных и изношенных передвижных домов резко повернула и направилась в том же направлении, куда двигались они. Впереди колонны ехал помятый и очень старый седан «Ситроен». Наблюдая за проезжавшими мимо машинами, Найлз увидел, что все они были забиты мужчинами, женщинами и детьми, причем все эти пассажиры были ярко одеты, а из открытых окон каждого помятого и проржавевшего грузовика или легковой машины лилась громкая музыка. Комптон даже заметил, что в одном старом «Мерседесе» на переднем сиденье ехала довольно крупная свинья.
– Что за…? – спросила доктор Гиллиам, глядя на цыганский караван перед собой. Он тоже направлялся на перевал Патинаш.
– Похоже, цыгане собираются вместе, – сказала Элис, наклоняясь вперед, чтобы получше рассмотреть вереницу автомобилей. – Поверить не могу, что мы это видим.
– Что такого особенного в караване местных жителей? – спросила Дениза.
– Я могу ошибаться, и мое предположение под большим вопросом, – ответила Гамильтон, улыбавшаяся все шире с каждой проезжающей мимо помятой машиной, – но думаю, что молодая девушка, о которой говорил мистер Эверетт, бывшая агент «Моссад» из Рима, уже здесь.
– То есть они знают о ней и приехали, чтобы поприветствовать ее? – уточнила Гиллиам, отвернувшись, наконец, от дороги, по которой только что медленно проехала последняя, двадцать вторая машина.
– Думаю, да. – Элис посмотрела на Денизу, а затем, когда «Хаммеры» пристроились сзади к длинной цветной и громкой колонне, шлепнула Найлза по коленке.
– Что? – спросил тот, когда их машины двинулись вверх по длинной дороге, ведущей к перевалу. – Сбор?
– Цыгане почти никогда не собираются в одну большую группу. И эти путешественники – не обычная группа цыган. Перед нами – большая королевская семья. Они путешествуют малыми семьями или караваном и безопасно перемещаются с места на места. Но обычно никогда не собираются в одном месте. Особая группа – члены королевских семей – скорее всего, никогда не покидала Европу. Они остаются тут, разделенные и никогда не собирающиеся вместе как народ. Но теперь решили собраться, и у этого может быть только одно объяснение, – сказала Гамильтон, доставая небольшой дневник из кармана куртки. Она листала его, пока не нашла запись, которую искала. – Народ готовится к смене власти. Кто-то снимает с себя полномочия короля или королевы. – Она широко улыбнулась. – Подозреваю, что именно поэтому они собираются.
Элис начала верить в то, что ее мечты сбываются. Два военных «Хаммера» последовали за пестрым цыганским караваном по дороге к «Замку Дракулы» и к горе над ним.

12

Отправив Райана и Пита на поиски возможного местонахождения капитана Эверетта и Чарли Элленшоу, Коллинз решил, что им с Сарой нужно поближе подобраться к самым подозрительным личностям на курорте. Возможно, так им удастся выйти на поток артефактов, которые появились на всех аукционах, благодаря не самому скрытному преступнику – Дмитрию Залласу.
Последние пару часов Джек с Сарой изучали его досье, пытаясь найти связь с именами торговцев древностями из списка. Пока они обнаружили несколько знакомых лиц среди гостей курорта. Свободно гуляя по «Краю света», пара заметила, что за ними пристально следят несколько охранников Залласа.
Прогуливаясь мимо грязевых ванн и бань в атриуме, они смотрели на привыкших к роскошной жизни мужчин и женщин, отмокавших в грязи и гревшихся в банях с естественным паром, поднимавшимся из горы. Дмитрий, похоже, совершенно не беспокоился о стоимости этого мероприятия, потому что каждого гостя обслуживал как минимум один служащий отеля. За то короткое время, пока американцы прогуливались по шикарному спа, к ним по меньшей мере три раза подошли сотрудники гостиницы и предложили напитки, полотенца, халаты и другие атрибуты роскоши.
– Как думаешь, мы могли бы уговорить Найлза построить такую у нас в комплексе? – шутливо спросила мисс Макинтайр, кивая в сторону довольно крупного и пухлого бородатого мужчины, который медленно садился в грязь, оценивающе разглядывая Сару. Затем мужчина нахмурился и быстро встал из грязи, жалуясь на слишком высокую температуру.
– Еще как. Уверен, что он наскребет лишних сорок пять миллионов баксов в бюджете, – отозвался Коллинз.
Сара улыбнулась, но улыбка тут же сползла у нее с лица, когда она увидела, что к ним, тоже широко улыбаясь, приближается Заллас, вокруг которого, как обычно, была группа мужчин и женщин. Макинтайр подумала о страхах Джека, связанных с тем, что их, возможно, раскрыли.
– Скажите, друзья, вы наслаждаетесь выходными на моем курорте? – спросил Дмитрий с улыбкой, которая как бы говорила, что он только что съел кошку, съевшую, в свою очередь, канарейку, и никто ничего не сможет с этим поделать.
Джек и Сара понимали, что единственной причиной, по которой он к ним подошел, была попытка выяснить, с кем он имеет дело. Полковник понял, что Заллас подозревает что-то, но никакой точной информации у него нет. Он будет блефовать до последнего.
– Это один из самых гостеприимных курортов, на которых я бывал, – сказал Коллинз, хотя он в жизни не был ни на одном курорте. – А вы один из самых обходительных хозяев, какие мне встречались.
Дмитрий наклонил голову и засмеялся, протягивая Джеку руку.
– Не думаю, что имел удовольствие с вами общаться, мистер…
Коллинз, как и Сара, наблюдал за поведением Залласа, и в этот момент они оба поняли, что их страхи были небезосновательными. Хозяин курорта, хотя и не знал точно, кто они такие, подозревал, что они были связаны с правоохранительными органами, и оценивал их, чтобы выяснить, что нужно будет сделать, чтобы защитить свои интересы.
– Коллинз, Джек Коллинз, полковник, армия США, – представился Джек. – А это лейтенант Сара Макинтайр из той же организации.
Залласу с трудом удалось скрыть свое удивление. Он искусно миновал протянутую руку американца, а вместо этого взял руку его спутницы и неожиданно поцеловал ее, заставив женщину поморщиться от прикосновения его мокрых губ. Из-за этого поцелуя и из-за того, что Джек шокировал ее тем, что неожиданно выдал правду о том, кем они были, Сара впала в легкий ступор и замерла, а затем взяла полковника за руку.
– Я удивлен. Как солдат, да еще такой красивый, – сказал Дмитрий, пожимая руку полковнику, а затем быстро оценивая Сару в дорогом брючном костюме, который подходил под больше ненужное прикрытие, – оказался на моем курорте?
– Ну, это вполне логично, э-э… мистер Заллас, правильно? – спросил Джек.
Русский сделал шаг назад и улыбнулся. Он кивнул, а затем посмотрел на Коллинза взглядом, в котором читалось почти отвращение.
– Да, Дмитрий Заллас. Я владелец «Края света».
– Как я и сказал, мистер Заллас, объяснение довольно простое. Нас распределили сюда вместе с солдатами НАТО, и у нас было свободное время. Мы подумали – чем черт не шутит, попробуем забронировать места. И вот мы здесь. Признаю, пришлось подделать приглашения, но ведь в худшем случае нас просто могут выгнать, правильно?
– Да, но «выгнать» звучит довольно грубо. Уверен, что мы сможем придумать что-нибудь получше, – ответил Дмитрий, и Джек услышал завуалированную угрозу в этом комментарии. – Странно только, что наш центр бронирования еще не работает, и все мои деловые партнеры получили приглашения на открытие через курьеров.
– Если это самое странное, с чем вам придется столкнуться на этих выходных, то вы просто везунчик, – заявил Коллинз, глядя Залласу в глаза.
Русский поднял руку и жестом подозвал кого-то, кого Джеку не было видно. Вскоре к ним подошла Джина.
– Да, мистер Заллас, – сказала она, кивая американцам и жалея, что им не удалось избежать встречи с бандитом.
– Это главная управляющая курортом, Джина Лувински, – представил ее Дмитрий.
Джек и Сара знали: русскому точно сообщили о том, что утром они пообщались с Райаном и Питом в ресторане.
– Да, мы встречались с мисс Лувински сегодня утром перед завтраком, – сказал Коллинз.
– Мисс Лувински проследит за тем, чтобы вы отлично провели время на моем курорте. Джина, пожалуйста, убедись, чтобы полковник и лейтенант получили приглашения на завтрашнее представление в «Замке Дракулы». Убедись, чтобы их столик был рядом с моим, – улыбнулся русский, переводя взгляд на Коллинза. – Может, нам пригласить двух ваших коллег поучаствовать в веселье? – спросил он на почти сносном английском.
– Чем больше, тем веселее, – заявила Сара, пока Джек и Заллас продолжали смотреть друг на друга. Оба улыбались, но ни у одного из них не читалось радости в глазах. Наконец, полковник протянул руку русскому.
– И я так думаю, – сказал Заллас, быстро касаясь его руки. Затем он кивком попрощался с американцами, взял Джину под руку и удалился вместе со своей свитой.
Лувински кивнула Джеку и Саре перед тем, как он увел ее.
Коллинз и Макинтайр проводили их группу глазами. Дмитрий выглядел так, словно хотел убить управляющую прямо в спа. Она качала головой, и Коллинз знал, что женщине, вероятно, придется заплатить за их уловку. Возможно, не стоило говорить Залласу, кто они такие – это явно принесло румынке неприятности.
– Джек, не подскажешь, ты полностью слетел с катушек? – Сара перестала притворяться его подчиненной и повернулась к нему. – Я полковник Джек Коллинз, а это лейтенант такая-то из армии США! Спрошу еще раз: ты сошел с ума?!
– Слушай, он знает, что мы ему не друзья, и знает, что мы не его партнеры, поэтому было бы глупо притворяться дальше. Этот человек чует преступников за версту и вычислил был нас в любом случае, – объяснил Коллинз. – Он точно знает, что Райан и Пит с нами, так зачем лгать? Если бы он был сильно обеспокоен нашим присутствием, то что-нибудь предпринял бы. А раз он этого не сделал, у нас есть какое-то время, пока он придумает, как с нами поступить. Может быть, будучи русским, он подумает дважды, прежде чем убивать представителей НАТО.
Сара закатила глаза, недвусмысленно давая полковнику понять, что она думает о его аргументах.
– Ты не подумал, что, возможно, этот человек просто псих и в любом случае прикажет убить нас, просто потому, что мы ему не нравимся или он нам не доверяет? С чего ты решил, что он будет думать о чем-то еще, кроме того, что такие люди попытались пройти мимо его службы безопасности и им это удалось? И ты думаешь, что ему не хватит ума приказать похоронить нас где-нибудь там? – Макинтайр жестом указала на гору.
– На это я и рассчитываю.
– Он не Анри Фарбо, Джек, у этого человека нет ни капли чести, он реагирует, он не думает.
– Ну, надеюсь, что ты ошибаешься.

* * *

Заллас перестал распекать Джину из-за мошенничества с приглашениями, о котором ему только что сказал Коллинз, и отправил ее заниматься другими гостями.
– Эти двое и двое их сообщников… – повернулся он к своей охране.
– Да, мистер Заллас? – спросил самый здоровый из пятерых телохранителей.
– Они не должны покинуть эту долину. Армия США, ну конечно! Если они не из Интерпола, или американского ЦРУ, или ФБР, я подарю этот курорт Яношу Важичу.
– Сэр?
– Я хочу, чтобы всех четверым повырывали головы, руки и зубы, а затем похоронили среди камней там, где даже вороны их не найдут.

* * *

Пит Голдинг и Джейсон Райан были двумя из двадцати гостей курорта, которые стояли и наслаждались прекрасным видом. Вагончик фуникулера не был заполнен даже на четверть, и можно было свободно рассматривать красоты над ними вокруг «Замка Дракулы». Пока Питер восхищался современными строительными материалами, создающими иллюзию древности и мощи, и отмечал, что замок был настоящим чудом архитектуры, его товарищ пытался определить, кто из мужчин и женщин, находящихся в вагончике, действительно смотрел в окно, а кто наблюдал за ними с Голдингом. Пока он успел насчитать как минимум двоих людей Залласа. Они просто не успели отвести взгляд, когда Джейсон посмотрел на них несколько раз.
– Думаешь, капитан и Чарли поднялись сюда? – спросил Пит.
– Отсюда можно начать, – отозвался Райан.
Пока вагончик набирал достаточную высоту по пути на гору, скрытая система динамиков рассказывала гостям о замке. Запись была сделана каким-то очень знакомым голливудским актером, который в последнее время озвучивал все подряд, и Питер с Джейсоном очень удивились, услышав его голос, рассказывающий легенду о Владе Цепеше и о Дракуле, и все это по-румынски, по-английски и по-французски. Когда они приблизились к замку, слова рассказчика возымели свой эффект. В тот момент, когда голос объяснял, почему Влада объявили сумасшедшим, Джейсон и Пит почувствовали, как история этой горы оживает.
Вагончик полз вверх, и Райан пихнул напарника в бок и показал куда-то вниз, в окно. Далеко внизу на широкой дороге, идущей параллельно замку и поднимающейся вверх к перевалу, они увидели длинную линию из сотен машин всех возможных марок и моделей. Джейсон кивнул и сказал Питу посмотреть на середину длинного каравана. Голдинг кивнул, узнав два новых «Хаммера», которые выделялись на фоне окружающих их развалюх.
– Ну, по крайней мере, кто-то придерживается плана, который у нас был изначально, – пробормотал Райан.
Пит посмотрел на него и кивнул – как раз перед тем, как вагончик приблизился к широкой платформе, где пассажиры должны были сойти. Когда вагончик подошел к платформе, стилизованной большими каменными глыбами и толстым огнестойким деревом, они почувствовали небольшой толчок. Стена была увешана искусно выделанными железными факелами, которые выглядели очень уместно, несмотря на то что были газовыми и горели ярким светом. Питер был впечатлен, Джейсон же – нет, потому что увидел, как двое мужчин, которые наблюдали за ними, вышли из вагончика вместе с остальными.
Райан и Голдинг тоже покинули вагончик и посмотрели на этих двух людей, которые заколебались, но затем поняли, что не могут отстать от толпы и остаться незамеченными, и двинулись вперед вместе с охающими и ахающими гостями, рассматривающими фойе огромного клуба.
Внутри все напоминало съемочную площадку голливудского фильма, и даже Райан был ошеломлен увиденным. Все выглядело как олицетворение романа Брэма Стокера. Отделка была настолько дорогой, что Пит и Джейсон сразу поняли: для строительства этого клуба потребовались нереальные вложения.
Сцена была огромной и могла соперничать с подобными заведениями Лас-Вегаса. Система специальных дверей, построенная вдоль бродвейской сцены для поднятия и опускания музыкальных инструментов, работала, пока они наблюдали за последними приготовлениями к завтрашнему торжественному открытию.
– Если не знать, что деньги на строительство этого клуба были получены от продажи украденных артефактов, то хочется увидеть, как он будет работать, – заметил Голдинг.
Райану пришлось согласиться с ним. Тут нужны были огромные деньги, и найти их в стране, которая все еще пыталась встать на ноги после падения коммунизма, было практически невозможно. Немногие банки готовы были давать ссуды, когда люди боялись остаться без топлива суровой зимой. Нет, здесь, у всех на виду, точно были грязные деньги.
– Ого, я видел его шоу в Лас-Вегасе! – сказал Пит, подходя к большому картонному изображению Дрейка Эндрюса, на котором он стоял в ярком пурпурном смокинге и пел перед аудиторией, теперь редко посещавшей его шоу в пустыне.
Питер в последний раз обнял картонного Эндрюса, словно турист, желающий сфотографироваться с легендарным шоуменом. Он улыбнулся Райану, который просто уставился на него во все глаза.
– Извини, просто я обожаю старые песни, – объяснил компьютерный специалист.
– Поверь мне, после тебя, Элленшоу и полковника я никогда не смогу серьезно относиться к музыке, – ответил его напарник.
Пит пожал плечами.
– Куда теперь? Я не вижу ни капитана, ни Чарли.
Райан вздохнул, оглядел огромный клуб и покачал головой.
– Да, мы только зря потратили время. – Он снова посмотрел на Голдинга. – Но зато узнали, что сюда приедет Дрейк Эндрюс. Пошли, может, снаружи больше повезет, – скомандовал Джейсон, подкалывая Пита за его любовь к шоумену.
– Ну, раньше он был звездой…
Когда американцы повернулись, чтобы найти выход к горе, двое людей Залласа последовали за ними, задев картонного Дрейка Эндрюса, развернув его и свалив на пол, где потом на него случайно наступили несколько гостей.

МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ «ОТОПЕНИ», БУХАРЕСТ, РУМЫНИЯ

«Ми-26» – это российский двухтурбинный транспортный вертолет. Это самый большой серийный вертолет в мире, который был головной болью для разработчиков НАТО много лет, пока вертолеты не состарились или не вышли из строя и не были отправлены в страны-сателлиты Советского Союза до его распада. Количество оборудования и людей, которых они могли перевозить, до сих пор является предметом гордости разработчиков и инженеров. Теперь один такой вертолет стоял на площадке, ожидая загрузки оставшегося оборудования и пассажиров, и его тяжелые двигатели заработали, а старый корпус завибрировал, как в блендере.
Сидевший на заднем сиденье вертолета американский певец Дрейк Эндрюс бросил взгляд на своего агента, который смотрел прямо перед собой, боясь пошевелиться, пока древний российский вертолет трясся и гремел, стоя на площадке перед ангаром.
– Напомни мне убить тебя, когда мы вернемся в Лас-Вегас через четырнадцать месяцев, – сказал Эндрюс, когда в одном из двигателей произошла обратная вспышка, от которой оба мужчины в дорогих костюмах подпрыгнули и вскрикнули.
– Это не я попался на уклонении от уплаты налогов. У тебя был выбор – или это, или потерять зверинец, который ты называешь домом, в Вегасе.
– Да ну, эти два миллиона баксов мне не пригодятся, если мы разобьемся на чем-то, куда не полезли бы даже братья Райт.
– Тебе стоило бы закончить школу, а не быть звездой с детства, Дрейк. Братья Райт строили самолеты, а это вертолет, – сказал агент таким тоном, словно объяснял что-то ребенку.
Эндрюс посмотрел на него и поднял бровь.
– Ты решил поумничать, после того как отправил меня в Румынию? Это наглость, скажу я тебе.
– Иски об установлении отцовства, налоги, драки в барах – и все потому, что ты зол на мир за то, что он прошел мимо тебя и твоих шоу. Давай просто заберем деньги за выступления и вернемся обратно в Вегас – тогда, ладно уж, и уволишь меня. А пока просто заткнись.
– Сколько номеров до меня? Подходят они под мою программу? – спросил артист, закрыв глаза.
– До тебя пять выступлений, это будут попурри для разогрева гостей перед твоим шоу. Они будут петь песни твоего времени, и…
Эндрюс резко посмотрел на своего соебседника.
– Каверов на мои хиты не будет, так ведь?
– Нет, Дрейк, не будет, просто хиты шестидесятых, семидесятых и восьмидесятых, ничего новее и точно ничего настолько же старого, как твои песни, – сказал агент, удовлетворенно улыбаясь и откидываясь в кресле. – Кстати говоря, вот твои коллеги идут, – продолжил он с еще более широкой улыбкой.
Певец поднял голову и увидел, как самая пестрая группа людей, какую он когда-либо видел, заходит в старый вертолет. У них были длинные волосы, и казалось, что они выпали из микроавтобуса 1967 года. Их было шестнадцать, и некоторые женщины выглядели так, словно брали советы по стилю, прическе и маникюру у Элиса Купера. Неожиданно один из мужчин отделился от этой шумной группы и направился к Эндрюсу с убийственной ухмылкой на лице. Его одежда сильно отличалась от костюма за две тысячи долларов, в который был одет Дрейк. Длинноволосый мужчина затараторил на каком-то языке – артист не понял, на русском или на румынском.
– Ого, стоп, помедленнее, приятель, – сказал певец, сильно пихая локтем своего агента.
– Дрейк Эндрюс, эй, ребята, это Дрейк! – завопил мужчина, пытаясь перекричать шум двигателей вибрирующего вертолета. – О, мы ждем с нетерпением, когда будем разогревать народ перед великим Дрейком Эндрюсом, вот увидите, мы сделаем так, что люди будут в восторге от вашего шоу! – Он улыбнулся и хлопнул артиста по плечу, толкнув его к сидевшему рядом с ним агенту. Американец проводил взглядом этого полного энтузиазма молодого человека, который пошел на свое место.
Затем Эндрюс уставился на остальную толпу мужчин и женщин, которые занимались, кто чем – от борьбы в проходе до стука по стеклу в окнах, чтобы проверить, крепкое ли оно. Его глаза расширились, когда он увидел, как одного из русских членов группы проводили на место после того, как он предложил пилотам бутылку водки.
– Боже, я умер, и это ад. Я и не понимал, что ад – это Хейт-Эшбери шестьдесят седьмого года в старом и сломанном русском вертолете. – Певец повернулся и посмотрел на улыбающегося агента. – Ребята, которые будут выступать у меня на разогреве, похожи на семейку Мэнсона!
Но его агент ничем не мог ему помочь: после того ада, через который он прошел из-за Дрейка за долгие годы, он наконец-то получил возможность позлорадствовать.
– Напомни мне уволить тебя, когда вернемся домой, а потом я тебя убью! – пообещал ему Эндрюс.

Часть третья. Голиа

Даже человек с чистым сердцем, читающий на ночь молитвы, может стать волком, когда под полной осенней луной цветет волкобой.
Курт Сиодмак, «Человек-волк» (1941) 

13

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ, РУМЫНИЯ

Старый и помятый автофургон медленно полз по дороге.
Аня думала остановиться в небольшой деревушке перед перевалом, чтобы Микле могли оказать помощь, Марко же хотел как можно скорее доставить пострадавшего голиа на перевал. Не только, чтобы помочь ему, но и чтобы успокоить Стануса. Гигантский голиа появился всего раз после встречи в лесу и только на мгновение, когда цыганский принц заметил, что волк следил за ними из большой расселины в горе, почти полностью сливаясь с темной горной породой.
Микла занимал почти весь пол грузовика, и теснота действовала всем на нервы, если не сказать больше. Каждый раз, когда кто-то в грузовом отделении шевелился, зверь поднимал свою большую голову и рычал, сузив глаза и откинув уши назад. Этого было достаточно, чтобы заставить нервничать из-за нахождения в закрытом пространстве с раненым голиа даже Аню.
– Ты не расскажешь мне о своих американских друзьях? – спросил Марко, перевязывая ногу Микле. Он даже не поднял глаза, чтобы посмотреть на сестру.
– Этот человек спас мне жизнь в Риме. – Аня посмотрела на Эверетта, а затем быстро отвела глаза.
– И ты решила взять его домой, как бездомную кошку? – спросил ее брат, разрывая край ткани и некрепко обвязывая ее вокруг ноги волка. Микла только поморщился. – Как видишь, сестренка, у нас здесь более чем достаточно животных. – Он погладил животное по голове так аккуратно, как только мог. – Что касается тебя, Микла, я советую тебе некоторое время держаться подальше от Стануса. – Хищник поднял брови и низко зарычал, и Марко поспешил отстраниться.
Аня быстро посмотрела на Карла и Чарли и задумалась, стоит ли ей говорить о семейных делах в их присутствии. Затем она посмотрела на брата.
– Почему бабушка вызвала меня домой? – спросила она, сверля его глазами.
– Я уже не понимаю, почему наша бабушка что-либо делает. Возможно, это как-то связано с моими инвестициями для нашего народа.
Когда женщина услышала этот ответ, на ее лице появилась смесь шока и удивления, и эта эмоция не ускользнула от Карла.
– Инвестициями? – Цыганка бросила взгляд на Эверетта, который сидел и наблюдал за их разговором, когда грузовик заехал в выбоину на старой грунтовой дороге, из-за чего Миклу тряхнуло, и он заскулил. – Марко, нашим людям нужны только они сами и голиа. Нам всего хватает.
– Нам всего хватает, потому что у нас никогда ничего не было. Но это изменится. Бабушкины методы устарели. И я не буду обсуждать это в присутствии незваных гостей. – Корвески посмотрел на Эверетта, и на его лице не отразилось ни капли симпатии к американцу, хотя тот и спас жизнь его сестре.
– Скажи, что изменилось за три тысячи лет, что твои люди начали распродавать наследие, которое они хранили со времен Иисуса? – спросил Карл, просто чтобы посмотреть на выражение лица Марко.
Сидевший рядом с Эвереттом Чарли вздрогнул, потому что знал, что этой информации не было в книгах по истории, доступных всем американцам. Либо капитан точно знал, что делает, либо, чего особенно боялся Элленшоу, этот крайне неприятный человек сейчас достанет нож и перережет им глотки – по его виду было понятно, что он на это способен.
Марко еще раз погладил Миклу, а затем облокотился на стену грузовика. Он глубоко вздохнул и посмотрел сначала на капитана, а затем на свою сестру.
– И неожиданно этот человек, которого ты только что встретила, знает все, что нужно знать, о… – Он улыбнулся. – О нашем народе.
Аня не слышала того, что сказал ее брат – ее зеленый и карий глаза уставились на Карла.
– Да, неожиданно он очень много знает. – Она подняла левую бровь, глядя на крупного американца. Тишина стала осязаемой.
– Мы стараемся ни во что не ввязываться, не имея базовой информации, – сказал Эверетт, переводя взгляд на Марко. Двое мужчин уставились друг на друга, и каждый понял, что не может оценить возможностей другого.
Цыган изогнул левую бровь, а затем поднял руку и начал задумчиво теребить кольцо в ухе.
– Мы? – спросил он, и на губах у него начала играть улыбка. – Я так понимаю, ты имеешь в виду своих четверых друзей, которые находятся на курорте? Друзей, которые выделяются там, как уголь на снегу, кем бы они ни являлись? Они уже привлекли ненужное внимание очень неприятного человека, который, по стечению обстоятельств, является владельцем курорта.
– Ты знаешь очень много о нас, по крайне мере достаточно много, чтобы быть в курсе того, чтобы знать, чем занимается этот неприятный человек, – парировал Карл. – А точнее, Дмитрий Заллас, твой деловой партнер?
Марко сглотнул и перевел взгляд с американца на Аню. Печальное выражение ее глаз дало ему понять, что она видела, что он сделал. Цыганский принц всегда мечтал, чтобы его люди вели нормальную жизнь. Чтобы они были как все люди и жили бок о бок с остальным миром. Он всегда делился этими мечтами с сестрой, которая раньше разделяла их. Но теперь молодой человек видел, что Аня была как его бабушка – она намеревалась проследить, чтобы все оставалось по-прежнему.
– Марко, что ты наделал? – Женщина опустила голову, будучи больше не в силах смотреть своему брату в глаза.
– Я сделал то, что должны были сделать все правители до меня. Почему эти так называемые лидеры народа держали нас в крайней бедности, пока остальной мир купался в роскоши? Наши жизни так и не изменились. Мы все еще находимся в рабском положении.
– А голиа? – спросила Аня.
Марко впервые улыбнулся и нежно положил руку на спину отдыхающего Миклы.
– Они снова сильны. Мы им больше не нужны. Они дома, и они останутся здесь. Теперь мы должны присоединиться к миру как народ и жить так, как должны были жить все эти долгие годы. Мы ничего никому не должны.
– Позволь сказать тебе, дружище, как человек, который живет в том самом мире, о котором ты говоришь, вот что. Временами он суров, и всем, всем без исключения, приходится бороться за выживание. – Эверетт показал на стену грузовика. – И насколько я вижу, здесь у вас есть настоящий дом – тот дом, который все мы ищем. Не отказывайся от него из-за нескольких хороший вещей, потому что, приятель, хорошие вещи находятся прямо перед тобой.
Элленшоу в шоке молчал, отвернувшись. Аня же, наоборот, смотрела на Карла так, словно впервые увидела его. Она наклонила голову влево и изучала его, пока он не посмотрел на нее. В этот момент цыганка закрыла глаза и глубоко вздохнула.
Марко взглянул на сестру, не заметив, как она смотрела на американца, когда грузовик остановился.
Аня подняла голову и поняла, что она, наконец, вернулась домой на Патинаш. А когда двери грузовика открылись, гора наполнилась воем голиа, разнесшимся по голубому небу Карпат.

«ГОСТИНИЧНО-КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС И КАЗИНО «КРАЙ СВЕТА», ПАТИНАШ, РУМЫНИЯ

Джек наблюдал за Сарой, которая находилась у огромного бассейна. Геолог убедилась, что на нее не смотрит единственная находящаяся неподалеку женщина, которая явно не была заинтересована в азартных играх, как большинство гостей, после чего наклонилась и опустила в хлорированную воду небольшой термометр, соединенный с тончайшей проволокой. Затем она посмотрела на данные, появившиеся на маленьких часах. Это дорогое оборудование было одним из немногих инструментов, которые остались у Джека с Сарой после того, как грузовики с приборами были направлены на юг.
– Ну? – спросил Коллинз.
– Температура поднялась на один градус с восьми утра.
– Мелкая, они должны были знать о том, что в этой зоне есть сейсмическая активность, или какого черта было строить курорт именно здесь?
Макинтайр медленно и со знанием дела убрала небольшой щуп, и проволока аккуратно спряталась в основание наручных часов.
– Самое простое и удобное объяснение – они просто не проверяли. Не забывай, что этот регион находился под защитой правительства почти две тысячи лет. Сложно представить, чтобы сюда пусками много сейсмологов или геофизиков.
– Хочешь сказать, они просто не стали делать геологическую оценку земли?
– Джек?
– Да, – сказал полковник, глядя на главные ворота в отдалении, у которых собрались репортеры и протестующие, которые не хотели уезжать, несмотря на медленно приближающиеся черные тучи.
– Как думаешь, какова стоимость этого курорта? – спросила геолог, оглядываясь вокруг.
– Найлз оценил его примерно в два с половиной миллиарда долларов – это все вместе, курорт, замок и земля. Плюс неизвестно, сколько ушло на взятки, чтобы получить разрешение на покупку земли. – Коллинз отвернулся от ворот и посмотрел на Сару. – А почему ты спросила?
– Зачем ему строить его здесь? Все же просто, он должен был знать, что в той зоне есть сейсмическая активность, обязан был.
– К чему, черт возьми, ты клонишь? – спросил полковник после недолго молчания.
– Он мог купить землю где угодно в Румынии, в лучшем месте, более доступном для туристов. Зачем строить курорт у черта на куличках?
– Потому что, ты сама сказала, земля была дешевой.
– Нет, Джек, земля не была дешевой. Об этом написано в отчетах. Возможные взятки министру внутренних дел, переговоры с местными жителями об использовании дорог… Нет, он мог потратить в два раза меньше. Нет, он купил землю здесь целенаправленно.
Полковник отвернулся и посмотрел на мужчин и женщин, прогуливающихся по курорту за стеклянной стеной. Он перевел взгляд с казино на ресторан, а затем – на атриум.
– Ты думаешь, что он знает о иеддитах? Может быть, не о волках Элис, но о самом племени? – уточнил Коллинз.
– Какая ему разница? – спросила его подруга.
– Помнишь, что говорилось в отчетах о древних сказках, где говорится о затерянных племенах? Дискредитированный профессор из Лос-Анджелеса сказал, что по слухам, одно их этих племен унесло с собой множество трофеев, полученных за время Исхода. Самый известный слух был о том, что в каком-то отдаленном месте был построен огромный храм, в котором хранятся величайшие сокровища не только Египта, но и всего еврейского народа.
– Джек, это слегка притянуто за уши, тебе не кажется? – возразила Сара, понимая, что даже она не могла представить, чтобы кто-то рискнул такими огромными деньгами ради слухов.
– Сколько могут стоить одни артефакты? – спросил полковник вместо того, чтобы ответить ей.
– Они бесценны. Нельзя определить цену чего-то подобного. Только с культурной и исторической точки зрения они стоят… стоят…
– Гораздо больше двух с половиной миллиардов долларов, я думаю.
– Все равно, Джек, это все шито белыми нитками. Я хочу сказать, два с половиной миллиарда в руке гораздо лучше мечты о триллиардах в небе.
Коллинз посмотрел на Сару и улыбнулся, покачав головой.
– Отлично сказано, мелкая.
– Стараюсь.
– Все равно, не сходится. Это место будет приносить деньги, в этом нет сомнений. Но я просто не вижу нашего русского друга в роли владельца отеля, а ты?
– Нет, он точно не Конрад Хилтон.
– Тогда будем надеяться, что Элис с Найлзом удастся получить больше информации, когда они доберутся до перевала. – Джек покачал головой и отошел на несколько шагов. Из-за туч в этот момент прорезалось солнце.
– В чем дело? – спросила Макинтайр.
– Я просто думаю, насколько далеко может зайти Заллас, чтобы проверить, правда ли, что сокровища затерянного племени существуют. Мы же знаем, что кто-то доставлял ему артефакты, скорее всего кто-то из колена Иедды. Возможно, это был Марко, возможно – нет. Но одно мы знаем точно – Заллас должен знать, что у поставщика есть доступ к сокровищу. Возможно, изначально у него был другой план, но все изменилось. Судя по датам разрешений на строительство, «Замок Дракулы» был построен последним. Его можно было построить гораздо ниже на горе и гораздо дешевле.
– Эй, это же я, скажи, о чем ты думаешь!
– Всего четыре или пять сувениров времен Исхода принесли этому человеку почти миллиард долларов; только подумай, какие планы о богатстве он строит теперь. И снова вопрос – насколько далеко он зашел бы, чтобы добраться до сокровища, если бы думал, что оно существует?
– Учитывая его прошлое, боюсь предположить.
– Ну, остается надеяться, что ему не удастся узнать, откуда появились те артефакты.

* * *

Дмитрий Заллас обедал. Его постоянные спутницы женского пола отсутствовали, потому что он всегда предпочитал есть один. Это было единственное время, когда он мог спокойно подумать, и ему не нужна была лишняя болтовня.
Физически Заллас был мелковат для русского бандита. Большинство его коллег добивались своего простым запугиванием и жестокостью, и обычно причиной этому было то, что они были крупнее и сильнее остальных. Но Дмитрию приходилось решать проблемы иначе. Он был невысоким и коренастым, поэтому рассчитывать он мог только на свой ум. С учетом этого он строил свои планы и рисковал. Поэтому он и оказался в этом регионе Румынии – по расчету. О, курорт был отличным вложением, и он заработает на нем миллиарды! Но на самом деле Дмитрию нужно было не это, ему нужен был риск – решение проблемы, которое приходит с поисками. Он знал, что его болезнью была не жадность, а власть. Эти реликвии давали ему власть, власть знания.
Бандит поднял глаза и увидел, что Джина Лувински стоит у входа в ресторан, глядя на него. Он наклонил голову, и управляющая подняла что-то и указала на его столик. Ее папка была, как обычно, прижата к груди. Дмитрий сделал глоток кофе и жестом подозвал Джину к себе. Он посмотрел на двух своих охранников, и они дали женщине пройти. Заллас взял салфетку и промокнул рот, а затем бросил ее на тарелку, все еще полную еды.
– И чем же я могу вам помочь, мисс Лувински? – скучающим голосом спросил он.
Джина протянула ему небольшую визитную карточку. Дмитрий посмотрел на нее и поднял брови, но в руки ее не взял.
– Довольно грязный и неопрятный человек у главных ворот передал это вашей охране, – сообщила управляющая.
Заллас посмотрел на визитку, но так и не взял ее. Карточка осталась у него перед глазами, так как Джина продолжала держать ее перед ним.
Дмитрий отпил еще кофе, а затем поставил чашку на стол и выхватил карточку из ее руки. Посмотрев на нее, он увидел, что она была белой, без окантовки или модного шрифта – просто белая визитка с черной надписью.
– Ави Бен-Невин, – прочел он, после чего поднял карточку и снова посмотрел на Джину, изогнув брови – у него заканчивалось терпение.
– Прочтите с обратной стороны, – сказала управляющая, а затем повернулась и вышла из ресторана.
Русский проводил ее взглядом, а затем резко перевернул визитку.
– Подполковник, «Моссад», – прочитал он. Торопливо написанная кириллицей строчка внизу гласила: «Сокровища Исхода – я знаю, где они».
Впервые за все выходные улыбка Дмитрия Залласа была искренней.
– Да, – сказал он сам себе. – Сделки с недвижимостью – дело очень прибыльное.

* * *

К главному входу в отель подъехала ярко-красная «Тойота Лэнд Крузер» с логотипом «Края света» на обеих передних дверях. Подполковник Бен-Невин подумал, что, вероятно, совет, полученный из Тель-Авива, отправил его в логово врага, а не возможного союзника.
Заллас стоял у огромного стофутового окна, выходящего к бассейну. Он разговаривал с одним из своих людей и не повернулся к Авису, который ждал, пока его заметят. Русский что-то сказал охраннику, и тот, кивнув, вышел. Последний раз взглянув на пару, стоящую у бассейна, Дмитрий повернулся и посмотрел на подполковника. Он не улыбался, но держал в руках визитку. Заллас поднял ее перед собой, а затем согнул ее между пальцами до щелчка и сделал несколько шагов навстречу человеку в грязном костюме.
– Обычно я бы сообщил гостю, одетому как вы, что в определенных частях курорта мы придерживаемся строгого дресс-кода. – Он посмотрел на гостей, проходящих через фойе отеля. – И это одна их таких зон.
– Приношу свои извинения, – сказал Бен-Невин по-русски, глядя на бородатого мужчину в белом костюме и красном галстуке. Подполковник понял, что это за человек, еще до того как тот открыл рот. Он знал, что русскому не очень нравится его национальная принадлежность. Маленькие темные глаза Дмитрия смотрели на израильтянина с отвращением.
– У вас очень интересная манера представляться, подполковник. Можно подумать, что вы специально напечатали эту визитку – чтобы обмануть меня, – тут Заллас впервые улыбнулся, – да еще эта бессмысленная фраза, которую вы написали на обратной стороне. – Он снова щелкнул визиткой.
Бен-Невин почувствовал на себе взгляд охранников, но сделал еще один шаг вперед, сокращая расстояние между собой и русским. Он тоже улыбнулся хозяину курорта.
– Если бы я имел наглость врать человеку с вашей репутацией и ресурсами на вашей территории, не имея подкрепления, думаю, что вам стоило бы выслушать этого наглого джентльмена и самому решить, правду он говорит или ложь.
Заллас наконец убрал визитку в карман шелкового пиджака, а затем жестом показал неожиданному гостю подойти к окну.
– Хорошо, подполковник, допустим, вы этот человек и заслужили свое звание в этой организации. Что я могу для вас сделать, учитывая, что я мало что знаю об Исходе? Боюсь, все мои познания сводятся к тому американскому фильму.
Бен-Невин сразу же заметил, что его собеседник был профессиональным лжецом. Он видел, как его мозг пытается придумать, как получить от от гостя информацию, ничего не дав ему взамен. Он был идиотом, и Авис видел его насквозь, словно тот был сделал из стекла, через которое они смотрели.
– Имей я доступ к разведданным, я бы точно владел информацией о контрабанде и продаже артефактов. – Бен-Невин продолжил смотреть в окно на пару, стоящую у бассейна. Эти двое выглядели так, словно были увлечены беседой, и по какой-то причине казались подполковнику подозрительными. Он наблюдал за парой и говорил. – Я знаю, что через ваши руки прошли некоторые артефакты, в которых заинтересованы многие люди. Мы готовы предложить вознаграждение тому, кто поможет моей организации в наших поисках.
– Поиски сокровищ в Румынии? – Заллас повернулся и посмотрел на Ависа и его грязную одежду. – Жду с нетерпением, подполковник.
– Вы когда-нибудь слышали о египетских реликвиях, которые забрали евреи во время Исхода? Огромные запасы золота, драгоценностей и других трофеев, полученных в ходе бесконечных сражений. Сокровища настолько великие, что невозможно даже примерно оценить их стоимость. И это лишь верхушка айсберга. – Подполковник вдохновенно говорил по-русски. – Реликвии, которые вы продали, чтобы профинансировать этот… этот… курорт, – Бен-Невин жестом показал вокруг себя, – были лишь мизерной частью того, что находится внутри великого храма племени Иедды.
Заллас медленно повернулся лицом к израильтянину.
– Великого храма? – спросил он, не заметив, что Авис мастерски поймал недалекого его на лжи о том, что он якобы ничего не знает.
– Такого огромного, что его пришлось спрятать внутри горы.
– Горы, – повторил Дмитрий, словно в полусне.
– Храма, построенного великими еврейскими мастерами и инженерами, которые в свое время реализовывали задумки Рамзеса Второго.
Заллас молча посмотрел в глаза подполковнику. Тот увидел, что уголок его рта слегка подергивается, и понял, что ему, по крайней мере, удалось завладеть вниманием этого идиота.
Наконец невысокий мужчина улыбнулся и покачал головой.
– Какая интересная сказка! У нас много подобных историй о царях и сокровищах, спрятанных в стародавние времена. – Он засмеялся. – Должен спросить, где вы услышали эту историю и, главное, как вы планируете доказать ее правдивость.
На этот раз улыбнулся Бен-Невин, наконец отведя взгляд от пары у бассейна.
– Доказательство, которое вам нужно, связано с человеком, который в прошлом помог вам с вашим совместным предприятием.
Заллас засмеялся.
– Мой партнер? Вы имеете в виду мистера Важича? Боюсь, что вам не удалось убедить меня, подполковник.
– Я говорю не об этом человеке. Мистер Важич находится в столице и должен прибыть сюда позже. Ваш настоящий партнер и человек, благодаря которому все это стало возможным, живет здесь. – Авис повернулся и указал на север в направлении перевала. – Его зовут Марко Корвески. Вам знакомо это имя, да? – Подполковник продолжал улыбаться. Он понял, что его связи в кнессете сработали на славу, когда лицо русского, казавшееся загорелым из-за искусственного освещения, побледнело и посерьезнело.
– Как неожиданно вы много знаете о моих деловых связях, еврей.
– О, как обидно! – Бен-Невин тоже перестал улыбаться. – Но совсем не по делу, мистер Заллас. Суть вопроса заключается в том, что ваш партнер Марко знает, где находится храм. Он поставлял вам реликвии, которые нельзя было достать ни в каком другом месте, кроме храма, который я вам только что описал. А теперь я поделюсь с вами информацией, которая поможет вам быстро решить, стоит ли помогать мне и моим людям в этом предприятии – или похоронить меня в этих безлюдных горах и потерять шанс на бессмертие.
– Я слушаю, – угрожающе сказал русский.
– Хорошо, вот это уже продуктивно, мистер Заллас.
– Вы начинаете раздражать меня, подполковник-еврей.
– Да, я заметил. Храм был построен три тысячи лет назад. – Бен-Невин наклонился к Залласу. – И я могу гарантировать, что в ближайшие сорок восемь часов придут еще люди, не находящиеся в моем подчинении, за тем, что они считают своим.
– И кто же эти люди?
– Члены моего правительства, которых вы не хотите видеть на своем курорте, уверяю вас.
Русский повернулся и посмотрел на парочку у бассейна, которая направилась к входу в отель. Он внимательно наблюдал за ними.
– Вы знаете этих мужчину и женщину? – спросил он, кивнув в их сторону и поймав Ависа врасплох неожиданной сменой темы разговора.
– Нет. – Бен-Невин не стал говорить, что эти двое тоже казались ему подозрительными.
– Они американцы. – Дмитрий повернулся и посмотрел на израильтянина. – Подозреваю, что как-то связаны с правоохранительными органами. ФБР, ЦРУ или, возможно, Интерпол.
– Мужчина не полицейский, – возразил Авис, наблюдая за темноволосым гостем. – Этот господин – военный.
– Да, именно это он мне и сказал. Я ему не верю.
– Тогда вам определенно стоит за ним понаблюдать. – Бен-Невин наконец отвернулся, когда пара подошла к отелю. – Но как насчет моей истории, мистер Заллас? Вас интересует поиск того, о чем я рассказал?
Дмитрий повернулся и подал знак одному из своих людей. Охранник быстро отошел и вернулся вместе с Джиной Лувински. Она подошла к владельцу отеля и его собеседнику в грязной одежде.
– Да, мистер Заллас, – сказала она, стараясь скрыть раздражение от того, что ей постоянно приходилось находиться на побегушках у русского.
– Убедитесь, чтобы руку нашего друга осмотрели, а также одели его в нашем магазине и выделили номер-люкс для него и его людей на свободном этаже, поскольку я уверен, что ему не помешает отдохнуть. Я хочу, чтобы они были отделены от остальных гостей, это понятно?
– Да, мистер Заллас, – вежливо ответила Джина, повернувшись к стойке регистрации.
– Мудрое решение, – сказал подполковник, наблюдая, как американская пара зашла в отель, – которое принесет вам огромную прибыль.
– Я всегда получаю прибыль, – заявил Дмитрий. – Я умею обезопасить свои вложения.
Бен-Невин повернулся к нему и стал крайне серьезным.
– Но я должен предупредить вас, что нам придется столкнуться с большим сопротивлением со стороны цыгана и его народа. Надеюсь, что у вас достаточно людей, чтобы забрать то, зачем мы пришли. – На самом деле Авис даже не думал о людях Марко, но он точно не собирался упоминать огромного волка, который защищал иеддитов.
– Подполковник, когда будете на стойке регистрации, попросите список гостей и скажите мисс Лувински, что у вас есть мое разрешение.
– И зачем мне это делать?
– Это, подполковник-еврей, моя армия. – Дмитрий отвернулся и направился в казино. – Это и еще сотня вооруженных людей, готовых умереть по моему приказу.
Бен-Невин посмотрел, как русский удалился, словно бог среди простых смертных.
Полковник повернулся и пошел в фойе отеля. Он сразу же увидел мужчину и женщину, которые привлекли его внимание снаружи, а теперь шли мимо него к лифтам. Темноволосый американец ни разу не посмотрел на него, хотя они прошли всего в футе от него.

* * *

Джек опустил глаза, обняв Сару и на ходу притянув ее поближе.
– О, черт! – выругался Коллинз, проходя мимо стойки регистрации.
– Что? – спросила его спутница, борясь с искушением повернуться и посмотреть на то, что он увидел.
– Отель наполнен очень темными личностями.
– Ты о человеке в грязном костюме? – спросила Макинтайр так тихо, что только Джек мог ее услышать.
– Да, этот человек – подполковник Авис Бен-Невин из «Моссад», именно он пытался убить Карла, Райана и нашего человека в Ватикане. И еще одного человека, который сейчас находится в бегах.
– А теперь он здесь.
– Возможно, нас ждут взрывные выходные.
– Что будем делать? – спросила женщина.
– Нашу работу – и надеяться, что Райан с Питом найдут Эверетта.
Коллинз остановился, чтобы подождать лифт, повернулся и посмотрел на Сару.
– Это будет непросто, учитывая, что ты рассказал Залласу, кто мы такие. Но ты прав, – сказала она, бросая взгляд на грязного человека у стойки регистрации, а затем снова глядя на Джека. – У нас проблемы.
Полковник нахмурился, когда двери лифта открылись.
– Это союз, которого мы не ожидали, – добавила Макинтайр.
– Ну, мы не предсказатели будущего, и до «Европы» нам тоже далеко, – сказал ее друг с улыбкой, когда они зашли в лифт.
– Или до цыган.

ДЕРЕВНЯ ПАТИНАШ

Карла и Чарли бесцеремонно втолкнули в какое-то подобие амбара. Там пахло то ли козами, то ли овцами – Эверетт не мог определить, чем, да это было и не важно. Аня, Марко и еще несколько человек, поймавшие их, положили Миклу на импровизированные носилки, сделанные из двери соседнего дома. Дверь была слишком маленькой для огромного животного, но им все же удалось вытащить его из душного грузовика.
Странным было то, что когда Микла впервые оказался на улице, на горе поднялся дикий шум, и Эверетт с Элленшоу могли поклясться, что это был вой. Карл надеялся, что с ним сыграло шутку воображение, потому что если он был прав, то такой вой могли устроить только несколько сотен волков.
Капитан наблюдал за небольшим домом в центре деревни через щели досок, из которых был построен амбар. Эверетт знал, что легко может выбить одну из досок, но решил посмотреть, что будет дальше, в надежде на то, что женщине удастся заставить сородичей прислушаться к голосу разума. Он смотрел, как к дому, куда зашли Аня и Марко, направились еще несколько жителей деревни.
Эллешоу похлопал Карла по плечу.
– Смотри, – сказал он, указывая на небольшое окно в южной стене амбара.
Капитан подошел к этому окошку и увидел сотню людей на дороге, ведущей к Патинашу. Там были мужчины, женщины и дети с козами, коровой и телегой с несколькими свиньями. Все они улыбались и выглядели так, словно шли на большой пикник или ярмарку. На ходу они играли веселую музыку на бубнах, скрипках, флейтах и рожках. Музыка стала громче, когда они приблизились к деревне.
– Должно быть, они из ближайших поселений, – сказал Эверетт, глядя на процессию ярко разодетых цыган.
– Зачем они пришли? – спросил Чарли, вытянувшись, чтобы разглядеть что-то из-за спины Карла.
– Не знаю, но думаю, что мы очень скоро это выясним.

* * *

Мадам Корвески прижала внучку к груди и заплакала. Марко, сначала почувствовавший себя неловко, смягчился, глядя на родных ему женщин, которые оплакивали безвозвратно ушедшие годы.
Потом внук цыганской королевы отвернулся и погладил густой черных мех Миклы. Волк не пошевелился и позволил ему погладить себя. Зверь закрыл свои желтые мерцающие глаза, и в этот момент Марко положил руку ему на голову, легонько нажал и держал так, пока зверь не проваливался в сон. После этого молодой человек наклонил голову, медленно водя рукой по голове животного. Микла вздрогнул во сне, а затем успокоился.
Марко увидел Аню, а потом человека, лицо которого было ему незнакомо. Загорелое лицо, худосочная фигура, тонкие усики – ничего знакомого. Конечно, он знал, что видит его через приглушенный серо-зеленый спектр, в котором видели голиа, но изображение было четким. Зверь видел в этом человеке угрозу, от которой было необходимо защитить Аню, для охраны которой Миклу отправили на равнину.
Слова вторглись в мысли Марко, и связь нарушилась. Он почувствовал небольшую головную боль, но не такую сильную, как когда он устанавливал связь со Станусом, после которой он часами не мог нормально соображать. Кроме того, цыган почувствовал острую боль в правой лодыжке, которая тут же прошла, и повернулся к своей бабушке.
– Марко, ты меня слушаешь? – спросила она.
Ее внук моргнул и улыбнулся.
– Да, – просто ответил он – так спокойно, как только мог после того, как увидел человека, который пытался убить его сестру, увидел гораздо более отчетливо, чем она его ему описала.
– Так ты собираешь им сказать, что сейчас не лучшее время для песен и плясок? У нас будет достаточно времени, чтобы отпраздновать, после того как я помогу Микле.
Тут Марко, наконец, услышал какофонию, стоявшую рядом с деревней. Местные жители начали собираться, чего он боялся с тех пор, как бабушка сказала, что Аня скоро вернется домой. Громко играла музыка, и вообще стоял ужасный шум, и Марко почувствовал укол зависти, а кроме того, забеспокоился, что на Патинаш прибыло слишком много членов племени Иедды, что слишком много глаз увидят происходящее внизу на курорте. Сборище было сейчас совсем не к месту.
– Я позабочусь об этом, – сказал молодой цыган, повернувшись и последний раз погладив Миклу по щеке. Волк заскулил и снова затих, а Марко вышел, не посмотрев ни на бабушку, ни на сестру.
– Боюсь, что твой брат навлек на нас большую беду, – сказала мадам Корвески, проводив внука глазами. – Он сделал это ради цели, которая кажется ему благородной, но я боюсь, что это нас погубит.
Аня вытерла слезы и посмотрела на бабушку.
– Поэтому я должна остаться?
Королева цыган улыбнулась и окинула взглядом свою внучку, подав ей руку, чтобы та помогла ей встать с большого кресла.
– Нет, не поэтому. Твоя миссия во имя колена Иедды подошла к концу. Нам больше не нужно следить за тем, что происходит в мире и особенно – в Израиле.
– Я не понимаю, – сказала Аня, помогая бабушке подойти к двери, которая лежала на двух огромных козлах из амбара. Он смотрела, как старая женщина положила иссушенную руку на плечо Миклы, стараясь не прикасаться к его голове. Мадам Корвески хотела, чтобы он спал, пока она будет делать то, что задумала. Она легонько погладила его, и волк фыркнул, а затем затих.
– Мы на перепутье, дитя мое. Мир начал собирать больше информации, чем бы можем скрыть. – Королева цыган повернулась и печально посмотрела на Аню. – Боюсь, что причиной этому стал твой брат. Он был слеп, а теперь начинает понимать, что сделал, и видеть, каким событиям дал толчок. – Мадам Корвески посмотрела на Миклу и погладила густой мех спящего животного. Она нежно провела рукой по всей длине волка, прихрамывая на ходу.
Аня подошла, чтобы помочь старухе, но та покачала головой, дотронувшись рукой до места перелома на задней правой лапе животного.
– Он сделал это, думая, что облегчит жизнь нашему народу. А теперь миру стали известны многие вещи, и эти знания не должны покинуть эти горы.
– Дурак, – сказала молодая цыганка, покачав головой при мысли о наивности своего старшего брата. – Что нас ждет? – спросила она, боясь услышать ответ.
Старая цыганка замерла, нащупав небольшой перелом кости. Она наклонила голову и закрыла глаза. Мадам Коовески чувствовала свое собственное прикосновение на своей опухшей лодыжке и знала, что оно успокаивало не только ее, но и Миклу тоже. Она кивнула и глубоко вздохнула.
– Все не так плохо, как я думала, – сказала она, улыбнувшись, и потерла рукой мускулистую ногу голиа. – Мы тебя быстро починим, неуклюжий волк, – добавила цыганка, смеясь над своими собственными словами.
– Бабушка, что нас ждет? – повторила Аня.
– Ничего, кроме полного краха нашего образа жизни. – Старуха сказала это слишком спокойно, и ее внучке показалось, что она неправильно ее поняла.
– Все не может быть так…
– А я не уверена, что это плохо.
Теперь Аня была полностью шокирована. Она ухватилась за старую деревянную дверь, чтобы устоять на ватных ногах, и почувствовала, что ее сердце разбилось от мысли о том, что они потеряют гору и все то, что они защищали три с половиной тысячи лет.
Не успела Аня ничего сказать, как старуха подняла руку, останавливая ее поток вопросов.
– Мы обсудим это после того, как я позабочусь о Микле. Нужно отправить его в храм, как только ему станет получше. Остальные голиа, возможно, успокоятся, когда он вернется невредимым.
Младшая Корвески стала смотреть, как ее бабушка готовится к целебным заклинаниям, которые должны были облегчить боль не только Миклы, но и ее самой. Внучка подошла, взяла ее под руку и помогла ей дойти до кухни, которая была всего в нескольких шагах.
– И тогда мы обсудим этого высокого американца, которого ты привела домой, – сказала цыганская королева.
– Он спас мне…
И снова улыбка и поднятая рука прервали Аню.
– Ты знаешь, как я отношусь к таким сюрпризам. Ты всегда приносила домой животных, потому что они были больны или нравились тебе. – Пожилая женщина повернулась к молодой, все еще улыбаясь. – Но мне кажется, что этот найденыш значит немного больше для моей внучки.
Ее рука опять не дала Ане ответить, и та начала злиться, пока ее бабушка копалась в своих коробках и шкафчиках в поисках вещей, которые были нужны для целебного заклинания.
– Я цыганка, дорогая моя, и некоторые истории о нас – правда. Я знаю, что ты долго отсутствовала, поэтому допускаю, что у тебя могут быть сомнения. Но я чувствую, что этот мужчина завладел твоим сердцем. – Старуха прекратила копаться и повернулась к молодой женщине, которая выглядела в точности как бабушка в ее возрасте. – Послушай меня, девочка, – сказала она, перестав улыбаться и крайне серьезным тоном. – Все скоро изменится, и сейчас не лучшее время для того, чтобы рядом с племенем Иедды находился твой американец.
Ане не хотелось вступать в какую-либо конфронтацию с бабушкой. Мадам Корвески была стара и видела все не так четко, как раньше. Но новость о ее брате начала тяготить молодую цыганку. Она улыбнулась и поцеловала бабушку в щеку.
– Твои пророческие способности тебя подвели, бабушка, американцу не интересна цыганка с гор.
Старуха рассмеялась.
– Ты слишком долго отсутствовала. Я так скучала по твоей улыбке! И я даже не буду говорить, как плохо тебе удается врать.
С этими словами бабушка обвила руки вокруг Ани и обняла ее, словно в последний раз.

* * *

Насколько понял Найлз, пятерым пассажирам военного «Хаммера» нравилось находиться в караване старых машин, грузовиков и другой рухляди. Они кивали и показывали на знакомые им с детства автомобили. Там было все от прогнивших «Шевроле» до французских «Ситроенов».
– Это потрясающе, – сказала Элис с заднего сиденья «Хаммера».
– Можно и так сказать, – согласился Комптон. – Я думал, что большинство этих машин развалились примерно в то время, когда убили Кеннеди. Что могло случиться, что на перевал приехало столько цыган?
– Я много раз об этом слышала, но никто их тех, с кем я говорила, никогда не видел Сбор.
– Сбор нехилый, – сказал Найлз, наблюдая, как мимо них проехала старая и помятая «Тойота» с десятью детьми и несколькими взрослыми. Все они болтали и смеялись, и директор отдела 56–56 покачал головой. – Только непонятно, сбор чего. Посмотрите на их наряды, в каких стилях они одеты. Я словно смотрю на людей из разных веков. В основном шестидесятые, но некоторые и на конец девятнадцатого века тянут. Это удивительно!
– Цыгане, – чуть слышно произнесла Гамильтон.
– Что ты сказала? – спросил Комптон, наклоняясь к ней.
– Так выглядят настоящие цыгане, Найлз. Так они выглядят в реальности, а не в кино или в воображении обычных людей. – Элис посмотрела на Комптона и улыбнулась, и он понял, что она наслаждается каждой минутой происходящего. Эта женщина, наконец, была в своей стихии. – Это не те цыгане, которых можно встретить в Париже, Лондоне или Нью-Йорке. Нет, это те, кто остался рядом с горами.
Найлз посмотрел на пеструю группу цыган внутри проехавшего мимо грузовика.
– Ты хочешь сказать, что эти люди…
– Колено Иедды.
Комптон хотел ответить, но внезапно водитель «Хаммера» показал вперед.
– Перед нами деревня, и она непохожа на те, что мы видели внизу, тут довольно много народу.
Найлз и Элис посмотрели через ветровое стекло и увидели множество мужчин, женщин и детей, толпившихся вокруг небольшой деревеньки Патинаша. Многие стояли на дороге и среди деревьев, которые росли вокруг поселения, большинство играли и смеялись, пока ждали, а другие сидели и курили трубки и сигары, обсуждая стрижку и забой скота, которым нужно было заняться осенью. Женщины сплетничали о том о сем, а дети смотрели на затейников и артистов, ходивших в толпе.
– Думаю, что дальше проехать мы не сможем, сэр, – заметил шофер.
Найлз поднял руку и похлопал его по спине.
– Ладно, пошли посмотрим, что происходит, и спросим, можно ли нам подняться наверх на перевал.
Когда Элис вышла из машины, она с удивлением увидела множество дружелюбных улыбающихся лиц, которые приветствовали их. Это было совсем не похоже на закрытые сообщества цыган, путешествующие по западному миру, – эти люди были открытыми и очень доверчивыми.
Члены 82-й дивизии вместе с Найлзом, Элис, Уиллом Менденхоллом и Денизой Гиллиам посмотрели на жонглеров и торговцев, а затем их глаза расширились при виде маленького бурого медвежонка с поводком на шее, которого вел цыганский ребенок – к большой радости остальных детей. Медвежонок был в золотой рубашке и черном жилете и шел на двух лапах.
Дениза не смогла сдержать улыбку при виде открывшего рот Менденхолла. Даже инженеры из 82-й дивизии выглядели теперь как дети, впервые попавшие в цирк. Один старший сержант потянул второго за рукав и показал на двух девочек-подростков, которые танцевали и крутились под звук рожка и били в бубны. Мужчины были поражены увиденным, а Элис в восторге захлопала в ладоши и засмеялась. Найлз наблюдал за ней – директору отдела 56–56 было приятно видеть, что она снова улыбается. Со смерти сенатора прошло много времени, и она заслужила стать свидетелем этого последнего чрезвычайного происшествия.
– Что ты думаешь, Элис? – спросил Комптон, отворачиваясь и изучая шумную толпу счастливых цыган, должно быть, съехавшихся со всех городов и деревень Чехии и из российских степей. Как сказала Гамильтон, эти люди были настоящими.
Элис улыбнулась, огляделась, а затем посмотрела на пик горы. Она пыталась представить себе храм и разглядеть главный секрет племени Иедды.
– Это Сбор, на котором должны что-то объявить. Или, возможно, отпраздновать чье-то возвращение, – сказала она, подмигнув Комптону.
– Ты хочешь сказать, что все это может быть в честь пропавшей девушки – агента «Моссад»?
– Да, именно так, и если подумать, то между ее присутствием здесь и исчезновением капитана Эверетта… ну, здесь может быть связь.
Найлз выглядел встревоженным, глядя на пустые ремни инженеров 82-й дивизии. Его беспокоило то, чего на этих ремнях не было – у них не было никакого оружия.
– Ну, надо выразить почтение? – сказал он вместо того, чтобы озвучить свои переживания об безоружности своих людей. Он решил позволить Элис порадоваться еще чуть-чуть.
– Конечно, вперед! – согласилась миссис Гамильтон.
И секунду спустя Элис и Группа «Событие» шагнули на три тысячи лет назад в историю.

* * *

Солнце спряталось за горы, создав иллюзию вечера, который остудил шумную толпу цыган перед входом в небольшой домик. Чарли Элленшоу наблюдал за происходящим через щели в старом амбаре. Он моргнул, увидев в толпе знакомое лицо человека, который был на голову выше остальных. Чарльз снял очки в роговой оправе и потер глаза, а затем снова надел их и опять посмотрел наружу. На его губах медленно появилась улыбка.
Эверетт искал в амбаре слабые места на тот случай, если ему надоест играть в послушного пленника. Он выяснил, что на то, чтобы выбраться наружу, ему требуется ровно столько же времени, сколько нужно, чтобы поднять ногу и выбить одну из древних досок, которые и так дышали на ладан. Из них состояли три стены амбара. Четвертая – задняя – сторона упиралась в гору, которая и служила стеной, что, должно быть, было абсолютно непрактично в сезон дождей. Карл посмотрел вверх и увидел сеновал, доходивший до сломанной крыши, через которую он увидел обрывистую скалу, поднимавшуюся ввысь над амбаром.
– Будь я проклят, они добрались до деревни! – сказал Эллешоу, повернувшись к своему товарищу.
– Директор? – спросил Карл, выходя из небольшого и ветхого загона для скота. – Ну, значит, там еще Уилл и парочка военных.
Эверетт подошел к стене, стряхивая остатки сена и еще бог знает чего с голубой джинсовой рубашки. Он подошел к самой большой щели, посмотрел наружу и увидел Уилла, стоящего в большой толпе цыган. Он улыбнулся, увидев Элис и Найлза в окружении инженеров из 82-й дивизии.
– Пошли, выйдем с южной стороны, там меньше людей и стена выглядит так, что вот-вот сама развалится, – предложил капитан.
Он повернулся к ветхой стене и начал поднимать правую ногу, но в следующий момент замер и медленно опустил ногу и руки, расставленные в стороны для баланса перед ударом. Он желтых глаз, уставившихся на него, кровь у Карла застыла в жилах. Элленшоу же медленно повернулся к нему, улыбаясь тому, что увидел друзей.
– Скорее бы рассказать Элис о том, что мы видели, она просто… о, черт! – воскликнул Чарли, увидев, что остановило удар Эверетта. Волк стоял у дальнего конца стены и смотрел на них. Причем для профессора главным словом здесь было «стоял».
– Не шевелись, док, – сказал Карл, не сводя глаз со зверя, который уставился на него своими жуткими желтыми глазами. Его уши были подняты, а размер животного, которое стояло на двух ногах, заставил капитана почувствовать себя маленьким ребенком рядом с немецким доком.
Не успел Карл моргнуть, как зверь прыгнул и исчез из вида. Эверетт быстро сделал шаг назад, услышав, что волк находится на крыше. Из-за огромного веса животного, стоявшего на старой деревянной крыше, на запертых в амбаре людей посыпались листья, пыль, сосновые иголки и другой мусор, скопившийся там за долгие годы. Они следили, как гигантский зверь ходил по крыше и под ним тряслась и прогибалась каждая ветхая доска.
– Это тот, который побольше, да? – спросил Чарли, отклоняясь еще дальше к стене, через которую он только что увидел друзей. – Которого Марко и Аня звали Станусом… Кажется, он не очень-то дружелюбен.
Карл ничего не сказал, но он был согласен с Элленшоу. Зверь, который пришел к ним на помощь раньше, казался ему довольно угрюмым. И этот зверь был недоволен, когда увидел их с Чарли рядом с Аней и Миклой. А теперь он решил нанести пленникам визит. Капитан поморщился, услышав, как гвозди, вколоченные лет сто или больше назад, выскакивали из своих гнезд. Не успели пленники пошевелиться, как волк запрыгнул в амбар и приземлился среди теней и лучей света, пробивавшихся через многочисленные щели. Черный гигант поднялся во весь рост, выпрямившись после прыжка с тридцатипятифутовой высоты. Оба американца услышали рычание, доносившееся глубоко из пасти животного. Эверетт перевел взгляд со злой морды голиа на длинные и хорошо развитые пальцы, которые Станус сворачивал и разворачивал, перемещая вес с одной ноги на другую, чтобы поддержать баланс, к которому он привык с рождения.
– Это самое удивительное, что я когда-либо… – заговорил Чарльз.
– Док, сейчас не время для монолога в стиле Карла Сагана, – оборвал его капитан.
Станус вышел вперед под большой луч света, который медленно начал исчезать из-за того, что солнце зашло еще дальше за горы на западе. Его уши были подняты, рычание усиливалось. Большая голова повернулась от более опасного Эверетта к Элленшоу, который держал себя в руках и не двигался, хотя и смотрел на то, чего, по его собственным словам, не могло существовать.
Не успел капитан пошевелиться, как животное молниеносно приблизилось и схватило его за шею, а затем подняло мужчину весом 235 фунтов в воздух. Карл схватился на мощную мускулистую руку, чтобы снизить давление на шею, в то время как Чарли бросился ему на помощь. Станус просто наклонился вперед и зарычал, причем на этот раз его уши были прижаты к голове, что говорило о том, что он больше не намерен терпеть чужаков. Потом он поднял уши, и Элленшоу отошел обратно к дальней стене. Огромный волк, чье существование казалось немыслимым еще пару дней назад, наконец снова сосредоточил все свое внимание на Эверетте.
– Э, может, попробуем договориться? – выдавил из себя Карл, несмотря на то, что зверь все сильнее сжимал его шею.
Станус зарычал, а затем ослабил свою хватку на горле Эверетта, наклонился и обнюхал капитана с кончиков светлых волос до шеи. Голиа втягивал в себя воздух глубоко и медленно, словно решая что-то. Его пасть медленно открылась и приблизилась к лицу Карла, и тот увидел самый большой набор зубов в своей жизни. Но капитан все же понял, что зверь ему не угрожает, а только проверяет его на признаки паники – по крайней мере, американец надеялся, что зверь делает именно это. Эверетт открыл глаза и, не моргая, уставился на голиа. Капитан так сосредоточился на этом, что ни он, ни Чарли не услышали, как открылась дверь амбара. Только Станус бросил взгляд в ее сторону, когда его густая и остро изогнутая бровь поднялась, потому что Карл, видимо, прошел какой-то символический тест.
– Поставь американца, Станус.
Эверетт, хотя и не мог дышать, узнал голос, раздавшийся у него из-за спины.
Голиа повернулся голову к человеку, которого Карл пока не видел. Он глубоко и на этот раз угрожающе зарычал, а его уши снова опустились, и Станус бесцеремонно позволил Карлу проскочить через его пальцы и упасть на грязный пол, где капитан наконец смог вздохнуть, разминая себе шею.
– Гора, Станус; иди домой, ты не должен быть здесь – слишком много тех, кто не знает о голиа. Даже среди нашего народа есть люди, которым не стоит видеть это чудо. Иди домой, Станус, – велел цыганский принц.
Карл посмотрел на Марко и волка. Цыган уверенно стоял на месте, а Станус сделать угрожающий шаг ему навстречу. Его руки были вытянуты, а длинные когти готовы к расправе. Эверетт видел, как темные глаза Марко смотрят на эти движущиеся когти. Но затем противостояние закончилось, Станус выпрямился, его длинные мощные руки расслабились, и он отступил в тень на два шага, а потом еще на два. Желтые глаза переместились с Марко на Эверетта, а затем обратно, и так продолжалось, пока единственным, что люди могли различить в темноте, не стали эти горящие глаза. После этого Станус одним прыжком взлетел на стропила, а еще через секунду оказался крыше, просевшей под его весом. С крыши он полез на гору и пропал из виду.
– Может, стоит подумать о поводке? – пошутил Карл, медленно поднимаясь. Он потер шею, пытаясь уменьшить боль в горле.
Марко перевел взгляд с Эверетта на перепуганного Чарли, который бросился к капитану, чтобы помочь ему. Темные глаза цыгана начали изучать обоих мужчин.
– Поводок, как смешно! Думаю, я бы не отказался посмотреть, как ты попытаешься надеть поводок на Стануса или на любого другого голиа. – Марко повернулся и показал на дверь. – Моя сестра настаивает, чтобы вам позволили присоединиться к друзьям, которые приехали снизу. – Он снова повернулся и посмотрел на Эверетта. – Мужчины и женщины, которых я пригласил, с ними нет. Подозреваю, что ваш темноволосый друг пытается запугать русского на курорте.
– И ты это знаешь, потому что…? – спросил Карл, подойдя к ведру с водой и плеснув немного застоявшейся жидкости себе на лицо.
– Потому что я цыган, и я знаю, что твои друзья хотят навредить Дмитрию Залласу. Пока я не могу этого позволить. Через несколько месяцев – да, пожалуй, вы сможете его убрать, но сейчас он нужен. Поэтому завтра забирай своих друзей и покинь эту гору. Вам здесь не место.
– Ты не особо дружелюбный парень, да? – сказал капитан, делая шаг навстречу цыгану, который был гораздо ниже него, и вытирая рукавом мокрое лицо.
– После сегодняшнего вечера мое слово будет законом, – заявил цыганский принц. – Мои планы во благо моего народа начнут осуществляться, как только я получу власть.
– А твоя сестра что думает по поводу этого нового пути иеддитов?
Карл видел: тот факт, что он много знает про колено Иедды, выбивает цыгана из равновесия. Он понимал, что тот не привык к тому, чтобы у чужаков была такая точная информация о легенде, которая успешно скрывалась три с половиной тысячи лет.
Марко скорчил гримасу и улыбнулся, словно вопрос был задан маленьким ребенком.
– А какое отношение моя сестра имеет к моим планам? Она теперь здесь чужая, и возможно, ее собственный народ ей больше не доверяет. Она моложе, и ее никогда не сделают королевой, пока я жив.
– То есть все эти люди приехали сюда, чтобы посмотреть, как ты получишь заслуженную награду? – спросил Эверетт, заметив, что Марко стало сложнее сохранять спокойствие, когда речь зашла о его сестре.
– Вы можете присоединиться к своим друзьям, но не поднимайтесь выше на перевал. Думаю, что мы можем закончить с этим дурацким притворством. – Цыган посмотрел капитану в глаза. – НАТО, меня не переставало удивлять, как легко русский обманул румынское правительство при содействии НАТО в передаче земли в собственность. И вы считаетесь светом всего мира? Думаю, что я лучше буду сотрудничать с русским. – Марко повернулся и вышел, и американцы заметили, что дверь амбара осталась открытой.
– Какой отличный парень! – сказал Чарли и посмотрел на то место, где исчез Станус. С поврежденных мест крыши, по которым прошелся зверь, все еще сыпалась грязь. – Похоже, что у волка и этого молодого человека одинаково тяжелый характер.
– Да ну, к твоему сведению, док, – сказал Эверетт, наконец, посмотрев на Элленшоу, – когда волк держал меня в воздухе, у меня было четкое впечатление, что он пытался понять, являюсь ли я частью чего-то, что ему не очень нравится, и когда он об этом думал, я постоянно видел лицо человека, который только что вышел.
– И что ты хочешь сказать? – спросил Чарльз, когда они оба направились к двери амбара.
– Я хочу сказать, док, что я не уверен, что Станус так уж доверяет своему другу Марко. Он обнюхивал меня и пытался решить, на чьей я стороне. – Капитан улыбнулся, а потом засмеялся. – Черт, я не знаю, но этот волк и Марко как-то связаны, и не по-дружески! Марко в чем-то подвел этого зверя, и Станус чувствует себя растерянным. Я это чувствовал, док, можешь считать меня сумасшедшим.
– Хочу, но не могу – это звание уже занято.
Карл и сумасшедший Чарли Элленшоу рассмеялись и вышли из амбара, чтобы принять участие в одном из самых больших праздников в истории иеддитов.

АВИАБАЗА «ПАЛЬМАХИМ», ТЕЛЬ-АВИВ, ИЗРАИЛЬ

Три «Мерседеса» промчались по старой взлетной полосе и исчезли в ангаре. Через несколько мгновений двери открылись, и в темное помещение вошли несколько сотрудников безопасности в черном. Они увидели людей из отряда командос в белом с серым камуфляже и изучили каждого, прежде чем отойти в сторону. Все смотрели на премьер-министра, который переступил через порог раздвижных ворот. Он держал руки за спиной и задумчиво опустил голову – именно так этот человек выглядел почти на всех фотографиях. Одет он был в простой синий свитер, под которым была белая рубашка. На нем не было галстука, а его седые волосы не скрывала черная шляпа, которую он обычно носил.
Наконец премьер-министр отвлекся от своих мыслей и поднял глаза. Эти глаза говорили о том, что он был отзывчивым человеком. Командос знали и уважали этого человека, хотя он был сильно смещен влево от политического центра – израильские военные начинали это поддерживать. Каждый солдат понимал, как сложно было быть лидером страны, со всех сторон окруженной врагами.
Премьер-министр государства Израиль молча подошел к зоне связи ангара под пристальным взглядом каждого члена группы командос. Он поднял глаза и кивнул, когда для него открыли дверь.
Генерал Аддис Шамни пошевелился во сне, а затем открыл глаза, почувствовав, что в комнате кто-то есть. Он посмотрел на койку, на которой спал, и увидел, что премьер-министр сидит в кресле, меньше, чем в трех футах от него. Его очки были на лбу, а сам он с улыбкой наклонился вперед.
– Можно спросить, что тебя так веселит? – задал вопрос генерал, медленно опуская ноги на пол и садясь. Он потер горящие глаза, а затем постарался сфокусироваться на своем старом друге.
– Ты спишь, как большой ребенок, ты это знаешь?
– Для тебя все, кому нет восьмидесяти, – дети, – сказал Шамни, снова пытаясь сфокусироваться. – Зачем ты пришел?
– Я хотел сообщить тебе сам.
– О, это интересно! Если случилось что-то настолько плохое, что ты оторвался от книг и пришел сюда, то нам, наверное, объявили войну или что-то очень похожее.
Премьер-министр протянул руку и шлепнул генерала по колену.
– Приятно видеть, что ты умеешь шутить. – Сам он уже перестал улыбаться.
– Войны нет, но есть проблемы в Румынии.
– Ты хочешь сказать, новые проблемы?
– Да, новые проблемы. Наши радикальные друзья в кнессете связывались с твоим полковником Бен-Невином. Насколько известно моим и твоим людям, сволочи-сепаратисты направили Бен-Невина на встречу с владельцем этого проклятого курорта. В связи с этим событием должны быть приняты меры.
Генерал потер рукой лицо, а затем встал и подошел к кофейнику. Он хлопнул радиста по плечу и попросил его оставить их с премьер-министром наедине. Старик проводил спецназовца глазами, а затем посмотрел, как генерал наклонился и прибавил громкость радионавигационной системе дальнего действия, настроенного на нужную волну.
– Боюсь, что слух уже не тот, – сказал Шамни, смущенно улыбаясь, после чего подошел к столу и налил себе чашку холодного кофе.
– Ни слова, – отозвался премьер-министр, поворачиваясь лицом к Аддису.
– Нет, но это ожидаемо. С нами не свяжутся до самого последнего момента, когда необходимость перевесит здравый смысл.
– Я улавливаю исходящую от тебя злость, дружище.
– Эта проблема должна была быть решена задолго до того, как мы заняли свои посты. – Генерал посмотрел на холодный кофе, поморщился, а затем поставил чашку на стол, на котором сидел. Он посмотрел на молчащее радио и покачал головой, а потом встал и подошел к окну, выходящему на ангар и четкие линии самолета «Локхид C-130 Геркулес», стоявшего в полной готовности. – Думаю, что жизнь каждого из этих парней дороже того, что спрятано внутри этой чертовой горы.
– Согласен, дружище, но нам придется послать их туда. Мы не можем допустить, чтобы это открытие дало нашим радикальным друзьям оружие для отделения от наших соседей – это должно закончиться. Если они доберутся до того, что там хранится, мы будем воевать еще тысячу лет или пока кто-то не доставит нам маленькую ядерную посылку на порог.
Генерал видел беспокойство на лице своего друга. Проблемы старого мира вмешивались в их планы по развитию региона, и они не могли этого допустить. Верования за много лет созрели, и теперь экстремисты хотели, чтобы мир думал, что они на самом деле являются избранным народом. Премьер-министр и Шамни оба знали, что старые предрассудки возродятся, если секреты горы выйдут наружу.
– Если с нами не выйдут на связь завтра до полуночи, мы выступим, не дожидаясь сигнала с Патинаша, – сказал министр.
Аддис кивнул.
– Это никогда не закончится?

14

«ГОСТИНИЧНО-КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС И КАЗИНО «КРАЙ СВЕТА», ПАТИНАШ, РУМЫНИЯ

Сара смотрела, как огромный вертолет, видевший лучшие дни, жестко приземлился на лужайку перед огромным бассейном. Она на мгновение задержалась у окна и улыбнулась, узнав выходящего из вертолета нахального – и разоренного – певца из Лас-Вегаса Дрейка Эндрюса. Он выглядел так, словно его раздражали все окружающие. Женщина покачала головой и отвернулась от окна.
Потом она подошла к туалетному столику и посмотрела на результаты эксперимента. На столике неподвижно стоял фужер с водой. В центре фужера плавала маленькая чашечка, сделанная из золотистой фольги от конфетной обертки, и к этой фольге была присоединена небольшая проволочка, которую Сара подключила к своему сотовому телефону. Мобильник был открыт и сломан в трех местах и лежал на столе рядом с фужером, а возле него находились остатки терморегулятора, который контролировал температуру в их номере. В чашечке из фольги лежала небольшая трубочка с ртутью, которую Макинтайр присоединила к контактам телефона. Теперь женщина сконцентрировалась на данных на экране. Приложение представляло собой эквалайзер, используемый в программах для прослушивания музыки, чтобы регулировать громкость и другие параметры.
– Ну, господин волшебник? – спросил Джек, выходя из ванной и вытирая руки полотенцем.
Сара подняла руку, внимательно изучая импровизированный сейсмограф, который она соорудила на замену дорогого оборудования, оставшегося у румынской армии. Она покачала головой, когда цифры остановились на предыдущих показателях.
– Движение ускорилось на ноль целых одну десятую с четырех часов.
– Я так понимаю, это плохо? – спросил Коллинз, бросая полотенце на кресло в дальнем углу. Он начал надевать рубашку, подойдя к Саре и глядя, как она записывает текущие показатели.
– Нет, плохо то, что я только что видела, как приехал Дрейк Эндрюс, а это значит, что завтра он будет нас развлекать. – Макинтайр подняла голову и улыбнулась – Джек оставался серьезным. – Ладно, данные удручают, но без информации о предыдущих измерениях мне не с чем их сравнить, поэтому я не знаю, насколько все плохо. Но здесь наблюдается движение земной коры, и оно связано с горячими источниками. Возможно, речь не идет об извержении, но рост давления определенно присутствует. Мне нужны предыдущие сейсмические данные по перевалу, прежде чем я смогу сделать какие-либо выводы. Мне нужна «Европа».
– А «Европы» у тебя нет, как и каких-либо дополнительных данных, так что мне нужно мнение нашего геолога, и оно нужно мне сейчас, – возразил полковник. – Наши люди находятся на этой горе, и мы должны предупредить их как можно скорее, если ты думаешь, что там может произойти что-то серьезное.
Сара закусила нижнюю губу и повернулась спиной к Джеку. Он покачал головой и застегнул молнию на ее вечернем платье. Они получили приглашение на ужин от главной управляющей в знак благодарности за помощь Пита и Райана прошлым вечером. Также к ним должен был присоединиться партнер Дмитрия Залласа, Янош Важич. Коллинз решил, что нужно попытаться получить как можно больше информации, прежде чем приходить к выводу, что Заллас слишком опасен и им с Сарой нужно покинуть курорт. Когда платье было застегнуто, женщина повернулась и записала последние цифры.
– Я просто не знаю, к чему все это идет, Джек, – сказала она. – Это могут быть просто безвредные толчки, а может быть катастрофа масштаба вулкана Сент-Хеленс. Мне очень нужны данные министерства внутренних дел Румынии.
– Поверь мне, эти данные нам всем очень нужны, чтобы понять, насколько сильно помог Залласу министр внутренних дел. Сегодня мы попробуем что-нибудь узнать, а затем, думаю, будет лучше убраться отсюда и найти наших людей. Не думаю, что Заллас попробует что-то предпринять при свидетелях, даже несмотря на контингент его гостей. Но это только предположение. Скорее всего, он дождется завтрашнего открытия клуба, так что, если ты не против, мелкая, я бы предпочел не присутствовать на этом празднике.
Сара накинула на плечи легкую атласную накидку и бросила взгляд на Джека, который натягивал темно-синюю спортивную куртку. Он тоже посмотрел на свою подругу и не смог сдержать улыбку, глядя на нее. Если эта миссия чему-то научила Коллинза, так это тому, что он без всяких сомнений любил стоящую перед ним миниатюрную женщину, как не любил никого и никогда в жизни.
– Ну, товарищ геолог, не хотите ли пойти и показаться преступному миру во всей красе и постараться вписаться в него? Давай сделаем то, зачем приехали, и постараемся доказать происхождение каких-либо реликвий, которые тут есть. Тогда нам будет гораздо проще доказать, что они были украдены, когда мы будем общаться с Интерполом. Возможно, нам придется стать преступниками после обеда и взломать кабинет нашего хозяина.
Сара засмеялась и обняла Коллинза.
– Странно то, что ты довольно легко перевоплощаешься в преступника.
– Да, я обычный аферист.
– И еще какой, мой милый полковник!
Они собирались выйти за дверь, когда Макинтайр вдруг замерла, а затем резко вскинула голову, развернулась и побежала к своим записям, лежавшим на столике у окна. Второпях она толкнула его и разлила воду, с которой все еще был соединен ее сломанный телефон.
– Эй, что случилось? – спросил Коллинз, быстро выглянув в коридор и закрыв дверь.
– Джек, я смотрела на это не с той стороны. Цифра, обозначающая движение породы, является постоянной, а это невозможно. Сила извержения или любого другого сейсмического происшествия должна накапливаться с течением времени. Поэтому сначала идут маленькие толчки, а затем неожиданно – большой. Но это, Джек, – сказала геолог, взяв в руки свои записи и начав записывать новую формулу, – это слишком устойчивый показатель. Больше похоже, словно я рассчитываю грязевой оползень или что-то подобное. Это движение породы, да, но меньшего масштаба. Оно слишком локализовано – если бы оно не было таким локальным, мы бы заметили его по всему миру со станций мониторинга.
– Я окончательно запутался, – признался полковник.
– Джек, это может быть делом рук человека. Это постоянная, а в сейсмологии постоянных не бывает. – Сара вырвала свои записи из блокнота и перечитала их. – Ты прав, Джек, нам нужно пробраться в кабинет Дмитрия Залласа, и пока ты будешь искать, кто украл артефакты, я поищу геологический отчет по этому курорту. – Мисс Макинтайр подошла к окну, отодвинула цветные шторы и посмотрела наверх на выкрашенный в яркие голубые и пурпурные цвета «Замок Дракулы». – Если основание это здания так трясется, мне нужно узнать, что происходит там, наверху. Как, черт возьми, они построили его? Смотри, Джек, он торчит из этой горы, как приклеенный. Мне нужно знать, как они установили анкерные опоры.
– Что ты хочешь сказать? Что нестабильность, которую мы обнаружили, может быть результатом низкопробного геологического исследования?
– Движение замедляется в южной части курорта. Это возможно только в том случае, если проблема находится к северу от нашего текущего местоположения, а единственное, что изменилось на этой горе за несколько тысяч лет, это…
– Замок.
– Именно. Нам нужно выяснить, нанесло ли строительство какой-либо вред горе, к которой прикреплена эта постройка.
– Вы, профессора, иногда меня пугаете. Чтобы додуматься до этого, тебе понадобился только сломанный телефон, стакан воды и несколько листов бумаги? – удивился Джек, поворачиваясь к двери.
– Да, и теперь мне осталось только придумать, как найти Карла и Чарли и предупредить всех, чтобы не лазили на эту гору, потому что она может развалиться.
Они вышли в коридор. Коллинз молчал.
– О чем ты думаешь? – спросила Сара, беря его под руку.
– Думаю, что, возможно, нам придется очень быстро отсюда выбираться, если что-то пойдет не так. А это значит, что нужно найти капитана Эверетта, Элис, Найлза и других, а для этого нам нужны Пит и Райан.
– Да, и где их, черт возьми, носит? – вздохнула Макинтайр, кивая тучному джентльмену, держащему под руку девятнадцатилетнюю красотку.
– Зная стиль работы Райана, он, скорее всего, загорает у бассейна, – предположил Джек.

«ГОСТИНИЧНО-КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС И КАЗИНО «КРАЙ СВЕТА», ПАТИНАШ, РУМЫНИЯ

Питу Голдингу казалось, что он успел зацепить все виды шипов и колючек, встречающиеся в Румынии. К тому времени, как они прошли через усиленную службу безопасности, которая сверила их документы с бронированием и приглашениями, Питер готов был все отдать за флакон увлажняющего лосьона.
Поднимаясь по подъездной дороге, они с Джейсоном обрадовались, что солнце спряталось за горы и день, потраченный на безрезультатные поиски капитана Эверетта и Чарли Элленшоу в нижней части гор, закончился. Единственным, что они более или менее подтвердили, было то, что их друзья, скорее всего, находятся на Патинаше, как и предполагал полковник.
– Я устал и вымотался, и по-моему, у меня в носке колючка размером с бейсбольную биту, – пожаловался Пит, хромая по направлению к отелю.
– Мне бы сейчас пивка и чизбургер, да еще выспаться, – согласился Райан.
Подойдя к входу в отель, они увидели вчерашних возмутителей спокойствия, только теперь их стало больше. Джейсон толкнул своего спутника влево и направился к входу со стороны бассейна, расположенному сбоку. Свернув за угол, он остановился и прислонился спиной к стене здания, заставив Голдинга сделать тоже самое.
– Это никак не помогает моим ногам, одетым в носки, наполненные природными инструментами пытки, – проворчал тот. – Я думал…
– Док, замолчи и послушай, – шепнул Райан, быстро выглянув за угол здания. Он насчитал восьмерых мужчин, к которым в этот момент подошел девятый с двумя телохранителями. Дмитрий Заллас стоял и тихо разговаривал с бандитами из казино. Пытаясь что-то расслышать, Джейсон увидел, как к группе приблизился еще один человек. Он курил огромную сигару, которые любил русский, и выглядел очень заинтересованным в беседе остальных собравшихся бандитов.
– В любом случае, мы доставим его сюда. Мы перекроем цокольный этаж и начнем оттуда, – сказал Дмитрий.
– Если этого человека так легко поймать, почему бы тебе не поручить это своим людям? – спросил его один из румынских головорезов. Это был тот самый бандит, который приставал к официантке, что и привело к заварушке прошлым вечером.
– Он будет вести себя очень осмотрительно и недоверчиво по отношению ко мне и к моим людям. Но он не предвидит появление тебя или твоих ребят. Просто доставьте его сюда, и мои люди закончат работу. Я хочу разобраться с этим до торжественного открытия замка. – Заллас залез в карман пиджака и вытащил толстый конверт. – Вот твой аванс и фишки на десять тысяч долларов. Когда привезете его завтра, сделайте это тихо. Мне не нужно, что бы его люди узнали, что с ним случилось.
Румынский бандит положил конверт в карман, и головорезы ушли. Райан проводил восьмерых преступников глазами. На месте остались только Заллас и его гость, которого Джейсон сразу же узнал.
– Вы должны помнить, что это нужно сделать с максимальной секретностью и осторожностью, – сказал этот гость. – Если Тель-Авив узнает о том, что мы идем в храм, они…
– Что они? Сбросят командос с ночного неба во время бури на самую скалистую местность во всей Европе в полной темноте? Это не Уганда и не семьдесят шестой год, подполковник-еврей, это двадцать первый век, и у нас есть методы борьбы с самоуверенными военными. – Заллас повернулся и посмотрел на Бен-Невина. – Мы с моими людьми получим все сокровища до копейки, которые там есть, и обчистим этот замок задолго до того, как твои волшебные командос доберутся сюда.
– Похоже, вы недооцениваете угрозу военного вторжения, мистер Заллас, – возразил Авис, затягиваясь некачественной сигарой и с отвращением бросая ее на траву. – На вашем месте я бы не стал дожидаться завтрашнего вечера. Я бы забрал этого цыгана сегодня же и заставил его рассказать, где находится замок. Выдвигайтесь сегодня, заберите все, пока Тель-Авив не успел ничего предпринять. – Он посмотрел на Дмитрия с улыбкой, растянувшей его тонкие усики в издевательскую насмешку, из-за которой русскому захотелось ударить подполковника по лицу. – Потому что, не сомневайтесь, они отреагируют быстро и беспощадно.
Заллас улыбнулся и посмотрел на своего высокого собеседника, а затем отвернулся к огромного бассейну, который сейчас был пустым в связи с приближением ночи.
– Сегодня этот человек будет занят, и его будет сложно забрать из деревни. Завтра будет наш единственный шанс сделать это, не всполошив каждого цыгана в этой долине. Можете собрать своих людей и попытаться сделать это – прямо сейчас, если хотите.
Бен-Невин посмотрел на самодовольное лицо русского и понял, что ни за что и никогда не станет подниматься на эту гору в темноте или даже днем, пока там есть эти волки. Он хотел упомянуть про волков в разговоре с Залласом, но решил не усложнять мыслительный процесс бандита.
– Очень хорошо, надеюсь, что у вас достаточно людей, потому что эти цыгане…
– Не выстоят против моих людей. И у меня больше двухсот человек. – Дмитрий улыбнулся и прошел мимо Ависа. – И они готовы пойти на смерть по моему приказу, что, полагаю, многим из них и придется сделать. – Он продолжал идти. – Может, выпьем, подполковник?
Бен-Невин уже через пару минут после первой встречи с русским решил, что не покинет Патинаш, не прострелив антисемитскую голову русского бандита, и теперь улыбнулся своим мыслям. Может, перед выстрелом в голову он прострелит ему коленные чашечки.
Двое мужчин исчезли за углом, и Райан отвернулся, чтобы обдумать то, что только что услышал.
– Ого, – сказал Пит, когда они с Джейсоном, наконец, отошли от стены. – Они говорили о нас, полковнике, Элис или об одном из цыган?
– Ну, наша команда не знает местонахождения храма, так что думаю, что они говорит о ком-то из местных. Может быть, об этом Марко, о котором нам говорил полковник, – предположил Райан.
– Что будем делать? – спросил Голдинг, поворачиваясь и догоняя его.
– Доложим об этом полковнику Коллинзу, а затем съедим по чизбургеру.
– Может, сначала чизбургер и увлажняющий лосьон? Этот чертов храм стоит здесь уже три тысячи лет и никуда от нас не денется.

ДЕРЕВНЯ ПАТИНАШ

Карл с Чарли пробирались через толпу, следуя за Марко. Эверетт каждые пару минут дотрагивался до шеи и разминал то место, за которое его схватил Станус. У него камень вставал в горле, когда он вспоминал о невероятной силе животного и о том, что зверь легко мог убить его, если бы захотел.
Найлз и Элис наблюдали за домом, как и тысяча мужчин, женщин и детей, с нетерпением ожидавших чего-то, и Комптон сгорал от любопытства, думая о том, что же это было. Миссис Гамильтон нервно постукивала носками ботинок, пока они ждали, а Найлз повернулся и увидел невысокого человека в черной жилетке, ярко-красной рубашке и черном головном платке, стоявшего перед ними. Позади него было двое гораздо более крупных цыган, которые выглядели угрожающе.
– Вы американцы, с которыми приехали мужчина и женщина, живущие на курорте, полковник Коллинз? – спросил Марко, сверля своими черными глазами Комптона, ошарашенного тем, что этот человек знает настоящее имя Джека. – А вы Элис Гамильтон? Полковник вчера вечером попросил моего разрешения на то, чтобы вы присоединились к нам здесь на перевале, и в качестве жеста доброй воли в сторону нашего нового союзника, НАТО, до которого моим людям мало дела, я неохотно разрешил вам посмотреть на мою родину – Патинаш.
– Спасибо, мы благо… – начала Элис, но ее перебили.
– Однако я настаиваю на том, чтобы вы не выходили за пределы деревни и держали своих людей под контролем. И держите этих двоих подальше от моей семьи, – сказал Марко, отходя в сторону и давая Эверетту и Элленшоу протиснуться через толпу людей.
– Карл! Чарли! – воскликнула Гамильтон, обнимая капитана, а затем гладя профессора по груди. – Мы так беспокоились! – Она отпустила Эверетта, а затем повернулась к Марко, но он и его люди уже ушли.
– Этот парень – что-то с чем-то, – сказал Карл, улыбаясь Элис и Найлзу. Чарли активно жестикулировал, пытаясь объяснить все, что с ними случилось с того момента, когда они расстались. Он поднял руки вверх и изобразил когтистые лапы, и глаза Уилла расширились о того, что он услышал о последних приключениях профессора.
Карл взял Гамильтон за руки и посмотрел ей в глаза, пока мимо них сновали мужчины и женщины, пытающиеся поближе подойти к дому. Музыка была почти оглушающей.
– Мы их видели, Элис, – сказал капитан так спокойно, как только мог. Ему было сложно сдержать улыбку.
– Их? – спросил Найлз за свою старую сотрудницу, не дождавшись ее ответа.
– Голиа; мы видели двух из них, а одного мне удалось рассмотреть очень близко, – сообщил Карл, осторожно трогая свою красную шею, которая ужасно болела.
Гамильтон почувствовала слабость в ногах и взялась за руку Эверетта. Вопрос стоял у нее в глазах, но она не могла облечь его в слова.
– Да, все, что ты думала о них, – правда, – заверил ее капитан. – Руки, большие пальцы, прямохождение, лазание по горам… Но самое главное, Элис – они умны. Один недавно спас наши задницы. И я тебе еще вот что скажу: они опасны. Думаю, что такой волк может нас всех поубивать, и ему это совершенно ничего не будет стоить.
– О боже! – выдавила из себя женщина.
Карл собирался продолжить, но тут цыгане вокруг них начали приветствовать кого-то впереди, кого им не было видно.
Затем они увидели Марко и его людей, стоявших у входа в дом, на который все смотрели. Сам же цыганский принц смотрел на собравшихся жителей Патинаша. Найлз наблюдал, как отцы сажали детей на плечи, чтобы тем хорошо было видно, что происходит. Неожиданно открылась дверь, и из дома вышли двое здоровяков в тяжелых ботинках и головных платках, неся между собой большое кресло. В этом кресле сидела женщина. Ее платок был светло-голубого цвета, а на лице у нее сияла улыбка. Она махала собравшимся и даже подняла вверх свою старую трость, чтобы поприветствовать толпу, взорвавшуюся при ее появлении.
Комптон, Эверетт, Уилл и Чарли посмотрели на Элис, когда цыганскую королеву вынесли из дома, чтобы она могла поприветствовать свой народ. Они видели, что миссис Гамильтон счастливо улыбается. Она была на седьмом небе от счастья. Все годы исследования, все разочарования – все это перестало иметь значение в те несколько секунд, когда она поняла, что была права.
Двое мужчин поставили кресло на небольшую усыпанную галькой дорожку, ведущую к дому. Марко подошел к креслу и опустился перед ним на одно колено. Старуха улыбнулась и подняла руку в воздух, а затем опустила ее на покрытую платком голову своего внука. Он еще ниже опустил голову, а затем начал вставать, и толпа снова взорвалась. Марко выглядел немного ошарашенным – ему показалось, что этот шум был в его честь. Но затем он медленно поднялся и увидел, кого приветствовали люди. На пороге стояла его сестра, которую увидели те, кто был ближе всего к дому – они начали выкрикивать приветствия.
Шум нарастал, как волна, пока Аня стояла на пороге дома. Бабушка жестом позвала ее к себе, и она медленно и неохотно подчинилась. Наконец, внучка королевы цыган, чистая и отдохнувшая, вышла на дорожку и улыбнулась людям. Небольшая деревенька захлебнулась восхищением своей младшей сестрой, которая так долго не была дома. Аня отвернулась, чувствуя смущение: ведь она не сделала ничего особенно, она просто вернулась домой.
Ее глаза сканировали толпу, пока не остановились на человеке, которого она искала. Карл Эверетт стоял далеко от нее и от небольшого дома, но младшая Корвески видела, что он смотрит ей в глаза. Она нерешительно подняла руку, чтобы помахать ему, но в этот момент несколько здоровяков подняли ее в воздух, и народ Иедды начал весело танцевать и аплодировать, радуясь тому, что цыганская принцесса вернулась домой.
Эверетт смотрел на Аню, которую показывали шумной и счастливой толпе современных иеддитов. Он не мог оторвать глаз от этой прекрасной женщины, и с ней происходило то же самое. Пока Аню передавали из одних сильных рук в другие, она пыталась найти в толпе единственного мужчину, который привлек ее внимание за последние девять лет. Наконец, она заметила Карла, который попытался поднять руку, когда ее подняли несколько фермеров и овцеводов.
Элис толкнула Найлза в бок и кивнула на Эверетта, который не сводил с девушки глаз. Комптон никогда не видел капитана таким. Капитан смотрел только на Аню, и его друзья увидели, как на его лице медленно появилась улыбка, когда он, наконец, встретился с ней взглядом. На этот раз он все же поднял руку в воздух, пока ее крутили и передавали над собой люди. А она улыбалась все шире, пока они смотрели друг на друга в угасающем свете дня.
Вскоре зажглись сотни факелов, а на длинных деревянных столах начали расставлять принесенные жителями угощения. Люди разбились на группы поменьше, в основном по деревням, из которых они приехали. Пока шли эти приготовления, сотрудники Группы «Событие» смотрели, как старуху занесли обратно внутрь, а Аня вскоре ушла за ней, еле вырвавшись от обожавших ее людей.
Карл почувствовал, что его сердце упало, когда дверь небольшого домика закрылась, а в его окнах зажегся свет. Он, наконец, повернулся к Элис и остальным и увидел, что все его коллеги смотрят на него. Капитан лишь беззвучно спросил их: «Что?»
Все вокруг них, весь Патинаш наполнился запахами еды, звуками музыки и ощущением праздника, несмотря на то что внизу, на курорте уже было запланировано истребление народа Иедды.

* * *

Кресло со старухой поставили у стола, где все еще лежал Микла. Когда мужчины вышли из комнаты, а Аня зашла внутрь, старая цыганка положила руку на волка. Младшая Корвески наблюдала за тем, как бабушка гладила огромное тело голиа, а затем повернулась и посмотрела на внучку.
– Видишь, как люди тебя любят? – спросила она, взяв мягкую молодую руку Ани в свои старые больные ладони.
– Мне было приказано вернуться домой тобой, бабушка. Вернуться к моему народу не было моим выбором. Думаю, что я приносила гораздо больше пользы раньше, чем здесь, где мы постоянно играем в королей и слишком много значения придаем этому званию, – ответила молодая цыганка.
– Ты научилась говорить, ничего не говоря, дитя. – Старушка отпустила руку Ани и посмотрела ей в глаза. – Так мой статус ничего не значит, девочка? – Она продолжала улыбаться, и ее внучке стало стыдно за то, что она только что обесценила всю жизнь своей бабушки.
– Ты же знаешь, что я ничего особенного не имела в виду, – принялась оправдываться цыганская принцесса. – Я просто устала и беспокоюсь о Микле. И о Станусе. Я никогда не видела его таким. Он пугает меня, а раньше такого не было. Даже в детстве Станус иногда заигрывался, но я всегда была уверена, что он не будет вести себя как голиа с нами. Сейчас он выглядит растерянным, словно не понимает, что вокруг него происходит.
– Когда я была в храме, там не было ни одного взрослого самца или самки голиа. Я раньше никогда не видела, чтобы они оставляли своих детенышей совсем без присмотра. Где они, я не знаю. Они исчезают на несколько часов, и Статус возглавляет их. Когда они возвращаются из пещер и с источников, они все покрыты грязью и потом.
– Если они оставляют своих детенышей без защиты, значит, случилось что-то серьезное, бабушка. Что они делают? Они когда-нибудь раньше были такими скрытными?
– Нет. – Старуха закрыла глаза и задумалась, пытаясь вспомнить, вели ли голиа себя так раньше. – Марко что-то сделал, из-за чего они перестали нам доверять. Я смогла установить связь с Миклой, потому что он был рядом с тобой. – Она посмотрела на молодую версию себя. – А так из всех членов племени Иедды только Марко мог устанавливать связь с ними. И теперь я подозреваю, что Марко тоже потерял их доверие. Голиа не дают нам увидеть, чем они занимаются, а это противоестественно для них. Если мы потеряли их доверие, то мы пропали.
– И поэтому мое прикрытие в Риме больше не имело смысла. – Это было утверждение, а не вопрос. – Зачем предупреждать людей об опасности, если дома все разрушено? Сокровища распродаются, как и сказали американцы?
Королева цыган взяла руку своей внучки и сжала ее.
– Теперь для нас пришло время перемен. Ты нужна мне здесь.
– Что происходит? – спросила Аня.
Старуха глубоко вздохнула, глядя, как дышит Микла.
– Почему я вызвала тебя домой – для тебя не главное сейчас, девочка. – Она снова взяла руку молодой женщины и сжала ее, а потом наклонила голову, посмотрела на Аню, на мгновение почувствовав свою внучку. – Ты думаешь об американце.
Цыганская принцесса высвободила свою руку из рук бабушки.
– Не делай этого, ты всегда обещала, что не будешь читать мои мысли, никогда. А теперь скажи, что здесь происходит. – Аня знала, что ее собеседница не хочет отвечать – по крайней мере пока.
– Успокойся, девочка. Я хочу встретиться с этим человеком – человеком с моря.
– С каким человеком, я не…
– О, он стоит снаружи и думает о том, чтобы снести мою и без того ветхую дверь, – усмехнулась мадам Корвески, после чего замолчала, и на ее лице появилось забавное выражение. Ане казалось, что она видит, как бабушка на мгновение покинула свое тело. – Хранительница тайн, – добавила она, открыв глаза, и улыбнулась, а потом посмотрела на внучку, изогнув брови. – Твой мужчина прилетел из Америки с хранительницей тайн.
– О чем ты говоришь? – спросила молодая цыганка, забеспокоившись, что ее бабушка не только потеряла способность правильно читать мысли, но и, возможно, начала сходить с ума.
– Приведи их сюда, Аня. Марко, ты там? – позвала старшая Корвески, зная, что ее внук стоит в тени и слушает их разговор.
– Да, ты же знаешь, что я здесь, – ответил он, проходя мимо сестры с недовольным видом.
– Возьми большое одеяло из моей комнаты… нет, лучше два. Сними второе с кровати, если нужно. Укрой Миклу как можно лучше. – Старуха улыбнулась и жестом показала Марко, чтобы тот поторопился.
– Аня, я попросила тебя привести своего мужчину и его друзей. Марко, когда закончишь, займись солдатами, которые сопровождают спутников Ани. Накорми их и убедись, что за ними присматривают. И мне интересно, Марко, почему ни один из взрослых голиа не пришел в дом навестить Миклу – это очень странно. Возможно, они не в храме, как обычно было в последние два месяца.
Внук цыганской королевы снял одеяло с кровати и встал перед ней, не отвечая не ее вопрос. Затем он наклонил голову, нагнулся и поцеловал бабушку.
– Голиа начали исчезать почти год назад, – ответил Марко. – Я спрашивал Стануса об этом, мне стало сложно с ним общаться с тех пор, как началось строительство замка. Пока он держит свое обещание и больше не трогает румынских рабочих ночью. Станусу придется измениться со временем, как и всем нам. Он должен научиться защищать голиа и при этом жить среди людей. Ему придется сделать это или волки просто вымрут.
– Я не позволю этому случиться, – заявила мадам Корвески. – Ты это знаешь. Мы сегодня поговорим со Станусом и решим, как лучше действовать. А теперь, девочка, приведи ко мне гостей Патинаша. Я поговорю с ними и с хранительницей тайн.
Аня перевела взгляд с бабушки на брата, который только пожал плечами, находясь в таком же смятении от планов старухи, как и его сестра.
Марко накрыл Миклу одеялами, а затем брат с сестрой отправились выполнять свои задания.
Что же касается мадам Корвески, то пожилая цыганка сидела в кресле и улыбалась, вспоминая о давно прошедшей ночи в бухте Гонконга, где она встретила молодую американскую женщину и привлекательного одноглазого негодяя.
– Добро пожаловать на Патинаш, хранительница тайн.

* * *

Станус лежал высоко на выступе горы, положив свою огромную голову на передние лапы, и смотрел на то, что происходило внизу. Волк расположился там недавно, после того, как изучил двоих людей, которых держали в амбаре. По их запаху вожак голиа понял, что они не принимают участия в осквернении его долины. Тем не менее, его инстинкты подсказывали, что за чужаками нужно внимательно следить.
Пока Станус смотрел на веселящихся цыган, рядом с гигантским альфа-самцом легла его самка. Вожак наклонился и обнюхал ее морду. Знакомый запах был ему приятен. Потом зверь перевел взгляд на небольшой дом, где лежал больной Микла. Огромные желтые глаза дважды моргнули, а затем самец потерся носом о свою самку. Он начал лизать ее грязные лапы, пока она лежала рядом с его мощным мускулистым телом. Когти ее были поломаны и содраны, а подушечки лап кровоточили в нескольких местах.
Станус зализывал ее раны, и самка разрешала ему это делать.
Голиа выполняли задачу, которую поставил перед ними вожак вскоре после того, как он понял, что Марко обманывал его. По мысленной связи цыганский принц сказал Станусу, что строительство было во благо голиа и народа Иедды. Несмотря на все свои инстинкты, вожак позволил Марко поступить по-своему, и строительство курорта началось. Станус позволил это без сопротивления, но потом понял, что Корвески обманул его. Замок строился, и Станус пошел в атаку. Это продолжалось до тех пор, пока Марко не убедил альфа-самца, что это будет последним изменением на перевале. Замок будет последним оскорблением, которое им придется вынести, а затем их жизнь войдет в норму. Принц цыган мысленно заверил Стануса в этом.
Единственным, чего не принял в расчет Марко, был интеллект Стануса. Иеддиты всегда знали, что голиа были самыми умными из всех когда-либо существовавших животных, но Корвески не знал, что обмануть голиа, особенно, такого как Станус, можно только один раз. После этого он больше никогда не будет тебе доверять. Станус принял решение, выходящее далеко за рамки взаимной защиты голиа и колена Иедды, потому что если бы пришлось выбирать, он должен был защитить то, что было для него важнее всего. То есть голиа – и больше ничего на свете не имело значения; это была задача альфа-самца. Не защита племени Иедды, а защита права голиа на жизнь в этом мире людей.
Станус закончил вылизывать лапы своей самки и развернул свои длинные пальцы, чтобы взять ее более женственные и миниатюрные пальцы в свои. Целый час два голиа сидели так, наблюдая за деревней внизу и за тем, как иеддиты праздновали возвращение своей принцессы. Самка положила голову на грудь Стануса. Она глубоко дышала, пока ее самец смотрел на то, что происходит внизу.

* * *

Элис, Чарли, Найлз, Дениза, Уилл Менденхолл и Карл стояли и смотрели на мужчин и женщин, развивших вокруг них бурную деятельность. Они быстро и профессионально превратили небольшую деревеньку Патинаш в маленькую городскую ярмарку, похожую на те, что устраивают в городках по всему миру. Улицы освещали сотни факелов, отовсюду звучала музыка, люди танцевали, ели и говорили о возвращении своей принцессы на гору. Словно в этот вечер все на Патинаше поняли, что на следующее поколение они в безопасности, потому что брат с сестрой теперь соединились воедино и готовы вести иеддитов в будущее. Чарли Элленшоу подпрыгнул от взрыва петарды, и несколько маленьких мальчиков со смехом пробежали мимо, спасаясь от разгневанной мамы, которая гналась за ними с метлой.
Дверь открылась, на улицу вышел Марко, к которому присоединились двое его охранников, и все трое быстро ушли. Затем из дома вышла Аня – она огляделась, увидела Найлза и остальных и двинулась к ним. Ей пришлось протискиваться через толпу обожавших ее людей, чтобы добраться до американцев.

* * *

Марко смотрел, как мужчины и женщины из племени Иедды тянули руки, чтобы прикоснуться к Ане. Цыганский принц понял, что люди скучали по ней гораздо больше, чем он предполагал. Он никогда не принимал в расчет тот эффект, который произведет ее возвращение, и их гордость за свое наследие и на желание сохранить его, несмотря на грандиозные планы, которые он строил для своих людей. Марко знал, что люди хотели новостей о внешнем мире и об Израиле, но вскоре понял, что им достаточно краткого описания того, что происходило в мире, а потом они вернутся к своей спокойной и размеренной жизни.
Наблюдая за лицами людей, мимо которых проходила Аня, за тем, как они следили за каждым ее движением, внук цыганской королевы чувствовал, как кинжал вонзается ему в сердце. Он понимал, что то, чего он достиг, подарив людям современные бытовые приборы и электронные девайсы, было теперь утрачено среди всеобщей эйфории от возвращения принцессы.
Марко перевел взгляд на высокого светловолосого американца. Он видел, как этот мужчина с яркими голубыми глазами смотрит на его сестру. Может быть, это поможет Марко получить свою власть? Он думал об этом, глядя, как толпа расступается, чтобы пропустить Аню, которая вела американцев к своей бабушке.
– Она гораздо популярнее у народа, чем мы предполагали, – сказал здоровяк, стоявший справа от Марко, глядя на то, как иеддиты выкрикивают Ане похвалы, трогают ее и улыбаются ей.
– Скоро это будет не важно. Сестра приехала слишком поздно, чтобы остановить переход иеддитов из каменного века в настоящее, – заявил брат Ани. – Даже если бы моя бабушка сошла с ума и решила объявить Аню королевой, несмотря на то что я являюсь законным наследником, уже поздно. Скоро у нас не будет сокровища, которое нужно охранять, и традиционный лидер племени будет больше не нужен. Новым лидером народа Иедды станет тот, кто поведет его в будущее и поможет ему занять свое место в мире. Мы больше не будем хранителями культуры, которая давно канула в Лету. Нет, она ничего не изменит. Люди со временем увидят, что я хочу, чтобы они получили свой статус после стольких лет порабощения.
– Ты способен сделать то, что нужно, Марко, если и когда возникнет такая необходимость? – спросил охранник, внимательно глядя на цыганского принца, чтобы увидеть признаки лжи в его словах.
– Моей сестре не будет причинен вред. Мне этого не нужно. Я вижу, – Марко продолжал смотреть на цыганскую принцессу, протискивающуюся через толпу счастливых мужчин и женщин. – что Аня мало заинтересована в продолжении этого древнего фарса. – Он повернулся и посмотрел на своих спутников, стоявших у ворот. – Власть сама придет ко мне в руки, и тогда мы начнем использовать доходы от моих инвестиций и встретим гораздо более радужное будущее, чем наш народ мог когда-либо мечтать. Со старой жизнью покончено.
Охранники посмотрели на Марко, а тот в последний раз взглянул на сестру, после чего повернулся и направился к входу в храм.

* * *

Аня, наконец, добралась до входной двери. Найлз отклонился в сторону, когда старуха протянула руку и прикоснулась к Аниным волосам. Молодая женщина наклонила голову и улыбнулась, но Комптон видел, что ей было неудобно от того, что все ею восхищаются. Она старалась улыбаться и кивать, но старая женщина продолжала держать ее длинные черные волосы в руке. Наконец, Эверетт подошел и осторожно убрал руку старухи, улыбнувшись ей. Аня почувствовала себя неуютно, но взялась за ручку двери и вошла внутрь. Остальные последовали за ней. Капитан подождал, пока все зайдут, и после этого отпустил руку старой цыганки, которая продолжала восхищенными глазами смотреть на свою внучку. Карл не уставал удивляться тому, что происходило на его глазах.
Зайдя в полутемный дом, Эверетт закрыл дверь. Дениза Гиллиам, Чарли Элленшоу, Найлз и Элис стояли внутри и смотрели, как Аня наклонилась и обняла кого-то, кто был скрыт от их глаз. Наконец, Аня отошла в сторону и они впервые увидели мадам Корвески вблизи. Женщина, на которую смотрела Гамильтон, была той самой молодой девушкой, которую она встретила много лет назад в гонконгской бухте на борту «Золотого дитя». Корвески состарилась гораздо сильнее, чем Элис. Годы волнений и заботы о своем народу стояли за каждой морщинкой на ее лице.
Цыганская королева наклонила голову, глядя на пожилую американку. Две женщины, встретившиеся через многие годы, поняли, что время не стояло на месте для них обеих.
– Много лет прошло, миссис Гамильтон.
Аня первая удивилась тому, что ее бабушка знала эту американскую леди. Она посмотрела на лица всех гостей по очереди и была шокирована тем, что на них было написано то же удивление, что испытывала она сама.
– Действительно, мы так и не были полноценно представлены, когда наш вечер неожиданно был прерван… когда вы взорвали «Золотое дитя» у нас под ногами, – ответила Элис.
Найлз Комптон позволил ей разыграть беседу так, как она хочет. Гамильтон лучше всех была посвящена в детали расследования и лучше других знала, что нужно сказать этой женщине. Директор старался соблюдать максимальную осторожность, потому что пока не понял, как королева цыган относится к вторжению его команды на перевал.
– Вообще-то, миссис Гамильтон, я использовала гораздо меньше взрывчатки, чем хотела применить моя прабабушка той ночью в Гонконге. Она приказала, чтобы выживших не было. – Мадам Корвески, не мигая, смотрела в глаза Элис.
– Ну, если вас это утешит, то мой спутник тем вечером воспользовался тем, что взрывчатки было мало, и умудрился нас спасти, как вы, конечно, знаете, – ответила Гамильтон.
– А, – сказала ее старая собеседница, опираясь на трость, чтобы встать, и игнорируя Аню, которая протянула руки, чтобы помочь ей. Элис посмотрела вниз и увидела Око Ра на рукояти трости. Это была та же трость, с которой ходила прапрабабушка Ани тем вечером на яхте. – Хранитель тайн, – сказала мадам Корвески, взяв миссис Гамильтон за руку.
– Да, так вы назвали его тогда: хранитель тайн. Но он был не единственным хранителем тайн на той яхте, не так ли, мадам? Думаю, что вы сами любите держать информацию при себе, правильно?
Старуха улыбнулась и посмотрела на Найлза, проигнорировав слова Элис. Она отпустила Гамильтон и взяла руку Комптона. Тот чувствовал себя некомфортно и переминался с ноги на ногу. Рядом с директором стоял Чарли Эллешоу – он улыбался во весь рот, когда пожилая цыганка закрыла глаза.
– Наблюдатель. Столько усталости, беспокойства за тех… за тех… – Она улыбнулась и открыла глаза. – Нет, ты собираешь, защищаешь… ты тоже хранитель тайн. – Мадам Корвески посмотрела в пустоту, а затем – снова на Найлза. – Иметь столько информации порой утомляет, не правда ли? – спросила старуха, и Комптон почувствовал, что она не только видит его насквозь, но и понимает, как его положение влияет на его мысли и его личность и как его постоянно тяготит огромная ответственность, не покидающая его ни на минуту. Цыганка погладила его по руке, а затем отпустила ее. – Одно утешение для тебя, хранитель, твоя работа не станет легче, но однажды ты поймешь, что важна не задача, а люди, которые ее выполняют. Я поняла это много лет назад. – Она похлопала Найлза по груди и подошла к Денизе Гиллиам.
Дениза не очень-то верила в ясновидение или предсказания. Она была ученым до мозга костей и знала, что то, что она чувствует или видит, было реальностью, без примеси мистицизма.
– А, целитель… – улыбнулась мадам Корвески и посмотрела в глаза молодого врача. – Но ты здесь, чтобы наблюдать… наблюдать за ней, – сказала она, с улыбкой поворачиваясь к Элис. Гамильтон яростно посмотрела на Найлза, поняв, что Гиллиам приехала присматривать за ней, и это ее ужасно разозлило. – Но, возможно, у меня есть кое-что, что тебя заинтересует, целитель, что тебя удивит или даже испугает.
– Вообще-то я уже жутко напугана, – призналась Дениза, когда мадам Корвески отпустила ее руку.
Старуха перешла к Чарли Элленшоу. В этот момент Аня быстро посмотрела на Эверетта. Карл заметил это, и они задержали взгляд друг на друге. Младшая Корвески сглотнула в тот же самый момент, как и Эверетт, и они оба поняли, что пялятся друг на друга, и отвернулись.
– Мой дорогой друг с забавными волосами, в твоей голове царит полный беспорядок, – заявила цыганская королева.
Чарли выглядел смущенным, а затем посмотрел на Найлза, который просто пожал плечами, как бы отвечая: «Я тебе говорил».
– О, вот оно… – продолжала пожилая женщина, переместив руку на лоб Чарльза. – Ты человек, который верит в мифы и легенды. – Она наклонила голову и закрыла глаза. – Ты веришь в то, чего никто не видит. Ты пытаешься открыть то, во что никто не верит. Да, тут полный бардак, – сказала она, опуская руку и трогая гладкий подбородок профессора. – Но тебе это нравится, не так ли? – Она не дождалась, когда Чарли смущенно кивнет, прошла дальше и остановилась перед Эвереттом. Маленькая старушка посмотрела Эверетту в глаза и замерла, разглядывая его.
Аня почувствовала себя неуютно. Она боялась того, что ее бабушка могла узнать про капитана. Ненавидел ли ее американец за то, что произошло в Риме? Зачем эти мужчины и женщины приехали на перевал? Цыганская принцесса переминалась с ноги на ногу, пока старуха стояла перед американцем.
– Мужчина с моря, – сказала мадам Корвески, снова закрывая глаза, только на этот раз она взяла обе руки Карла в свои. Ее трость была зажата между их руками, и Эверетт мог поклясться, что чувствовал кожей старое дерево. – Обеспокоен. Ты обеспокоен из-за друга, из-за потери… потери… уверенности в этом друге… Джеке. Да, ты обеспокоен тем, что твой друг Джек не дает тебе приблизиться… – Она снова наклонила голову. – Он не дает тебе приблизиться к опасности.
Карл поднял брови, глядя на маленькую женщину перед собой. Она открыла глаза и похлопала его по груди, как и остальных.
– Как тебе такая цыганская магия? – с улыбкой спросила старушка.
– Крайне проницательна, – сказал Эверетт, глядя на Аню.
– Правда, человек с моря? А вот кое-что, что заставит твой маяк гореть ярче. – Старшая Корвески еще раз посмотрела на Карла, а затем – на Аню. – Ты должен держаться подальше от моей внучки, человек с моря. Здесь нет ничего для тебя.
Цыганская принцесса в шоке открыла рот и невольно шагнула вперед, чтобы попытаться заставить бабушку замолчать.
– У нее здесь много работы, и ей нельзя отвлекаться. Время для Ани совсем неподходящее, – заявила пожилая цыганка и замолчала, ожидая реакции Карла.
Что же касалось самого капитана, то он видел, что старухе было неприятно говорить то, что ей нужно было сказать. Мадам Корвески повернулась и посмотрела на Аню.
– Прости меня, девочка, но ситуация изменилась, и, как ты знаешь, королева не может выйти замуж или просто быть с чужаком.
Внучка застыла на месте. Он слов, произнесенных старой женщиной, у нее замерло сердце.
– Ты сошла с ума, бабушка? – спросила она, выйдя, наконец, из оцепенения, после чего подошла к Эверетту. – Прошу прощения, капитан, я не понимаю, что на нее нашло. – Молодая цыганка повернулась и посмотрела на старуху, которая молча стояла, опираясь на свою трость. – И что значит «королева»? Я ни за что на это не пойду. Марко был рожден, чтобы возглавить наш народ, и ты это знаешь. Он мой брат, и я не пойду против него.
– Ты поступишь так, как решит твоя королева, девочка, и сбавь тон, пока…
Все услышали дыхание позади себя. Никто из сотрудников группы не заглянул в маленькую комнату справа, когда они зашли в домик. Стоя в дверях и наклонившись, чтобы видеть кухню, Микла опирался на руки, чтобы не наступать на больную ногу. Он стоял на двух ногах, но сломаная едва касалась пола. Зверь громко дышал, разглядывая гостей.
– О! – все, что сумел выдавить из себя Найлз. Дениза почти опустилась на одно колено, потому что ее ноги подкосились. Элис Гамильтон улыбнулась и перевела взгляд с Миклы на мадам Корвески. Старуха не удивилась, что на лице Элис не было ни капли шока. Казалось, Гамильтон ожидала увидеть Миклу в любой момент.
– Голиа, – сказала Элис, не дыша.
– Похоже, вы много знаете о нас, миссис Гамильтон. Это хорошо, теперь мне не придется объяснять, почему в том, что касается моей внучки, мои приказы должны выполняться беспрекословно, – заявила цыганская королева.
В комнате наступила тишина. Все смотрели на Миклу, который, в свою очередь, изучал их. Зверь был слаб, и люди видели, что ему с трудом удается стоять у двери.
– Элис, это Микла, – сказал Карл, делая шаг навстречу огромному зверю. Голиа зарычал, когда Эверетт приблизился. Капитан остановился и подождал Аню. Он видел, что зверь еле держится на ногах.
– Я хотела, чтобы ты кое-что увидела, целитель, – сказала старуха, посмотрев на Денизу Гиллиам, а потом подошла к Микле и прикоснулась к нему, от чего зверь вздрогнул и чуть не упал. – Не все можно вылечить зельями и лекарствами. Иногда нужно кое-что еще.
– Что с ним? – спросила Элис, тоже делая осторожный шаг вперед, чтобы получше рассмотреть голиа.
– Если мы срочно не вправим его сломанную ногу и не наложим заклятие, Микла умрет, – сказала Аня, делая шаг вперед. Ее глаза на мгновение встретились с глазами Карла, словно она извинялась за то, что чуть раньше сказала ему ее бабушка. Наконец, она подошла к Микле, и он опустил голову от боли и слабости, позволив Ане отвести себя обратно в спальню.
– Нам нужно доставить Миклу в храм, скоро нужно наложить заклинание, – сказала мадам Корвески. – Аня, то, что я сказала твоему другу, мы обсудим позже, – она посмотрела на Эверетта, – наедине. Сейчас нужно отнести Миклу в храм. Ты останешься с людьми и покажешься им. Они нам понадобятся, когда придет время сообщить твоему брату о моих решениях.
– Это не может быть твоим решением, бабушка. Это моя жизнь, и я сделала все, что ты от меня потребовала, но у всего есть предел, – возразила младшая Корвески. – Марко – король, и он поведет племя вперед. Его ошибка не может быть таким серьезным преступлением, как ты утверждаешь.
– Ты сделаешь, как я скажу, Аня. Именно для этого ты вернулась домой. Марко так запутал и разозлил голиа, что Станус и остальные больше не доверяют ему. Он солгал им, и они его не простят. Ты единственная, кто может исправить ошибки Марко. – Старая цыганка подняла руку, когда Аня остановилась вместе с опирающимся на нее Миклой, чтобы предотвратить превращение этого диалога в полноценный спор между королевой и ее внучкой. – Если о том, что хранится внутри горы, стало известно, нам придется действовать, и я не могу доверить это Марко. Его положение в племени и наша безопасность были ослаблены.
Дверь открылась, и в дом зашли несколько жителей деревни. Микла зарычал, когда они подошли к нему, и даже слабо попытался ударить главного из них, но тот легко уклонился от длинный острых когтей. Им повезло, что зверь был измотал и слишком слаб, чтобы защищаться. Цыгане подняли Миклу и положили его на снятую с петель дверь, которая использовалась как постель, и подняли ее, чтобы отнести его в храм, где он должен был либо исцелиться и выжить, либо пострадать от плохо наложенного заклинания и умереть ужасной смертью. Микла чувствовал это и был встревожен.
– Вы все пойдете со мной, миссис Гамильтон. Я покажу вам и вашим друзьям, где хранятся настоящие секреты, – объявила цыганская королева.
– Храм с золотом и египетскими сокровищами, – сказала Элис, повторяя слова легенды о затерянном племени и великом храме.
Старуха улыбнулась, а затем громко засмеялась.
– Да, именно, миссис Гамильтон, сокровища Исхода и дворец, построенный для их хранения – все это находится к нашей магической горе.
Эверетт посмотрел на Аню и увидел, что она не может поднять голову и взглянуть на него.
– Человек с моря, останься здесь и присмотри за моей внучкой. Если ты правда относишься к ней так, как я прочла в твоем сердце, ты постараешься, чтобы ничто не мешало ей сделать то, что она должна сделать для своего народа. – Старшая Корвески сделала болезненный шаг в стороны Карла, опираясь на трость. – Полагаю, у тебя хватит достоинства, чтобы не мешать развитию трехтысячелетней истории?
– Мадам Корвески, уверяю вас… – начал Найлз говорить за Эверетта, но пожилая женщина прервала его.
– Запад уже достаточно вмешался в наши дела, позволив НАТО продать мою землю чужаку, да еще и русскому. Нет, ты и твои люди мне уже достаточно навредили, человек с моря. Исправь их ошибки и позаботься об Ане, пока я не вернусь. А теперь, откройте Анин сундук с приданым, он вон там, – улыбнулась старуха, когда ее внучка вспыхнула, – и дайте мне одеяло, молодой человек.
Карл сглотнул и, в последний раз взглянув на Аню, кивнул, словно боялся, что голос может подвести его в этот неподходящий момент. Он сделал несколько шагов к небольшой кровати, увидел огромный сундук размером четыре на пять футов, который явно видел лучшие времена, и достал из него большое одеяло.
Подняв одеяло, Карл увидел что-то квадратное, завернутое в другое старое и поеденное молью покрывало. Прежде чем закрыть крышку он посмотрел на Аню и подумал: «Какая женщина может хранить камень в своем сундуке с приданым?» Опустив крышку, капитан попытался пододвинуть его к кровати, но то, что хранилось в нем завернутым в старые одеяла, оказалось тяжелым, как дюжина золотых слитков. Карл еще раз толкнул сундук к кровати, и на этот раз он сдвинулся. Эверетт выпрямился с выражением любопытства на лице, а затем передал одеяло старухе.
– Миссис Гамильтон, если вы вместе с остальными пойдете со мной, я покажу вам то место, ради которого вы сюда приехали, и совершенно особенную форму жизни, которая защищает наследие Иедды, – сказала цыганская королева.

15

«ГОСТИНИЧНО-КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС И КАЗИНО «КРАЙ СВЕТА», ПАТИНАШ, РУМЫНИЯ

Когда Голдинг с Райаном шли по коридору, ведущему в фойе отеля, Джейсон заметил выходящих из лифта Коллинза и Макинтайр. Посмотрев на их дорогую одежду и свои заляпанные грязью штаны, Райан все же решил, что информация, которую он должен сообщить полковнику важнее его внешнего вида.
– Пошли, Пит, вон полковник с Сарой, – сказал он, потянув компьютерного гения за локоть.
Питер опустил очки со лба на нос, покосился в сторону лифта и покачал головой.
– Ни за что. Мне нужно зайти в туалет или мои ноги сведут меня с ума, капитан.
Джейсон посмотрел на покрытые колючками штаны Голдинга и покачал головой.
– Ладно, док, оставайся там и не поднимайся в номер, пока я не расскажу полковнику, почему все пытаются от нас избавиться.
– Хорошо, – быстро ответил Пит, после чего повернулся и почти бегом бросился в сторону мужского туалета.
Райан снова покачал головой, удивляясь тому, как быстро ученые начинали сходить с ума из-за самого минимального физического дискомфорта.
Сам он направился к ресторану.
Пит толкнул дверь туалета и зашел внутрь, не глядя по сторонам и абсолютно не беспокоясь о том, есть ли там кто-то еще – лишь бы скорее попасть в кабинку. Он быстро закрыл за собой дверь и начал снимать ботинки и носки. Потянув за носок, Голдинг почувствовал, как колючки и репьи медленно отрываются от его ноги вместе с кожей. Наконец, отодрав от ног носки, он вздохнул с облегчением, после чего встал, поднял крышку унитаза, бросил в него носки и нажал на слив. Закрыв глаза и наслаждаясь тем, что боль прекратилась, Питер вдруг понял, что что-то не так. Его ноги оказались в воде.
– О, черт, – проворчал он, увидев, что толчок забился от носков и вода теперь переливалась через край прямо ему на ноги. – Черт! – повторил Пит и с гримасой отвращения засунул руку в унитаз. Пошарив рукой в воде, он сначала выудил из забившегося туалета один носок, а затем второй. Вода начала убывать, но Голдинг все еще стоял в холодной воде, поэтому он закрыл крышку и залез на нее, чтобы выбраться из лужи.
Пит проклинал свое невезение, глядя, как вода, наконец, прекратила литься на кафельный пол. Он сел, чувствуя себя полным идиотом, а никак не выпускником Массачусетского технологического института и Стэнфорда, и внезапно услышал, как дверь туалета открылась и зашли как минимум двое мужчин. Голдинг собирался предупредить посетителей о небольшом наводнении, но услышал голос, который сразу же узнал. Это был человек, которого они встретили прошлым вечером, и тот же самый бандит, который всего полчаса назад получил приказ обезвредить их с Райаном. Пит замер, когда мужчины направились в его сторону и остановились у раковин у стены напротив.
Они говорили на румынском, и Питер не понимал, о чем идет речь. Когда эти двое помыли руки и двинулись к выходу, он подумал, что они его не заметят, но затем один из мужчин вдруг замолчал. Ученый услышал какой-то плеск, после чего в туалете повисла тишина. Голдинг скорчился на крышке туалета: он сидел так тихо, как только мог, и почувствовал, что у него горит грудь из-за того, что он задержал дыхание. Затем он услышал шаги, и его сердце остановилось, когда он поднял глаза и увидел, что не запер дверь кабинки. Питер потянулся к щеколде, но дверь резко отворилась, и он увидел перед собой человека, с которым столкнулся прошлым вечером в ресторане. На бородатом лице бандита медленно заиграла улыбка.
– А, мелкая туалетная крыса! Пытаешься спрятаться среди затопленных толчков?
Пит медленно опустил ноги на пол и наступил в холодную воду, которая медленно растекалась по туалету. Здоровый румынский гангстер отступил назад и придержал открытую дверь кабинки.
– Как удачно, что мы на тебя наткнулись – не придется обыскивать весь отель. Теперь осталось найти твоего наглого друга, с которым я очень хочу пообщаться. – Мужчина жестом показал Голдингу, чтобы тот вышел из кабинки. – Пошли, у меня есть приказ доставить тебя туда, где ты больше не сможешь нанести ущерб отелю мистера Залласа. Прошу пройти с нами.
Пит не представлял, как остальным сотрудникам отдела 56–56 удавалось участвовать в операциях, не ввязываясь в столько неприятностей, сколько умудрились найти на свою голову они с Чарли Элленшоу за те несколько раз, когда их выпускали из комплекса. А теперь его уводили двое румынских громил, которые выглядели так, словно ели кандидатов наук на завтрак. Да еще, ко всему прочему, Голдинг шел босиком.
Он знал, что Чарли всю жизнь будет ему это припоминать.

* * *

Не успели Джек с Сарой повернуть за угол на пути в фойе, как увидели женщину, с которой им необходимо было поговорить. Она была единственным сотрудником отеля, по которому было заметно, что ему не нравится Заллас и его методы управления. Поскольку американцы не знали, насколько ее коллега, Янош Важич, был близок с Залласом, оставалось надеяться, что главная управляющая курорта, Джина Лувински, с пониманием отнесется к их странной просьбе.
Коллинз взял свою подругу под руку и направился навстречу Джине, которая давала какие-то распоряжения одному из своих подчиненных. Она подняла глаза, увидела американских гостей и сразу же отпустила сотрудника, после чего нервно огляделась, а затем улыбнулась подошедшему к ней Джеку.
– Полковник, я предположила, что вы и мисс Макинтайр предпочтете провести остаток выходных в другом, более безопасном месте. – Управляющая снова огляделась с фальшивой улыбкой на лице. – Я имею в виду, что учитывая конфликт, связанный с мистером Райаном, сменить отель было бы логичнее, чем… поступить иначе.
– Какой вздор, мисс Лувински! – возразил Коллинз. – С чего вы взяли, что мы уедем? Из-за небольшой ссоры? Нет, у нас есть здесь дела, и мы думаем, что вы единственная, кто может нам помочь.
Джина в очередной раз нервно посмотрела по сторонам и кивнула Яношу, который проходил мимо дальней стены отеля. Он прошел дальше, даже не обратив внимания на людей, с которыми она разговаривала.
– Помочь вам с чем? – тихо спросила женщина, даже не пошевелив губами и не нарушив свою искусственную улыбку.
– Моя подруга считает, что этот курорт скоро взорвется или что-то типа того, и она хотела бы взглянуть на ваши первоначальные геологические отчеты о земле, на которой он построен.
Джина была шокирована тем, что Джек выпалил все это на одном дыхании.
– Я смотрю, я вас немного застал врасплох, – с улыбкой сказал полковник. – Но мне нужно было привлечь ваше внимание. Мисс Макинтайр необходимо ознакомиться с геологическим отчетом по долине.
– Мисс Лувински, на территории всего Патинаша наблюдается постоянное движение земли в зоне, в которой не наблюдалось сейсмической активности, – вступила в разговор Сара и быстро объяснила ситуацию.
Главная управляющая потеряла дар речи. Она растерянно перевела взгляд с Макинтайр и Коллинза.
– Э, эти планы и отчеты должны быть в конструкторском отделе, рядом с кабинетом мистера Залласа. Он никогда не допустит туда посторонних. – Румынка на мгновение задумалась. – Даже меня – совсем никого.
Джек улыбнулся, взял Джину под руку, и они вместе с Сарой отвели ее в сторону от нескольких гостей, направлявшихся в ресторан.
– Послушайте, мы можем сделать это сейчас и, возможно, предотвратить что-то ужасное или мы можем подождать, связаться с командованием НАТО в Германии и опечатать всю эту зону, но на это потребуется время, мисс Лувински, время, которого у нас нет. – Полковник огляделся, не переставая улыбаться, а затем снова посмотрел на управляющую. – У нас есть личная причина поторопиться. Наши друзья находятся где-то на горе, и мы не знаем, где они и нужна ли им помощь. Мы не можем начать искать их или помочь им, пока над нашими головами висит возможная катастрофа.
Джина сглотнула и огляделась. Ее сердце бешено колотилась, и она не узнавала ничего вокруг. Она знала, что эти люди не шутят, но также она знала, что Заллас убьет ее, если она позволит им проникнуть в его кабинет.
– Я уверена, что если вы поделитесь с мистером Залласом своими подозрениями, он… – пробормотала женщина.
– Ваш босс – преступник, и нашей первоначальной задачей было доказать, что он связал с кражей артефактов, и выяснить, откуда он их брал, – сообщил ей Коллинз. – Теперь нам пришлось отвлечься от этого вопроса в связи с открытием моей подруги-геолога.
– Вы из полиции? – спросила Джина, неосознанно отступая на шаг от двух американцев.
– Нет, не совсем, – сказала Сара, сокращая расстояние между собой и Лувински. – Мой друг говорит правду. Нам нужно увидеть геологический отчет – и это срочно. Мистер Заллас не позволит этого, так что это должны сделать вы, иначе вы будете так же виноваты в том, что, я уверена, должно произойти, как и ваш работодатель.
Слова Макинтайр дошли до Джины, но она все еще находилась в оцепенении от своего страха перед Залласом. Не сказав ни слова, управляющая повернулась и быстро пошла прочь, оттолкнув Джека и чуть не столкнувшись с приближающимся Райаном, которого она даже не заметила.
– Да уж, она отреагировала не лучшим образом, – сказал полковник.
– А чего ты ожидал, – отозвалась Сара, – с таким прямолинейным подходом? Можно было быть немного тактичнее, бравый солдат.
– Ну, у нас нет на это времени, мы должны…
– Черт, я выгляжу и пахну настолько плохо, или кто-то сказал ей, что я полный придурок? – спросил Джейсон, оглядываясь на удалявшуюся от них испуганную Джину.
– Нет, это я ее испугал. У нас может быть более серьезная проблема, чем кража артефактов, мистер Райан, – ответил Коллинз.
– Да, я тоже так думаю. Мне кажется, что владелец этого места хочет убрать нас с дороги, – сообщил Джейсон.
– Еще есть хорошие новости? – раздраженно спросила его Сара, вставая между двумя мужчинами.
– Ну, еще секунду назад не было, но теперь, похоже, есть, – сказал Райан, указывая в том направлении, откуда пришел.
Они увидели, как Пита Голдинга выводят из мужского туалета и ведут к лифтам. Джек опустил глаза, когда понял, кто сопровождает ученого. Он увидел, что огромный румын улыбается в ожидании лифта, а бедный Питер выглядит просто ужасно – он был в грязной одежде и босиком.
Макинтайр посмотрела на полковника, и он презрительно покачал головой, отвратительно себя чувствуя из-за того, что дока уводят прямо у них из-под носа.
– Капитан, нам необходимо попасть в конструкторский отдел рядом с кабинетом Залласа, – сказал он Джейсону. – Сара считает, что есть серьезные проблемы с геологической структурой земли в этом месте.
– Ну, судя по тому, что мы подслушали снаружи, это будет сложно сделать, если нас убьют и где-нибудь неподалеку похоронят, – проворчал Райан. – Я не думаю, что наш хозяин в восторге от нашего присутствия здесь, словно он знает, что нас не приглашали.
– Ого, интересно, с чего он это взял! – фыркнула Сара, посмотрев на Джека с поднятой бровью.
– День каждую минуту становится все более праздничным, – вздохнул полковник, направляясь к испуганному Питу Голдингу, но его остановила протянутая рука. Райан покачал головой, глядя на Коллинза.
– Вы с Сарой делайте то, что задумали, а Пит – моя проблема. Я вытащу его из этой заварушки, и мы встретимся позже в номере.
– И как вы планируете это сделать, мистер Райан?
Джейсон глубоко вздохнул и улыбнулся, а затем повернулся к лифту.
– Как и вы, полковник, я предпочитаю импровизировать.
Под пристальным взглядом Джека, Райан двинулся прямо к мужчинам, стоящим у лифта. Коллинз покачал головой, а затем взял Сару под руку и они направились в фойе отеля.
– Ну, думаю, что сейчас самое время навестить кабинет Залласа перед тем, как идти в ресторан. – Полковник огляделся и кивнул в направлении стойки регистрации с одиноким сотрудником, стоявшим перед компьютером. – Думаю, можно предположить, что административные помещения находятся там.
– Что ты предлагаешь? Просто подойти к стойке регистрации и попросить ключ от кабинета Дмитрия Залласа? – удивилась Макинтайр.
– В данном случае это будет не лучшая стратегия.
Джек с Сарой повернулись и увидели вернувшуюся управляющую курорта. Джина медленно сняла очки, и оба американца заметили, что она боится того, что они попросили ее сделать. Мисс Макинтайр видела, что ее рука, держащая очки, сильно дрожит.
– Мистер Заллас находится где-то на курорте, и его охрана с ним, за исключение тех двоих людей. – Лувински кивнула им за спину. – Я не знаю, где именно сейчас Заллас, и поскольку он запланировал ужин с вами, у вас будет всего несколько минут на осмотр его кабинета. Думаю, что одному из вас нужно заняться поиском информации об артефактах, а второму пойти в конструкторский отдел за геологическим отчетом. Если вас поймают, то нас ждет… ну… Я слышала много историй о Залласе и о его стиле ведения бизнеса.
Джек посмотрел на Джину, протянул руку и взял ее дрожащую руку в свою.
– Он просто человек, который поддерживает свой имидж. Его бизнес… он построен на страхе. Он глуп, но люди такого рода, по нашим наблюдениям – самые опасные и непредсказуемые. Он думает, что мы из НАТО, и это снижает шансы того, что он попытается убрать нас, пока мы здесь. Помогите нам найти нужную информацию и уходите, идите на ужин, и мы вернемся – не успеете оглянуться.
Не сказав больше ни слова, Лувински кивнула, подошла к дальнему краю стойки регистрации и зашла за нее раньше, чем Коллинз и Макинтайр успели пошевелиться. Джина повернулась и улыбнулась им, а затем протянула руку за чем-то за стойкой, стараясь выглядеть естественно, чтобы портье ничего не заподозрил.
– Прошу сюда, я покажу вам специальные предложения для молодоженов, – сказала она, широко и очень неестественно улыбаясь, после чего посмотрела на портье и улыбнулась молодому человеку, который улыбнулся в ответ и вернулся к работе.
– Не обольщайся, Джек, – сказала Сара, торопливо проходя мимо полковника к ожидающей их Джине Лувински.
Джек посмотрел на свою любимую и покачал головой.
– Молодожены, – пробормотал он, идя за двумя женщинами к офисным помещениям, где должна была начаться их афера против одного из самых опасных людей в мире.

ДЕРЕВНЯ ПАТИНАШ

Аня была недовольна тем, что ей пришлось остаться в деревне и присматривать за Марко. Ее бабушка хотела, чтобы за ним наблюдали, и эта задача досталась цыганской принцессе. Мадам Корвески готовилась идти в храм и собирала все, что ей было нужно для того, чтобы исцелить Миклу, которого уже забрали и отнесли в храм несколько жителей Патинаша. Цыганская королева опиралась на свою трость сильнее, чем раньше. Доктор Гиллиам предложила ей обезболивающее, но та объяснила медику, что любые токсины или опиаты, принятые сейчас, помешают правильному проведению обряда.
– Мистер Эверетт, – сказал Найлз, – Чарли и Дениза настаивают на том, чтобы пойти вместе с нами в храм Элис. Думаю, что будет лучше, если вы и лейтенант Менденхолл останетесь здесь и попробуете что-нибудь выяснить об этом Марко и о его настоящих планах. Если мы с вами мыслим одинаково, то стоит пообщаться с его сестрой о расстановке сил на перевале.
Эверетт кивнул, в то время как Аня зашла в комнату бабушки, чтобы переодеться и причесаться.
Комптон увидел, как мадам Корвески, наконец, опустилась в большое кресло, которое подняли с пола четверо мужчин. Она улыбнулась Элис, Денизе, Чарли и Найлзу, а затем жестом приказала мужчинам вынести ее.
Эверетт увидел, как женщина надела на голову ярко-красный атласный платок, простой, но элегантный. Его цвет совпадал с цветом ее платья, и капитан впервые разглядел молодую Аню в этой старой женщине, которая смотрела на свой народ, пока ее выносили из дома. Музыка заиграла громче, и приветственные возгласы людей разнеслись по небольшому домику. Карл подошел к двери и увидел, как люди протягивают руки к мадам Корвески, словно она была Иисусом у ворот Иерусалима. Мужчины, которые ее несли, сияли от оказанной им чести. Так, торжественно, они и внести королеву в храм.
– Мы здесь любим иногда перебарщивать, – произнес чей-то голос за спиной капитана.
Эверетт обернулся, и его глаза расширились. Аня была одета в платье небесно-голубого цвета длиной до середины икры, сшитое из тонкого хлопка. Поверх платья она надела кофточку такого же голубого цвета с красными полосками по краям рукавов и очень глубоким вырезом. Ее черные волосы были прямыми, гладкими и блестящими, а яркий голубой шарф закрывал часть ее головы – ровно столько, чтобы Карл почувствовал желание увидеть больше. Кроме того, на пальцах у нее были кольца, которых он раньше не видел, а на обоих запястьях – многочисленные браслеты. На ногах Ани красовались старомодные сапоги с пуговицами, на шпильках, которые пользовались популярностью в девятнадцатом веке. Сверху сапоги были белыми, а снизу – черными.
– Ну что, твои представления о том, как должна выглядеть цыганская девушка, подтвердились? – спросила Корвески с сарказмом в голосе.
Эверетт не смог сдержать улыбку.
– Да, подтвердились, – сказал он, глядя в ее разноцветные глаза. – Только цыганские девушки, которых я видел, никогда так не выглядели.
Комплимент Карла застал Аню врасплох. Она на мгновение смутилась, а затем отрицательно покачала головой.
– Что ж, к сожалению, мы одеваемся именно так, и не умничайте на этот счет, капитан. – Она недовольно посмотрела на Эверетта и обошла вокруг него.
– Никогда, – ответил он и повернулся, чтобы последовать за ней. Когда ее окружили несколько матерей и тетушек и других почитателей, Карл наконец заметил Уилла Менденхолла и помахал ему. Ожидая, пока он подойдет, капитан увидел, что военные из 82-й дивизии наслаждаются гостеприимством цыган и пробуют разнообразные угощения. Менденхолл еле протиснулся через толпу, чтобы добраться до него.
– Уилл, присмотри за этими парнями и убедись, что они не ввяжутся в неприятности международного масштаба, – сказал Эверетт, увидев, что Аня, наконец, высвободилась из объятий женщин и отошла от дома.
– Да, сэр, вы хотите… – начал свой вопрос лейтенант, но Карл отошел от него, как во сне. – Думаю, что нет, – закончил Менденхолл.
Эверетт подошел к Ане, стоявшей и смотревшей на гору над ними. Несколько мужчин и женщин прошли мимо них, но не стали ее беспокоить, понимая, что она заново знакомится со своим домом. Карл приблизился к ней и тоже посмотрел наверх.
– Знаешь, я надеялся получить более подробное объяснение того, кто ты, черт возьми, такая. Я хочу сказать, ты… – Капитан огляделся, чтобы убедиться, что их никто не слышит – к счастью, рядом никого не было. – Ты иеддитка или еврейка? Просто «Моссад» – довольно странное место для деревенской девушки вроде тебя.
Аня не посмотрела на него, но и не отвернулась.
– Я не еврейка – по крайней мере, не в том смысле, в котором ты имеешь в виду, – сказала она, кивая нескольким своим почитателям, проходившим мимо нее и высокого светловолосого американца. – Капитан, на самом деле мы больше не можем называться коленом Иедды. – Она, наконец, посмотрела на Карла. Пламя огромного костра, разожженного в центре деревни, отражалось от его загорелой кожи. Мужчины и женщины танцевали, музицировали и смеялись – все это расслабило Эверетта, как никогда раньше.
– Я тебя не понимаю, – сказал он, глядя, как свет костра играет на черных волосах женщины.
– Я не злюсь на своего брата, как моя бабушка. Я вижу, что делает Марко, и хочу, чтобы он добился успеха, но не тем путем, который он избрал, пустив чужаков в долину. Нельзя допустить продажу… некоторых вещей. – Корвески показала на мужчин и женщин, которые плясали вокруг костра. – Мы не такие, какими были когда-то. Марко прав, эти люди заслуживают служить сами себе, а не какому-то древнему обещанию, данному тем, кто о нем давно забыл, словно мы никогда и не существовали. Марко должен был сделать все иначе. Теперь все это может исчезнуть, моя бабушка об этом позаботится.
Карл подошел к Ане, понимая, что сейчас она рассказывает ему все, словно ей нужно выплеснуть давно подавляемые эмоции.
– Я так давно отсутствовала, что стала цинично относиться к своему собственному народу. И есть еще одна проблема. Я еще не сказала об этом бабушке, но я думаю, что ряд людей в «Моссад», помимо подполковника Бен-Невина, знают об иеддитах и о нашей горе гораздо больше, чем мы думали. Почему обычный рапорт об американском шпионе в ватиканском архиве спровоцировал такую реакцию? Кто-то запаниковал, увидев, какая информация была в том сообщении.
– Череп волка? – спросил Карл.
– Как вы сказали в Риме, капитан, я не сильно верю в совпадения в таких делах. А теперь у меня есть вся эта информация, а происходит то, что злит меня настолько, что плеваться хочется.
Ане вручили подарок – большую сумку из овчины – и она приняла его, а потом выпила какую-то жидкость красного цвета и ударила Эверетта сумкой в грудь. Капитан тоже выпил.
– Ты начнешь плеваться, если продолжишь пить это, – сказал он, разглядывая сумку.
Аня повернулась к Карлу, словно он был причиной всех ее проблем.
– Я не могу быть королевой. Я не являюсь ее прямой наследницей и никогда не являлась. Моя бабушка нарушит закон, объявив меня наследницей своего трона.
– Возможно, ты сможешь принести пользу там, где, по мнению твоей бабушки, не сможет Марко.
– Мой брат не так глуп, как многие предпочитают думать. Он сможет привести людей в будущее, и бабушка должна это понять.
– И что ты думаешь делать?
Корвески закусила нижнюю губу.
– Я попрошу Марко порвать связи с этим курортом и его владельцем. Тогда мы сможем двинуться в будущее с чистой совестью. Продажа того, что хранится в этой горе, приведет только к тому, что миру станет известно о существовании голиа. Я надеюсь, что смогу сказать все это моему брату.
– Ну, почему бы тебе не найти его и не поговорить с ним, хуже ведь не будет, так?
– Поверьте мне, капитан, с Марко никогда не знаешь, откуда ждать подвоха. – Аня взяла Карла за руку, чем сильно удивила его. Он подошел к ней ближе, под ее пристальным взглядом. – Я больше беспокоюсь из-за голиа.
– Я знаю, о чем ты, они меня тоже беспокоят.
Молодая цыганка впервые улыбнулась, и Эверетт почувствовал себя в разы лучше. По какой-то непонятной причине ему хотелось, чтобы она улыбалась и смеялась, словно ей давно не хватало этой маленькой радости.
– Думаю, что для пришельца логично к ним так относиться, – сказала она, улыбаясь еще шире от тепла, разливавшего по ее телу от выпитого вина. – Все, что голиа когда-либо хотели – это жить, капитан, больше ничего. Они охотятся на животных, которых мы растим для них, поэтому им никогда не приходится покидать свой дом. Они заботились о своих семьях и были здесь в безопасности. Но сейчас из-за плана Марко Станус и остальные ведут себя так, как никогда не вели себя раньше. Станус прочел что-то в Марко, когда они были связаны, понял что-то во время этой связи и с тех пор презирает Марко.
– Думаю, что сначала тебе придется объяснить, что, черт возьми, еще за «связь».
Аня снова повернула голову к капитану и кивнула.
– Я все забываю, что ты совсем ничего о нас не знаешь.
В этот момент невысокий человек с бочкообразной грудью и впечатляющими усами в форме велосипедного руля приблизился к ней в танце.
Он играл на небольшой скрипке и лучезарно улыбался, а потом прекратил играть ровно на столько времени, чтобы взять Аню под руку и закружить ее в направлении большого костра, где собравшиеся цыгане взорвались приветственными возгласами радости от того, что к ним вернулась блудная дочь.
Карл смотрел на младшую Корвески, которая остановилась, а затем начала медленно танцевать вокруг костра. Эверетт встал между двумя мужчинами, которые смотрели и хлопали вместе с остальными, пока Аня двигалась вокруг костра. Кто-то бросил ей бубен, и она начала бить в такт старой мелодии. Играли скрипки и флейты, и она танцевала, кружилась, била в бубен и снова кружилась, а ее голубое платье развевалось, как цветок, открывающийся навстречу утреннему солнцу. Со всех концов деревни к костру начали стекаться мужчины, женщины и дети, чтобы посмотреть на возвращение первой дочери Патинаша.
Уилл Менденхолл и несколько инженеров из 82-й дивизии подошли к Эверетту, который все еще был очарован Аней и ее соблазнительными движениями.
– Ого! – только и смог сказать молодой лейтенант, раскрыв рот.
Кружась вокруг огня, Аня приблизилась к Карлу, и их взгляды встретились. Цыганская принцесса вспотела и прядь ее черных волос прилипла ко лбу. Потом музыка замедлилась, и танцующая женщина резко остановилась. Она смотрела на Эверетта, а ее грудь вздымалась из-за сбившегося во время танца дыхания. Капитан никогда не видел, чтобы столь невинный танец был таким невероятно эротичным. Казалось, что они целый час стояли на расстоянии пары футов друг от друга и смотрели друг другу в глаза и все на Патинаше замедлилось, а время остановилось. Карл почти не слышал шума толпы вокруг и даже не моргнул, когда Аню, наконец, подняли и унесли от него ее многочисленные почитатели.
– Вот такое я точно видел только в кино, – сказал Менденхолл, когда инженеры вернулись к длинным столам с едой. Уилл улыбнулся и покосился на капитана, а Карл просто стоял и смотрел на цыганскую принцессу.
Менденхолл покачал головой, поняв, что его друг не слышал ни одного его слова. Голубые глаза Карла, в которых отражалось пламя, следили за множеством людей у костра. «Он где-то далеко», – подумал Уилл.
Под пристальным взглядом Эверетта Аню наконец опустили на землю, и она заметила, что он смотрит на нее. Молодая цыганка тяжело дышала, все еще не придя в себя после танца. В этот момент ей стало ясно, что ее бабушка все поняла верно. В этом американском агенте было что-то, от чего ее сердце замирало каждый раз, когда она смотрела на него. Так было с того самого момента, когда майор Сороцкин впервые его увидела.
Наконец, Аня вырвалась из толпы и подошла к Эверетту, который по-прежнему стоял и смотрел на нее. Менденхолл, научившийся быстро соображать еще в тот раз, когда был вместе с Райаном в Лас-Вегасе, знал, когда нужно уходить со сцены.
– Я буду вон там, ужинать с вампирами и оборотнями. – Последний раз взглянув на Эверетта, Уилл положил руки в карманы и отошел.
– С вампирами и оборотнями, хорошо, – кивнул капитан, даже не понимая, что он только что повторил.
Бывшая агент «Моссад» подошла к Карлу и убрала мокрую прядь волос с его лба, а затем взяла его за руку. После этого она неожиданно побежала через толпу, словно ей стало душно среди всеобщего веселья народа Иедды, потянув американца за собой.
Они с Эвереттом бежали до тех пор, пока не оказались за главными воротами деревни.

* * *

Элис, Найлз, Чарли и Дениза шли друг за другом позади двух цыган, которые несли мадам Корвески вверх по небольшой пастушьей тропинке, ведущей от деревни на перевал Патинаш. Тропинка была старой, и грязь, по которой они шли, была протоптана до самой скалы под ней. Приблизившись к огромной глыбе гранита, американцы увидели небольшие символы, высеченные на камне. Комптон вопросительно посмотрел на миссис Гамильтон, поднеся свой газовый фонарик к одному из символов.
– Какие-то иероглифы, – заинтригованно сказала она.
– Это язык колена Иедды, – ответила мадам Корвески, которую мужчины понесли дальше вверх по крутому подъему.
– А почему иероглифы? Разве они говорили не на древнееврейском языке? – спросила Элис, впервые понимая, что сейчас получит бесценную информацию об иеддитах и голиа.
– Иеддиты, военный клан племен Израилевых, не говорил на языке Авраама, Иосифа, Моисея и Иисуса. У нас был свой язык, – объяснила цыганская королева, проплывая над камнями и кустами по тропинке, которая, казалось, вела в никуда. – Старейшины всегда отделяли нас от остальных племен. Нас боялись, потому что мы были воинами не только Израиля, но и Рамзеса Ворого и его предшественников.
– И вы создали свой собственный язык? – спросила Элис.
Ее спутники услышали, как мадам Корвески засмеялась.
– Мы так считаем. Прошло много времени, и многие старые легенды стерлись из памяти колена.
Гамильтон хотела задать еще вопросы о происхождении этого языка, но осеклась, когда подняла голову и увидела, что мадам Корвески и мужчины, которые ее несли, исчезли с тропинки.
– Просто подойдите к этому огромному валуну и заходите внутрь, – раздался голос старухи, которой нигде не было видно.
Найлз придержал Элис, и они с Чарли Эллешоу прошли мимо двух женщин к большому валуну, который, казалось, преграждал путь по тропинке. Их глаза расширились, когда они поняли, что огромная глыба была не чем иным, как воротами, ведущими внутрь горы. Со стороны тропинки казалось, что камень размером с дом был целым, но, подойдя ближе, американцы увидели, что в нем была арка, вырезанная за тысячи лет до того, как они приехали на Патинаш.
– Вот это маскировка, Джек был бы в восторге! – сказал Комптон, прикасаясь рукой к валуну, когда они заходили внутрь горы. – Можно подойти к нему впритык и не заметить, что тут есть вход, – добавил он, но неожиданно понял, что Чарли, Элис и Дениза не следуют за ним. Оглянувшись, Найлз увидел, что все трое остановились и уставились на что-то впереди. Когда он повернулся, Гамильтон медленно подняла палец и указала в ту сторону, куда был направлен ее шокированный взгляд. Элленшоу же улыбался так, словно только что поймал Санта-Клауса за поеданием печенья с молоком. Директор застыл на месте, увидев, что в проходе стоит огромный голиа, преграждающим им путь. Зверь тяжело дышал, и его пальцы вцепились в обе стороны входа, а яркие мерцающие желтые глаза смотрели на Найлза. Темный силуэт заставил Комптона замереть.
– Думаю, мы наткнулись на одного из охранников храма, – сказал Чарли, опускаясь на одно колено, чтобы улучшить обзор.
– Надя, оставь их в покое, это друзья! – громко произнес голос мадам Корвески с другой стороны от входа.
– Надя? – шепотом переспросила Дениза. – Этот зверь ростом шесть с половиной футов – девочка?!
Глаза голиа сузились, а уши приняли более расслабленное положение. Животное неуклюже отошло в сторону, но не удалилось, пока остальные медленно протиснулись мимо него.
Элис сглотнула, вплотную приблизившись к голиа. Она чувствовала горячее дыхание зверя и взгляд его горящих глаз, проходя через каменный вход.
– Осторожно, у Нади течка, поэтому ее и оставили в храме. Надя, иди к детенышам! – велела хищнице цыганская королева.
Животное наклонилось и, протянув руку с развернутыми пальцами, прикоснулось к роговым очкам Чарли – один раз, потом другой, а потом еще раз, пока они не упали на землю. Глаза голиа расширились от шока, что Эллешоу потерял свои глаза, и гигантская самка попятилась, а затем вскарабкалась на гору, используя свои мощные ноги и руки, и исчезла.
– Оставили? Что вы имеете в виду? – спросила Элис, когда они вошли в помещение, похожее на огромную галерею, высеченную из камня много веков назад. Это помещение было размером с театральное фойе, а у стен там стояли ряды старых деревянных факелов, которые освещали иероглифы на стенах. Они были похожи на египетские по начертанию, но ни Найлз, ни Элис не могли расшифровать написанное, не рассмотрев их подробнее.
– Похоже, что это – тайна дня, – сказала мадам Корвески, сидевшая и ожидавшая, когда гости присоединятся к ней. Двое мужчин терпеливо ждали, стоя рядом с ее креслом. Они наблюдали за американцами, которые изучали каждый угол галереи. – Все наши взрослые голиа начали исчезать по ночам, и мы не знаем, куда или зачем. Это как-то связано с Марко, но я, хоть убей, не представляю, куда волки ходят ночью. Наде из-за ее состояния было поручено присматривать за детенышами голиа.
– Должен признать, что я немного разочарован структурой храма, – сказал Элленшоу. – Я думал, что за столько тысяч лет он мог бы стать больше и не состоять из одного помещения.
Мадам Корвески рассмеялась и покачала головой, удивляясь наивности гостя.
– Храм? Нет, – сказала она, пытаясь прекратить смеяться над несчастным американским ученым. – Это не храм. Храм находится в сотнях футов в глубине горы. Это просто галерея, таких можно было построить миллион в системе пещер этой горы.
Двое цыган не стали ждать приказа. Они взялись за массивные ручки кресла своей правительницы, снова подняли старую женщину и двинулись по широкой лестнице, которая раньше была спрятана за спиной огромной самки голиа. Все спускались молча, и чем ниже они оказывались, тем ужаснее становилась жара.
Наконец, несущие королеву мужчины остановились на краю большого обрыва и подождали остальных. Американцы приблизились к ним и, посмотрев вниз, увидели самое удивительное зрелище в своей жизни. Перед ними раскинулся целый город. Повсюду виднелись египетские шпили и колонны, а на огромных рельефных изображениях были показаны различные древние божества. Иероглифы, обозначающие животных и людей, были как минимум тысячу футов в высоту и пятьдесят в ширину. Пиктограммы опоясывали огромный город, который лежал перед ними, словно Лос-Анджелес. Здания, многие из которых никогда не использовались, были пустыми и темными. Кроме того, гости заметили несколько небольших храмов. На окраинах города находились огромные бункеры для зерна, напоминавшие пчелиные ульи. Внимание привлекала большая пирамида в центре. Город освещался крупными плошками на подставках, стоящими по всему периметру храма.
– О боже! – воскликнула Элис, стоя на краю шестисотфутового утеса и глядя на прошлое народа, который, как считалось, давно уже исчез с лица земли.
Самым удивительным в этой похожей на египетскую архитектуре было то, что почти весь город был построен из камня огромной системы пещер. Из него были высечены колонны, и только их передние части были обработаны резчиками. Четыре небольшие пирамиды, окружавшие пятую, побольше, были построены на совесть и стояли у дальней стены храма. Там же были и огромные каменные статуи божеств или членов древнееврейских племен, которых Элис, Найлз, Дениза и Чарли никогда раньше не видели. Обширное собрание скульптур было расставлено вокруг гигантской галереи храма, а в самом центре небольшого каменного города привлекали всеобщее внимание четыре каменные лестницы, ведушие к алтарному камню, вырезанному из выходящей на поверхность лавы, которая много веков назад пробилась на поверхность из-под пола пещеры. Прямо за алтарем находилась самая большая пирамида.
Спустившись на нижний этаж натуральной системы пещер, находившейся на глубине шести тысяч метров, американцы начали подробнее изучать это особое место. Именно чудаковатый Чарли Элленшоу первым заметил, что с этим храмом что-то было не так. Поближе рассмотрев каменные статуи в мерцающем свете факелов, он обнаружил, что краска, использовавшаяся для нанесения изображений, была старой, потрескавшейся, а местами почти выцветшей. Большинство предметов были не в лучшем состоянии, чем современные развалины Луксора. У многих статуй не хватало больших или маленьких кусков, некоторые строения обвалились, а сталактиты, наросшие над самой большой пирамидой, покрыли ее почти целиком. Огромное Око Ра, начертанное на полу, было покрыто экскрементами, которые, судя по всему, принадлежали голиа. Наконец, Чарли посмотрел на Найлза и Элис, которые что-то обсуждали с Денизой, похлопал директора по плечу и указал на пирамиду и на закрывающий ее огромный сталактит. Комптон кивнул.
– Мы именно об этом и говорили. Похоже, народ Иедды не тратил времени на ремонт.
– Иеддиты сюда нечасто приходят, да? – спросила Элис старую цыганку, которая смотрела наверх.
– Нет, это город голиа, – ответила та. – Это их дом.
Когда четверо американцев повернулись и тоже посмотрели вверх, они увидели сотни детенышей голиа и бесчисленные желтые точки, наблюдавшие за пришельцами, находившимися далеко под ними. Впервые Гамильтон осознала, что голиа реально существуют и живут припеваючи в румынских горах.
Чарли посмотрел на мерцающие точки, уставившиеся на них сверху. Казалось, что детеныши голиа знали, что безопаснее вести себя тихо. Они не двигались, а просто сидели и наблюдали. Профессор был поражен, когда увидел издалека, как один из совсем маленьких детенышей встал на задние лапы, сделал пару шагов и упал. Элленшоу понял, что он сейчас смотрит на источник того самого мифа, который, по его экспертному мнению опытного криптозоолога, не мог быть правдой – он смотрел, как маленький оборотень учится ходить.
– Представляю вам Орашул луи Моизе, – сказала мадам Корвески.
Сотрудники Группы «Событие» смотрели вниз на город Моисея.

«ГОСТИНИЧНО-КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС И КАЗИНО «КРАЙ СВЕТА», ПАТИНАШ, РУМЫНИЯ

Джек ждал, пока Джина и Сара изображали непринужденную беседу, в то время как Лувински открывала дверь к отдельному офисному крылу, расположенному в удалении от остальных кабинетов управленческого персонала отеля.
Джина повернула ключ и вздрогнула от щелчка, словно его мог услышать весь курорт. Она жестом пригласила обоих американцев внутрь, а сама осталась стоять у двери.
– Заллас использует вот этот кабинет, с двойными дверями, – указала она на двери наманикюренным пальцем. – Конструкторский отдел вот там, двери в оба кабинета не заперты.
Коллинз кивнул.
– Я буду здесь, прослежу за стойкой регистрации.
Джек и Сара снова кивнули в знак понимания. Джина прикрыла дверь и ушла.
– Ладно, я займусь кабинетом бандита, а ты иди за отчетом, – решил полковник.
Сару не нужно было просить дважды – она торопливо отправилась искать геологический отчет. Коллинз проводил ее глазами и повернулся к двойным дверям, ведущим в кабинет Дмитрия Залласа.
Он толкнул дверь и вгляделся в темноту кабинета. Единственный свет исходил от мягко светящегося глобуса в углу. Джек вошел внутрь и закрыл дверь, после чего достал из кармана небольшой тонкий фонарик. Он включил его, прикрыв сверху рукой, так что света, проходившего через его пальцы, едва хватало для того, чтобы сориентироваться. Оглядевшись, полковник улыбнулся. Только Заллас мог быть таким самоуверенным. По всему офису – на столе, в шкафчике и на стеклянный полках, установленных специально для этой цели – стояли сотни небольших артефактов, которые он мог получить только от иеддитов.
Коллинз чуть не рассмеялся от того, как легко будет доказать факт кражи, словно Дмитрий хотел, чтобы его разоблачили. Джек привык работать с такими профессиональными аферистами, как мерзавец Анри Фарбо, который никогда бы оставил в своем доме или офисе что-либо, что могло указать на его махинации.
Подойдя к идеально отполированному шкафчику, полковник открыл верхнюю дверцу и увидел самую современную систему коротковолновой радиосвязи, какую когда-либо встречал на гражданке. Там было все от радиоприемника до функций спутниковой связи.
«Ну, по крайней мере, этот идиот подготовился к чрезвычайным ситуациям, и это может пригодиться», – подумал Коллинз, проверяя, работает ли оборудование.
Закрыв дверцу шкафчика, он услышал, как дверь кабинета распахнулась, и повернулся. В этот момент его мир скатился в пропасть.

* * *

Саре оказалось не так просто найти нужные планы строительства курорта. Она почти сразу обнаружила геологический отчет и увидела, что он подписан самим министром внутренний дел. Женщина подняла бровь, увидев, что его подписал не специалист по инженерной геологии, а министр внутренних дел, слишком влиятельный человек для стандартного отчета. И эта подпись подтверждала, что с точки зрения геологии, земля, гора и равнина, на которых должен был быть построен курорт, были безопасны для строительства.
Макинтайр раздраженно закрыла ящик, в котором нашла отчет, и, посмотрев на план фундамента отеля, увидела, что он был построен как минимум в пятидесяти милях от ближайшей аномалии породы. Она взяла толстую папку с геологическими данными, а затем повернулась и снова посмотрела на ящики, где лежали архитектурные планы. Может, она что-то упустила? Геолог вернулась с ящику и открыла его. Она перерыла тысячи чертежей и, наконец, остановилась, когда один заголовок привлек ее внимание. «Замок Дракулы» был одним из последних чертежей в ящике. Сара вытащила планы, разложила их на полу и стала рассматривать удивительный чертеж замка. Перед ней были все до единой детали его конструкции. Она покачала головой, подумав о стоимости строительства.
На третьей странице огромных чертежей лейтенант Макинтайр подняла брови. Она провела своим фонариком над грандиозными планами строительства замка, который должен был быть встроен прямо в гору. Сара уже была под впечатлением от этой задумки, когда смотрела на замок из своего номера. Это строение было закреплено на горе так, что казалось, будто оно высечено в ее склоне. Теперь, изучая планы, женщина поняла, как это удалось осуществить.
Она перевернула страницу и провела рукой по чертежу шестнадцати гигантских креплений по восемь футов в диаметре и в триста футов длиной, торчавших из фундамента замка и соединяющих его с горой, на триста футов вонзаясь в стену дома иеддитов. Стальные крепления фиксировали замок на месте, соединяя его со склоном горы.
– Гениальный архитектурный дизайн, – пробормотала Сара и вдруг заметила небольшую записку, прикрепленную поверх планов. Вытащив записку из-под скрепки и развернув ее, Макинтайр увидела, что это был чертеж архитектурной фирмы, находящейся в Москве. Женщина прочла ее, и ее глаза расширились. Сара начала торопливо копаться в планах, пока не нашла нужный чертеж. Затем она открыла папку с геологическими исследованиями и достала отчет, который обычно находился на самом верху. Она прочла отчет, а затем еще раз посмотрела на расположение креплений, после чего поморщилась и, перевернув толстую папку, высыпала ее содержимое на ковер. Она копалась в бумагах до тех пор, пока не нашла документ, который заметила краем глаза чуть раньше, но не обратила на него внимания. Это был отчет и чертеж большого дефекта в горе, к которой был прикреплен замок. Трещина проходила по всей ширине каменного слоя, прилегающего к замку. Она была на глубине в двести футов в горе, и крепления проходили прямо через нее. Крепления, по сути, держали вместе две части горы, и в одну из этих частей был встроен замок.
– Сукин сын, – сказала мисс Макинтайр, найдя первоначальный геологический отчет и комментарии геолога. Она медленно опустила руки на колени, сидя на полу кабинета русского.
Отчет был составлен таким образом, что получалось, что трещины, которая проходила за задней стеной замка и, говоря простым языком, удерживала его на месте с помощью гигантских креплений, просто не существовало. Геолог посмотрела на чертеж еще раз и убедилась, что крепления действительно проходили через трещину. Заллас стал причиной надвигающейся катастрофы. Сара покачала головой и начала собирать нужные бумаги. Чтобы ни случилось с их расследованием, нужно было показать этот отчет людям, чтобы закрыть замок до того, как погибнут тысячи человек.
Макинтайр услышала, как дверь кабинета открылась. Она возбужденно встала с чертежами замка и геологическим отчетом в руках.
– Джек, это место в большой опасности, они…
Женщина осеклась, увидев Залласа. Позади него стояли еще двое мужчин, а за ними был Джек и еще трое головорезов. Рядом с ним стояла Джина, и Сара видела, что она до смерти напугана. Геолог посмотрела на русского, который, в свою очередь, огляделся и увидел строительные чертежи на полу.
– Это место, как вы выразились, мисс Макинтайр, не единственное, что находится в большой опасности.
Сара уронила планы на пол, чувствуя, что ее сердце почти остановилось.
Дмитрий кивнул ей, чтобы она вышла к ним в коридор.
– Да, сегодня у нас довольно много проблем, – сказал Заллас, когда открылась дверь в офисное крыло. – И как вы видите, их становится все больше.
В дверях стоял высокий человек, которого Джек видел раньше. Этот пришелец ухмыльнулся, и Коллинз назвал его имя раньше Сары.
– Подполковник Авис Бен-Невин. – Джек ухмыльнулся ему в ответ и посмотрел на Залласа, чьи охранники напрягись и направили на него оружие, когда стоящий перед ними человек отвесил полупоклон.
– Я вас не знаю, – ответил наконец Бен-Невин.
– Нет, но я знаю человека, который с вами встречался и хотел бы встретиться снова.
– Поверьте, я тоже это планирую, друг мой.
Коллинзу совсем не понравилась улыбка Ависа, когда его бесцеремонно толкнули к задней двери офисного крыла.
– Есть хорошие новости, мы решили поселить вас в номер получше, – сказал Дмитрий. – Вы остановитесь в еще не обжитом люксе Влада Колосажателя. Думаю, он вам понравится.

ГОРОД МОИСЕЯ, ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ

Когда Найлза, Элис, Денизу и Чарли повели вниз по каменному спуску к храму, температура возросла по крайней мере на десять градусов, и достигла, по прикидкам Компnона, почти сорока пяти. Когда носильщики поставили кресло с мадам Корвески перед алтарем, американцы воспользовались возможностью получше рассмотреть архитектуру города. Цыганская королева подняла голову, устав от неровной походки двоих мужчин во время спуска в храм, и увидела замешательство своих гостей.
– Люди, которые построили этот храм, хотели, чтобы он простоял тысячу лет. Ну а простоял он три с половиной. – Старая цыганка оглядела полуразвалившийся храм. – Мы устали выполнять эту задачу поколениями. Мы слишком долго жертвовали собой ради защиты и сокрытия этого места, здесь мой внук прав.
– Я не понимаю, – сказала Элис, видя, что женщина хочет о чем-то объявить.
– Наш народ рассредоточен по миру, как масло на слишком большом тосте. Мы разбросаны по земле. Современный мир вытер о нас ноги. Печально, но это было неизбежно – вы, американцы, должны это понимать – как уничтожение ваших индейских племен. Не важно уже, как и почему, это просто случилось. Для нас потеря веры была так же неизбежна, как наше желание со временем освободиться от оков истории. Как и ваши индейцы, мы отдаляемся от своей истории, но в отличие от тех благородных людей мы хотим этого. Возможно, не так быстро, но все же хотим. А теперь из-за наглых действий моего внука, это происходит.
– Я не понимаю, – повторила миссис Гамильтон, видя усталость сидящей перед ней старухи, так резко отличающуюся от энергии, кипевшей в ней в то далекое время, когда она взорвала очень дорогую яхту в гонконгской бухте.
– Боюсь, что Марко связался с дьяволом, и нам придется за это заплатить. Боюсь, что он позволил чужакам узнать о храме, и мы не можем этого допустить, – сказала мадам Корвески.
– Русский? – спросил Найлз, у которого волосы встали дыбом.
– Да, – ответила старуха.
Элис смогла лишь кивнуть.

* * *

Комптон слегка пихнул миссис Гамильтон и повернулся, когда двое мужчин, в сопровождении еще шестерых, внесли старую и ветхую дверь в храм. На ней лежал накрытый одеялом Микла. Цыгане положили животное на каменный алтарь, а затем кивнули, поклонились королеве и удалились в темноту города.
Микла глубоко дышал – все видели, как поднимается и опускается одеяло. Казалось, что каждый вдох дается огромному животному с трудом.
– Нужно действовать немедленно и наложить заклинание, пока в ране Миклы не началось заражение, – сказала мадам Корвески.
Чарли толкнул локтем Денизу и кивком показал на высокую каменную галерею и странный светящийся минерал, вросший в камень. Гиллиам ахнула.
Высоко над ними завыли детеныши голиа. Это была жалкая попытка в сравнении с громогласным воем их родителей, но они все равно старались. Кроме того, каждый детеныш пытался встать. Все они по очереди падали, но те, кому удалось устоять, махали лапами в воздухе, чувствуя присутствие спящего Миклы далеко внизу.
Мадам Корвески посмотрела вверх и закрыла глаза.
– Сила голиа поможет нам с Миклой. Они чувствуют его боль и помогут мне в том, что нужно сделать. Мы сольемся воедино и исправим то, что случилось с Миклой.
Американцы смотрели, как гигантский волк напряг мышцы от боли. Одеяло медленно свалилось с животного, и они увидели, что его черный мех запутался и покрылся потом и грязью за то время, пока они добирались на Патинаш.
Неожиданно верхняя галерея снова взорвалась воем детенышей голиа. На этот раз им всем удалось полноценно завыть, и это было непохоже ни на что, когда-либо услышанное сотрудниками группы. Звук был такой, словно сотни детей начали плакать и кричать одновременно.
– Боже! – охнула Дениза Гиллиам, закрывая уши руками, потому что эта какофония оглушила ее.
– Они получают сигналы о том, что Микла в серьезной беде, – сказала мадам Корвески, гладя черный мех раненого волка.
– Сигналы? – спросил Найлз, сморщившись от воплей и подвывания детенышей голиа.
– Все они связаны. Некоторые чувствует эмоции других голиа за несколько сотен миль. – Пожилая цыганка улыбнулась и посмотрела наверх, медленно погружая свою маленькую руку в черный мех зверя. – И скоро вы увидите, какой еще более серьезной связью обладают голиа. – Она отвернулась и жестом подозвала одного оставшегося рядом жителя деревни. Он кивнул в знак того, что сделает, как ему было приказано раньше. – Ваш человек с моря, ваш… По-моему, вы зовете его мистер Эверетт?
– Карл? – спросила Гамильтон, пытаясь понять, к чему старая цыганка клонит на этот раз.
– Да. Моя внучка просто очарована им, а всего пару дней назад они были в Риме и хотели убить друг друга. Жизнь – странная штука, не правда ли, хранительница тайн?
Элис перевела взгляд с Найлза на сотни шумных детенышей голиа, безостановочно суетившихся над ними, а затем посмотрела на старую женщину.
– Ваши планы насчет мистера Эверетта? – спросил Комптон.
– Он отличается завидным здоровьем и напоминает мне вашего высокого мужчину в Китае, – сказала Корвески, глядя на Гамильтон. – Первого хранителя тайн.
– Вы заметите, что у них много общих качеств, – сказала Элис, а затем на ее лице, повернутом к цыганской королеве, отразилось понимание. – И боюсь, много общих недостатков.
– Это и делает их такими, какие они есть, не правда ли, миссис Гамильтон?
Элис не ответила.
– Отвечая на ваш вопрос, мистер Комптон – ваш друг нужен, – сказала старая цыганка. – Нужен вашим коллегам внизу на этом убожестве, которое они называют курортом.
– Что случилось с нашими коллегами? – насторожился директор.
– Похоже, что они столкнулись с людьми, с которыми сотрудничал мой внук, и я чувствую, что им нужна помощь. Нужно, чтобы ваш мистер Эверетт выяснил, что именно там произошло, – старушка снова криво улыбнулась, – а затем вы увидите особую силу голиа и поймете, для чего Господь создал их. Единственная истинная связь.
– Я не понимаю, что вы говорите – что за единственная истинная связь? – спросила Элис.
– Истинная связь, которая будет с ним у мистера Эверетта, – сказала мадам Корвески, взглянув наверх, на высокую каменную галерею, находившуюся прямо под одной из трех каменных пирамид.
Повернувшись и посмотрев туда, все увидели зверя. Он стоял, и его рост достигал как минимум восьми с половиной футов. Его левая рука была вытянута, так как зверь опирался на каменный выступ. Голиа стоял на задних ногах, и его желтые глаза выделялись в темноте, пока гигантский волк смотрел на людей сверху.
– О… – только и смогла выдавить из себя Элис.
– Ого! – произнес Чарли Элленшоу, сделав шаг вперед, чтобы лучше рассмотреть животное, стоящее высоко над ними. Дениза, наоборот, решила, что находится достаточно близко, и сделала три шага назад. Найлз остался стоять на месте, а Гамильтон, как и Чарльз, подошла поближе, чтобы лучше видеть легендарного альфа-самца голиа.
Раньше, чем кто-либо успел пошевелиться, Станус спрыгнул вниз и пронесся по воздуху, пока его огромные лапы не ударились о каменный пол храма. Вожак опустился на колени, потому что прыжок был сделан с высоты как минимум в сто метров. Зверь начал медленно выпрямляться, и в этот момент из его лап показались очень длинные когти, и американцы поняли, что Станус точно не рад их присутствию в храме.
Четверо американцев отступили назад, но огромный зверь сделал шаг, а затем еще один в сторону возвышения, где лежал Микла. Он не сводил глаз с американцев. Мадам Корвески была под впечатлением, потому что большинство людей бросались наутек при виде Стануса, как и их предки, в страхе уносившие ноги от ужасного чудовища.
Неожиданно вожак голиа низко зарычал и подошел к старой женщине и Микле. Зверь отвернулся от Найлза, Элис, Денизы и Чарли, поднял правую руку с вытянутыми пальцами и положил ее на шею своего собрата. Уши Стануса медленно поднялись, и все услышали, как гигант заскулил, водя когтями по грязному мокрому меху Миклы.
Элис увидела, каким человечным было прикосновение голиа. Глаза, предназначенные для того, чтобы вселять страх во все живое, медленно разглядывали Миклу. Наконец, огромная рука добралась до его сломанной лапы. Уши Стануса опустились, и люди снова услышали низкое рычание волка. Казалось, что вожак унюхал или еще каким-то образом почувствовал запах инфекции, которая началась в ране Миклы. Мадам Корвески медленно и осторожно протянула руку и положила ее на руку Стануса. Она закрыла глаза, после чего волк затих и замер. Желтые глаза закатились, а уши встали вертикально, как антенны. Затем альфа-самец открыл глаза и, бросив последний взгляд на Миклу и американцев, повернулся, разбежался, вскарабкался по стене в галерею и исчез.
– Это было удивительно, – сказала Элис, подходя поближе к возвышению и вопросительно глядя на мадам Корвески. Получив молчаливое разрешение, она тоже положила руку на вздымающуюся грудь Миклы и почувствовала жар животного и запах инфекции.
– Вы можете что-нибудь для него сделать? – спросил Найлз, отвлекаясь от неприятностей, в которые попали Джек и остальные и концентрируясь на проблеме, которая была у него самого и его спутников – раненом голиа.
– Да, возможно, Микла поправится и будет здоров уже завтра. Если же нет и он умер, то нам грозят серьезные проблемы со Станусом, потому что он вряд ли хорошо воспримет смерть своего единственного брата, – ответила королева цыган. – Люди, которые сделали это с ним, не вернутся живыми домой. Так что мне нужен ваш мистер Эверетт. Мне нужен Станус, его сила, его мощь и его инстинкты. Мне нужен ваш друг, потому что он сможет оценить ситуацию, которую не поймет Станус.
– Я вас совсем не понимаю. Я должен убедиться, что мои люди в безопасности. – Комптон посмотрел на Элис. – Нам нужно уходить, мы не можем допустить, чтобы Джек и остальные остались там без нашей помощи.
– Вы останетесь, пойдет Станус и пойдет ваш мистер Эверетт.
– Я не позволю капитану находиться рядом с этим животным, это не очень благоразумно, – возразил Найлз, которого начинали раздражать разговоры о магии и то, как ненаучно было все происходящее.
– Что вы планируете? – спросила Гамильтон, когда Микла заскулил во сне.
– Пока мы будем заниматься Миклой, ваш друг и Станус совершат чудо и узнают, что на самом деле происходит с вашими друзьями и нашим общим врагом – заявила мадам Корвески.
Чарли Элленшоу почувствовал, что его желудок сделал сальто, поняв, к чему она клонит.

– Чудо? Чудо это…
– Сегодня вы узнаете, что в мире людей и правда существуют монстры.
– Загадки – плохой способ добраться до истины, мадам, – сказал Найлз, чья злость сдавалась под натиском любопытства, присущего всем сотрудникам группы.
Старая цыганка улыбнулась, а затем детеныши голиа снова завыли своими тонкими резкими голосами, и она подняла голову.
– Сегодня вы увидите трансформацию.
– Трансформацию? – спросила Дениза, которой, как врачу, совсем не нравилось то, что она слышит.
– Да, моя дорогая, есть только один способ узнать то, что мы хотим узнать и что нам нужно сделать это незаметно.
– И какой же? – спросил Комптон, почти боясь услышать ответ.
– Оборотень. – Корвески широко улыбнулась, глядя на шокированные лица вокруг себя.
– Обо…
– Да, человек-волк, – ответила старуха, прерывая ошарашенного Найзла, – и сегодня вниз побежит волк, а ваш мистер Эверетт побежит вместе с ним.
– Вы хотите сказать… – начал свой вопрос Чарли, но от изумления не нашел слов.
– С вашим человеком с моря произойдет трансформации, и он побежит вместе со Станусом, станет с ним единым целым и на себе ощутит магию голиа.
– Не может быть, чтобы он… – сказала Элис, но осеклась, когда старая женщина засмеялась.
– Сегодня самый древний зверь оживет, и оборотень снова появится на этой горе.

«ГОСТИНИЧНО-КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС И КАЗИНО «КРАЙ СВЕТА», ПАТИНАШ, РУМЫНИЯ

Пока их вели вниз по коридору, Джек заметил, что у людей, следящих за ними, не было никакого оружия – по крайней мере, насколько он видел. Один человек шел рядом с Сарой, другой – слева от него, а еще один – сзади, вместе с Залласом и его новым другом Бен-Невином. Коллинз знал, что легко может вырубить двух мужчин рядом с собой и Сарой, но Авис не был дураком, у него было бы достаточно времени, чтобы достать оружие.
Пока их вели по коридору шестого этажа, Макинтайр с облегчением увидела, как Пит Голдинг и Джейсон Райан выходят из-за угла с противоположной стороны. Сара подняла руку, чтобы предупредить их, что они не одни, когда увидела четырех мужчин, шедших позади ее друзей. Питер и Джейсон были в такой же неприятной ситуации, как и они с Джеком, их всех вели к одному и тому же люксу.
– Хорошая работа, Райан, я вижу, ты вытащил Пита из неприятностей, – сказал Джек, когда их заставили остановиться у двойных дверей с номером 66-6.
– Да, эти четверо вооруженных людей с их мерзкими автоматами отговорили меня от каких-либо неуместных действий, связанных со спасением дока, – отозвался Джейсон, после чего один из охранников достал небольшой пулемет и толкнул его дулом в спину.
– Я понял, о чем ты, – кивнул полковник, когда Райана пихнули вперед.
– Ткни меня этой штукой снова, и то, что я устроил вчера вечером в казино тебе покажется цветочками, придурок, – прошипел Джейсон головорезу, с которым подрался предыдущим вечером. Мужчина улыбнулся и собрался поднять небольшой пулемет и ткнуть Райана снова.
– Прекратите это, – сказал Заллас позади них, достав карточку-ключ и вставив ее в замок. В качестве второй меры безопасности он ввел код на панели. – Это мой личный люкс. – Он улыбнулся и распахнул дверь. – Думаю, что вам будет очень комфортно здесь, пока не приедут румынские власти, чтобы взять вас под стражу.
– Под стражу? – изумилась Макинтайр. – Вы, должно быть…
Коллинз поднял руку и прервал ее возглас.
– Да, а вы что думали, что я настолько глуп, чтобы убить трех американских солдатов и одного, – Дмитрий посмотрел на Пита Голдинга, – непонятно кого? Может быть, вы и из НАТО, может быть, нет, но если это правда, то было бы очень глупо с моей стороны убивать четырех представителей организации, которая сделала строительство этого курорта возможным. Нет, я не собираюсь конфликтовать с НАТО. Вас арестуют за взлом и проникновение, а затем депортируют из Румынии. Это может не понравиться вашим работодателям, кем бы они ни были, но зато вы будете заняты, пытаясь объяснить им, почему не справились с работой.
Пока Джек смотрел на Залласа, раздался стук в дверь. Полковник знал, что этот человек, пусть он и был недалеким гангстером, был достаточно умен, чтобы понять, что ему не стоит привлекать к себе внимания. Для человека, который скрылся от старого КГБ и от новой версии этой организации, ФСБ, чтобы сбежать из России, а затем создать бизнес здесь… Коллинз понял, что Заллас был не так глуп, как многие думали.
Один из румынских головорезов открыл дверь и впустил внутрь второго владельца отеля.
– Что это? – спросил Янош Важич, когда увидел американцев в центре комнаты.
– Эти люди были пойманы во время взлома и проникновения в мой кабинет и в кабинет архитектора, – рассказал его партнер. – Они будут арестованы, а затем высланы из Румынии – после того, как праздничные мероприятия закончатся.
– Эти гости не похожи на воров, – возразил Важич, волнуясь, что Заллас зашел слишком далеко.
– Мистер Янош, – сказала Сара, – ваш партнер подписал смертный приговор этому курорту. Все тут может обвалиться в любую минуту из-за его взяточничества и непродуманного строительства.
Важич перевел взгляд с Макинтайр на Дмитрия, который покачал головой.
– О чем она говорит? – спросил Янош.
– Я говорю о том, что замок крепится к горе гигантскими анкерными болтами, и они проходят прямо через огромную трещину, которая была найдена и указана в первоначальном геологическом отчете из вашего министерства внутренних дел, – сообщила геолог.
– И что это значит? – уточнил Янош, не сводя глаз с Залласа.
– Строительство замка нанесло непоправимый ущерб той части горы, к которой он прикреплен.
– Я не понимаю, – сказал Важич, отвернувшись наконец от русского.
– Это означает, что ситуация быстро ухудшается и что замок может рухнуть с горы, как Шалтай-Болтай.
Янош обернулся и посмотрел на Дмитрия. Его глаза вспыхнули, и он почувствовал себя так, словно кровь застыла у него в жилах.
– Министерство внутренних дел? Наш партнер, Кенли Вацлав – поэтому вы и взяли его в долю, потому что нужно было подкупить его, чтобы скрыть геологический отчет от властей, – сказал он, как ему все стало ясно – словно солнце вышло из-за туч. – В противном случае сделка с НАТО никогда не была бы одобрена, и нам бы никогда не разрешили начать строительство в долине.
Заллас улыбнулся, а затем посмотрел на своего новейшего партнера, Бен-Невина, который наблюдал за их диалогом с умеренным интересом.
– Боже, тебе потребовалось много времени, чтобы разобраться в том, что вокруг тебя происходит, Янош, – усмехнулся русский.
– Значит, это правда?
– Первоначальный отчет был, да, но в обновленном отчете от лучшей архитектурной фирмы скрыто то, что нужно было скрыть. – Дмитрий сделал несколько шагов вперед, а затем коснулся щеки Сары, чем привел Джека в полную боевую готовность. – Нет, замок не упадет. Даже наши инженеры признали, что сваи были проведены через трещину, но они говорят, что трещина крепкая и болты держат обе половинки, и таким образом, фундамент замка так же крепок, как если бы он был высечен прямо в горе.
– Ты идиот, я об этом и говорю! – возмутился Важич. – Вы кое-чего не учли – то ли из-за естественных причин, то ли из-за анкерных болтов внутри горы, то ли порода вокруг горы не выдерживает – по какой-то причине порода в этом месте движется.
– Достаточно. Замок находится на гораздо более безопасной земле, чем отель внизу. Я был заверен в этом, – сказал Заллас, приобняв Яноша и провожая его к двери. – Я буду беспокоиться о горе и замке, а ты беспокойся о курорте.
– Джина пропала, и я не знаю, где она! – выпалил Важич.
Дмитрий остановился и открыл дверь. Он положил свою маленькую девичью руку на Яноша, а затем улыбнулся.
– Я уверен, что с ней все в порядке, и ты очень скоро ее найдешь.
С озабоченным видом посмотрев на американцев, Важич покинул номер. Заллас закрыл дверь, а затем посмотрел на Джека – однако угрожающий шаг навстречу русскому сделал Райан.
– Если ты что-нибудь ей сделаешь, я…
Один из румынских бандитов ударил Джейсона по затылку, и военно-морской летчик упал на колени. Полковник метнулся к этому головорезу и поймал его руку в воздухе, прежде чем тот успел во второй раз обрушить оружие на голову Райана. Коллинз выхватил маленький пулемет их руки бандита и мастерски разрядил его, а затем одной рукой вставил пустую обойму внутрь и бросил оружие Дмитрию Залласу, который поймал его с выпученными глазами.
– Больше никогда не прикасайся ни к одному из моих людей, – сказал Джек, не глядя на обидчика, а вместо этого уставившись на Залласа, который покачал головой, когда обезоруженный румын повернулся к Коллинзу. Бандит попятился, а потом поймал пулемет, который бросил ему Дмитрий.
– В следующий раз полковник имеет право перерезать тебе горло. – Заллас сделал угрожающий шаг навстречу пяти румынам. – Без каких-либо обвинений с моей стороны.
– Что ты сделал с Джиной? – спросил Райан, которому помогли подняться на ноги Джек с Питом, энергично потирая шею, куда плотно приложился пулеметом охранник Дмитрия.
– Я ее уволил. – Владелец курорта улыбнулся, глядя на Коллинза. – В конце концов, она не из НАТО, и никто не будет по ней скучать.
– Если ты причинишь ей вред, я…
Но Заллас уже повернулся к двери, жестом зовя своих людей за собой.
– Вред? – переспросил он. – Мой юный друг, она мертва. Мое милосердие и понимание, очевидно, имеют свои пределы. – Бандит повернулся и посмотрел на подполковника Бен-Невина.
Тот поймал мимолетную угрозу и понял, что, когда придет время, с Дмитрием Залласом нужно будет разобраться. Но пока ему пришлось подыграть русскому.
– Мне нужно знать, какая у этих американцев есть информация о храмовом комплексе, – сказал Заллас. – Если они знают, где он находится, нам не придется ловить этого Марко Корвески, чтобы узнать расположение храма. – Бандит снова посмотрел на Бен-Невина и покачал головой.
– Люди, которые живут на этой горе, гораздо более изобретательны, чем вы думаете, – сказал Авис. – Я полагаю, что раз они защищали эту гору три тысячи лет, то могут сделать это достаточно эффективно, если в этом возникнет необходимость. Вы меня понимаете?
– Они обычные крестьяне.
– Да, но именно крестьяне каждый раз отбивались от хеттов, вестготов, римлян, а затем, наконец, от Влада Цепеша, не считая всю Османскую империю. Обычные крестьяне, конечно. – сказал Джек, изо всех сил стараясь разозлить этих двоих мужчин.
Заллас и Бен-Невин обернулись и посмотрели на улыбающегося Коллинза.
– На самом деле, думаю, было бы целесообразно запастись серебряными пулями, если вы собираетесь туда. – Улыбка полковника росла, пока он смотрел на них.
– О чем, черт возьми, ты говоришь? – спросил Дмитрий, которого смутили слова Коллинза. Он надеялся, что речь не шла опять о несуществующих горных волках.
– Мистер Заллас сказал, что у нас будет достаточное количество людей и оружия, чтобы забрать то, что нам нужно с этой горы, если мы захотим. Я не думаю, что старые легенды испугают этого человека, – с надеждой сказал Бен-Невин.
Русский перевел взгляд с Ависа на Коллинза, а затем покачал головой.
– Я приму ваше предложение и подумаю о нем, – сказал он, широко улыбаясь тому, что, как он думал, было попыткой американца заставить его передумать и не нападать на местных жителей. Он открыл дверь люкса.
– Стойте!
Заллас и его люди вместе с Бен-Невиным повернулись и посмотрели на Райана, который все еще потирал шею в том месте, куда его ударили.
– Из профессиональной вежливости и для справки, кто именно убил мисс Лувински? – спросил Джейсон, приближаясь к головорезам, и Джек позволил ему разыграть все по-своему. Обычно полковник этого не делал, но сейчас он видел, что сообщение о смерти Джины Лувински потрясло летчика ВМС.
Делового партнера Залласа тоже поразила эта новость.
– Если хочешь знать, маленький человечек, это был я, – сказал румынский здоровяк с прошлого вечера, тот самый, который наехал на Пита и официантку. Он шагнул вперед с широкой улыбкой на бородатом лице. Райан бросил взгляд на Коллинза и не увидел никаких признаков того, что тот что-то имеет против его действий.
– Хорошо, я думал, что это можешь быть ты, – ответил Джейсон, переместившись так быстро, что никто не успел его остановить. Правая рука вылетела у него из-за спины вверх и ударила румынского бандита в нос. Удар был настолько сильным, что мужчина застыл на месте и почти сразу обмяк. Ладонь Райана ударила в его нос так сильно, что взрывная смесь костей и хрящей была направлена непосредственно в недалекий мозг гангстера. Лицо мафиози побледнело, а затем он осел на пол: сперва опустился на колени, а затем медленно упал лицом вниз – мертвым. Джейсон вытер руку и стал ждать пулю, которая убьет его. Один из румын посмотрел на своего друга и поднял пулемет, но Заллас остановил его.
Дмитрий посмотрел на мертвого гостя и снова покачал головой, кивнув стрелявшему, чтобы тот убрал своего падшего лидера.
– Это было впечатляюще, – сказал он и посмотрел на Райана. – Я прощу это вам, на этот раз. – Бандит усмехнулся. – Но только на этот раз. – Русский повернулся и вышел, продемонстрировав то, как дешево он ценит человеческую жизнь.
Бен-Невин тоже покачал головой, перешагивая через убитого, которого пытались поднять его друзья. Дверь закрылась, и Джейсон повернулся к Джеку. Он все еще потирал руку после смертельного удара, которому Коллинз научил его больше пяти лет назад.
– Я никогда вот так никого не убивал, – сказал Райан, не сводя глаз с закрытой двери.
– К этому сложно привыкнуть, – согласился Джек, ведя его к центру большого номера. – Но если тут кого и нужно было убить, то его.
– Она не заслуживала смерти, – продолжил Джейсон после того, как наконец сел за большой стол. Коллинз вернулся к двери и проверил замок – тот не двигался. Сара, в свою очередь, подошла и положила руку на плечо молодого летчика.
– Успокойтесь, мистер Райан, – сказал Джек. – Это я втянул мисс Лувински в неприятности, а не вы. – Он повернулся и посмотрел Джейсона. – Я думаю, что мы, возможно, сможем найти выход отсюда. Заллас сказал, что не убьет нас, но он лжет. Мы его запасной план на тот случай, если допрос Марко Корвески пойдет не по плану.
– Какому плану? – спросил Пит.
– У меня есть подозрение, что они собираются напасть на храм, построенный внутри горы.
Сара повернулась, посмотрела в большое окно и увидела переливы синего и фиолетового цветов на камне, из которого был построен «Замок Дракулы».
– Маленькое приключение Элис внезапно стало попахивать фантастикой, – сказала она, глядя на движущиеся прожекторы, которые освещали замок.
Они услышали, как Райан усмехнулся. Это был почти печальный звук, особенно, учитывая, что его издал человек, который никогда ни о ком не говорил ни одного плохого слова.
– Когда хоть одна из наших миссий не оказывалась фантастической? – спросил Джейсон.
Джек тоже усмехнулся, и этот звук заставил всех занервничать.
– Но это наша работа. А теперь давайте подумаем о том, как убраться отсюда и подняться на эту гору.

16

ПАТИНАШ

Карл сидел с Уиллом Менденхоллом и Аней в относительно спокойном дворике дома ее бабушки. Небольшой забор был плохой защитой от натиска доброжелателей и всех, кто просто хотел улыбнуться цыганской принцессе и поздороваться с ней, но жители деревни, казалось, уважали их личное пространство, огороженное небольшими деревянными столбиками.
Когда стало смеркаться, мужчины и женщины Патинаша и остальных шести деревень, расположенных на этой горе, начали забирать своих спящих детей, которые были измучены волнениями, так редко случавшимися в этих местах. Дети уснули, зная, что все будет лучше теперь, когда брат и сестра снова были вместе.
Аня помахала нескольким семьям и пожелала им спокойной ночи, после чего улыбнулась Карлу, который сидел на маленьком крыльце домика, состоявшем из единственной ступеньки. Огонь медленно догорал в камине позади них и грел им спины. Менденхолл медленно встал и потянулся, а затем кивнул Эверетту и Ане.
– Ну, пора разбивать лагерь или мы будем купаться в росе к утру. Посмотрим, знают ли парни из восемьдесят второй, как ставить палатки.
– Я подойду, как только вернется директор вместе с остальными, – сказал Карл, вставая.
– Если поставите палатку поближе к амбару, то вас разбудит утреннее солнце, – Аня перевела взгляд с Уилла на Эверетта и снова улыбнулась. – Это одна из самых приятных вещей в жизни на Патинаше.
– Сделаем, мэм, и спокойной ночи, капитан. – Менденхолл отсалютовал Карлу двумя пальцами и медленно пошел прочь, по дороге отказываясь от угощения одной из пожилых женщин, которые ждали у ворот.
– Вы с ним близкие друзья? – спросила Аня капитана, который наблюдал, как Уилл улыбнулся, кивнул и снова отказался от угощений, предложенных еще несколькими женщинами.
– Да, мы с лейтенантом очень близки. Этому парню пришлось в свое время очень постараться, чтобы чего-то добиться в жизни, – сказал Эверетт, медленно садясь на маленькое крыльцо рядом с Аней. Он вытянул ноги, а затем посмотрел на звезды, которые казались гораздо ближе, чем он когда-либо видел. – Только подумать, что об этом месте наплели в Голливуде! Я никогда не видел такого красивого места. – Карл посмотрел на Аню, которая наблюдала за ним, пока он говорил.
– Ты беспокоишься обо мне, – сказала цыганская принцесса, отвернувшись, когда Эверетт снова повернулся к ней лицом и понял, что это утверждение, а не вопрос.
– От Патинаша до «Моссад» довольно большое расстояние. Кроме того, какая же нужна изобретательность, чтобы шпионить за организацией, которая гордится тем, что в нее никогда не удавалась проникнуть ни одному агенту! – ответил он.
Аня покачала головой.
– Моя бабушка отправила меня в эту одиссею. Она никогда и ничего мне не объясняла и не объяснит. Я наладила связи внутри «Моссад», которые не должна была иметь. Во время подготовки меня заметили все нужные люди, мне давали только нужные задания для роста по званию. Нет, очень мало что в моей истории с «Моссад» было моей заслугой. Моя бабушка должна рассказать мне правду о том, что она делает.
– Должен сказать, что я мало что понимаю, – признался Эверетт, качая головой и глядя в сторону.
Корвески протянула руку, положила ее ему на плечо и закрыла глаза. Карл почувствовал ее прикосновение, и впервые за долгое время ему казалось, что у него в животе летают бабочки.
– Можешь дать мне свою руку? – попросила Аня.
– Собираешься погадать мне? – спросил ее собеседник и тут же пожалел об этом.
– Как неполиткорректно. – Женщина склонила голову вправо. – Полагаю, вы смеетесь над цыганами, капитан, – сказала она и убрала руку от Эверетта, в шутку сделав вид, что он ее оскорбил.
Светловолосый американец оставил свою руку на месте. Аня снова взяла его руку и повернула ее ладонью вверх.
– Кроме того, я не гадаю, мистер Эверетт, гадает моя бабушка. – Она улыбнулась, а затем сжала руку Карла и обвила свои маленькие пальцы вокруг нее. – Я посмотрю в твое прошлое.
– Мое прошлое? – спросил капитан, борясь с желанием убрать руку.
– Да, вот такие мы цыгане странные.
– Ты имеешь в виду, женщины из рода Иедды? – уточнил Карл, наблюдая за Корвески. Вместо ответа она сильнее сжала его руку.
– На самом деле, я не расскажу тебе ничего о твоем прошлом – ты расскажешь мне, и я не услышу, я увижу. Сила мозга велика, как, я уверена, ты успел узнать в своих многочисленных путешествиях. Но два ума, связанные вместе, являются силой, которая не поддается описанию.
– Я не очень-то верю в пророчества или предсказания плохих вещей.
– Вы, американцы, всегда такие самовлюбленные. Вы верите только в себя и ни во что другое. Мир может столько вам дать, а древний мир – даже больше, чем можно описать словами и легендами. Я хочу показать тебе, что мир, мой мир, может дать тебе.
Карл почувствовал тепло прикосновения Ани и закрыл глаза, представляя ее лицо. Он почувствовал, как она поднесла его кулак к своим губам, а затем – тепло ее легкого дыхания, когда она подула ему на руку. Мужчина ощутил, как будто через его сжатые пальцы сочится вода, и от этого ощущения у него поползли мурашки по коже. На секунду ему показалось, что он плывет.
– Открой ладонь, – сказала Аня, отпустив его.
Эверетт открыл глаза и посмотрел на черноволосую красавицу, которая улыбалась ему. Огонь освещал ее со спины, и Карл готов был поклясться, что она источает свечение, которое мог чувствовать только он. Он опустил глаза, а затем медленно разжал кулак – раскрыл рот, увидев лицо, которое, казалось, было нарисовано на его ладони кровавыми чернилами. Это было точное подобие женщины, с которой капитан был тайно помолвлен семь лет назад. Он потерял ее в пустыне во время миссии, которая, казалось, была очень давно, но воспоминание о ее смерти было таким четким, словно это произошло всего несколько недель назад. Улыбающееся лицо Лизы Уиллинг смотрело на Карла из его собственной ладони. Он поднял вторую руку и потер изображение.
– Крошечные кровеносные сосуды только что лопнули под слоем эпидермиса. Кровеносными сосудами управлял твой собственный мозг и твоя память, – объяснила ему Корвески. – Как я уже сказала, есть силы, которые мир никогда не понимал.
Эверетт снова потер изображение, словно мог стереть его.
Аня протянула руку и положила ее на его щеку. Он посмотрел на нее, и женщина увидела боль от так давно случившейся потери. Она мягко улыбнулась, а затем подняла его руку к своим губам, снова сжала ее и поцеловала. Она закрыла глаза, и в этот момент Карл почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Он тоже закрыл глаза, чувствуя, что сердце сейчас выскочит у него из груди. Потом капитан почувствовал, как Аня опустила его руку и убрала свою. Он медленно открыл глаза, и изображения Лизы на его ладони уже не было. Боль, которую он всегда ощущал и чувство утраты, которое было с ним каждый день, казалось, исчезли из его ума и сердца. Он медленно встал с крыльца, вышел в небольшой дворик и там, почувствовав, что Аня смотрит на него, повернулся к ней лицом. Она сидела на крыльце, а затем подняла руки ко рту, словно осознав что-то, после чего поднялась на ноги и стала ждать.
Капитал Карл Эверетт видел только Аню Корвески, и больше ничего.

* * *

Позже, тем же утром, Карл стоял рядом с Аней за воротами Патинаша. Он посмотрел на темную гору, обняв женщину, с которой всего два дня назад в Риме они были врагами. Эверетт не пытался анализировать, что именно он чувствовал, а просто старался освободить свои ум и сердце от здравого смысла. Он повернулся, посмотрел на Корвески и хотел заговорить, но она подняла руку и взглянула куда-то вверх.
– Там кто-то есть, – сказала она, выскальзывая из-под руки Карла, и посмотрела в лес, а затем вверх по склону скалистой горы. Оба они услышали треск, повернулись и увидели одного из деревенских старейшин, сопровождавшего госпожу Корвески и остальных в храм. Он подошел к Эверетту и Ане, переводя взгляд с женщины на высокого американца.
– Ваша бабушка желает видеть вас в храме. И вы должны взять этого человека с собой, – сказал старейшина, а затем опустил голову и снял маленькую черную шляпу, после чего двинулся в сторону своего дома.
Аня посмотрела ему вслед, а потом взяла Карла за руку. Она улыбнулась ему, и этот взгляд сказал капитану все, что ему нужно было знать о ее чувствах. Это было то же самое выворачивающее наизнанку ощущение, что и у него.
Корвески потянула Эверетта к тропе и храму над ними, а затем повернулась и посмотрела в лес, зная, что человек, который наблюдал за ними, все еще был там. Она отвернулась и еще крепче сжала руку Карла.

* * *

Марко вышел из-за деревьев на дорогу, когда Аня исчезла за поворотом тропинки вместе офицером ВМС США. Его глаза сузились, когда он вспомнил, как его сестра вышла из дома их бабушки вместе с этим человеком. Ему не нужно было его яркое воображение, чтобы понять, что Аня находилась под властью американца. К чему это приведет, цыганский принц не знал. Но он точно знал одно: он не мог допустить, чтобы его младшая сестра управляла его людьми, потому что тогда их жизнь никогда не изменится.
Более трех тысяч лет они выполняли просьбу племен, которых уже не знали и не любили. Дни рабства и служения фараону так никогда и не закончились для иеддитов. Они только сменили одну жестокую и безразличную руку на другую. И теперь для них пришло время порвать с прошлым и насладиться наградой за тысячи лет рабства, которое когда-то назвали свободой, что Марко и большинство его людей считали наглой ложью. Сокровище принадлежало им, и нужно было использовать его и наполнить мир этими артефактами.

* * *

Карл не мог поверить своим глазам, когда они спускались по длинной и широкой лестнице, высеченной из камня за 3500 лет до его рождения. Посмотрев вниз, он увидел протертые участки, которые рассказывали историю о миллионах пар ног, веками ходивших по этим ступеням. Когда они вошли в главную галерею храма, Эверетт остановился, чтобы рассмотреть великолепную резьбу храма Моисея.
– Поверить не могу, что он на самом деле существует, – пробормотал Карл.
– Да, он здесь, но, прежде чем начинать петь дифирамбы, вспомни, что народу Иедды потребовалось две тысячи лет, чтобы построить этот храм – и все это за минимальную заработную плату или даже меньше, – пошутила цыганская принцесса, проходя мимо капитана в храм.
– Я так понимаю, тебя достижения вашего народа впечатляют не так сильно, как гостей, – сказал американец, поравнявшись с Аней. Его глаза изучали три пирамиды, представляющие собой фон храма. Колонны и обелиски стояли в каждом углу и в нише великолепного строения.
– Мои люди были рабами этого зверинца слишком долго, тут мой брат прав. Дворец, построенный в честь Исхода от фараона, не принес нам ничего, кроме неприятностей, и его давно нужно было похоронить. – Корвески оглянулась на освещенный факелами храм и вздохнула. – Я и мои люди устали следить за этим музеем нашей истории, и я просто не могу так больше. – Она посмотрела на Карла. – В этом я согласна с Марко.
– Почему бы тебе не подойти сюда и не объяснить мне, что ты можешь и не можешь сделать, внучка? – услышали они старческий голос.
Аня повернулась и увидела свою бабушку, сидевшую рядом с возвышением, на котором все еще лежал тяжело дышавший Микла.
– Я объясняла, как отсталые люди должны принять тех, кого они боятся больше всего, – ответила младшая Корвески.
– Так как мы отсталые люди, о которых ты говоришь, люди, которых мы боимся – это остальной мир, я правильно тебя понимаю, девочка? – уточнила цыганская королева.
Карл видел, как смутившаяся Аня переминается с ноги на ногу, глядя на бабушку. Он взглянул на Найлза и Элис, которые молча смотрели на эту небольшую демонстрацию силы. Чарли и Дениза тоже были там, но их внимание привлекло что-то позади Эверетта и молодой цыганки.
– Я не имела в виду… – начала Аня.
– Да, дитя, имела. Марко сделал ужасную вещь, и теперь его ошибку нужно исправить, так что я думаю, что твое желание исполнится скорее, чем ты думаешь. Наша жизнь на этой горе подходит к концу. Только то, каким будет этот конец для нашего народа, нам еще предстоит выяснить. – Мадам Корвески кивнула за спину вновь прибывшей пары.
Карл и Аня медленно повернулись. В шести широких ступеньках от пола храма сидел на корточках Станус. Зверь рычал и смотрел на Эверетта. Его желтые глаза были полны решимости, и капитан видел, что гигантский волк шевелил своей черной губой над сверкающими белыми зубами. Молодая цыганка взяла Эверетта за руку и сделала шаг вперед, встав перед ним.
– Бабушка, почему Станус здесь? – спросила она, облокотившись спиной на Карла и наблюдая за опасным зверем перед ними.
– Он ждет тебя и твоего человека с моря. У меня есть задание для них обоих.
Капитану удалось отвести глаза от гиганта, угрожающе сидящего перед ними. Затем он заметил, что Найлз стоит неподалеку вместе с остальными. Директор отдела 56–56 только пожал плечами, показывая, что понятия не имеет, что задумала старуха.
– У них есть работа, так же, как и у вас, а я займусь сегодня Миклой. Мы должны действовать быстро, до восхода всего три часа, – сказала цыганская королева.
Аня сглотнула и увидела, что Станус внимательно слушал каждое слово, произнесенное ее бабушкой. Его взгляд перемещался с двоих людей, стоящих перед ним, на старуху, и он все время низко рычал.
– Работа с Миклой должна быть закончена до первой утренней птицы, иначе он не выживет. – Мадам Корвески засмеялась и похлопала своего спящего пациента. – Клянусь костьми Иисуса, я не уверена, что сама выживу. – Она жестом подозвала Карла к себе. Вожак голиа продолжал смотреть на Эверетта, сидя на лестнице – он ловил каждое его движение. – Станусу все это не очень-то понравится, – сказала старая цыганка, беря большую руку Карла в свою.
– Бабушка, что ты задумала? – взволнованно спросила Аня.
– Твой человек с моря сегодня пойдет с волком, и ты должна подготовить его к этому путешествию.
– Ты не можешь, Станус убьет его! – Принцесса цыган повернулась лицом к Карлу. – Он ни за что не сможет контролировать его, зверь возьмет верх над ним. Ты помнишь эту поговорку, бабушка? Зверь возьмет верх. Капитан не сможет удержать его под контролем.
– Его не нужно контролировать, достаточно просто направлять. Мне нужно знать, что происходит с друзьями этого человека.
Старуха улыбнулась и крепче сжала руку Карла, подняв голову и посмотрев ему в глаза.
– Иди и подготовь капитана к этой прогулке, – велела она. – После этого мы отправим его и Стануса в путь и сможем приступить к лечению Миклы.
Аня Корвески закрыла глаза, а затем вслепую протянула руку к Карлу, который отошел от мадам Корвески и приблизился ней. Молодая цыганка взяла его за руку, и их пальцы переплелись.
– Прости, я не хотела, чтобы это случилось с тобой.
– Если это необходимо, чтобы помочь моим друзьям внизу на курорте, у меня нет выбора, кроме как послушаться твою бабушку. Что бы она ни просила меня сделать.
– Разве ты не слышал, что она сказала? Ты должен пойти сегодня со Станусом.
Эверетт посмотрел на то место, где сидел Станус. Гигантский волк не сводил глаз с высокого американца. Он просто сидел и смотрел.
– Ну, если я иду с ним, я надеюсь, что у вас есть чертовски большой поводок, – усмехнулся американец.
– Она имеет в виду кое-что другое, – сказала Элис, толкая Чарли Элленшоу, чтобы тот помог Ане и Эверетту. Карл перевел взгляд с Гамильтон на свою цыганскую подругу, которая отвернулась, а затем подтолкнула его к небольшому каменному углублению, в котором не было ни окон, ни других отверстий, кроме входного. Чарльз посмотрел на Найлза беспокойным, но радостным взглядом, а затем пошел за ними.
Что же касается Найлза Комптона, то они с Элис повернулись к мадам Корвески и увидели, как она замерла и замолчала. Директор наблюдал, как ее рука гладит мех Миклы, а гигантский волк скулит в своем тревожном сне. Гамильтон толкнула Найлза в бок, и они оба заметили, что цыганка закатила глаза.
– Словно она находится в фазе глубокого сна, и началось быстрое движение глаз, – шепнула Элис.
– Смотри, – отозвался Комптон, указывая на Миклу. Волк все еще спал, но и его глаза теперь быстро двигались под веками.
Микле тоже начал сниться сон.
Недалеко от них Карл позволил Ане затащить себя в небольшой высеченный из камня домик.
– Что это значит? – спросил он, и Чарли Элленшоу вздрогнул, зная, какой последует ответ.
– Она имела в виду, что ты должен соединиться воедино со Станусом, – стала объяснять младшая Корвески. – Моя бабушка, очевидно, беспокоится о ваших друзьях внизу. Мне кажется, она думает, что если с ними что-нибудь случится, это привлечет еще больше внимания к иеддитам. Она бывает очень эгоистичной.
– А соединиться воедино со Станусом означает…
– Сегодня ты узнаешь, какого побывать в старом фильме ужасов.
– И что же, черт возьми, это значит? – спросил Эверетт, когда цыганка взяла его за руку и потащила в освещенную факелами комнату.
– Сегодня ты станешь оборотнем.

* * *

Внутри небольшой высеченной из камня комнаты Элленшоу увидел, как Карл лег на старую койку российского производства. Глаза Чарли бродили по комнате, и в этот момент он увидел глубоко отпечатавшиеся следы когтей на каменных стенах. Большие царапины прорезали камень, и было похоже, что владельцу оставивших их когтей очень не нравилось там находиться.
Карл лежал, глядя в потолок, на котором в свете пяти факелов вырисовывалась расплывчатая темная тень того, что делала Аня. Она стояла рядом с небольшим столом и смешивала какие-то травы в небольшой глиняной миске, используя камень, который износился за многие годы, и теперь идеально помещался в ее маленькой ручке или в руке некроманта, в зависимости от того, кто его держал. Аня молчала, мешая странное варево.
– Заклинание вначале вызывает небольшие желудочные колики, но они пройдут, как только яд попадет в твою кровь, – сказала она спустя некоторое время.
– Яд? – переспросил Чарли.
– Да, в смеси есть небольшое количество мандрагоры и паслена, – ответила женщина, поставив миску и повернувшись спиной к Карлу и Чарли. Глаза ее смотрели куда-то в пустоту. – Я хотела бы сказать, что больно не станет, но это было бы ложью. Первые пять минут, когда разумы начнут воссоединяться, будут мучительными. Станусу не понравится находиться в твоей голове, а тебе точно не понравится, что он там находится.
– Похоже на какие-то наркотики из шестидесятых, – сказал Чарльз. – Многие тогда так и не вернулись. – Аня и Эверетт посмотрели на Элленшоу и задумались, не бы ли он одним из тех, кто безвозвратно потерялся в 1969 году. – Как работает эта связь или заклинание? – спросил профессор, зная, что Карл думает о боли.
– Смесь, – сказала цыганка, повернувшись к Чарли с маленькой глиняной миской в руках, – откроет разум капитана. Освободит его, если хотите. Сначала он будет чувствовать себя так, словно принял легкий галлюциноген, а затем он уснет.
– Но как соединяются разумы? – спросил Чарльз Хиндершот, всегда остававшийся, в первую очередь, любопытным ученым. Что же касается Эверетта, то он не был уверен, что хочет об этом знать.
Аня одарила Чарли печальной, понимающей улыбкой.
– Все находится в руках голиа – в буквальном смысле. Станус соединится с капитаном через прикосновение, это особый дар оборотня – соединение двух разумов, которые связаны миллионом лет эволюции в ходе совместного выживания. Симбиоз позволит Карлу бродить по разуму Стануса. Он будет чувствовать силу волка, а также видеть то, что он видит. Он будет волком и ощутит силу того, чего следует опасаться.
С этими словами цыганская принцесса положила руки за голову Карла и подняла ее. Она поднесла маленькую глиняную миску к его губам и наклонила ее, чтобы темная, вязкая жидкость потекла в рот Эверетта, которого чуть не вырвало. Он кашлянул и попытался проглотить отвратительную смесь. Наконец, ему это удалось, и он положил голову обратно на старую, покосившуюся койку.
– Станус станет глазами и ушами Карла, пока он будет лежать здесь, с нами, – продолжала женщина. – Капитан сможет в некоторой степени направлять зверя, но никогда не сможет рассчитывать на то, что тот будет выполнять все его просьбы. И волк не будет выполнять приказы. Как вы можете видеть по лодыжке моей бабушки, заклинание связано с определенной опасностью. Ты получишь такие же раны и такое же удовольствие, ты почувствуешь такую же боль, как голиа, Карл. И я должна предупредить тебя, что ты увидишь, что разум голиа обширен и тревожен. С его видом жестоко обращались с незапамятных времен. Люди охотились на них, изгнали их из красивейших уголков мира, пока они не были вытеснены человечеством на самый край земли.
Неожиданно кто-то появился в дверях и закрыл собой свет от горевших снаружи факелов. Чарли и Карл повернули головы и увидели Стануса, стоящего в небольшом проеме. Он был так высок, что ему пришлось наклониться вперед, чтобы заглянуть в комнату. Зверь рычал, и от этого по спине и рукам Элленшоу поползли мурашки, и он неосознанно сделал шаг назад.
– Не двигайтесь, профессор, пожалуйста, – сказал Аня, поставив пустую миску на небольшой деревянный стол. Она повернулась и посмотрела Стануса, который тяжело дышал, глядя на Эверетта.
– А голиа нравится соединяться с людьми? – спросил Чарли.
– Они это обожают. Ну… иногда обожают, иногда нет.
Наконец, цыганка подошла к Станусу, медленно подняла руку к его огромной голове и потерла ее. Зверь наклонился ближе, чтобы Аня могла почесать его посильнее, а затем неторопливо опустился на четвереньки и вошел в комнату, заставляя Корвески отступить назад.
– Станус позволяет это только потому, что ему любопытен капитан и его намерения, касающиеся меня и бабушки, а также потому, что он хочет убедиться, что вы приехали сюда не с целью обмануть нас, – объяснила цыганская принцесса. – Это было бы очень плохо. Твой разум должен быть открытым, Карл. Не пытайтся скрыть что-либо. Станус снесет любую преграду, чтобы получить информацию, которая ему нужна. Именно в этом, по моему мнению, Марко ошибся, попытавшись обмануть Стануса насчет планов русского инвестора. Волк знал, что его обманывают.
Чарли прижался к шершавой стене, когда вожак голиа опустился на все четыре лапы, вошел в комнату и заполнил ее собой. Стоя на четырех лапах, зверь оказался лицом к лицу с ученым. Он принюхался и фыркнул, а потом подошел к Ане и сел перед ней. Женщина без каких-либо лишних движений поставила перед ним чашку с оставшимся зельем.
Волк вылизал отвратительную жидкость.
Аня тяжело дышала и думала о том, как Станус может принять незнакомца в своей голове. Зверь обошел стол на четырех лапах, продолжая изучать Карла. Тот лежал так неподвижно, как только мог, и на него уже начал действовать самодельный галлюциноген. Волк остановился, а затем облизал оставшуюся на морде часть жидкости своим широким языком. После этого Станус неожиданно оперся правой передней лапой о койку и, удерживая таким образом равновесие, поднялся с пола и встал на две лапы, глядя на Карла сверху вниз. Он опустил уши, но потом, когда зверь начал видеть кусочки разума человека, они снова поднялись и встали торчком.
Аня жестом велела Чарли Элленшоу медленно отойти от разыгрывающейся перед ними сцены. Глядя на происходящее и одновременно сползая по стене, профессор увидел, как зверь положил свою большую руку с длинными когтистыми пальцами на офицера военно-морского флота. Впервые почувствовав пульс Карла, он закрыл глаза. Его дыхание выровнялось, и волк крепче ухватился за голову капитана, который негромко ахнул, жалея, что еще не успел уснуть.
Эверетт почувствовал зверя внутри себя. И себя внутри зверя. Он растерялся, разглядывая свое лежащее тело глазами волка, и даже ощутил колючесть своей двухдневной щетины, когда рука Стануса ощупывала мельчайшие поры и недостатки его кожи. Несколько раз эта рука задержалась на глубоких шрамах, оставшихся с того времени, когда Карл служил в морском спецназе. Зверь заскулил, когда его пальцы почувствовали боль, которую Эверетт пережил в прошлом. Станус ощутил его печаль из-за потери Лизы Уиллинг, а затем прошел мимо нее в настоящее Карла. Было похоже, что волк пытается определить, кем был Эверетт и что он представлял собой. Рука все время переходила на новое место на голове капитана, задерживалась на мгновение и двигалась дальше. Наконец, зверь открыл глаза, а затем без предупреждения перепрыгнул через койку и встал перед Элленшоу. Чарли почувствовал, что его мочевой пузырь частично опустел. Из всех удивительных вещей, встреченных им за многие годы работы криптозоологом, ничто не могло сравниться с пугающим, но прекрасным зрелищем, свидетелем котором он был в этот момент. Голиа понюхал его.
– Не бойтесь, – сказала Аня. – Я думаю, что это капитан. Станус там, но он на время уступил Карлу контроль. Думаю, что он хочет, чтобы вы знали, что он в порядке и внутри Стануса.
– Вы, наверное, шутите, – сказал Чарльз, наполовину отвернувшись от морды волка, которая была теперь в нескольких дюймах от его лиц. Горячее дыхание зверя омывало его, словно водопад.
– Чаааааарллллллиииии, – из пасти донесся искаженный и очень низкий звук, но имя ученого было произнесено достаточно четко.
– А вот это очень хорошо, голиа раньше никогда не говорил во время связи с человеком, которого не знает. Станус, должно быть, чувствует себя комфортно с вашим мистером Эвереттом, – сказала Аня, медленно и осторожно подходя к волку сзади. – Карл проявляет удивительную силу, контролируя его.
Глаза Чарльза расширились, когда зверь поднял большую руку и одними лишь своими длинными когтями повернул голову Элленшоу к своим желтым глазам. Затем зверь взял профессора за шиворот и поднял его с каменного пола. Элленшоу почувствовал, что его ноги болтаются без опоры, когда животное крепко вцепилось в его горло.
– Ой-ой, это не капитан! – Аня быстро подошла и положила обе руки на спину гигантского волка. Она чувствовала, как его мышцы под черным мехом напряглись, пока зверь медленно выходил из себя. – Капитан, если ты меня слышишь, восстанови свое влияние и скажи Станусу, что профессор Элленшоу наш друг! Он еще не дошел до этой части твоей памяти. Он забрал у тебя контроль, когда его часть разума не узнала твоего друга. Представь их друг другу!
Внезапно зверь ослабил хватку, но его рука все еще держала Чарли за горло. Странно было то, что ученый даже не пытался дышать. Станус понюхал профессора еще раз, а затем произошло нечто удивительное. Элленшоу опустился на землю, а голиа пригнулся и посмотрел ему в глаза, после чего без предупреждения опустился на четвереньки и прыгнул не в открытую дверь, а в одно из больших окон – и был таков. Чарли услышал, как доктор Дениза Гиллиам вскрикнула, когда Станус выпрыгнул из окна.

* * *

Карл обнаружил, что он был просто пассажиром в этой главной поездке всей своей жизни. Он действительно мог чувствовать землю под лапами на бегу и узнал, что у Стануса было любимое занятие и это был бег. Голиа чувствовал себя свободным, когда его ноги были вытянуты до предела. Еще капитан узнал, что Станус ненавидел жизнь, которую он вел на горе, не имея возможность покинуть ее пределы. Но Эверетт также чувствовал, что зверь был доволен, пока его клан находился в безопасности. Это была самая главная мысль, которую Карлу удалось уловить.
Эверетт почувствовал, что зверь остановился, а затем поднялся на задние лапы, ухватился за большую сосну и огляделся. Карл действительно ощущал запахи леса и горы, запах птиц высоко в гнездах. Он лучше видел в темноте, чем когда-либо днем своими собственными глазами. Все было серых и зеленых оттенках, и капитан видел все предметы и движения вокруг. Казалось, что каждое животное, лежащее в своей норе или гнезде, знало, что оборотень бродит по горе в эту ночь. Эверетт никогда не чувствовал такой силы, как в тот момент. И самым удивительным было то, что он знал: Станус наслаждался этим хвастовством.
Потом Карл почувствовал, что внимание зверя привлекло что-то внизу. Когда Эверетт настроил свой разум на разум волка, он увидел цветные переливы «Замка Дракулы».
Капитан почувствовал себя свободным и впервые ощутил, как Станус ухватился за дерево, на которое опирался, и завыл. Это развеселило Карла. Казалось, что голиа провозглашал миру, что к нему приближается что-то особенное – одно из величайших творений Господа.
Затем Станус опустился на все четыре лапы, и его пальцы свернулись внутрь, сделав руки пригодными для бега. Он бросился вниз с горы на умопомрачительной скорости, и Карл чувствовал, что животное хочет продемонстрировать ему свою истинную силу и мощь.
Он бежал к «Замку Дракулы».

* * *

Уилл Менденхолл проснулся и не сразу сообразил, где находится. Прошлым вечером он вымотался гораздо сильнее, чем думал, и уснул сразу же, как только положил голову на надувной матрас и спальный мешок, который ему дали парни из 82-й дивизии. Эти ребята сказали ему, что будут стоять на карауле возле своего маленького лагеря на три палатки.
Пока лейтенант пытался сориентироваться, его глаза расширились, и он, наконец, понял, где он и что его разбудило. Это были не странные звуки и не ночные животные, это был его мочевой пузырь. Если бы он не проснулся в этот самый момент, то произошло бы то, что ему никогда не дадут забыть – особенно Райан. Уилл поблагодарил небеса за то, что накануне был слишком вымотан, чтобы даже расшнуровывать сапоги, прежде чем отрубился. Он вскочил с надувного матраса, подполз к выходу из палатки и бросился наружу, едва не налетев на двоих мужчин, которые как раз сменялись на карауле.
– Эй, лейтенант, похоже, что праздник закончился где-то час назад, и мы… – начал кто-то из них.
Уилл побежал мимо этих мужчин, и они проводили его взглядами. В следующий миг он исчез за деревьями, которые росли рядом со старым амбаром прямо под неровной поверхностью горы.
– Не могу сейчас говорить, чрезвычайное положение! – крикнул он, пролетев мимо военных.
Наконец, Менденхолл, добрался до деревьев, расстегнул ширинку джинсов и начал мочиться прямо на нижнюю часть скалы, закрыв глаза и засвистев.
– Господь всемогущий! – прошептал он затем. – Чуть не…
Уилл поднял голову после первоначального облегчения от того, что он все же успел добежать до деревьев, и замер: он увидел два желтых миндалевидных глаза, которые смотрели на него сверху вниз. Зверь висел вверх ногами, и из-за темноты молодой человек ничего не видел, кроме его черного меха. Менденхолл уставился на идеально замаскированного голиа, и когда его облегчение испарилось, понял, что это был Станус, вонзивший все четыре комплекта своих когтей глубоко в горный склон. Кроме того, Уиллу стало ясно, что он видит то, что зверь делал лучше всего – он отлично умел лазить по горам, как и рассказывала Элис. Станус висел вниз головой, и Менденхолл увидел, как он медленно открыл рот и начал наклоняться вперед, приближаясь к нему.
Уилл думал, что сможет, по крайней мере, сглотнуть, когда его первая попытка закричать провалилась, но не смог собрать достаточно слюны для этого. Он почувствовал сухость в горле, когда зверь оказался всего в нескольких дюймах от его поднятого лица. Неожиданно гигантский волк отпустил ближайшую к голове лейтенанта руку, а затем игриво ударил его по правой стороне головы, повалив Уилла на землю. Когда Менденхолл перевернулся, он увидел, что Станус исчез. Некоторое время американец просто лежал, глядя на пустой склон горы, пока ветерок шевелил ветки деревьев.

* * *

Внутри храма, в комнате, расположенной всего в двадцати пяти футах от самого легендарного сокровища в библейской истории, капитан Карл Эверетт ошеломил Аню и Чарли, хихикнув во сне от чего-то, что произошло со Станусом. Его глаза быстро двигались, и наблюдавшие за ним друзья поняли, что Карла что-то только что позабавило во время его крайне необычной прогулки.

«Замок Дракулы»

Дрейк Эндрюс стоял на передней части огромной сцены и морщился от громкости звука музыкальной системы. Он неодобрительно посмотрел на своего агента. Русская музыкальная труппа выстроилась вдоль передней и задней частей сцены, чтобы просто услышать, как Дрейк споет несколько строк из своих старых песен для проверки звука. Даже несмотря на то что звуковая система была самой современной, инженер умудрился где-то что-то соединить неправильно, и по почти пустому ночному клубу пронесся пронзительный скрип. Эндрюс закрыл уши руками, а русские, наоборот, начали аплодировать и приветствовать его, услышав первые строки его хита 1967 года.
В этот момент некоторые куклы из реквизита Дракулы, расположенные вокруг оформленной в готическом стиле сцены, выскочили из своих древних на вид гробов, а одна даже вылетела наружу и врезалась в столик, стоящий в первом ряду. Механическая кукла ударилась в стол, скатилась, а затем что-то внутри нее зашипело, и в воздух поднялся дым. Дрейк снова посмотрел на своего агента, не говоря ни слова, пока российские музыканты все еще аплодировали ему. Было три тридцать утра, и Дрейк Эндрюс вылетел со сцены, после чего вышел на большой каменный балкон с видом на гору. Его агент последовал за ним, когда еще один механический Дракула наполовину открыл крышку своего гроба и вывалился из него, к большому удовольствию длинноволосых россиян.
Американский артист посмотрел на большой открытый двор и понял, что это выступление будет катастрофой и, когда новости о нем расползутся, ему придется работать в ресторанах на корпоративах.
Его глаза бродили по горе, возвышающейся над клубом. Что ж, по крайней мере, если он захочет выйти, ему будет гарантирована относительная анонимность. Перестав злиться из-за неполадок, певец повернулся и ударился лицом прямо в стену, которой не было в этом месте всего секунду назад, когда он вышел во внутренний дворик.
– Что за… – Слова застряли у Эндрюса в горле. Он не видел ничего, кроме черноты, а его нос, прижатый к чему-то теплому, почувствовал тяжелый животный мускусный запах. Его глаза поднялись выше, и он увидел желтые светящиеся шары с черным кольцом вокруг зрачков. Дрейк сделал шаг назад, и его глаза расширились еще сильнее.
Перед горе-певцом стоял Станус, который смотрел на него таким взглядом, как будто испытывал не более чем легкое любопытство. Большая голова животного сначала наклонилась вправо, а затем влево, а уши остались в вертикальном положении. Волк был выше шести с половиной футов, и Эндрюсу приходилось напрягать шею, чтобы целиком рассмотреть стоящее перед ним существо.
– Ух ты, вот это уже лучше! – воскликнул Дрейк, протягивая руку и прикасаясь к густому черному меху Стануса, который осторожно сделал шаг назад. – Это ты должен быть там, а не эти механические чудовища, которые постоянно ломаются. Это впечатляет.
Черные с серебристыми кончиками уши Стануса стали медленно опускаться, пока не легли на его голову. Его мышцы заиграли под толстым мехом и шкурой. Затем зверь быстро закрыл свои глаза, и его уши снова встали вертикально. Казалось, что животное не могло решить, опасен ли человек, который стоит перед ним, или это просто клоун.
– Ну, может быть, костюм нужно вот здесь немного ушить, – сказал Эндрюс, оттягивая на дюйм шкуру и мех гигантского животного, стоящего всего в футе от него. Станус зарычал. – Да, и кроме того, еще бы не помещало глаза сделать не такими яркими. – Артист похлопал Стануса по животу, а затем обошел взволнованного зверя и закричал в сторону клуба. – Вот это, я понимаю, костюм, а вы, ребята, отправили его сюда, чтобы пугать туристов! Он должен быть там! – После этого певец улыбнулся, поворачиваясь обратно к своему гостю. – Да, немного поработать, и ты станешь довольно убедительным… – И тут Эндрюс осекся, поняв, что актера в вонючем костюме волка и след простыл.
Ветеран Лас-Вегаса подбежал к перилам балкона и посмотрел через крутую расселину, на которой был построен замок – ничего. Человек просто исчез.
– Да уж, единственный отличный актер во всем этом зверинце, и тот ушел – просто отлично, – проворчал Эндрюс.

* * *

Станус бросился вниз по склону после краткой встречи с человеком в замке. Волк сначала хотел сделать то что он делал во время своих предыдущих визитов в «Замок Дракулы», то есть оторвать голову мужчины от шеи. Но присутствие путешественника остановило его, не дав последовать своим кровавым инстинктам. Американец внутри его головы, хоть и не мог помешать Станусу делать то, что он хочет, был способен повлиять на зверя и направить его по другому пути. Голиа всегда принимали заклинание и путешественников, участвовавших в нем, потому что животные всегда стремились получить дополнительную информацию от иеддитов.
Карлу удалось унять животные инстинкты Стануса, когда человек схватил его за шерсть. Несмотря на то, что он не причинил волку этим никакой боли, что зверь ненавидел прикосновения кого-либо, за исключением других голиа. Эверетт прочел это в его голове. Во сне он чувствовал ту дорогу, по которой бежал Станус. Он ощущал гладкость каменной террасы и даже запахи. А еще была одна вещь, которая его беспокоила, и Карл знал, что это может быть серьезной проблемой. Он чувствовал все, вплоть до шишек, которые голиа давил своими лапами на бегу. Станус, казалось, не замечал острой боли, но Карлу она очень мешала. Для него это означало, что если он мог чувствовать даже мельчайшие вещи, он также почувствует, когда животному будет действительно больно или когда оно будет ранено. Теперь он знал, почему у мадам Корвески была сломанная и опухшая лодыжка. Она сломала ее, когда путешествовала с Миклой. Капитан понял, что эта маленькая экскурсия на курорт может оказаться немного рискованной, и, конечно, надеялся, что он сможет контролировать Стануса настолько, чтобы не попасть под пулю.
Эверетт был поражен тем, каким проворным и точным был Станус. Зверь отлично лазал по деревьям и скалам – не хуже обезьян. Он перемещался с молниеносной скоростью и так эффективно, что мягкость его бега была сравнима с поездкой на машине с хорошей подвеской. Капитан только и думал о том, как бы сделать такие прогулки регулярными.
Запрыгнув на дерево, хищник остановился, чтобы передохнуть, глядя на огромный L-образный отель и казино. Он принюхался, и у Карла возникло странное ощущение: словно животное что-то искало в его памяти, а затем вынюхивало эти воспоминания. Голиа ухватился за большое дерево, и его когти врезались глубоко в древесину, заполнив воздух тяжелым мускусным запахом сосновой смолы. Глубокие вдохи Стануса наполнили его легкие таким количеством воздуха, что Карл подумал, что гигантский волк лопнет, но в этот момент Станус медленно выдохнул. Эверетт был потрясен, когда глаза животного уставились на самый верх отеля, и голиа замер, изучая каждое окно шестого этажа.
Не успел Карл понять, что происходит, как Станус выскочил из-за деревьев и бросился прямо к курорту и к врагам голиа.

ПАТИНАШ

Мадам Корвески долго смотрела на Элис и поняла, почему американская женщина беспокоится за человека, который был сейчас со Станусом. Затем она перевела взгляд на Денизу, Чарли и Найлза, которые были заняты изучением одной из небольших пирамид, высеченных из камня. Храм в реальности оказался именно таким, как мечтала Гамильтон.
– Вы выбрали плохое время, чтобы приехать сюда, когда плохие вещи должны произойти с этой горой и, возможно, с моим народом, – вздохнула цыганская королева.
– Что изменилось для иеддитов после всех этих тысячелетий – мир начал посягать на ваше наследие? – спросила Элис.
Мадам Корвески засмеялась и сжала ее руки.
– Не мир, дело никогда не было в мире, равно как и в сокровище Исхода. Не в вере, не в Боге, не в Израиле. Нет, – она посмотрела на галерею высоко над ними и на детенышей, которые играли и боролись между собой, – дело было в них. Защита голиа – наша единственная проблема, и я в свое время совершила много низких поступков ради этого. Мы с большим уважением относимся к тому, что защищают голиа, будьте в этом уверены, миссис Гамильтон. Но мы не пожертвуем ими ради того, что тайно храним здесь, – никогда.
Элис почувствовала силу и убежденность слов старухи и поняла, что на самом деле племя находилось на перепутье из-за того, что Марко привлек внимание к перевалу и к тому, что находилось рядом с ним.
– Вы ожидали храмы, полные золота, гранитных колонн и бесчисленных сокровищ, каких не нашлось бы и в тысяче гробниц Тутанхамона, я права? – снова заговорила старая цыганка.
– Я редко думала о великом сокровище Исхода. И если я когда и задумывалась о нем, то только в те дни, когда занималась поисками вас и их. – Гамильтон указала на галерею.
Мадам Корвески кивнула, а затем отпустила руку Элис.
– Гора теперь принадлежит голиа, и я должна сделать так, чтобы их покой никогда-никогда не нарушили.
– Как вы планируете этого добиться? Вы понимаете, какие политические силы выступают против колена и голиа? Вы знаете, какая власть была использована, чтобы построить курорт внизу? Вы не привыкли к современной политике. Но теперь НАТО заинтересовалось перевалом. Голиа, в конце концов, придется найти себе новый дом.
На лице цыганской королевы появился серьезный и угрожающий взгляд.
– Нет, если перевал, который нужно защищать, исчезнет.
Элис собиралась попросить старуху объяснить, что она имела в виду, но тут к ним подошли Найзл Комптон и Дениза Гиллиам. На лице Найлза, который поджал губы, было написано беспокойство.
– Доктор Гиллиам встревожена симбиозом, в котором участвует капитан Эверетт, – сказал он, после чего встал на колени и осмотрел лодыжку мадам Корвески. Он покачал головой и уступил место Денизе, чтобы она тоже могла взглянуть, а сам поднялся на ноги и посмотрел на цыганскую королеву. – Точно такая же травма и на том же самом месте, как и у нашего удивительного друга Миклы. Вы с ним были ранены в одно и то же время, не так ли? – спросил директор, не сводя глаз с цыганки.
– Ну, я не знаю, как вы справляетесь с болью, – сказала Дениза, – потому что эта лодыжка сломана не в одном, а в трех разных местах. Понятия не имею, как вы можете терпеть такую боль. – Сказав это, врач немного подождала, но никакого объяснения не последовало.
Элис Гамильтон знала ответ, но ждала, пока мадам Корвески сама ответит на вопрос доктора Гиллиам.
– Я терплю ее, потому что в противном случае инфекция внутри лодыжки Миклы, убила бы его. В настоящее время я беру основной удар инфекции на себя, – сказала наконец пожилая цыганка.
Дениза покачала головой, скрестила руки на груди и отошла на несколько шагов, не веря в такую магию.
– Мы обсудим это в другой раз. Сейчас мы должны попытаться спасти Миклу. Доктор Гиллиам, вы поможете мне? – Мадам Корвески подождала, пока краска медленно отхлынула от лица Денизы. – И вы трое тоже, – сказала она, посмотрев по очереди на Элис, Найлза и Чарли Элленшоу.
– Все мы? – спросила Гамильтон, и ее голос задрожал от волнения.
– Микла в очень плохом состоянии и умрет в течение часа, если мы не исправим положение. – Королева цыган протянула руку, взяла Денизу за руку и притянула ее ближе к возвышению. – Вам будет сложнее всех. Ну, – сказала она, печально покачав головой, – почти всех. Если честно, – добавила Корвески, давая руке врача выскользнуть из ее собственной, – я очень рада, что среди нас есть американский врач. Иногда мне кажется, что эти старушки в деревне не особенно стараются, и я предпочла бы, чтобы твердая рука помогла мне сделать то, что я должна сделать.
Найлз и Элис обменялись обеспокоенными взглядами, а Дениза Гиллиам побелела, когда поняла, в чем заключался план старухи.
– И что вы должны сделать, чтобы Микле стало лучше? – спросила Гамильтон.
Мадам Корвески грустно улыбнулась ей, а затем снова погладила черный мех гигантского голиа.
– Нам придется удалить перелом из ноги Миклы. Доктор Гиллиам придется ее ампутировать.
Все глаза обратились к лежащему на возвышении волку. Микла тяжело дышал, а его язык был высунут изо рта.
– Он переживет операцию? – спросил Чарли, искренне обеспокоенный здоровьем зверя.
– Микла выживет, – сказала цыганка, глядя на животное сверху вниз со слезами в старых глазах. – Но без задней ноги его жизнь будет гораздо короче, чем у остальных голиа. Другие голиа не прогонят его, но Микла, в конечном итоге, сам уйдет из храма и умрет в одиночестве на горе. Голиа не сможет выжить без возможности лазать и бегать.
На лицах всех присутствующих застыло печальное выражение.
– Теперь я должна подготовить заклинание и зелье, у нас мало времени, – продолжила старуха.
– Я должна получше промыть лодыжку Миклы, чтобы, по крайней мере, видеть, что делаю, – сказала Дениза, нервно сжав руки и глядя на огромного волка перед собой.
– С Миклой все хорошо, оставьте его в покое, – сказала мадам Корвески, вставая и опираясь на свою трость. Найлз и Чарли подбежал к ней и помогли ей опереться на единственную здоровую ногу. Она улыбнулась и кивнула двум мужчинам в знак благодарности. – Вам нужно готовиться работать со мной.
– Я не понимаю, – сказала Гиллиам.
Комптон и Элис все поняли первыми.
– Микла никогда не сможет пережить операцию, – сказала старая цыганка, глядя на Денизу. – Он слишком плох, и мы добрались до него слишком поздно. Моя травма находится буквально и исключительно в моей голове. У меня нет реальных физических повреждений лодыжки. О, все выглядит именно так, но это всего лишь иллюзия, созданная моим разумом.
– Не смешите меня! Я прощупывала переломы в этой ноге, – запротестовала врач.
Мадам Корвески только улыбнулась.
– Дениза, она говорит, что ее рана на самом деле не инфицирована, и перелом – всего лишь иллюзия – мощная, но такая, которую мозг может воспроизвести самостоятельно. Так как рана Миклы очень тяжелая, она предлагает не пытаться лечить самого Миклу, а выбрать более безопасный путь, тем самым продлив жизнь Миклы, – объяснил Комптон.
– Я совершенно ничего не понимаю, – замотала головой Гиллиам. Даже несмотря на то что она уже знала, что хотел сказать директор, она хотела что бы кто-нибудь сказал это прямо.
– Вы будете ампутировать ногу и лодыжку не Микле, доктор, – проговорила Элис, взяв мадам Корвески за руку и вместе с Найлзом и Чарли направившись к маленькой хижине, где спал Карл под присмотром Ани.
– Вы отрежете ногу мне, доктор Гиллиам, а не Микле, – закончила ее фразу цыганская королева.

«ГОСТИНИЧНО-КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС И КАЗИНО «КРАЙ СВЕТА», ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ, РУМЫНИЯ

Райан взглянул на двойные окна и покачал головой, а потом повернулся и посмотрел на Коллинза и Пита. Сара была занята проведением своих экспериментов на одном из больших столов люкса.
За последние три часа Заллас и его люди заходили к ним всего четыре раза. Джейсон подошел к Джеку.
– Не открыть. Черт, мы бы наделали столько шума, пытаясь открыть их, что они решили бы, что началось второе Норманнское вторжение!
– Солнце скоро взойдет, может быть, лучше подождать, когда они принесут нам еду, и тогда попытаться найти возможность выбраться? – предложила Макинтайр, набросав несколько заметок на гостиничной бумаге о странных и растущих вибрациях, идущих от земли и от горы. Она покачала головой и закусила нижнюю губу.
– Ну, есть у тебя хорошие новости для нас? – спросил Джек, отвлекшись наконец от поисков выхода из огромного, богато обставленного президентского люкса, в котором они были пленниками.
– Мы имеем увеличение вибрационных воздействий, которые растут такими темпами, что остается мало сомнений в том, что движение земли не только продолжается, но и ускоряется, – Сара снова немного прикусила нижнюю губу, по привычке, которая обычно нравилась Джеку. Однако это означало, что женщина была глубоко сконцентрирована, и когда это происходило, было сложно заставить ее отвечать на какие-либо вопросы.
– И что это значит? – спросил Коллинз, наклоняясь, чтобы находиться на одном уровне с ее лицом.
– Джек, все, что я могу сказать – это что произойдет что-то нехорошее. Я подозреваю, что источник проблемы или там, – Макинтайр указала на гигантское десятифутовое окно, из которого открывался вид на замок и гору, возвышавшуюся над отелем, – или прямо здесь, под нашими ногами.
– Сколько у нас времени? – спросил Пит, жалея, что у него нет доступа к «Европе». Она бы сделала все их догадки бесполезными и точно рассчитала бы время и место любого сейсмического события. Но Сара знала, что делает, и если она сказала, что у них будут проблемы, Голдинг знал, что они действительно будут.
– Кто знает, я не могу сделать точные выводы без подробного изучения этого геологического отчета и данных об источниках. – Геолог по очереди посмотрела на присутствующих в комнате. – Слушайте, ребята, это место может провалиться под землю в любое время. И я не преувеличиваю.
– Черт, неожиданно наша небольшая веселая экскурсия в Румынию в поисках расхитителей древностей и персонажей из легенд стала немного серьезнее, чем мы предполагали. – Джек повернулся, посмотрел на предрассветную темноту и покачал головой. Они с Райаном могли просто открыть дверь номера и устранить всех, кто был в коридоре, но что от этого толку? Приходилось ждать, пока Элис и Найлз закончат свои дела на горе, вернутся и вытащат их отсюда, потому что сейчас других вариантов у них не было. Полковник повернулся и посмотрел на остальных. – Предложения?
– У нас нет другого выбора, кроме как позволить Залласу сделать следующий шаг, – сказал Райан. – Он и эта тварь, подполковник Бен-Невин, в конечном итоге, попытаются напасть на храм – это мы знаем точно. Но когда они туда пойдут и как предупредить людей на перевале, чтобы те могли дать им отпор?
Джек знал, что Джейсон правильно озвучил два серьезных вопроса, стоящих перед ними. Он повернулся и прошел к большой гостиной люкса, сел на край дивана и задумчиво опустил голову.
– Полковник? – раздался голос Пита Голдинга.
Коллинз сперва не ответил. Он опустил голову и стал думать о самом верном способе сообщить Найлзу и Элис или, по крайней мере, капитану Эверетту, о том, что деревня и перевал Патинаш в ближайшие двадцать четыре часа подвергнутся нападению.
– Полковник Коллинз? – снова позвал его Питер.
– О, черт! – послышался затем испуганный голос Райана.
– Джек, я думаю, что сказочный аспект нашей миссии, о котором ты сейчас говорил, только что вышел на первый план, – сказала Сара, и в комнате воцарилась мертвая тишина. Стало тихо и спокойно.
Джек Коллинз, полковник армии Соединенных Штатов и обладатель Почетного ордена конгресса, медленно встал, повернулся и посмотрел в сторону Сары, Пита и Райана, которые уставились на большое окно. Неожиданно все сказки и легенды, которые старухи рассказывали, чтобы напугать маленьких детей, оказались за окном и уставились на американцев. Впервые за всю свою легендарную карьеру Джек Коллинз раскрыл рот и почувствовал, как его желудок делает сальто назад, когда его глаза встретились с настоящим и вполне реальным голиа.
– Боже мой! – охнула Макинтайр. Она хотела отойти от окна, но почувствовала, что ее ноги приклеены к полу. Казалось, гигантский зверь одним своим взглядом пригвоздил ее к месту.
Волк смотрел на них через левую часть большого окна, из чего Джек с Райаном сделали вывод, что зверь висел на каменной стене отеля, не держась ни за что, а просто вцепившись в нее когтями на руках и ногах. «Настоящие альпинисты», – подумал Коллинз. А животное все смотрело на них своими желтыми пронзительными глазами. Уши дернулись один раз, потом еще раз и еще, и все это время зверь по очереди изучал каждого из запертых в номере людей. Его пасть слегка приоткрылась, и Пит, стоявший ближе всех к окну, увидел сверкающие белые зубы и впечатляюще мощную челюсть голиа. Он невольно отступил на шаг от окна.
Зверь зарычал, и все четверо услышали глубокий и гулкий баритон, от которого задрожало стекло. Животное снова посмотрело на каждого из них по очереди, а затем, наконец, остановились на Джеке, который, в отличие от Питера, сделал несколько осторожных шагов в сторону окна. Это вызвало еще более заметную реакцию голиа, который поднял одну из своих рук и поднес открытую ладонь к стеклу.
– Может быть, я схожу с ума, но по-моему, он хочет, чтобы ты приблизился, – сказала Сара, сделав шаг назад.
Коллинз не мог удержаться от улыбки, глядя на крупные пальцы животного. Когти на них были такими длинными и мощными, что превосходили любую естественную защиту, которую он видел в природе. Пальцы были хорошо развитыми, а рука, хотя и похожая на человеческую, все равно сохранила волчьи признаки, которые больше полувека показывали в фильмах. Полковник улыбнулся еще шире, когда понял, что все, что Элис сказала об этом звере, – правда. Он был великолепен.
Четверо американцев смотрели, как Станус протянул руку и прислонил ее к холодному стеклу. Они увидели, как стекло прогнулось внутрь, и в этом момент, как все они клялись позже, зверь улыбнулся. Потом он убрал руку, и пленники в шоке уставились на голиа, который, держась всего одного рукой, оттолкнулся от стены и повис перед большим окном. Джек и Райан увидели его мощные мышцы и поняли, что этот волк, без сомнения, был самым сильным животным в мире. Коллинз прикинул, что голиа должен был весить не меньше восьмисот фунтов.
Неожиданно голиа растопырил пальцы правой руки и поднес ее к стеклу, а затем, на его морде снова появилось нечто похожее на улыбку, словно он шутил с шокированными людьми, стоящими внутри гостиничного номера. Они ошарашенно смотрели, как зверь поднял руку и поднес ее к своему толстому, покрытому складками лбу, а затем рука поднялась, остановилась, словно прикрывая глаза, и улыбка голиа стала еще шире, от чего у Джека кровь застыла в жилах. Потом американцы увидели, как желтые светящиеся глаза на мгновение потускнели, но это произошло так мимолетно, что все они потом сомневались, было ли это на самом деле. Желтый цвет сменится на голубой, после чего так же быстро снова превратился в цвет палящего солнца. Рука приблизилась к окну в последний раз, а потом появился один коготь, который голиа приставил к внешнему стеклу окна. Заостренный коготь начал царапать окно, и перед изумленными лицами пленников появилась цифра 6. Затем зверь исчез.
В номере было абсолютно тихо. Все смотрели на окно и на цифру 6, которая была на нем нацарапана. Личный состав самого тайного агентства американского правительства и члены команд, которые принимали участие в бесчисленных операциях в самых странных местах мира, которые открывали удивительные факты о реальном мире и которых было очень сложно напугать, продолжали стоять в шоке. Пит прислонился к стене, а затем позволил своим коленям согнуться и сполз в сидячее положение.
– Как бы я ни любил Элис Гамильтон и какой бы гениальной ее ни считал, я правда думал, что на этот раз она спятила, – сказал Пит, снова глядя на пустое окно. – Но это, мальчики и девочки, был не один из видов волков, когда-либо упомянутых в палеонтологической летописи.
– А причем тут летопись? – спросила Сара, заставив себя, наконец, отвернуться от окна. – Это голиа, как и говорила нам все время Элис.
Райан медленно повернулся и хотел было сказать что-то, но остановился. Вместо этого он подошел к внушительному бару и налил себе небольшую рюмку, а затем одним глотком опрокинул ее. Он был готов ко всем видам опасности, как и большинство бывших военных, но столкновение лицом к лицу с чем-то подобным, когда между тобой и мифом, который не может существовать на самом деле, всего несколько миллиметров стекла, сильно пошатнуло уверенность молодого человека в собственном бесстрашии.
– Что такое, мистер Райан? – спросил Джек, точно зная, что видел военно-морской летчик. Коллинз видел то же самое, и было интересно, не начал ли он терять свою способность интерпретировать увиденное правильно.
Джейсон толкнул небольшую рюмку вдоль бара – так сильно, что она врезалась в бутылку и чуть не разбила ее, а затем отскочила и упала на пол.
– Вы подумаете, что я спятил, – сказал он, изо всех сил стараясь не смотреть в глаза Саре и полковнику. Пит в это время все еще пялится на большое окно.
– Ну, тогда нам всем дорога в психушку, потому что я думаю, что видела то же, что и ты, – сказала Сара. – Джек?
Коллинз улыбнулся, а затем присоединился к Райану у бара, решив, что может позволить себе один раз выпить на работе. В конце концов, как часто вы видите оборотня у себя в окне и при этом точно знаете, что он был настоящим? Он налил себе рюмку, а затем быстро выпил, поставил ее на место и улыбнулся.
– Ты имеешь в виду, когда большой злой волк изменил свой цвет глаз на цвет глаз капитана Эверетта или когда эта чертова зверюга отдала мне честь?
Пит Голдинг посмотрел на Джека, который снова наполнил рюмку виски и сначала немного отпил из нее, а зачем осушил ее до дна.
– Ты имеешь в виду, что капитан…
– Да, я думаю, это был Карл, и он… – Коллинз рассмеялся, а затем снова наполнил рюмку, но, подумав, отодвинул ее в сторону, в изумлении качая головой. Питер опустил голову и произнес слова, которые полковник не мог заставить себя сказать:
– Он оборотень?
– О боже, это уже слишком много! – воскликнул Голдинг. – То есть да, то, о чем говорила Элис, – правда. Я хочу сказать, потерянное колено Израилево, нет проблем, да, конечно, это я готов принять, после всего того, что мы видели за последние несколько лет, легко. Но капитан – оборотень? Так, я должен серьезно подумать об увольнении.
Миссия приняла такой оборот, в возможность которого никто из присутствующих не верил.
– Ну, это доказывает одно, – сказала Сара, подходя и поднимая рюмку, которая слетела с барной стойки. Женщина поставила ее около полковника, прикрыв рукой.
– И что же? – спросил Джек, глядя на рюмку и руку Макинтайр над ней.
– Операция «Гримм», – сказала геолог и ухмыльнулась, посмотрев на Райана, Пита, а затем на Коллинза. – Элис выбрала очень подходящее название для своего чрезвычайного происшествия, не так ли?
Вопрос остался без ответа, и солнце взошло над горой в день торжественного открытия «Замка Дракулы» и последний день колена Иедды.

17

ПАТИНАШ

Карл почувствовал, как зверь напрягся и воспротивился его предложению установить контакт с Джеком и остальными. Эверетт не знал, позволит ли ему голиа управлять своим телом достаточно долго, чтобы он успел пообщаться с Коллинзом. Он увидел удивленные лица своих друзей через двойное окно и понял, что либо они заметили знаки, которые он им подал, либо были так потрясены появлением настоящего голиа, что не увидели ничего, кроме огромных зубов и мощного тела Стануса. Но Карлу было также ясно, что его эксперимент был проделан не зря: впервые за все те годы, что он знал полковника Джека Коллинза, он увидел, как этот человек в шоке сделал шаг назад и его глаза расширились. Это будет отличной темой для беседы в столовой комплекса.

* * *

Станус бежал со всех ног вверх по склону горы, словно большой мозг животного знал, что на перевале что-то происходит и что он должен быть там. Карл пытался увидеть то, что видел голиа, но добился только того, что животное остановилось в миле от замка. Солнце встало, и утренние лучи рассеивались штормовыми тучами, которые медленно приближались с юга. Станус покачал головой, стоя на четырех лапах, и Эверетт чувствовал, что зверь начал бороться с ним. Голиа тряс своей огромной головой так сильно, что слюна начала вылетать из его рычащей пасти. Внезапно Карл почувствовал во сне, как его желудок выворачивается наизнанку один – а потом еще раз, и еще.
Станус попытался встать на задние лапы, опираясь на одну из крупных сосен, поднял морду к утреннему небу и испустил вой, который напугал мужчину, находившегося в голове гигантского волка. Крупные, толстые когти фиолетового цвета впились в кору и вырвали четырехфутовый кусок дерева, пока голиа пытался изгнать Эверетта из своей головы. Потом зверь упал на землю и начал кататься по ней. Карлу пришлось направить всю силу своего спящего разума на то, чтобы успокоить Стануса. Аня говорила, что иногда голиа позволяет людям находиться в своей голове всего пять минут, а затем начинает сопротивляться своему гостю.
Капитан почувствовал, что начинает терять ощущение животной сущности, когда Станус не просто упал на землю и начал кататься по ней, но еще и затряс головой так, словно одно это могло изгнать незнакомца, который находился внутри него. Неожиданно Эверетт почувствовал, что сила голиа отхлынула и покинула его тело. Он больше не чувствовал Стануса, не ощущал голых эмоций животного, и ему стало ясно, что действие заклинания закончилось. Разум Карла находился в смятении после того, как сила волка безвозвратно покинула его. Его тело было обессилено, а разум пытался вытеснить бесполезную информацию – запутанные мысли и животную ярость.
Время капитана Карла Эверетта в качестве оборотня закончилось.

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ, ХРАМ МОИСЕЯ

Карл бился и метался на старой армейской койке.
Его рука отлетела и ударилась о каменный пол. Мадам Корвески только что принесли и положили на деревянную кровать, которая была выше той, на которой лежал Эверетт. Старуха протянула руку, взяла Аню за руку и удержала ее, не дав ей подойти к Карлу.
– Нет, девочка, пусть он выберется на поверхность сам, не вмешивайся, ты же знаешь, что это ему только навредит.
– Но Станус полностью изгнал его, он никогда не делал этого прежде! – запротестовала молодая цыганка.
Найлз и Чарли Элленшоу зашли в комнату, и старуха, улыбнувшись легла на деревянный стол. Комптон поднял большую черную сумку и показал ее очень нервной и сердитой Денизе Гиллиам. Та кивнула, а затем жестом пригласила Найлза и Чарльза войти.
– Держитесь поблизости, вы мне понадобитесь.
Обеспокоенный Элленшоу посмотрел на Комптона, который знал, что хочет спросить доктор.
Мечущегося на койке Эверетта в конце концов вырвало на пол небольшого каменного домика. Красная смесь вылилась на каменный пол, а затем, когда он уже думал, что уже очистил свой желудок от основной части мерзкого зелья, его стошнило еще раз, и на этот раз остатки ядовитой жидкости наконец покинули его организм. Аня вырвала свою руку из рук бабушки, бросилась к Карлу и с помощью Найлза и Чарли положила его обратно на койку.
– Это хуже, чем просыпаться утром после попойки, – сказал Карл, жмурясь от света горевших вдоль стены факелов. Он моргнул и увидел, что в маленькой хижине появился еще и электрический свет, сосредоточенный на столе рядом с его кроватью. Аня долго держала руку капитана, пока его разум пытался полностью вернуться в его голову.
– Станус показал тебе силу волка, и теперь ты заплатишь за это, – сказала она и положила руку ему на лоб, а затем вытерла сверкающие капельки пота.
– Капитан, вы узнали, что происходит с вашими людьми на курорте? – спросила мадам Корвески.
– Я думаю, да. Черт, сейчас я не слишком уверен! – отозвался Эверетт.
Аня улыбнулась, глядя на него сверху вниз, но затем забеспокоилась из-за того, что он был очень бледным. Заклинание повлияло на Карла гораздо сильнее, чем она предполагала. Теперь цыганская принцесса знала, что сила, которую проявил Эверетт, контролируя Стануса, оказалась слишком большой для американца. После этого он был изможден, и единственным, на что у него хватало сил, был отдых.
– Что здесь происходит? – услышали все внезапно недовольный голос.
Все обернулись и увидели Марко Корвески, который стоял в дверном проеме. По обеим сторонам от него замерли двое крупных цыган, и все они выглядели разъяренными.
– Бабушка, ты знаешь, что закон Иедды строго запрещает приводить сюда чужаков! – возмутился внук цыганской королевы.
Старуха усмехнулась, что заставило Марко поморщиться, пока он смотрел на лицо своей склонившейся над американцем сестры.
– И похоже, что этот человек устанавливал связь с голиа. – Молодой цыган сердито посмотрел на свою бабушку. – Ты приказала это?
– Да, и теперь у меня есть приказ для тебя, мальчик, – сказала мадам Корвески, в то время как Дениза начала готовить ее опухшую лодыжку к внеплановой операции. – Приближается буря, – начала она, посмотрев наконец на Марко. – Сегодня вечером исполнится твое самое заветное желание, внук мой: ты покажешь, на что способен, и станешь королем цыган, присоединившись к длинному списку правителей, начинающемуся от самого Кале Эль-Саула.
И Марко, и Аня были потрясены этим заявлением.
– Будущее нашего народа и голиа окажется в твоих руках, Марко, в ближайшие несколько часов. Многие голиа и люди не встретят рассвет после грядущей ночи, – добавила старая цыганка.
Ее внук посмотрел на сестру, которая наблюдала за происходящим, держа американца за руку. Было похоже, что она недовольна решением королевы.
– Вы собираетесь отрезать лодыжку моей бабушки или Миклы? – спросил Марко врача, когда та прошла мимо него с кастрюлей воды, принесенной Элленшоу из горячего минерального источника, который выплевывал на поверхность дымящуюся жидкость, поднимающуюся из глубины горы. Гиллиам остановилась и сердито посмотрела на высокомерного цыгана.
– Вашей бабушке нужно в больницу, – сказала она, передавая Найлзу чашку с водой. – У меня нет необходимого оборудования, и санитарные условия здесь не поддаются описанию. Тут пыль и грязь сыплются с трехтысячелетнего потолка, а я должна провести серьезную операцию у женщины, которой далеко за семьдесят, когда ее внук мог бы посадить ее в один из этих разваливающихся кусков дерьма, которые вы называете машинами, и отвезти ее в нормальную больницу, где ее вылечат!
Найлз увидел, что Дениза близка к нервному срыву. Они требовали от врача слишком многого. Ей предстояло на время отложить в сторону все свои убеждения и отрезать ногу старухе, чтобы спасти другое существо, к которому скальпель не должен был даже прикоснуться. Он подошел к ней и сделал жест рукой, в которой держал кастрюлю воды. Дениза кивнула и поняла, что перегнула палку. Она жестом показала директору, чтобы он поставил воду на край стола, после чего залезла в сумку и достала маленький флакончик морфина, а затем посмотрела на мадам Корвески. Врач нерешительно улыбнулась и покачала головой, а потом начала раскладывать свои инструменты.
– Вы думаете, что моя бабушка стала бы меня слушать? – спросил Марко. Он шмыгнул носом и фыркнул. – Если она жертвует собой ради Миклы, то так тому и быть. Она покалечилась, скрывая свои планы, хотя всего этого можно было бы избежать, объявив меня наследником много лет назад. – Он подошел ближе к столу и посмотрел вниз на старуху. – Теперь мы будем все делать по-моему, – заявил молодой человек и шокировал всех, наклонившись и поцеловав ее в лоб.
– Ты еще не король, мальчик, у меня есть для тебя последнее задание, – отозвалась пожилая цыганка.
Дениза медленно вставила шприц в небольшую коричневую бутылку, а затем посмотрела на Найлза и недовольно покачала головой. Она знала, что мадам Корвески не сможет пережить ампутацию – королева цыган была слишком стара, а инфекция распространилась слишком далеко. Ее судьба будет такой же, какой была бы и у Миклы, только он умер бы еще до завершения операции. Гиллиам ввела иглу в руку старухи, а затем посмотрела Марко в глаза.
– Попрощайтесь, потому что ваша бабушка предпочла самоубийство здравому смыслу. – С этими словами Дениза в гневе бросила иглу в стену комнаты. Чарли Элленшоу подошел к ней и обнял ее.
Марко проигнорировал возмущенного американского врача и посмотрел на мадам Корвески, чьи глаза начали затуманиваться.
– Иди к своим новым друзьям на курорте и скажи им освободить американцев, – приказала старая цыганка своему внуку и закрыла глаза, почувствовав, что морфин начинает действовать. – Объясни своему партнеру, что если он сделает это, то будет щедро вознагражден. Безделушки, которые ты дал ему – ничто в сравнении с тем, что цыганская королева готова дать ему за освобождение американцев.
– Мне не нужно просить, я прикажу, чтобы их освободили. – Марко еще раз наклонился и заговорил прямо в ухо мадам Корвески. – После этого иеддиты начнут новую жизнь, ту, которую мы заслуживаем. Ты меня понимаешь, бабушка?
Старушка слегка похлопала его по руке, уже начав переходить в бессознательное состояние.
– Ты будешь королем, и сможешь делать все, что угодно. А теперь иди и освободи американцев, им не стоит быть на курорте, когда завтра закончится день.
Последние слова были почти неразличимы, и Марко позволил бабушке уснуть. Он закрыл глаза и произнес короткую молитву за женщину, которая вырастила его и которую он любил и уважал, как никого другого, но которую он также всегда боялся, потому она всегда принимала тяжелые решения. Молодой человек надеялся, что в нем тоже есть эта сила.
Внезапно поведение Марко полностью изменилась. Он повернулся к Ане, а затем посмотрел на американца.
– Эти люди должны завтра покинуть Патинаш. – Он перевел взгляд с Найзла на остальных, остановившись на Денизе, а затем добавил. – Пожалуйста, помогите моей бабушке, я бы не хотел, чтобы она вот так умерла.
– Послушай меня, отсталый придурок, я сделаю все, что… – зашипела на него Гиллиам.
– Доктор! – произнес Найлз громче, чем планировал.
Дениза замолчала и просто покачала головой.
– Я соберу своих людей, и мы навестим нашего партнера, пообедаем с ним и пожелаем ему успешного открытия нелепого замка. Затем я прикажу, чтобы ваших друзей отпустили, – пообещал Марко. – После этого вы уедете из Румынии и никогда не вернетесь. Эта гора – не ваша.
Все посмотрели, как Марко вышел из комнаты в сопровождении своих здоровяков, которые неуверенно похлопали его по спине, чтобы поздравить с честью, оказанной ему бабушкой.
– Ну, у нас мало времени, ее температура поднялась до сорок одного градуса. Нужно ампутировать сейчас, – сказала доктор Гиллиам.
Поднимаясь по большой лестнице, Марко остановился и посмотрел вниз на четырех деревенских женщин, которые молча стояли вокруг Миклы в центре храма. Взгляд цыганского короля поднялся к галерее наверху, и он увидел, что все детеныши голиа выстроились в ряд и смотрели на Миклу. Затем Марко с улыбкой повернулся и двинулся по лестнице.
В следующий миг все голиа завыли, как один, а Микла взвизгнул во сне – ампутация началась.
Со стонов боли спящего голиа, эхом разлетавшихся по потерянному храму Моисея, начались последние двадцать четыре часа существования древнего племени Иедды.

* * *

Дениза битый час занималась ампутацией сломанной ноги мадам Корвески. Потеря крови была огромной, и Доктор Гиллиам была поражена тем, как старуха, казалось, могла контролировать не только боль, но и поток собственной крови. Сначала Дениза хотела списать эту странную способность на счастливую случайность, но теперь она была уверена, что госпожа Корвески действительно контролировала скорость, с которой билось ее сердце. Это подсказало врачу, что иеддиты умели контролировать не только свой разум, но и свое тело. Позже Дениза, Элис, Чарли и Найлз пришли к выводу, что этот народ умел контролировать не только голиа, но и физический, а также метафизический мир вокруг себя. Таким образом, американцы сделали вывод, что слухи о вампирах, оборотнях и других странностях, происходящих в Карпатах, заставляли легенду казаться правдой.
Во время операции Найлз и Чарли Элленшоу приблизились к Микле, насколько осмелились. Нескольким здоровякам из деревни удалось привязать голиа к каменному возвышению. Веревки были обмотаны вокруг восемьсотфунтового зверя несколько раз, потому что мужчины Патинаша знали, как сложно удержать самого опасного убийцу в природе.
Микла успокоился, когда доктор Гиллиам сделала мадам Корвески укол морфина. Еще минуту назад волк рычал на людей вокруг себя, а теперь его ярко-желтые глаза потускнели и гигантский голиа успокоился. Мужчины по-прежнему держались на расстоянии. Только сумасшедший Чарли подошел ближе, и Найлз потом признался, что храбрость Элленшоу заставила его последовать примеру чокнутого криптозоолога и приблизиться к пока что находящему в сознании зверю. Чарльз уставился на возвышение и на ногу голиа. Комптон сложил руки вместе в ожидании реакции волка, которая вскоре должна была последовать.
– Я много слышал о дистанционном лечении, Найлз, но никогда – о дистанционном лечении с заменой, – признался профессор. – Я хочу сказать, ампутировать ногу кого-то, кто на самом деле не пострадал, кто болен только психосоматически, и таким образом лечить настоящую рану, нанесенную другому существу, – удивительно.
Директор отдела 56–56 посмотрел на Элленшоу, который был в восторге от происходящего с тех пор, как они вошли в храм. Комптон, по своей привычке, всегда наблюдал, а затем формировал свои мнения. И пока он не был полностью уверен, что госпоже Корвески можно доверять. То, что она резко изменила свое решение насчет назначения своего внука Марко, говорило о том, что у нее есть план, который Найлзу еще предстояло разгадать. Казалось, что старуха устала от борьбы и сдалась, передав руководство племенем Иедды Марко, а не лучше подготовленной к этому Ане.
Чарли перевел взгляд с Миклы на Найлза, а затем на четверых мужчин, стоящих вокруг, но все еще на безопасном расстоянии от Миклы. Ученый сглотнул, а затем положил руку на заднюю ногу зверя, рядом с местом перелома. Рана опухла, и Элленшоу ясно видел все места, в которых кость была сломана. Один изгиб был больше, чем другие, но Чарльз все же насчитал три отдельных перелома. Он грустно покачал головой, почувствовав мерзкий запах, и повернулся к Комптону.
– Гангрена началась, вся нога Миклы заражена. – Чарли снял очки и закрыл глаза. – У этого волка нет никаких шансов выжить. Даже я не могу поверить в эту… эту…
– Магию? – спросил Найлз, подсказав Элленшоу логическое завершение предложения.
– Хорошо, я рад, что это сказали вы, а не я. Я бы…
Больше профессор ничего объяснить не успел, потому что Микла вдруг напрягся под связывающими его веревками. Зверь бился и метался, угрожая сорвать толстые веревки, удерживающие его. Его пасть была открыта, и из нее летела слюна, а затем он издал самый истошный вой, когда-либо звучавший в этом храме.
Комптон и мужчины с Патинаша увидели их первыми. Взрослые голиа были повсюду. Неизвестная миссия, в которой они участвовали, явно не была сегодня для них приоритетом, потому что все они спускались по стенам храма, вернувшись из какого-то места, известного только им. Звери спускались вниз головой, боком или задом, цепляясь за грубо отесанные стены храма. Все они спешили на помощь Микле. Четверо мужчин с Патинаша поняли, что пора уходить. Они убежали из центра храма, бросив испуганных Чарли и Найлза, которые смотрели им вслед. А потом Комптон перевел взгляд с убегающих цыган на тело Миклы, мечущееся на каменном столе.
– Думаю, что нам лучше последовать их примеру и убраться отсюда, – сказал он, хватая Элленшоу за руку и утаскивая его прочь от раненого волка. Чарли кивнул, согласившись, эта оценка ситуации была правильной, после чего они оба повернулись и увидели Стануса, который стоял у подножия каменной лестницы, ведущей наружу. Голиа замер, держась одной рукой за стену. Его когти глубоко погрузились в камень. Зверь тяжело дышал и смотрел на двух американцев.
– Знаете что, господин директор? Я не думаю, что он доволен, и подозреваю, что капитан уже не является пассажиром на борту этого круизного лайнера, – сказал Элленшоу.
Найлз не смог ответить, почувствовав, что остальные взрослые голиа опустились на пол обширного храмового комплекса. Там было не меньше тысячи удивительных волков. Вес самцов, которые шли на всех четырех лапах к возвышению, на котором бился Микла, колебался от нескольких сотен фунтов почти до тысячи. Один за другим голиа окружили раненого Миклу. Пока они не обращали внимания на Найлза и Чарли, но Комптон полагал, что это продлится ровно столько, сколько решит Станус. Тем не менее, альфа-самец продолжал наблюдать. Его дыхание начало успокаиваться, но было очевидно, что зверь все еще злится, что ему пришлось пустить в свою голову незнакомца.
Внезапно Станус направился прямо к Найлзу и Элленшоу. Зверь приблизился к большой каменной глыбе и злобно ударил по валуну размером примерно десять на десять футов. Стоя в нескольких шагах от смерти, Комптон и Элленшоу изумленно наблюдали, как большой кусок камня отлетел и ударился о стену. Разозленный лидер стаи одним ударом разбил кусок горы. Найлз уже почти закрыл глаза, когда Микла испустил вопль, от которого по спине директора побежали мурашки. Он даже забыл о непосредственной угрозе – Станусе – и повернулся, чтобы посмотреть на Миклу. В тот же момент Станус остановился и уставился на остальных взрослых голиа, покрытых грязью и потом, которые начали повторять наполненный болью вой своего собрата.
Они наблюдали, как лодыжка огромного волка щелкнула и распрямилась. Микла опять завопил от ужасной боли. Центральная веревка, сдерживавшая его, лопнула, издав протяжный звон, когда две ее половинки разъединились. Голиа дернулся и зарычал. Станус поднял морду к потолку и испустил леденящий кровь вой, который заставил Чарли прикрыть уши руками. В это же время остальные взрослые голиа и их потомство высоко наверху тоже завыли. Стоял оглушительный шум, а исцеление Миклы продолжалось. Комптон мог только удивляться, что старуха готова была вытерпеть ради зверя, которого она послала защитить Аню.
Не успели двое мужчин ничего понять, как Микла снова завыл от боли. Его тело напряглось, и зверь перевернулся на спину, подняв ноги в воздух. Огромная пасть хищника открылась, и Чарльз с Найлзом увидели удивительную белизну его зубов. Он хотел в очередной раз завыть от боли, но не издал ни звука, а затем его тело обмякло. Чарли вздрогнул, поняв, что боль от заклинания исцеления была слишком ужасной для Миклы, и начал подозревать, что внутри что-то пошло не так с мадам Корвески.
Станус замер перед двумя американцами, сверля их своими желтыми глазами.
Пока Найлз и Чарли стояли в ошеломленной и пугающей тишине, Микла вдруг вырвался из оставшихся веревок, которые держали его. Он работал когтями и зубами до тех пор, пока веревки не рассыпались на кусочки вокруг каменного стола. После этого гигантский волк спрыгнул с возвышения и приземлился на все четыре лапы. Его задняя правая лодыжка выглядела так, словно никогда и не была сломана. Чарльз сделал шаг в сторону Миклы, который наблюдал за людьми, тряся головой, чтобы очистить ее от болеутоляющих, которые дала ему доктор Гиллиам, и почувствовал, что на кону было его желание заниматься наукой. В ответ на храбрость Элленшоу, Микла гневно зарычал и встал на задние лапы. Его правая рука свернулась в кулак и ударила по каменному возвышению. Огромная каменная плита треснула, но не развалилась.
Станус переместился раньше, чем мужчины успели понять, что происходит. Гигантский зверь перепрыгнул через Найлза и Чарли и встал между ними и возродившимся Миклой. После этого остальные голиа молча вскарабкались по стенам и исчезли. Задержались только Микла и Станус, но затем даже Микла, бросив последний взгляд на каменную хижину, где проходила операция, отпрыгнул в мерцающем свете факелов. Вожак же остался на месте.
– О-о!.. – простонал Элленшоу, когда Станус посмотрел прямо на них. Когти обеих его рук были выпущены, когда он сделал угрожающий шаг навстречу двум мужчинам.
– Станус, хватит!
Услышав из-за спины голос Ани, зверь замер и медленно повернул голову к прервавшей его женщине. Найлз и Чарли ясно видели, что Станусу надоело слушать приказы. Боковым зрением двое мужчин увидели, что Аня стоит в дверях вместе с Карлом Эвереттом. Капитан обнимал цыганскую принцессу и выглядел слабее, чем когда-либо на их памяти. Он был изможден, но его глаза все еще оставались ярко-голубыми, и его друзья поняли, что он пережил заклинание.
– Иди к детенышам, Станус. Иди! – сердито крикнула Аня. Тяжелая ночь давала о себе знать.
Станус повернулся и направился к младшей Корвески и Эверетту. Чарли сделал шаг вперед, но Найлз удержал его. Что бы ни случилось сейчас с Аней и Карлом, они с Эллешоу ничем не могли им помочь. Зверь оттолкнул цыганскую принцессу в сторону, а затем схватил Эверетта и поднял его в воздух – так, что ноги высокого американца болтались в трех футах над полом.
– Станус, нет! – закричала Корвески, и в этом момент уши зверя опустились, и он начал поднимать свою правую руку в воздух для решающего удара по усталому и измученному лицу капитана. Аня попыталась схватить правую ногу волка, чтобы отвлечь его внимание от Карла, но зверь проигнорировал ее.
– Станус, подойди, – донесся слабый голос из комнаты. – Станус, подойди ко мне!
Голиа замер. Его рука все еще была в воздухе и острые когти находились всего в футе от лица капитана, когда он поднял уши.
Комптон почувствовал, что понимает, что происходит. Зверь испугался, что мадам Корвески умерла, и именно поэтому разъярился. Это в сочетании с предательством, которое Станус видел в необходимости устанавливать связь с Карлом, разъярило его.
Теперь же вожак голиа отпустил Эверетта, повернулся и побежал в хижину. Через несколько мгновений он вышел из домика, где лежала накачанная лекарствами и измотанная цыганская королева, и посмотрел на двоих мужчин и Аню. Карл все еще был на земле, глядя на волка, внутри которого он находился совсем недавно. Зверь внезапно нагнулся и поднял Эверетта с пола, а затем поднес его к своей морде и несколько раз понюхал его. Затем он разжал пальцы, державшие Карла, и исчез так же, как и остальные голиа. В храме стало тихо, как в гробнице.
Найлз и Чарли подбежали к Карлу и Ане и помогли им подняться на ноги. Капитан был в шоке, а цыганка – в ярости.
– Голиа становится слишком трудно контролировать. Я никогда не видела, чтобы Станус и остальные так себя вели. Куда исчезают взрослые волки и почему, черт возьми, они такие грязные?! – спросила она себя вслух, а затем подошла к одной из разорванных веревок, подняла ее и внимательно осмотрела.
– Как ваша бабушка? – спросил Комптон, которому наконец удалось унять дрожь.
Аня посмотрела на него, а затем отбросила рваную веревку в сторону и помогла Карлу подняться на возвышение, где тот тяжело оперся о камень.
– Она умрет к полуночи, – ответила молодая женщина. – Она отдала свою жизнь за Миклу.
Дениза Гиллиам вышла из комнаты и упала на каменный пол, вытирая пот с лица и со лба. Она покачала головой и посмотрела на Аню.
– Она бы не была настолько слаба, если бы мы доставили ее в больницу. Черт, мы все еще можем спасти ее, если отправимся сейчас! – сказала врач, умоляюще глядя на младшую Корвески.
– Моя бабушка сделала свой выбор. Она будет жить, пока все это не закончится, а затем присоединится к Кале, Иисусу Навину и Моисею, – возразила Аня.
– Я не верю своим ушам, вы же образованная женщина! Мы можем спасти ее.
– Нет, доктор, не можем. События этой ночи были предсказаны еще во времена Иисуса Навина. Во времена Исхода. Мы либо переживем сегодняшнюю ночь, либо нас ждет то, что давно должно было случиться с голиа – вымирание. Жизнь моей бабушки гарантирует, что они выживут.
– Вы сошли с ума, – сказала Дениза, встав и повернувшись, чтобы проверить состояние своей умирающей пациентки. – И вы, директор Комптон, мыслите так же отстало, как иеддиты.
– Мы не имеем права вмешиваться, – начал объяснять директор, но остановился и опустил голову. – Сегодня ночью колено Иедды станет историей.

* * *

Станус выплеснул свой гнев, глубоко вонзив свои когти в каменную стену храма и запрыгнув с земли на двадцать футов вверх по стене. Он замешкался, пока его когти искали опору в пористой породе. Там где эти кинжалообразные когти фиолетового оттенка глубоко проникали в камень, появлялись небольшие струйки пара. Зверь оттолкнулся задними лапами, отколов несколько камешков от стены, и прыгнул еще на тридцать футов вверх, а затем его длинные, сильные пальцы рук и ног снова вонзились в стену. Он продолжал карабкаться таким образом, пока не запрыгнул на верхнюю галерею, где вокруг него столпились детеныши голиа. Но он раскидал и растолкал маленьких волков, встав на все четыре лапы после приземления.
Затем альфа-самец покачал головой, глядя на детенышей. Их родители снова исчезли после того, как их любопытство, касающееся судьбы Миклы было удовлетворено. Станус повернулся, посмотрел вниз на храм и увидел человека, которому Аня помогала подняться на возвышение. Волк никогда раньше не испытывал таких смешанных чувств от появления незнакомцев. По причине, которой зверь не мог понять, королева приняла их, и когда ее мысли встретились с его, он понял, что она доверяла этим людям, хотя голиа боялись их. Станус находился в растерянности по поводу человека, который путешествовал вместе с ним. Сначала голиа разозлило вторжение личности, которой он не знал. Он не мог полностью понять глубину человека, которого пустил в свою голову. Этот мужчина был похож на самого Стануса, что было странно для чужака. Тем не менее, у животного было ощущение, что человек и его спутники прибыли сюда, чтобы определить судьбу голиа – и этого он не понимал. Разница между связью с Марко была в том, что Станус знал Марко, хотя и никогда полностью не доверял человеческому принцу. Еще больше вожака голиа запутало то, что человек, с которым он сегодня соединился, расслабил его настолько, что зверь позволил путешественнику увидеть и почувствовать себя. Этому человеку доверяли его люди, и разница между ним и Марко вводила Стануса в заблуждение.
Альфа-самец медленно поднялся на обе ноги и выпрямился, а затем понюхал воздух. Постояв немного, он побежал на двух ногах, миновал детенышей, а затем встал на все четыре лапы и помчался еще быстрее к самой высокой точке храма. Его взору открылось множество отверстий, которые были вырыты в прошлом году. Стены были усеяны сотнями дырок размером с небольшие дверцы. Темнота в этом месте дня ночного зрения голиа была как ясный день. Станус просунулся в одно из отверстий и побежал вниз по длинному тоннелю, вырытому его соплеменниками.
Зверь пробежал две мили и добрался до пещеры, достаточно широкой для тысячи голиа. Эта пещера достигала пятисот футов в высоту и столько же в длину. Хищник выбежал из тоннеля и бросился к странному объекту, который проходил через всю ее длину. Еще несколько длинных круглых объектов торчали из камня. Волкам понадобился целый год, чтобы добраться до места, на которое мадам Корвески мысленно указала им почти восемнадцать месяцев назад.
К Станусу присоединился Микла. Уже здоровый волк обнюхал тело своего брата – тот позволил ему это. Микла был несильно меньше, чем Станус, но альфа-самец весил почти на четверть больше, чем его младший брат. После того, как приветствие было закончено, братья поднялись на задние лапы и возобновили раскопки, которыми были заняты остальные взрослые голиа. Время от времени слышалось рычание. Волки пытались справиться со стальными опорами.
Стальные анкерные болты «Замка Дракулы» были теперь полностью обнажены, и их основания рушились гораздо быстрее, чем в предыдущие дни и месяцы. Странная вибрация, причину которой отчаянно пыталась понять Сара, росла, потому что огромные болты начали поддаваться.
«Замок Дракулы» отторгался самой горой, к которой он был прикреплен: болты держались все хуже в потрескавшейся горной породе.
Тысяча животных начали копать вокруг огромных стальных опор, упорно пытаясь разрушить крепления.
Новый и значительно улучшенный «Замок Дракулы» был обречен задолго до появления первых гостей на танцполе.

* * *

Мадам Корвески лежала на койке – операция была закончена. Капельница с морфином, которую ей удалось соорудить из минимального оборудования, заставила Найлза гордиться молодым врачом Денизой, которая в полевых условиях провела ампутацию ноги восьмидесятивосьмилетней женщины.
– Молодая мисс, я хотела бы поблагодарить вас за то, что дали мне дополнительное время, которое мне было нужно, – сказала старая пациентка.
Дениза Гиллиам бросила окровавленное полотенце, а затем облокотилась на старый изношенный стол, на котором были разложены ее стальные инструменты. Она столкнула ненавистные ей сейчас инструменты на пол, опустила голову и заплакала. Ничего не говоря, измотанная и злая женщина повернулась и вышла из хижины.
Элис, сидевшая рядом с мадам Корвески на маленьком стуле, знала, что они потребовали от Денизы слишком многого. Врачи не любят, когда пациенты думают, что знают больше, чем они. И доктор Гиллиам злилась, понимая, что ей только что пришлось убить старуху без какой-либо видимой причины, кроме веры в то, что это спасет раненого волка. Она негодовала, даже несмотря на то что Найлз объяснил, что странный обмен сработал и Микла бодро сбежал через минуту после того, как встал со своего смертного одра.
– Я должна поговорить с вами, – заговорила королева цыган, приподняв голову с импровизированной подушки, состоящей из двух изношенных одеял, и повернувшись к Гамильтон. – И с вами, хранитель тайн, – добавила она, посмотрев затем на Комптона, который подошел к ее небольшой кровати. – Я не жду, что вы поймете иеддитов и голиа. Сказать по правде, мы сами не понимали себя так долго, что потерялись. Сегодня вы узнаете тайну племени Иедды, узнаете, почему мы поселились здесь в этих горах и почему наша миссия тридцать пять веков назад была попыткой выжить. Вы узнаете о тайне, но вы никогда не увезете ее отсюда. Все закончится здесь, сегодня. Если на перевале случится то, что я думаю, то все это исчезнет к завтрашнему рассвету. Вы заберете правду с собой в ваше хранилище тайн и сохраните знания, которые мы больше не хотим хранить.
– Мы не понимаем, – сказала Элис, держа умирающую женщину за руку.
Мадам Корвески изо всех сил постаралась рассмеяться, но постоянная пульсирующая боль в отсутствующей правой ноге не дала ей этого сделать.
– Сокровище Исхода станет причиной того, что храм Моисея падет от руки неверующего.
– Если мы доберемся до курорта, то сможем вызвать властей… – начал Найлз.
Мадам Корвески подняла руку.
– Приведите человека с моря, – попросила она директора, и тот мгновенно подошел к двери и вышел из хижины.
Две минуты спустя уставший Карл Эверетт зашел в комнату, где он был всего пять часов назад. Элис улыбнулась капитану, и он кивнул. Аня вошла позади него, обняла его за талию и помогла ему идти.
– Кто может понять обычаи древнего мира лучше, чем путешественник, который испытал их на себе? – снова заговорила старая цыганка.
Карл был смущен, переводя взгляд с умирающей на ее внучку.
– Ты видел своих товарищей? – спросила мадам Корвески еще более усталым голосом.
– Да, я думаю, что их держат в плену. Я уверен в этом, но… но…
– В чем дело? – спросила Элис, когда Эверетт смутился.
– Это не я почувствовал, что Джека и остальных удерживают против их воли, это был волк, Станус: он точно знал, что они не хотят находиться в этой комнате. Он почувствовал это. – Карл покачал головой, понимая, что никогда не сможет объяснить, метафизические свойства того, что случилось с ним в эту ночь.
Старая цыганка закрыла глаза, и все подумали, что она задремала под сильным влиянием наркотиков. Элис приготовилась попросить Аню сбегать и позвать Денизу, но тут старуха посмотрела ей в лицо.
– Ты по нему скучаешь? – спросила она усталым голосом.
Даже не думая об этом, Гамильтон точно поняла, кого госпожа Корвески имеет в виду.
– Я скучаю по Гаррисону каждую минуту каждого дня, – сказала она, смахнув небольшую слезу.
– Да, я знаю, что это так. Он был хорошим человеком. Я знала это еще в Гонконге, и я знаю это сейчас. Поэтому, и только поэтому вы получили право узнать о нас теперь, когда наш народ совсем скоро перестанет существовать. Народ Иедды наконец покинет эту долину и впервые воссоединится с миром.
– Я не поним…
Старуха прервала Элис.
– Молодежь никогда не понимала рассказов о старых временах – старых религиях и даже старых лидерах, которые обрекли их на отсталое существование на протяжении трех тысяч лет. О, старики останутся и будут бороться за существование рядом с голиа, потому что больше они ничего не умеют! Но молодые, – старшая Корвески улыбнулась и посмотрела на внучку и на человека, которого та обнимала, – они заслужили право присоединиться к человеческой расе. Это то, чего я всегда хотела, с тех пор как была девочкой – не прятаться он мира, пытаясь сохранить в тайне ложь, навязанную нам много тысяч лет назад. Нет, они должны любить и жить. – Она крепче сжала руку Элис.
– Расскажите мне свой план, – попросил Найлз Комптон.
– Они придут, – сказала умирающая.
– Кто придет? Думаю, что я могу практически гарантировать, что НАТО пересмотрит свой стратегический план для этой долины и перевала. У меня есть связи в правительственных кругах, – сказал Найлз, и даже Карл покачал головой, зная, что директор сильно поскромничал, так как он был лучшим другом самого могущественного человека в мире – президента Соединенных Штатов.
– Нет, не солдаты – русский преступник узнал о нашей тайне и придет вместе с еврейским Иудой моей внучки, – ответила мадам Корвески.
– Бен-Невин вступил в союз с Дмитрием Залласом? – уточнил Комптон.
– Подполковник работает на ряд безжалостных еврейских экстремистов, которые проникли в кнессет, – стала объяснять Аня. – Они обладают большой властью и в своем стремлении доказать, что еврейский народ был избранным народом, готовы пожертвовать всем, за что Израиль боролся последние почти семьдесят лет. Они хотят снова изолировать израильскую нацию из-за древней истории, которая с самого начала не имела никакого смысла. Это не то, чего хотели Моисей и Иисус Навин. Израиль должен дружить со своими соседями, или Исход никогда не закончится. Мой великий предок Кале знал это еще тысячи лет назад. Иисус тоже в конце концов это понял, и именно поэтому колено Иедды было проклято. Поэтому такие великолепные животные, как голиа, были обречены хранить тайну народа, на долю которого выпала эта избранность. Чтобы спрятать их от человечества и выполнить волю людей, которых уже много веков нет в живых.
Не успела Аня закончить свое объяснение, как из храма донесся громкий лай и рычание. Все услышали голос Чарли, кричавшего кому-то снаружи, а затем испуганный голос Менденхолла в некотором отдалении.
– Хороший песик, – последовало за этим осторожное приветствие.
– Мисс Корвески, э-э… моему другу нужна небольшая помощь! – крикнул Элленшоу, и Аня вместе с измотанным и слабым Эвереттом пошли посмотреть, что происходит.
– О боже! – охнула младшая Корвески, увидев то же, что и Карл, и они вместе попытались приблизиться к сбитому с ног Уиллу Менденхоллу, вокруг которого прыгали, как минимум, шесть или семь молодых голиа размером с немецких овчарок. Они облизывали его и даже стащили с него ботинок.
– Помогите, меня тут грабят! – позвал Уилл, перевернувшись на живот, чтобы спрятать лицо от холодных языков.
Аня засунула два своих маленьких пальца в рот и громко свистнула. Детеныши голиа прекратили играть с Менденхоллом и подняли уши. Вся группа покрытых черным мехом малышей вскарабкалась на стену рядом с лестницей, а лейтенант перевернулся на спину и закрыл глаза, пытаясь замедлить бешено колотящееся сердце. Чарли побежал к лейтенанту и помог ему подняться, опираясь на ту ногу, на которой оставался ботинок.
– Ну, по крайней мере, эти были поменьше собаки, которую я видел до этого, сказал Менденхолл, отряхивая пыль с одежды.
– Э-э… это были не собаки, Уилл, – заметил Чарльз.
Молодой человек перестал отряхиваться и посмотрел на Элленшоу.
– Я не понял, они же были тут, вы видели их – куча больших собак.
– Не собак, оборотней.
Менденхолл улыбнулся, а затем похлопал профессора по спине.
– Ты еще скажешь, что это были голиа?
Чарли подождал, пока Уилл прекратит смеяться, а затем тоже похлопал его по спине и указал вверх. Уилл посмотрелв ту сторону и раскрыл рот. Микла вернулся и стоял на верхней части галереи, глядя вниз. Он стоял на двух ногах, а руки его были вытянуты вдоль туловища. Огромный волк наблюдал за тем, что происходит внизу, в храме. Менденхолл повернулся к Элленшоу и изменился в лице, когда понял, что играл не с собаками, а с детенышами оборотней. Он закрыл глаза и сглотнул.
Неожиданно на каменный пол храма упал ботинок, и Уилл снова посмотрел на Миклу.
– Думаю, что он вспомнил тебя после вчерашнего и захотел вернуть обувь, – смеясь, сказал Чарли и отошел.
– Отлично! – улыбнулся Менденхолл, поднимая ботинок, и, бросив последний взгляд на Миклу, который зарычал и отпрыгнул в сторону, захромал к хижине, где ждали Аня, Найлз и Карл.
– Почему вы здесь, лейтенант? – спросил Эверетт, снова обнимая цыганскую принцессу.
– Мне потребовалось больше трех часов, чтобы найти вход сюда. Ребята, которые придумали эту замаскированную дверь, лучше, чем наши специалисты, – отозвался лейтенант.
– Так что же заставило тебя рискнуть и подняться на перевал? – настаивал Карл.
– Мы получили часть радиограммы от подразделения НАТО, которое помогает бороться с наводнением на юге.
Найлз и Эверетт мгновенно забеспокоились.
– Буря развернулась и движется на север. Местная радиостанция предупреждает всех, что она может стать причиной внезапного наводнения на всем протяжении Южных и Центральных Карпат, – рассказал Уилл.
Капитан, услышав это, произнес то, о чем подумали все, кроме Ани:
– Мы должны добраться до Джека и вытащить всех отсюда.
Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, несколько больших кусков камня упали с потолка огромной пещеры и ударились в пол. Затем еще секунд пятнадцать потолок продолжал трястись, и с него сыпались пыль и грязь.
– Скажи мне, у вас часто случаются такие толчки? – спросил Карл Аню, глядя на галерею, с которой исчезли все детеныши голиа.
– Нет, никогда, – покачала головой цыганка. – В этом регионе, не считая горячих источников, бьющих с очень большой глубины, нет никакой сейсмической активности.
Эверетт перевел взгляд с Уилла Менденхолла на Найлза Комптона.
– Клянусь, мы, должно быть, приносим неудачу, потому что каждый раз, когда мы куда-нибудь приезжаем, какая-нибудь особенность местности или что-то еще, остававшееся неизменным тысячу лет, внезапно меняется и сваливается на наши головы! – в отчаянии воскликнул Менденхолл.
– Это ж и есть наша работа, лейтенант, – ответил ему Комптон и вернулся обратно в хижину.
– В следующий раз нас заставят обезвреживать какое-нибудь оружие массового уничтожения, – сказал Уилл, резко садясь, чтобы надеть ботинок.
Чарли Элленшоу понимал, о чем он думает.
– Я точно знаю, чем такие вещи заканчиваются, – добавил профессор.

18

«ГОСТИНИЧНО-КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС И КАЗИНО «КРАЙ СВЕТА», ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ, РУМЫНИЯ

Было уже больше четырех часов дня, и ни один из сотрудников отеля не видел Джину Лувински с прошлого вечера. Янош Важич приготовился к худшему, разыскивая ее по всему отелю и казино. Он слышал, что она исчезла в то же время, что и американцы, но пока ему не удалось получить какую-либо точную информацию, а бесперебойная работа гостиницы без управляющей пошла на спад.
Важич увидел Дмитрия Залласа рядом с грязевыми источниками в спа-центре. Русский был одет в белый махровый халат и курил сигару, пока один из сотрудников спа делал массаж его маленьких ног. Подполковник Бен-Невин был рядом и раздраженно ждал, пока Заллас закончит своей дневной спа-сеанс. Телохранитель Дмитрия, как всегда, был рядом и пытался встать между Яношем и его партнером. Лысеющий Важич чувствовал, как жара, царящая в спа, начала проникать под его синий костюм, пока его вели туда, где сидел Заллас, чье лицо было намазано грязью, а глаза закрывали темные очки для солярия. Бен-Невин оглядел Яноша, а затем быстро решил, что этот человек не представляет угрозы ни для него самого, ни для русского, который был нужен ему живым и невредимым в ближайшие двенадцать часов. Что со славянским гангстером будет дальше, ему было плевать.
– Янош, почему ты не готовишься к празднеству в замке? – спросил Дмитрий, которого на самом деле мало волновал ответ.
– Джина пропала. Я так и не смог найти ее с прошлого вечера. И четверо американцев также исчезли, – сказал его партнер.
– Может быть, американцы уехали, и мисс Лувински уехала с ними. Мои люди сообщили мне, что у нее были довольно интимные отношения с этим маленьким и очень высокомерным черноволосым американцем, – сообщил Дмитрий.
– Джина никогда не покинула бы курорт – да еще перед сегодняшним торжественным открытием! Думаю, что вас должно больше беспокоить ее отсутствие, так как мы отчаянно нуждаемся в ней, если хотим, чтобы сегодня все прошло с минимальными накладками.
Заллас, наконец, опустил сигару, а затем снял очки. Он перевел взгляд с Яноша Важича на израильтянина, после чего улыбнулся и снова сосредоточил внимание на своем партнере.
– О, сегодня все должно пройти идеально! Я думаю, что все пройдет без сучка и задоринки, как любят говорить американцы.
– А что насчет пятидесяти новых людей, прибывших сегодня утром на машинах?
– Ничто от тебя не ускользает, Янош. Да, именно поэтому я думаю, что сегодня у нас не будет проблем – поскольку я вызвал дополнительную охрану.
– Вы имеете в виду, в дополнение к ста мужчинам, которые уже были здесь?
– Да, сегодняшний вечер очень важен для меня… – Дмитрий посмотрел на Бен-Невина, который сидел неподвижно и не улыбался, и снова уставился на Яноша Важича. – И многих-многих других моих новых друзей.
Важич знал, что Заллас что-то задумал. Это что-то изменило поведение русского за последние сутки, и причиной тому был высокий тощий человек, уставившийся на него.
– И по телевизору сказали, что буря, которая принесла много разрушений на юге, взяла поворот на север и идет прямо на нас. Это не сулит ничего хорошего для вашего торжественного открытия, – заметил партнер Дмитрия.
– Мои гости не боятся небольшого дождика, Янош. А теперь перестань быть занудным румыном и займись подготовкой.
– В любом случае, я найду Джину, – сказал Важич, начав отворачиваться.
– Янош? – позвал его русский.
Румын остановился вполоборота к нему. Бен-Невин подошел к Важичу, положил руки на плечи невысокого мужчины и повернул его лицом к Дмитрию Залласу.
– Нашему другу нужно ваше полное внимание, – сказал он, а затем отступил на Яноша. Тот посмотрел на высокомерного военного.
– Ищи женщину, но не в ущерб моему торжественному открытию. Начнешь примерно в полночь, так как у меня есть другие дела. – Русский устрашающе посмотрел на партнера. – Тебе все ясно, брат Янош?
– Яснее некуда, – сказал тот, а затем покинул спа, бросив последний взгляд на израильтянина. Двое оставшихся внутри мужчин с улыбкой проводили его взглядами.
– Слишком опасно оставлять его в живых после сегодняшнего дня, – сказал Авис. – Он видел меня, а нам не нужны люди, которые будут мутить воду.
– Янош пришел ко мне после того, как его инвестиционная группа узнала, что мы формируем это партнерство – ему можно доверять, – возразил Дмитрий. – Во всяком случае, как ты видишь, этот человек в ужасе от меня.
Бен-Невин смотрел на удаляющуюся спину румына и подумал, что она кажется ему знакомой. Он сомневался, что мог видеть этого человека раньше, однако в карих глазах Важича было что-то, что очень не нравилось подполковнику. Это была молчаливая уверенность.
– Ужас – это слово, которое редко используется в моей работе, а этот человек что-то скрывает, – проворчал Авис.

* * *

Янош Важич понял, что пришла пора бежать. Дополнительные люди, за которыми послал Заллас, вкупе с тем, что человек, с которым он теперь проводил чрезмерное количество времени, был не кем иным, как подполковником Ависом Бен-Невином, человеком, которого он узнал, некоторое время порывшись в памяти. На мгновение ему показалось, что Авис тоже узнал его, но румын расслабился, когда подозрение в глазах израильтянина исчезло. Теперь у Важича не было выбора. Джина ушла, так что пришло время и ему убираться отсюда. Бросив последний взгляд на фойе отеля, он зашел за стойку регистрации и направился к кабинету Залласа.
Янош заглянул за небольшую перегородку и увидел двух портье, стоящих со скучающим видом, так как большинство гостей были либо на раннем ужине, либо в казино в ожидании момента, когда можно будет сесть в вагончики фуникулера и отправиться на торжественное открытие. Увидев, что сотрудники гостиницы не обращают на него внимания, Важич использовал свой ключ, о котором Заллас не знал, открыл дверь в кабинет и замер в ужасе, когда увидел, что было за дверью.
– Джина! – сказал он, зная, что говорит слишком громко.
Джина Лувински сидела в кресле. Ее голова упала вперед на грудь, а вокруг ее ног была лужа крови. Янош сглотнул, когда увидел, что ее запястья были порезаны. Он закрыл глаза, медленно вошел в кабинет и притворил за собой дверь, после чего опустил голову, а затем пошел к своей партнерше. Осторожно подняв руку женщины, он проверил ее пульс. Его не было. Важич увидел, что большинство из ее пальцев и ухоженных ногтей были сломаны. Ее держали, пока кто-то перерезал ей запястья.
Янош медленно опустил руку Джины на подлокотник, а затем он закрыл глаза и произнес про себя молитву за женщину, с которой работал последние пять лет. Он собирался уйти, когда услышал, как кто-то вставляет ключ в замок. Тогда Важич повернулся, тихо и быстро шагнул к стене и стал ждать.
Один из телохранителей Дмитрия открыл дверь и просунул голову внутрь. В этот момент Янош бросился в атаку. Он обеими руками схватил охранника за голову и затащил его в кабинет, где тот споткнулся о персидский ковер и упал всего в нескольких дюймах от сидящего тела Джины Лувински. После этого Важич очень медленно закрыл дверь и запер ее изнутри, а потом расстегнул пиджак и снял его. Он положил пиджак на стол Залласа, а затем, прежде чем человек на полу успел прийти в себя, замахнулся и изо всех сил пнул его в живот, от чего тот сложился пополам. Важич нагнулся и вытащил его оружие из кобуры, которая теперь была на виду. Он убедился, что пистолет заряжен, сунул его в штаны и пнул бандита еще раз.
– Это чтобы привлечь твое внимание, – сказал Янош, опускаясь на колени рядом с человеком, который безуспешно пытался сделать вдох. – Ты приложил к этому руку, да?
Телохранитель стонал и продолжал кататься по полу от боли. Он не мог поверить, что маленький румынский менеджер так его покалечил.
Важич сделал глубокий вдох, а затем протянул руку, взял большой палец правой руки мужчины и быстро переломил его пополам.
– Еще раз, ты приложил руку к убийству этой женщины, да?
– Нет… то есть… мы выполняли приказ! – закричал охранник в надежде, что этого будет достаточно человеку, стоящему на коленях над ним.
– Ах, выполняли приказ, – сказал Янош с грустной улыбкой. – Мы все слышали это раньше, не так ли? – Он посмотрел на мужчину и принял быстрое решение. – Мы больше не терпим мужчин и женщин, которые действуют вслепую и просто выполняют приказы. Это больше не допустимо. – Важич протянул руку, взял бандита за челюсть, повернул его голову и посмотрел в его карие глаза. – Люди, которые приехали сегодня – для чего они нужны Залласу? Это не дополнительная охрана. Эти люди слишком хорошо вооружены.
– Я… не знаю… это как-то связано с перевалом, это все, что я знаю. Обычная охрана не присутствовала на совещании. Я знаю, что… это должно случиться в полночь.
– Я хочу, чтобы ты знал, что вы убили самого доброго и самого профессионального агента, с которым я когда-либо имел честь работать, и то, что она умерла вот так… из-за этой ерунды? Ну, я за тысячу миль от дома, и здесь нет никого, кто мог бы меня остановить, так что… – Янош протянул руку, взял стонущего телохранителя за голову и сломал ему шею, после чего встал и, бросив последний взгляд на Джину, пошел в офис русского гангстера.
Пришло время Яношу Важичу закончить свое сотрудничество с Дмитрием Залласом.

АВИАБАЗА «ПАЛЬМАХИМ», ТЕЛЬ-АВИВ, ИЗРАИЛЬ

Генерал Аддис Шамни из «Моссад» дремал на койке, когда радист вставил правый наушник себе в ухо и сильно надавил на него, потому что связь была такая плохая, что практически ничего не было слышно.
– Генерал, на связи Деметрий. Его слышно, но очень плохо. На Карпатах начинается, – сообщил радист.
Шамни вскочил на ноги и подбежал к радио. Он сильно дернул за шнур наушников радиста, они отсоединились, и далекий голос зазвучал из динамиков, однако его почти не было слышно из-за помех. Дверь открылась, и внутрь просунулась голова майора Донни Мендольсона.
– Деметрий, это Герцог, вы меня слышите, прием? – спросил Аддис.
Было огромное количество помех, и оператору пришлось поиграть с несколькими кнопками, а затем они услышали голос агента «Моссад», находящегося за тысячу восемьсот миль к северу.
– Герцог… Деметрий… Форсталл мертв, похоже… Царь выступает на город, прием.
Генерал Шамни опустил голову, а при упоминании Дмитрия Залласа и его кодового имени, Царь, достал свой мобильный телефон. Номер, который он набрал, был защищен так, как только можно было защитить телефонный звонок на Ближнем Востоке.
– Подождите, Деметрий, – сказал радист.
– Господин премьер-министр, русский планирует напасть на город Моисея, как мы и подозревали, – сообщил Аддис. – Предлагаю немедленно перейти ко второй фазе.
Затем генерал Шамни замолчал, слушая своего старого друга на другом конце провода.
– Спасибо, друг мой, удачи всем нам. – Генерал закрыл телефон и взял в руки микрофон для радио. Прежде чем включить микрофон, он посмотрел на командира израильских командос, который ждал его приказаний. – Немедленно выступайте и высаживайтесь. Майор, помните, что летите, чтобы помочь с наводнением, разрешение НАТО получено. Удачи, мой мальчик.
– Спасибо, генерал.
Донни покинул офис, и Шамни услышал, как закрытое пространство ангара наполнилось шумом двигателей самолета «С-130». Он покачал головой, неохотно отправляя израильских ребят на опасное задание.
– Деметрий, это Герцог, прием, – сказал он в микрофон.
– Герцог, едва… слышу вас… погода становится…
– Деметрий, операция «Рамзес» запущена. Повторяю, операция «Рамзес» запущена. Время начала – ноль-два-пятнадцать, высадка в деревне под Патинашем. Будьте там для извлечения по завершению операции. Отбой.
Ответ пробился сквозь помехи, и Шамни передал микрофон радисту, ни капли не интересуясь тем, что именно было сказано в ответ на приказ о запуске исторической операции.
Он подошел к окну, выходящему на ангар, где стоял пронзительный шум четырех мощных двигателей гигантского самолета. «C-130» начал поднимать свою заднюю погрузочную платформу, и они начали разгоняться до холостого хода. Майор Донни Мендольсон прикрепил трап для команды к двери пилота в задней части кабины. Он повернулся и посмотрел на генерала, а затем быстро отдал ему честь и улыбнулся, после чего вошел в самолет – как раз в тот момент, когда гигантская дверь амбара начала подниматься.
Генерал Шамни отвернулся, а самолет начал выкатываться из ангара, чтобы внести вклад Израиля в помощь жертвам наводнения в южной Румынии.
В «Моссад» давно ждали строительства курорта, еще когда Марко только начал распродавать реликвии времен Исхода через контакты русского. Шамни знал, что разрушение храма имело сейчас первостепенное значение для государства Израиль.
Сегодня прошлое будет похоронено навсегда, и то оружие, которого больше всего боялся Уилл Менденхолл, было теперь на пути к стране, которую когда-то называли Трансильванией.
Аддис бросил последний взгляд на закрытый отсек, который должен был открыться автоматически на определенных координатах над Румынией. Затем хранящееся в нем устройство будет сброшено над Патинашем, подобрано военными силами, участвующими в операции «Рамзес», и установлено в затерянном городе Моисея.
Это устройство являлось ядерным оружием.

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ

Дождь начался на закате, и темные облака быстро закрыли солнце. Буря, которая, по первоначальным прогнозам, должна была миновать перевал, теперь направлялась прямо на него. В деревне Патинаш было необычно тихо, так как большинство жителей усаживались за холодный ужин. Плохое предчувствие, которое мучило всех в этом небольшом поселении, было просто осязаемым – Найлз Комптон чувствовал его, шагая по единственной оживленной улице в центре деревни. Трое саперов 82-й воздушно-десантной дивизии шли за ним. Найлз снял очки и посмотрел на черное небо, которое в этот момент было скрыто за усиливающимся грозовым фронтом. Он отказался от водонепроницаемой накидки, предложенной сержантом и снова надел очки, а затем посмотрел на Уилла.
– Вы трое, соберите остальных. Мы останемся здесь на ночь – может, будет немного суше, чем в палатках, – сказал Комптон, глядя на инженеров. – Кроме того, я хочу, чтобы все мы были в одном месте. Чарли присоединится к нам позже. Элис и Дениза настаивают на том, чтобы остаться с мадам Корвески.
Трое инженеров воздушно-десантных войск хотели отсалютовать ему, но потом передумали и вышли из дома. Уилл Менденхолл нашел единственный источник света в доме и сильно надавил на старый выключатель. Ничего не произошло. Он попробовал снова, но ничего не изменилось.
– Света нет, – сказал лейтенант, но тут заметил через открытое окно, как светится «Замок Дракулы» в двух милях вниз по склону горы. – Ха, а замок выглядит так, словно там проходит премьера голливудского фильма! – воскликнул молодой человек и посмотрел на Найлза, который был занят протиранием своих очков.
– Ты видел однофазную линию электропередачи, поднимающуюся на гору? – отозвался директор. – Ну так можешь поставить свою премию на то, что она проходит только здесь. В отель и казино все провели заново.
Теперь Уилл понял.
– Должно быть, приятно быть другом и партнером министра внутренних дел.
Найлз кивнул.
– Я планирую это изменить, подав несколько рапортов. НАТО и президент не сильно обрадуются, узнав, что приняли участие в международном захвате земли, спонсируемом шайкой воров и бандитов. Думаю, что новый президент Румынии, возможно, захочет пообщаться со своим министром внутренних дел.
Менденхолл подошел к открытому окну и закрыл старые деревянные ставни и еще более древнее окно из свинцового стекла. После этого он повернулся и посмотрел на директора в надежде, что их мысли совпадают.
– Как мы планируем вытащить полковника с этого курорта?
Комптон надел очки, а затем подошел к камину и начал подкладывать внутрь поленья. Он остановился, и его плечи опустились.
– Похоже, что сейчас мы должны положиться на этого Марко в том, что касается помощи Джеку, Саре, Питу и мистеру Райану. – Директор покачал головой и сердито бросил последнее полено в темный камин.
– Да, сэр, но на чьей именно он стороне? – спросил Менденхолл, озвучив те же сомнения, которые испытывал и сам Найлз.
Жизнь их друзей зависела от кучки цыган, которые должны были умереть более тридцати пяти веков назад.

«ГОСТИНИЧНО-КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС И КАЗИНО «КРАЙ СВЕТА», ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ, РУМЫНИЯ

Дмитрий Заллас стоял на шестом этаже, посреди просторной платформы, обнимая темноволосую женщину, которая послушно кивала в знак приветствия всем бандитам, которые подходили, чтобы доехать на фуникулере до замка. Заллас был разодет в пух и прах. На нем был черный смокинг и ослепительно яркий красный шарф, обернутый вокруг его толстой шеи. Он курил свою сигару и довольно улыбался. Однако человек, стоявший рядом с ним, не разделял его оптимизма. Подполковник Авис Бен-Невин, одетый в новый костюм, который был приобретен, конечно, после того как он за него расписался, молча ждал, когда последние из гостей покинут казино. Наконец, последние шестнадцать смеющихся и готовых к празднику гостей зашли в вагончик, где бармены уже смешивали для них коктейли. Когда вагончик уже готовился к отъезду, к нему подошел еще один человек, оглядывающийся по сторонам.
– Он приехал, мистер Заллас, – сказал этот человек, а затем махнул рукой за стеклянную стену большого геодезического купола, под которым располагался атриум и платформа канатной дороги.
Дмитрий улыбнулся, увидев, как с севера приближаются старые автомобили – они без проблем двигались под дождем. Русский вынул изо рта сигару и снова улыбнулся – на этот раз темноволосой женщине рядом с собой.
– Дорогая, я скоро присоединюcь к тебе в замке, у меня появилось срочное дело.
Женщина притворно надула губы, а затем тоже улыбнулась и запрыгнула в фуникулер, разрушив иллюзию того, что у нее был хоть какой-то статус. Бен-Невин покачал головой и стал ждать. Двери закрылись, и вагончик с томящимися в ожидании праздника гостями начал долгий подъем к «Замку Дракулы».
– Пошли, давай встретимся с его королевским высочеством, – сказал Заллас и почти бегом бросился по эскалатору, ведущему в спа и в сад, где они должны были встретиться с Марко Корвески.

* * *

Из темного угла казино за происходящим наблюдали чьи-то глаза. Этот мужчина только что тайно передал радиограмму в Тель-Авив. Он видел автомобили, приближающиеся к курорту, и знал, что это был цыган, Марко, а кроме того, видел недалеко во дворике вооруженных людей, которые грузили автоматы. Он насчитал более 135 профессиональных наемников.
У агента «Моссад» Яноша Важича теперь официально заканчивалось время.

* * *

Райан стоял у двери и слушал. Он полуобернулся и поднял руку, а затем так же быстро опустил ее и покачал головой.
– Никого. Мне на секунду показалось, что я слышал карточку-ключ.
– Забудь, мы надеялись, что они принесут нам еды, а потом нашли набитый продуктами холодильник, так что этот план не сработает, – проворчал Голдинг. – Им даже не нужно проверять нас.
Джейсон выпрямился и посмотрел на Пита, испепеляя его взглядом.
– Доктор, они знают, что мы точно не специалисты из НАТО, так что будут проверять нас, как и сказал полковник. Просто наберись терпения.
Голдинг вздрогнул, а затем кивнул в знак понимания. Он повернулся и посмотрел на Джека и Сару, которые молча сидели за маленьким столиком и ждали.
Потом все заметили, как свет снова моргнул. Это колебание света они замечали постоянно в последние три часа и в конце концов поняли, что это происходило из-за остановки и запуска гигантских вагончиков фуникулера на большой платформе. Джек взял вилку и сделал еще одну пометку на салфетке. Пока у него была двадцать одна метка.
– Ну, это только предположение, но отель уже должен быть почти пустым, – сказал он.
Райан посмотрел на Коллинза, а затем подошел к большому окну, на котором до сих пор была видна нацарапанная волком цифра 6. Канатную дорогу, тянущуюся от платформы, было хорошо видно. Джейсон увидел дорогие светильники внутри, освещавшие гостей, находившихся в предвкушении отличного праздника, каким обещало стать торжественное открытие «Замка Дракулы», а потом перевел взгляд на водоворот огней, который был четко виден, даже несмотря на погоду этой ночи. Он повернулся и подошел обратно к двери.
– Думаешь, они ждали, пока отель опустеет, чтобы что-то сделать с нами? – спросила Сара, протянув руку, и взяла вилку, с помощью которой Джек отмечал, сколько раз вагончик фуникулера покидал платформу. Она положила вилку на стол и взяла полковника за руку.
– Если нет, то это время будет самым подходящим, чтобы попытаться выбраться отсюда, – сказал Джек и подмигнул ей.
Пит кивнул, чувствуя себя лучше каждый раз, когда полковник объяснял ситуацию. Сомнения начинали закрадываться в его голову между этими моментами.
Джейсон еще раз поднял руку, и комната затихла. На этот раз Джек встал из-за стола, услышав то же самое, что и Райан. Из коридора определенно донесся шум. Коллинз протянул руку и взял небольшой нож, найденный на небольшой кухне люкса. Он подошел к двери и стал ждать вместе с Райаном, а Питер просто прирос к центру комнаты. Послышался еще один удар, а затем дверь на дюйм приоткрылась. Джейсон приготовился.
Дверь распахнулась, и через проем в комнату влетел какой-то мужчина. Он упал на спину, а в следующий миг на него приземлилось еще одно обмякшее тело. Райан стоял на изготовке, но затем расслабился, увидев, как в комнату зашел Янош Важич. Он закрыл дверь, пнул по ногам последнего человека, брошенного внутрь, а затем посмотрел на изумленные лица вокруг себя.
– Полковник Коллинз, вам и вашим людям лучше покинуть это место немедленно, – сказал Янош, быстро шагнув к окну, и выглянул наружу. Он сердито покачал головой, оглядывая люкс.
– Мистер Важич, не могли бы вы объяснить нам, что происходит? – спросила Сара, пока Коллинз и Райан выглядывали в коридор, прежде чем закрыть дверь, и рассматривали человека, который оказался вовсе не простым владельцем отеля.
Человек, которого все они считали румыном, подошел и взял один из стульев, стоящих в люксе королевы Анны, после чего вернулся к окну. Он глубоко вздохнул и посмотрел на двух мужчин, которые пододвинулись ближе к нему, и, наконец, улыбнулся.
– Полковник Коллинз, достаточно сказать, что мы в «Моссад» не дураки, – заявил Янош. – Только то, что мы не можем узнать ваше текущее назначение или место службы, не значит, что мы хоть на секунду поверили, что вас направили на исследовательскую миссию НАТО. Не с вашей репутацией и послужным списком. Мы нашли бы вас, даже если бы вы не сказали нам свое настоящее имя.
– «Моссад»? Все, кого мы здесь встречаем, служат в «Моссад»? – спросил Райан, сразу же потеряв всякое доверие к владельцу отеля после того, как к нему и мистеру Эверетту отнеслись в Риме представители этой конкретной организации.
– Ну так что, мистер Важич? – спросил Джек, держа небольшой нож наготове в правой руке, что не ускользнуло от внимания Яноша Важича.
– Меня зовут Янош Шуман, я капитан «Моссад», – сказал он, глядя на правую руку Коллинза и отвешивая полупоклон по правилам воинского этикета. – Полковник, вы должны покинуть это место. Мы не хотели бы, чтобы обладатель Почетного ордена конгресса погиб, когда мы взорвем эту гору. Это будет не слишком хорошо выглядеть в заголовках газет.
Прежде чем Джек смог ответить на загадочную угрозу находящегося под глубоким прикрытием агента «Моссад», израильтянин поднял стул и разбил первую панель оконного стекла. Двое американцев отскочили, когда он снова поднял стул и ударил по второму, гораздо более толстому стеклу – оно разбилось не сразу, и он продолжил колотить по нему, пока стул не вылетело в окно. Затем израильский капитан наклонился, чтобы отдышаться. Дождь и ветер проникли в комнату через разбитое окно.
– Идите по небольшому выступу к платформе канатной дороги, – сказал Янош американцам. – Она на этом же этаже. Затем спускайтесь вниз и уезжайте отсюда.
– Мы не можем. У нас есть люди на перевале, и мы не уедем без них, – покачал головой Коллинз.
– Но вы должны…
– Не старайтесь, капитан, вы слышали, что сказал полковник, мы не уйдем без своих людей, – категорически заявил Джейсон, глядя на агента «Моссад».
Янош Шуман сердито покачал головой, а затем вытер капли дождя с лица. Он быстро принял решение.
– Вам все равно придется выйти здесь, у вас нет выбора, – сказал он, смягчаясь и глядя на Коллинза. – Единственный способ добраться до перевала – это канатная дорога. Погода ухудшается, и идти или ехать на перевал, не зная дороги, слишком опасно.
– Я бы предпочел рискнуть на дороге, – сказал Райан, переводя взгляд с Яноша на Коллинза.
– Это не сработает. У Залласа и подполковника Бен-Невина там армия, как и по всему отелю. Они поймают вас, и на этом все и закончится. Я не думаю, что они оставят в живых свидетелей, после того как найдут то, что хранится прямо у них под носом.
– Вы имеете в виду сокровище Исхода, которое находится внутри города Моисея? – уточнил Джек, опередив Яноша.
– Хорошо, полковник, вам, кажется, известно немного больше о моей работе, чем должно быть, – угрожающе отозвался тот.
– Туше, капитан. Так что задумал Заллас и какова расстановка сил? – спросил Коллинз, пытаясь разрядить обстановку комнате.
– У него больше ста вооруженных людей.
– А какой у вас план?
– Наша ударная группа в настоящее время находится на пути в Румынию.
– «Сайерет» будет здесь через несколько часов, не так ли? – Джек сказал это, вспомнив, что рассказывала «Европа» об израильской армии.
– Да, они уничтожат этот храм, и никто не сможет остановить их. Они знают, что их жизни не имеют значения на фоне этой цели.
– Они собираются прыгать с парашютом в такую погоду? – Коллинз сделал еще один угрожающий шаг навстречу своему израильскому коллеге. Он знал, что если командос из спецподразделения «Сайерет» собирались совершать HALO – прыжок с парашютом, при котором парашют раскрывается очень низко от земли – дело было серьезным, и Коллинз понимал, что это дело затронет его друзей на перевале.
– Хорошо, мы вылезем в окно. Но можете не сомневаться, капитан Шуман, мы заберем своих людей с этого перевала, и если мне придется для этого пройти через вас и лучших солдат в мире, я это сделаю.
– И он это может, – добавил злой Райан, подходя к израильтянину.
Янош посмотрел на двух американцев и сразу понял, что если с людьми на перевале что-то случится из-за его солдат, он точно познакомится с острым концом длинного ножа, так как Коллинз сдержит свое обещание. Да, до Шумана действительно доходили слухи о репутации полковника армии США Джека Коллинза.
– Вы позволили Залласу убить мисс Лувински, чтобы сохранить свое прикрытие? – посмотрела на него Сара.
– Джина была не только моим другом, она была моим партнером в этой миссии последние пять лет. Я бы легко отдал свою жизнь за нее, – ответил Янош.
Джейсон покачал головой, удивляясь миру, в котором он жил. Теперь он знал: никто в этом мире не был тем, кем кажется.
– Она была хорошим агентом, и я знаю, что она хотела помочь вам и вашим людям, кем бы вы ни были, – продолжил агент «Моссад». – Так что, пожалуйста, идите и заберите своих людей с перевала, у нас очень мало времени.
В этот момент Джек повернулся к Саре и протянул ей руку, а затем посмотрел на мокрого насквозь Пита Голдинга.
– Давай, док, пошли выясним, так ли тяжело там приходится Чарли, как нам тут, – сказал Коллинз, хлопнув Райана на спине и подтолкнув его в сторону окна, из которого был виден ярко освещенный замок вдалеке.
Торжественное открытие «Замка Дракулы» началось, и полковник, как и остальные американцы, не хотел его пропустить.

* * *

Марко стоял перед Дмитрием Залласом со своими двенадцатью здоровенными цыганами угрожающего вида. Цыгане были одеты так же, как и в последние двести лет их жизни на перевале. Их яркие наряды контрастировали со смокингом русского.
– Я ждал тебя с самого утра, Марко, что тебя так задержало? – спросил Заллас.
– Я пришел не в игры с тобой играть, славянин, – откликнулся цыганский король.
На слове «славянин» Дмитрий вздрогнул, но продолжил улыбаться.
Бен-Невин, в свою очередь, ухмыльнулся, услышав расистский эпитет, брошенный высокомерному русскому цыганом. Этот человек по крайней мере не был трусом.
– Я хочу, чтобы четверых американцев привели ко мне – моя бабушка желает, чтобы они были ее гостями на перевале, – сообщил цыган.
Заллас улыбнулся еще шире, затем посмотрел на Ависа, а после этого повернулся к Марко.
– Конечно, для твоей бабушки – все, что угодно, ты это знаешь. Я отпущу их, если у меня будет гарантия, что американцы не будут допущены обратно на территорию курорта. Справедливо?
– Я здесь не для того, чтобы обсуждать, что справедливо, а что нет. Это приказ, – заявил Марко, и для убедительности его двенадцать мужчин слегка разошлись в стороны, глядя сверху вниз на Залласа и его людей.
– Приказ, который будет вскоре выполнен, друг мой, уверяю тебя, – ответил Дмитрий, продолжая ужасно раздражать Марко своей улыбкой. При этом глаза русского совершенно точно не улыбались.
Появление двадцати вооруженных до зубов мужчин, а затем громкий выстрел заставили цыганского короля вздрогнуть. Оглядевшись, он увидел, что один из его людей лежит лицом вниз в грязевой ванне, где всего три часа назад купались гости. Этот человек медленно погрузился в горячую грязь, а затем исчез. Марко увидел, что он и его люди окружены, и медленно повернулся к Залласу. Тот, по-прежнему, улыбался, когда подполковник Бен-Невин достал старый автомат. Оружие было направлено в живот Марко.
– Сегодня я буду отдавать приказы, – сказал Дмитрий, когда его люди вышли вперед и начали разоружать цыган, забирая у них малокалиберное оружие, а также обширный арсенал ножей и других колющих инструментов, которые те любили прятать под одеждой. Один из мужчин попытался отпихнуть от себя руку охранника, и ему выстрелили в затылок. Марко не повернулся к своему застреленному товарищу, поскольку был полностью сосредоточен на Дмитрии Залласе и Бен-Невине. Мертвеца, которого только что показательно застрелили, столкнули в грязь.
– Ну и зачем ты это сделал? – спросил Заллас, потянувшись за полотенцем и вытирая какую-то воображаемую грязь с рук. – Вам просто придется доставать его из грязи позже, думайте, господа, думайте. – Он отбросил полотенце в сторону, прикурил сигару, а затем посмотрел на Корвески. – Итак, нам нужно поговорить как партнерам, Марко. Мне кажется, что ты скрывал от меня определенную информацию, связанную с артефактами, которые доставлял мне.
Предводитель цыган не мог поверить, что его провел этот человек, этот тупой бандит. Его бабушка была права. Марко принес зло на перевал, начав распродавать свое наследие. Его затошнило, когда он услышал, как его людей пихают, толкают и пинают в направлении отеля. Портье увидел, что происходит, и скрылся под стойкой регистрации.
Дмитрий посмотрел на Марко и понял, что этот человек никогда не раскроет местоположение спрятанного храма. Однако Заллас знал, как решить эту проблему. Он хотел положить руку на плечо цыгана, но, увидев уставившиеся на него черные глаза, передумал и опустил свою ухоженную руку, вместо этого махнув ею в сторону отеля.
– Пойдем, Марко, это не займет много времени. Нам просто нужно задать тебе несколько вопросов о местонахождении сокровища Исхода.
Цыганский король перевел взгляд на того, кто, очевидно, рассказал русскому о храме – на высокого мужчину с тонкими усиками, который ухмылялся ему, все еще направляя на него автомат. Затем Марко снова посмотрел на Залласа.
– Я убью каждого из вас за это, – сказал он, когда его толкнули в спину в направлении фойе.
– Да-да, я в этом не сомневаюсь, но сначала нам нужно поговорить. – На этот раз Дмитрий осмелился прикоснуться к плечу Марко, которого выводили из спа. – Когда я был маленьким, несколько очень убедительных людей из московской милиции объяснили мне, как невыгодно быть преступником в закрытом обществе. Я изучил методы, которые использовались в те времена, и поверь мне, друг мой, ты и твои люди в конце концов расскажите нам все, что мы хотим знать. – Заллас ударил Марко на спине, а потом остановился и посмотрел, как лидера цыган ведут через фойе к лифту, который должен был доставить его и его людей вниз на цокольный этаж отеля, где их крики никто не услышал бы.
– Я не хочу, чтобы цыгана покалечили или убили, он может понадобиться нам после того, как все это закончится, – сказал Дмитрий, не поворачиваясь к Бен-Невину. – Ты уверен, что сможешь сломать его по-своему?
Вместо ответа он услышал, как агент «Моссад» усмехнулся, так и не повернувшись к нему лицом.
– Я буду в замке, – сказал Заллас, поправляя свой ярко-красный шелковый шарф. – Собери людей в полночь, и мы навестим перевал.
– Вам не кажется, что это важнее торжественного открытия «Замка Дракулы»? – спросил его Авис, направившись к лифту.
На этот раз русский остановился и наконец повернулся лицом к израильтянину.
– Я потратил более пяти миллионов долларов только на сегодняшнее шоу и спецэффекты для клуба и планирую вернуть эти деньги, произведя настоящий взрыв.
Когда Заллас улыбнулся и отошел, Бен-Невин подумал о том же самом. Он еще не сообщил Дмирию о том, кто придет по их души. Если бы русский знал это, он не относился бы так спокойно к тому, что должно было произойти на перевале. Подполковник же не испытывал иллюзий по поводу того, что если бы генерал Шамни каким-то образом узнал о том, что он здесь, подразделение «Сайерет» недвусмысленно объяснило бы Залласу и его людям истинную расстановку сил.
Бен-Невин знал, что Сатана был где-то в небе над черными тучами и направлялся к ним.

* * *

Джейсон Райан собирался первым выйти в бурю, но Джек потянул его за руку, заставив спрыгнуть с подоконника большого разбитого окна обратно в номер.
– Вольно, мистер Райан, я пойду первым. Если я упаду, иди внутренним маршрутом и вытащи отсюда Сару и дока.
– Я бы сказал, полковник, что, может быть, капитан Эверетт прав, – заметил Джейсон.
– И в чем же, о мудрейший? – спросил Коллинз, зная, что сейчас ему придется поплатиться за привилегию обладания властными полномочиями. И он не был разочарован.
– В том, что, возможно, тебе стоит позволить нам принимать участие в безрассудствах, которые ты совершаешь. – Райан посмотрел на Джека, и его обычная шутливая улыбка на этот раз отсутствовала. – При всем уважении, конечно.
– Разумеется, – согласился Коллинз. – Тем не менее, я пойду первым. А ты пойдешь путем нашего нового друга, агента «Моссад», и выведешь этих двоих отсюда. Если у тебя не получится – присоединишься ко мне на этом трехдюймовом выступе через несколько минут. – Полковник смотрел на Джейсона, подняв брови, до тех пор, пока тот не сдался под его взглядом. Он кивнул в знак понимания, и Джек хлопнул его по плечу. – Пожалуйста, не торопись погибнуть, Райан, у тебя будет много возможностей для этого в самое ближайшее время, поверь мне. – С этими словами он вскочил на подоконник, а затем посмотрел на Сару. – Будь осторожна, мелкая, этот ветер сдует тебя прямо в страну Оз.
– По одной сказочной стране за раз, спасибо, – ответила Макинтайр, но Джек уже вышел на карниз в усиливающуюся бурю. – Невежливо, полковник. – Сара посмотрела на Пита, заставив его отвести взгляд, а затем жестом показала ему, что, возможно, ему стоит перестать острить и последовать за Коллинзом.
Райан смотрел, как Джек отошел от окна их комнаты и начал медленно двигаться в направлении далекой платформы канатной дороги, похожей на крытый стадион. Он помог Питу забраться на скользкий выступ, и пока тот пытался найти опору в стене из искусственного камня, Райан быстро протянул руку, снял с Голдинга роговые очки и положил их в карман его рубашки.
– То, чего ты не видишь, тебя не испугает, док.
Питер зажмурился, а затем начал медленно двигаться по трехдюймовому выступу.
– После тебя, моя дорогая, – сказал Джейсон, кланяясь Саре.
Перед тем, как залезть на подоконник, миниатюрный лейтенант посмотрела на Райана, который был не намного выше нее.
– Знаешь что, умник, раз уж ты пытаешься сделать все возможное, чтобы напугать дока, подумай о том, на какой высоте мы находимся, и о том, что у одного первоклассного летчика нет с собой парашюта, так ведь? – передразнила его Макинтайр, а затем ловко вскочила на подоконник и двинулась вдоль выступа, быстро догнав мешкающего Пита Голдинга.
Райан не мог не улыбнуться сообразительности Сары. Он подошел к подоконнику и бросил беглый взгляд вниз на мокрую от дождя территорию отеля, после чего покачал головой, поняв, что Макинтайр была права: до земли было далеко.
Побег из тюрьмы начался.

* * *

Когда Райан, наконец, добрался до угла отеля, он увидел, как Коллинз сидит на корточках у одного из больших квадратных окон, из которых частично состоял геодезический купол платформы канатной дороги. Сара сидела на крыше и тихо разговаривала с Голдингом, который все еще смущался из-за того, что так сильно их замедлил. Джейсон прошел мимо них, приблизился к Джеку и опустился на колени рядом с ним.
– Что тут у нас? – спросил Райан, изо всех сил стараясь убрать голову из-под проливного дождя, из-за которого все они несколько раз чуть не свалились с выступа на шестом этаже.
– Тут у нас один разодетый русский, который готовится поразить индустрию развлечений, – ответил Коллинз.
– Что?
Джек повернулся лицом к Джейсону.
– Русский готовится присоединиться к своим гостям в замке.
– Это значит, что нам придется ждать, пока вернется вагончик?
– Мы не можем себе этого позволить, – возразил полковник, быстро приняв решение. – Ну, все равно мы все мокрые, еще немного воды ничего не изменит. Зови остальных и пошли.
Райан жестом показал Саре и Питу, что пора выдвигаться, но к тому моменту, как он оглянулся, Коллинз уже прошел через множество труб и других препятствий на пути к верхней части канатной дороги. Затем полковник остановился и подождал, пока остальные трое догонят его.
– Джек, по-моему, ты сошел с ума, – сказала Макинтайр, пытаясь отдышаться. Коллинз с улыбкой посмотрел на свою подругу, которая была похожа на мокрую крысу в своем насквозь промокшем вечернем платье, и покачал головой из-за собственной не озвученной шутки. – Мы не можем поехать в том же вагончике, что и Заллас! – убежденно прошептала женщина.
– Жду других предложений, ребята, – отозвался Джек.
Питу удалось подняться достаточно высоко, чтобы увидеть через плечо Райана канатную дорогу.
– Простите, полковник, но как мы проникнем в вагончик, не попавшись на глаза русскому?
– Вперед, док, – сказал Джейсон, когда Джек направился к уже движущемуся вагончику, который начал подниматься к замку. Как только он выехал с платформы, Коллинз легко зашел на его крышу. Он повернулся и помог залезть туда Саре, а затем, по настоянию Райана, Питу. Джейсон шагнул на крышу вагончика последним.
– Черт, а я думал, что нам будет легче, чем Менденхоллу, здесь, на курорте, – проворчал он. – Я жестоко ошибался.
Пока Заллас ехал внизу в тепле и уюте, потягивая шампанское, сотрудники Группы «Событие» путешествовали на крыше вагончика фуникулера под открытым небо, на котором сверкали молнии.
Впереди они увидели движущиеся прожекторы, окрашивающие замок в синие и фиолетовые цвета под проливным дождем.
Все четверо одновременно поняли, в какой сюрреалистической ситуации оказались. Сара улыбнулась и посмотрела на Джека, который держался за трос, находившийся на высоте человеческого роста. Когда большой вагончик выехал из-под платформы, поднялся ветер, и американцы ощутили на себе силу бури.
– Ты думаешь о том же, о чем и я, полковник? – просила Макинтайр, пытаясь защитить лицо от дождя.
– Думаю, что да. Мы едем на фуникулере к «Замку Дракулы» темной ненастной ночью, чтобы попытаться спасти одно из потерянных колен Израилевых и подвид волка, который три тысячи лет принимали за оборотня, а затем мы должны вытащить наших друзей с горы, которая может взорваться в ближайшие шесть часов. Я ничего не упустил? – Коллинз усмехнулся, а дождь тем временем начал усиливаться, и все стоявшие на крыше вагончика люди повисли на тросе, когда он немного качнулся.
– Да, ты кое-что упустил, – ответила Сара.
– Что же?
– Что наш долг, согласно уставу группы, заключается в том, чтобы выяснить, что же является настолько важным для иеддитов и евреев, что им пришлось похоронить это за две тысячи миль от родины и что они теперь готовы уничтожить.
Джек улыбнулся, а затем наклонился к подруге.
– Я не хотел использовать так много слов.
После этого Сара просто смотрела на него, пока вагончик, в которым сидел Дмитрий Заллас, направлялся к «Замку Дракулы», выглядевшему так, словно он материализовался из фильмов ужасов.

«Замок Дракулы»

Большинство гостей уже расселись, и обслуживающий персонал разливал бесплатное шампанское по бокалам элитного сборища воров и банкиров, что в данном случае являлось одной и той же профессией. Занавес-водопад особенно понравился публике, которая охала и ахала, глядя на разноцветные капли воды, которые меняли цвет каждые несколько секунд под звуки играющей рок-музыки. Было десять часов вечера.
За кулисами Дрейк Эндрюс сидел в кресле, пока его менеджер перечитывал его программу выступления. До его части шоу было еще два часа, и Дрейк поклялся, что ноги его не будет на сцене до последней минуты. Артист никогда еще не чувствовал себя таким униженным, как в эту дождливую ночь в Румынии. Он услышал громкий смех, шагнул к занавесу, выглянул на сцену и застонал:
– Серьезно, они нарядили белого человека в костюм Стиви Уандера? О боже! Моей карьере пришел конец.
Пока они с менеджером смотрели, как русская группа занимает свои места, Эндрюс почувствовал легкую дрожь под пальцами, которыми держался за дверной косяк. Он закатил глаза, наблюдая за группой, которая должна была играть у него на разогреве. Вибрация снова началась, а затем прекратилась. Певец посмотрел на свои руки и снова проклял собственную судьбу.
– Музыка еще даже не началась, а это место уже трясется.

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ

Найлз вернулся в храм, чтобы забрать Чарли Элленшоу, так как он был уверен, что вопросы профессора уже начали сводить Аню с ума.
Спускаясь по освещенной факелами лестнице, Комптон услышал какой-то шум позади себя. Он остановился и прислушался, но все было тихо: слышалось только шипение факелов. Директор отвернулся и продолжил спускаться по лестнице, но потом снова остановился, на этот раз, будучи уверенным, что он не один. Медленно подняв голову, он понял, почему не увидел ничего позади себя – волк висел над ним вниз головой, крепко держась когтями за стену. Микла не двигался, но его нос подергивался, пока он обнюхивал Найлза.
Комптон не мог не застонать себе под нос. Вблизи голиа были самым пугающим и самым удивительным зрелищем, которое он когда-либо видел. Если кто-то и должен был выйти из этой заварушки невредимым, то это были эти животные. Директор считал, что спасение голиа было приоритетной задачей, и, выбравшись отсюда, он планировал первым делом заняться поискам безопасного дома дня них – в том случае, если выживет сам, конечно.
Микла низко заскулил, а затем отпустил свою правую руку и положил ее на голову Найлза. Длинные, хорошо развитые пальцы и когти обхватили череп американца так, как обычный человек обхватывает яблоко. Зверь, казалось, был поражен тем, что у стоящего под ним человека не было волос на макушке. Затем он ударил когтем по очкам Найлза, и раздался треск. Зверь еще несколько раз стукнул по ним, пока они не покосились на лице Комптона.
– Микла, прекрати! – прикрикнул на волка женский голос. – Клянусь, твое любопытство тебя до добра не доведет.
Найлз знал, что это была Аня, но не рискнул повернуться к ней, когда Микла резко отдернул руку. Голиа два раза рявкнул, а затем спрыгнул со стены, после чего Комптон услышал треск его суставов, изменивших свое положение, чтобы зверь мог воспользоваться своей удивительной способностью и встать на две лапы. Голиа выпрямился перед Найлзом и наклонил голову. Он в последний раз обнюхал Комптона, а затем протянул руку и одним длинным острым когтем надавил на очки, пока они не заняли правильное положение на лице директора. После этого животное прыгнуло на стену и с легкостью мухи поползло наверх, в темноту верхней галереи города Моисея.
– Спасибо, – сказал Найлз, вытирая холодный пот со лба.
– Микла никогда не пытается никому навредить. В отличие от Стануса, у него есть способность видеть вещи по-другому. Он с гораздо более сильным любопытством относится к людям, чем было бы полезно для него. Это единственный голиа на моей памяти, который сам ищет себе путешественников. – Аня вышла на свет факелов. С ней был Чарли Элленшоу, и они оба посмотрели наверх, в темноту, где исчез Микла. – Моя бабушка хочет, чтобы вы зашли к ней. Она говорит, что у нас осталось мало времени, чтобы рассказать нашу историю так, чтобы хранительница тайн смогла правильно понять ее с исторической точки зрения.
– И что это значит? – спросил Найлз, глядя на улыбающееся лицо цыганки.
– Она хочет, чтобы вы знали, почему это место было выбрано Богом для голиа и почему здесь спрятано величайшее сокровище древнего мира, то, которое исчезнет через несколько часов.
Комптон выпрямился, а затем уставился на молодую женщину взглядом, говорящим, что он все равно не до конца понимает ее.
– Вы увидите то, за чем пришли сюда, доктор Комптон, то, что моя бабушка и все наши предки со времен великого Исхода хранили более тридцати пяти веков в этих когда-то заброшенных горах, – сказала Корвески.
– И что же это? – настаивал Найлз.
– Вы не задумывались, почему этот храм называется именно так, как он называется, доктор?
– Город Моисея?
– Именно, – сказала Аня, а затем повернулась и начала спускаться вниз, в недра храмового комплекса.
Комптон посмотрел на Чарли, а затем они оба повернулись и последовали за ней, спеша гораздо сильнее, чем было необходимо.
Город Моисея вскоре должен быть раскрыть свой древний и ужасный секрет, который некоторые люди в мире считали настолько важным, что готовы были уничтожить целый народ, а другие – уничтожить все историческое наследие этого народа, только из-за угрозы того, что этот секрет может быть раскрыт.
Великий Исход наконец подходил к концу – через почти четыре тысячи лет после своего начала.

РЕЙС 262, ТРАНСПОРТНЫЙ САМОЛЕТ ГРАЖДАНСКОЙ АВИАЦИИ, ВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО РУМЫНИИ

«Геркулес C-130» трясся, пролетая через сгущающиеся тучи, прорезаемые яркими электрическими разрядами молний, которые едва не касались корпуса тяжелого американского самолета. Самолет тряхнуло, и мужчины в нем попадали с громкими возгласами «Ого!», пытаясь сбросить с себя волнение перед прыжком с парашютом, который им предстояло совершить.
Майор Донни Мендольсон сидел за маленьким навигационным столиком и изучал траекторию полета вместе со специалистом ВВС. Они пришли к выводу, что не смогут прыгнуть с той высоты, с которой планировали изначально, из-за большой высоты бури – они бы приземлились как минимум в двух милях по ветру, если бы прыгнули с высоты 32 000 футов. Им придется рискнуть и совершить прыжок с вдвое меньшей высоты.
– Деметрий выходил на связь? – спросил Мендольсон, убирая свою карту в пластиковый чехол, а затем – в карман куртки. Он и его люди были одеты в черную полиамидную спецодежду и были готовы самостоятельно справиться с чем угодно – при условии, что все они доберутся до земли живыми в эту бурю. Прыгать в таких условиях им всем приходилось впервые.
– Не было ничего ни с юга, ни с севера Румынии с тех пор, как началась буря, – доложили майору. – Власти сообщают, что им с трудом удается эвакуировать местное население из низинных районов Дуная.
Донни кивнул, застегивая свой черный бронежилет.
– Ну, думаю, что они будут слишком заняты, чтобы беспокоиться из-за одного крошечного самолета, который немного отклонился от курса, особенно во время бури столетия. Передайте срочное сообщение в Тель-Авив. Скажите генералу Шамни, что операция «Рамзес» начинается. – Майор посмотрел на свои черные часы и запустил таймер. – Прыгаем через пять-восемь минут.
Тель-Авив принял звонок с объяснением, и самые опытные убийцы в мире были готовы прыгнуть в адский котел темноты и сверкающих молний, чтобы положить конец тому, что было скрыто от человечества много веков.
Черный самолет «C-130» сделал последний поворот и взял курс на далекие пики Карпатских гор.
Современное воплощение непобедимых колесниц фараона двигалось к дому Иедды с той же самой целью, с какой когда-то египтяне, – чтобы уничтожить.

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ

Эверетт медленно сел на кровати и посмотрел, как протестующая Дениза Гиллиам делает мадам Корвески укол болеутоляющего. Карл просто сидел и слушал. Несколько минут назад цыганская королева спала и кричала во сне что-то про голиа. Было непонятно, что она пыталась сказать, но затем ее глаза окрылись, и старая женщина села на ветхой койке. Она проснулась и медленно моргала сонными глазами, а потом посмотрела на Денизу, и в этот момент у них начался спор о количестве морфина, которое врач считала необходимым.
Теперь Эверетт ждал и наблюдал за старухой, которая, казалось, находилась в глубоком трансе. Он перевел взгляд на дверь, когда вошли Аня, Найлз и Чарли.
– Она в таком состоянии уже пять минут, – сообщил им Карл, отбросив старое армейское одеяло в сторону, а затем поставил ноги на пол и начал натягивать ботинки. Он чувствовал себя намного лучше после изматывающей прогулки со Станусом восемь часов назад.
Аня подошла к бабушке и посмотрела на Элис, которая все еще держала руку пожилой женщины. Гамильтон покачала головой, показывая, что она не знает, что происходит. Младшая Корвески прошептала имя королевы цыган, а затем провела рукой над ее открытыми глазами. Они продолжили смотреть прямо перед собой, не моргая.
– Она сейчас не здесь, – сказала молодая цыганка, после чего повернулась и посмотрела, как Карл одевается. – Ты достаточно отдохнул, чтобы вставать?
– С учетом того дерьма, которое готовится свалиться на нашу голову, думаю, что доку Элленшоу может потребоваться помощь, тебе не кажется? – спросил капитан, быстро раздражаясь из-за того, что все были очень озабочены его небольшой прогулкой со Станусом.
– Я тоже так думаю, да, – сказал Чарли, переводя взгляд с Карла на директора.
Мадам Корвески моргнула, а затем повернула голову и посмотрела на Элис.
– Они идут за сокровищем. Они идут сейчас. У них Марко, но Марко храбр и силен. Он будет сопротивляться, но мужчины, которых он считал такими же сильными, как он сам, предадут его, и тогда русский и израильтянин придут.
– Они идут в город Моисея? – спросила Аня, пытаясь заставить свою бабушку лечь обратно, но та сопротивлялась ее усилиям.
– Мы должны собрать всех мужчин и спрятать женщин и детей, фараон идет на нас.
– Сейчас не время показывать, какая ты загадочная цыганка, бабушка, расскажи нам, что происходит, – потребовала младшая Корвески, и Эверетт улыбнулся тому, каким современным образом она пыталась добраться до сути.
Старуха снова моргнула и посмотрела на точную копию себя, какой она была шестьдесят пять лет назад.
– Люди Марко сломаются под пытками израильского предателя.
– Чертов Бен-Невин! – прошипела Аня.
– Да, это имя я вижу, Бен-Невин, слабое имя, если хотите знать мое мнение. Я думаю, что он является сыном человека, которого я знала много лет назад. – Старушка попыталась пошевелить ногами, чтобы встать, но ее внучка и Элис были слишком быстры и сильны для нее. Они удержали ее на месте.
– Отправьте хранителя тайн на Патинаш, чтобы собрать людей, позвонив в колокол. Вооружите их, так как мы должны удержать храм до прибытия подмоги, – велела мадам Корвески.
– О чем ты говоришь? Какой подмоги? – спросила Аня, придерживая бабушку на расстоянии вытянутой руки и глядя на нее.
– Очень старый и дорогой друг спешит на помощь. – Старая цыганка наконец посмотрела на внучку, улыбнулась, и ее лицо прояснилось, словно обезболивающие и последствия ампутации вдруг испарились. – Ты знаешь, в глубине души, о ком я говорю, не так ли, девочка? – Она с улыбкой повернулась к Элис. – И ты тоже, не так ли, хранительница тайн?
Миссис Гамильтон посмотрела на Найлза, беспокоясь, что старая цыганская королева окончательно слетела с катушек.
– Ну что, или мне попросить доктора Комптона, чтобы он объяснил вам? – продолжала, тем временем старушка. – Мне кажется, он разобрался в ситуации.
Все взгляды обратились к Найлзу, который отвернулся и задумчиво прошелся до двери.
– Господин директор, вам есть, что сказать? – спросил Эверетт, неуверенно поднимаясь на ноги и заправляя джинсовую рубашку в брюки.
– Да, Элис должна знать, кого она имеет в виду, так как мы имели дело с этим человеком на протяжении многих лет – он просто не знал, кто мы такие. – Найлз обернулся и посмотрел на выжидающе уставившихся на него людей. – Его зовут Генерал Аддис Шамни, если я не ошибаюсь.
Старуха забавно ухмыльнулась, а затем снова легла.
– Да, – сказала она, – хранитель тайн знает все.
Комптон проигнорировал это заявление и снова зашел в каменную комнату.
– Нет, не все, но я начинаю понимать. Генерал Шамни является главой «Моссад». – Он взглянул на младшую Корвески за подтверждением, и хотя она ничего не ответила, ему было достаточно ее молчания. – Он присматривал за молодой Аней, когда она служила в системе израильской разведки, в то время, пока она не была готова помочь в сокрытии всего, что нужно знать об иеддитах. Я подозреваю, что она была одним из многих таких агентов по всему миру.
– Я не понимаю, – сказал Чарли, глядя, как старушка с улыбкой слушает Комптона.
Найлз тем временем подобрал один их последних фрагментов паззла.
– Кем этот генерал приходится вам? – спросил он мадам Корвески, и Аня почувствовала, что ее сердце остановилось, когда она поняла, что бабушка знает генерала.
– Он мой брат, младше меня на двадцать лет, – сказала старая женщина, закрыв морщинистой рукой глаза, и молча заплакала. – Я не видела Адди с сорок седьмого года.
– Да, это логично, – кивнул Комптон, посмотрев на Аню. – Вы работали на своего двоюродного деда все то время, что были в «Моссад». – Он повернулся и посмотрел на мадам Корвески. – Как давно израильским властям известно о городе Моисея и как давно вы договорились с ними, что они должны уничтожить это место, если его обнаружат?
Аня был так потрясена, что споткнулась, и Карл протянул руку, чтобы удержать ее. Она покачала головой, посмотрев на него. Цыганская принцесса казалась растерянной как маленький ребенок.
– Домашние племена всегда знали о храме. Еще со времен Иисуса Навина, – продолжила рассказывать старшая Корвески. – Это ведь Иисус отправил нас в пустыню, чтобы скрыть то, что мир никогда не должен был найти. Люди пытались, но не смогли нас отыскать. Иногда они даже добирались до горы, чтобы столкнуться там с голиа.
– Марк Палитерн Тапио, – сказала Элис, посмотрев на Найлза, и старуха подтвердила, что ее расследование было точным.
– Да, миссис Гамильтон, – сказала мадам Корвески, отправившись в то место своей памяти, которое было неведомо всем остальным. Она медленно моргнула, а затем снова посмотрела на Элис и сжала ее руку. – Не только Рим, дорогая миссис Гамильтон, но еще и Троя, войска Александра, Чингисхана, и даже этот мелкий мерзавец Гитлер пытались погубить нас всех из-за тайны храма, не зная, как и другие, что тайна была известна лишь нескольким настоящим Джидда, а не всему нашему роду, который отделился от нашего народа сотни лет назад. Нет, многие из них искали, и некоторые нашли, но никому никогда не удалось выжить, чтобы рассказать об этом. – Ее улыбка показалась Чарли жутковатой, но он держал рот на замке. Женщина явно наслаждалась возможностью излить свою душу присутствующим.
– Что вы защищаете здесь? – спросил Найлз.
Старуха медленно села с помощью Денизы и Элис.
– Девочка, отведи их в храм, – сказала она, потянувшись к своей шее, а затем резко дернув что-то и протянув это Ане. Это был маленький, но толстый медальон в форме пятиконечной звезды. Мадам Корвески вслепую протянула руку и попыталась нащупать свою трость. Гиллиам увидела, что она ищет, и подала ее ей, после чего старушка протянула оба предмета Ане. – Отведи их, они должны узнать правду.
Все четверо американцев обменялись настороженными взглядами.
– Идите, правда ждет, и вам все станет ясно, – добавила старая цыганка.

«ГОСТИНИЧНО-КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС И КАЗИНО «КРАЙ СВЕТА», ПАТИНАШ, РУМЫНИЯ

Подсобка подвала была большой и почти пустой, поскольку основная часть того, чтобы было нужно для обслуживания гостей, еще не была доставлена. Группа мужчин стояла вокруг фигуры в центре комнаты. Этот человек был подвешен на лебедке и веревке, и его запястья были почти сломаны из-за веса, который приходилось удерживать костям и сухожилиям. Марко Корвески был близок к смерти.
Подполковник Авис Бен-Невин взял маленькую пластиковую бутылку минеральной воды и вылил ее себе в ладонь, а затем бросил пустую бутылку одному из людей Залласа. Он начал тереть руки, пытаясь отмыть кровь, а потом взял вышитое отельное полотенце и вытер руки. Затем он подошел к обнаженному до пояса Марко и поместил полотенце вокруг шеи цыгана, после чего поднял его за концы и заговорил. Длинные черные волосы его жертвы были распущены и промокли от пота. Почти все зубы цыгана были выбиты.
– Теперь вы видите, каких неприятностей можно было бы избежать, если бы вы проявили благоразумие? – спросил Авис, наклонившись к полумертвому человеку и потянув за полотенце. – Расположение храма уже было раскрыто одним из ваших людей больше часа назад. Но вы до сих пор отказываетесь со мной разговаривать. И посмотрите, к чему это привело.
Марко попытался поднять голову, но его опухшие глаза не видели, где находится израильтянин. Последним, что он видел, было то, как его людей бросили на пол в дальнем углу подсобки и казнили всех по очереди, пока последний из них, фермер, живший не на Патинаше, не сломался и не рассказал мучителям, как найти скрытый вход в храм и город Моисея.
– А теперь вы хотите мне что-то сказать? – спросил Бен-Невин.
Марко попытался улыбнуться, показывая свои выбитые зубы. Из его разбитых губ и десен хлынула кровь. Совершив титаническое усилие, новый король цыган плюнул в лицо агента «Моссад». Авис быстро отступил назад, и в этот момент один из людей Залласа направил на Марко пистолет, готовясь прикончить его. Подполковник придержал дуло пистолета и покачал головой, после чего стащил полотенце с шеи цыгана и вытер лицо.
– Оставьте его, пусть истечет кровью, – спокойно сказал он, и это спокойствие заставило русских бандитов зауважать этого человека из Тель-Авива гораздо сильнее, чем раньше. Они наблюдали, как Бен-Невин схватил Марко за черные волосы и потянул его к себе, из-за чего цепи, обмотанные вокруг его запястий, впились в них еще сильнее. – Я хочу, чтобы ты услышал это, прежде чем умереть, цыган. Знай, что я убью всю твою семью не потому, что ты оскорбил меня, а потому, что я и так собирался убить их и любого члена племени Иедды, который встанет на моем пути. – Резко дернув умирающего за волосы, Бен-Невин повернулся и вышел из подвала в сопровождении всех людей Залласа, кроме одного.
Марко почувствовал, что его голова плывет. Звуки, которые он слышал, казались далекими, словно его измученный разум понял, что он умирает, и ему представлялось, что это должно происходить именно так. Этот сценарий не был таким уж неприятным для цыгана, потому что он ужасно подвел своих людей, пытаясь сделать их жизнь лучше, чем когда-либо. Но теперь он понял, что ошибся. Перемены должны были занять годы, а не месяцы. И он знал, что он никогда не сможет сказать своей бабушке, как сильно был не прав.
Единственный оставшийся бандит насвистывал, и этот свист почему-то ужасно раздражал Марко. Он попытался поднять голову, чтобы посмотреть на человека, который свистел, приближаясь к нему, но его опухшие глаза отказывались фокусироваться. Вдруг он услышал громкий удар по двери погрузочной платформы. Раздвижная алюминиевая панель представляла собой вход для разгрузки доставленных товаров, к которому вела дорога, уходящая под землю и соединявшая вход с погрузочной платформой, которую не было видно. Именно эта дверь теперь тряслась от основания. Человек, который только что свистел и прикручивал глушитель на свой 35-миллиметровый «Глок», остановился и посмотрел на все еще трясущуюся дверь.
Марко Корвески улыбнулся своим беззубым ртом, подняв голову, когда человек, который должен был проследить, как он отдаст концы до рассвета, неожиданно замер. Дверь снова сотряслась, и на ней появилась большая вмятина, а затем еще одна и еще. Мужчина с пистолетом отступил, поднял оружие и прицелился в дверь, однако она не стала двигаться сильнее.
Цыгану удалось рассмеяться сквозь боль, и от этого смеха у здорового румынского бандита кровь застыла в жилах.
– Страшный серый волк стучится в дверь, маленький поросенок, что же тебе делать? – Марко снова засмеялся, на этот раз громче.
Тут глаза мужчины расширились: под дверь скользнула огромная рука с очень длинными и очень острыми когтями. Сначала она обшарила пустое пространство под дверью, а затем схватилась за ее нижний край и начала тянуть ее вверх. Дверь была зафиксирована на месте с двух сторон, поэтому сила, прикладываемая к ее центру, подняла вверх только ее внутреннюю часть, как жалюзи на окне. Этот процесс сопровождался скрежетом, и в стороны летели алюминиевые стружки. А когда бандит увидел, кто стоял за этой дверью, его глаза расширились еще больше.
Марко истерически засмеялся, одновременно отхаркивая кровь.
Станус стоял, тяжело дыша и глядя своими желтыми светящимися глазами на стоящего перед ним человека. Левая рука волка все еще держала раскоряченную дверь, пока он разглядывал мужчин внутри. Его взгляд переместился с испуганного преступника на прикованного и истекающего кровью Марко. Глаза зверя сузились, когда он увидел, в каком состоянии находится король. Его пасть широко раскрылась, и все мысли о том, что нужно поддерживать дверь, улетучились. Зверь взревел и двинулся на охранника – его длинные пальцы сворачивались в кулаки и снова разворачивались. Он двигался широкими шагами на двух ногах и, приблизившись к бандиту, заревел во второй раз. Его руки раскачивались по бокам, пока он сокращал расстояние до охранника.
Тот попытался поднять пистолет, и ему это удалось, но выстрелил он преждевременно. Пуля отскочила от бетонного пола в тот момент, когда Станус добрался до него. Голиа поднялся во весь рост, а затем протянул правую руку, схватил мужчину за горло и поднял его с пола. Человек был настолько застигнут врасплох, что все мысли об оружии вылетели у него из головы, и он вцепился в когти и пальцы, обвившиеся смертельной хваткой вокруг его шеи. Станус тряхнул румына один раз, и в шее того что-то треснуло. После этого альфа-самец поднес наемника к своей большой морде, наклонился и принюхался. Удовлетворенный тем, что человек мертв, голиа отбросил его к дальней стене и потянулся к Марко. Цыган вскрикнул от боли, когда Станус попытался освободить его. Волк отступил и заскулил, наклонившись, чтобы оказаться на уровне его глаз. Он понюхал пленника еще раз, а затем зарычал от ярости, потому что обладал уникальной способностью, которой не было больше ни у одного вида животных, понял, что этот человек обречен. Станус покачал своей массивной головой и зарычал, подняв морду вверх. Рычание длилось так долго, что в конце концов превратилось в скорбный вой. Зверь наконец остановился, и послышались громкие щелчки – его суставы встали на свои места. Затем хищник сложил свои длинные пальцы внутрь, встал на все четыре лапы и молча свернулся калачиком у ног умирающего цыгана.
Марко не знал, сколько он был без сознания. Открыв глаза, он увидел, что Станус, свернувшись, лежит у его ног и скулит. Это был самый печальный звук, который цыган когда-либо слышал, и теперь, впервые в своей жизни он действительно слушал голиа. Он понял, как много эти два племени – колено Иедды и голиа – значили друг для друга.
– Нет времени грустить, старый друг, – с трудом произнес Марко своим искалеченным ртом, зная, что пока он говорит, его легкие наполняются кровью. – Ты должен еще кое-что для меня сделать, – добавил он, продолжая захлебываться кровью. – Сейчас ты должен покинуть меня, брат, – сказал Марко, и его голова упала еще ниже, потому что его силы иссякли.
Станус заскулил и начал ходить по кругу. Его скорбь была безграничной, потому что волк знал, что больше никогда не увидит Марко. Даже несмотря на то что зверь не доверял цыгану, все голиа любили внука цыганской королевы.
– Встань, брат волк. Встань и пусти меня в себя в последний раз, – попросил Марко. – Без зелья, без заклинания. Прими меня полностью и позволь мне исправить то, что я натворил.
Слова затихли, когда Станус взревел и гневно затряс большой головой. Затем зверь оттолкнулся от пола и встал одним быстрым и резким движением. Теперь альфа-самец находился лицом к лицу с Марко.
– Один… последний… раз… старый… друг… позволь мне… бежать… с тобой. – Слова были такими тихими, что Станус наклонился и навострил уши. Затем зверь медленно поднял свою правую руку, положил длинные пальцы на голову Марко и надавил когтями на тонкую кожу. Цыган почувствовал легкую боль, а затем связь между ними и животным установилась в последний раз. Это был единственный раз на памяти иеддитов, когда человек принял решение умереть, находясь в сознании голиа.
Станус вскоре отпустил Марко и отошел к дальней стене, и голова умирающего упала на грудь. Его сердце почти остановилось в тот момент, когда голиа установил связь. Марко ушел, осталось только его избитое тело.
Хищник замер, и его глаза снова сузились и превратились в яркие узкие щелки. Голиа неожиданно повернулся к двери, и его рев потряс здание. Марко открыл Станусу правду о том, что происходило на самом деле.
Волк тремя большими шагами достиг поврежденной двери, а затем начал колотить по металлу кулаками, вымещая на нем свой гнев. Дверь разлетелась на куски под его яростными ударами. И вот Станус встал в дверном проеме.
Его вой донесся до самого перевала. Уилл Менденхолл и инженеры из 82-й дивизии встали под проливным дождем и посмотрели на юг.
В тот момент, когда разум Марко угас в его избитом и искалеченном теле, мадам Корвески подавила рыдание. Ее сердце сжалось, и она не могла не подумать о том, каким ее внук был в детстве, и о том, как он играл со щенками голиа, среди которых были Станус и Микла. Теперь Марко покинул их, и она знала, что больше никогда не увидит своего мальчика снова. Как старуха ни пыталась сдержать свои эмоции, ее сердце разрывалось от скорби по внуку, который всего лишь хотел лучшей жизни для своего народа.

«Замок Дракулы»

Джейсон Райан вздрогнул и стиснул зубы, когда вагончик фуникулера начал раскачиваться взад и вперед на толстых тросах, к которым он крепился. Удары молний вдоль хребта горы время от времени освещали ночную долину, и Джейсон был поражен, что в эти моменты вокруг становилось светло как днем. Вагончик медленно доплыл до крытого ангара, который вел к стилизованной под старину деревянной платформе. Там он так же медленно остановился, и в этот момент они услышали грохот музыки, доносившейся из клуба. Яркость люминесцентных ламп заставила Джека прищуриться, когда он жестом показал остальным, чтобы следовали за ним по крыше вагончика.
Вскоре Коллинз заметил ремонтную лестницу и начал подниматься по ней. Остальные быстро последовали за ним – и вовремя, потому что в этот момент автоматические двери вагончика закрылись, и он двинулся назад к отелю, в ту же секунду, когда его близнец начал подниматься на гору. Пит чуть не упал из-за сильной вибрации оборудования шкива и электродвигателей системы, стоимостью 27 миллионов долларов. Он облокотился на Райана, который поднимался по лестнице вслед за ним и подпер его зад своей сильной правой рукой.
Джек наконец добрался до небольшой платформы, ведущей к узкому проходу, который выглядел так, будто вел в замок. Полковник посмотрел на Сару и ее насквозь мокрую одежду, а затем на Джейсона и Питера, которые выглядели еще хуже. Снаружи не на шутку разыгралась буря.
– Похоже, что единственный способ спуститься вниз – это пройти через ту дверь, но мы точно не знаем, куда она ведет и что за ней находится, – заявил Коллинз.
– Учитывая, как все шло до сих пор и какие животные здесь обитают, я готов поспорить, что ничего хорошего нас там не ждет, – сказал Райан, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что за ними не наблюдают, потому что было бы непросто объяснить, что четыре человека делают там, куда боятся соваться даже летучие мыши.
Полковник провел пальцами по волосам, чтобы немного их пригладить.
– О да, так гораздо лучше, Джек! – усмехнулась Сара, подняв брови.
– Ну ты тоже сейчас не супермодель, дорогуша, – отозвался Коллинз, после чего протиснулся мимо нее и направился вниз по узкому проходу к широкой двери.
Джек закрыл глаза, прижался ухом к двери и прислушался. Он услышал громкую музыку – но больше ничего. Покачав головой, полковник попробовал повернуть ручку стальной двери. Ему показалось, что она не поворачивается, но затем он понял, что просто его руки были мокрыми и скользили, и ухватился за нее сильнее. Ручка повернулась, дверь открылась, и Коллинз со своими товарищами вошел внутрь.
Когда дверь на гидравлической пружине начала с легким шипением закрываться, появилась чья-то большая рука, которая схватила эту тяжелую стальную дверь, не дав ей захлопнуться. Черный волк просунул свои пальцы в щель, спрыгнув откуда-то сверху прохода, и дверь так и осталась открытой. Голиа проделал большую дыру в стальной сетке и дождался, пока Джек и остальные пройдут мимо. Это были те же люди, которых Станус видел раньше на курорте. Зверь испытывал любопытство, стоя на задних лапах перед дверью.
Потом Станус тряхнул своими большими ушами, услышав неприятную для него музыку. Зверь медленно открыл дверь и шагнул в «Замок Дракулы» прямо позади ничего не подозревающих Джека, Сары, Пита и Райана в тот момент, когда множество зрителей далеко в глубине ночного клуба разразились аплодисментами.
Прибыл Дмитрий Заллас, и «Замок Дракулы» теперь был готов к началу праздника.

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ

Найлз вызвал Уилла Менденхолла и дал ему единственное оружие, которое у них было. Это был один из небольших автоматов, которые они забрали у напавших на Аню людей. Два других были бесполезны, поскольку все патроны, которые у них остались, Эверетт приказал поместить в один автомат. Буря становилась сильнее с каждой минутой, и Уилл сообщил, что жители начали собираться в большом заброшенном амбаре, который находился с подветренной стороны горы, что обеспечивало ему небольшую защиту от проливного дождя и сокрушительного грома.
Когда группа шла за цыганской принцессой, удаляясь от центра каменного храма, Найлз заметил, что Карл медленно восстанавливал силы, которые потерял во время своей прогулки со Станусом. Теперь он шел без помощи Ани, хотя она все равно шагала рядом с ним. Директор Найлз Комптон никогда не видел, чтобы капитан так комфортно чувствовал себя рядом с женщиной, не считая друзей по работе. Он знал, что последние семь лет, с тех пор, как погибла его невеста, были тяжелыми для Карла и что мистер Эверетт заслужил возможность снова насладиться дружбой с женщиной.
Найлз подождал Чарли Элленшоу, который оглядывался вокруг, словно школьник внутри циркового шатра. Ученый восхищался изображениями, высеченными на каменных стенах храма. Примерно так же вела себя и Элис, которая взяла Элленшоу под руку, и они выглядели так, будто были влюбленной парой, которая решила прогуляться по самому удивительному парку в мире. Комптон увидел виноватое выражение на лице Гамильтон и порадовался за нее. Этот последний шанс доказать ее теорию был большой удачей, и директор был счастлив, что Джек уговорил его объявить об этом чрезвычайном происшествии. При условии, конечно, что им удастся выбраться отсюда живыми, подумал он. Дениза Гиллиам осталась в каменной хижине ухаживать за слабеющей мадам Корвески, которая, казалось, начала угасать быстрее, чем раньше, прямо у них на глазах, после того как всплакнула из-за чего-то, о чем ее внучке и остальным было ничего не известно.
Аня прошла мимо двойных деревянных дверей в двадцать пять футов высотой, которые были вставлены глубоко в каменную стену самой большой пещеры. Найлз сначала подумал, что именно сюда она и ведет их, но теперь понял, что их место назначения была далеко за пределами того, что было видно из храма. Он наблюдал, как младшая Корвески подошла к, казалось бы, сплошной каменной стене, протянула руку и взяла факел, который знавал лучшие дни. Она поднесла слабое пламя к стене, чтобы ее гости смогли увидеть изображение, высеченное одним из талантливых каменотесов Древнего мира. Это было коническое глубоко вырезанное изображение Ока Ра. Аня опустила факел и подняла пятиконечную звезду, которая до этого момента была прикреплена к цепочке ее бабушки, а затем приложила ее к изображению самого известного глаза в истории божеств. Она вдавила бронзовую пятиконечную в изображение ее точной копии на камне. В стене появилось углубление, и Аня стала поворачивать звезду, пока все не услышали щелчок, эхом разнесшийся по небольшому замкнутому пространству, в котором они находились.
– Ключ, – произнес Уилл Менденхолл, повернувшись, чтобы увидеть, что делает цыганка. До этого он смотрел наверх, где ему постоянно слышался какой-то шум.
– Да, по крайней мере, часть ключа, – сказала Аня, поднимая трость мадам Корвески и ловко отламывая ее рукоятку от старого дерева. – К сожалению, бабушка, у меня нет времени сделать это более аккуратно, – добавила она, прикладывая рукоятку с изображением глаза в центре к камню и снова нажимая на нее до тех пор, пока рукоятка не повернулась и не погрузилась в стену. После этого Аня повернула рукоятку вправо, а затем отпустила ее и отступила назад. – Осторожно, эти двери, возможно, давно не открывали, и я не знаю, сколько теплового давления за ними накопилось.
Не успели Найлз и Чарли задать уточняющие вопросы, как от скалы отделилось ложное покрытие из камня и на стене появился широкий стык. Квадрат был размером примерно двадцать на двадцать футов, и теперь стоял, отодвинувшись от стены на пять дюймов. Из идеально подогнанных стыков спрятанной двери повалил пар. Шипение продолжалось и становилось все громче до тех пор, пока американцам не пришлось закрыть уши руками из-за ужасного шума. Наконец, раздался громкий треск, и пар хлынул из разрезов в камне, а потом произошло нечто удивительное: стена выдвинулась вперед и распахнулась с грохотом взрыва и новым всплеском пара. За темной дверью было темно и жарко.
– Это самая удивительная инженерная конструкция, какую я когда-либо видел, – сказал Найлз, изучая дверь и гадая, каким образом племени Иедды удалось подогнать срезы так точно, чтобы запечатать пар под давлением. Он покачал головой в изумлении.
– Да, иеддиты были лучшими мастерами-строителями Рамзеса. Многие называли их одним из сокровищ Египта, – сказала Аня, взяв факел, и под руку с мистером Эвереттом зашла в дверь. – Пожалуйста, проходите внутрь, но будьте осторожны, не наступайте туда, куда не достигает свет факела.
Комптон и остальные вошли в настоящую баню. Внутри было не меньше пятидесяти градусов жары. Когда Аня увидела всех в слабом свете факела, она приложила его к желобу у стены, наполненному керосином. Пламя распространилось и разлетелось по площади в две квадратные мили, через которую проходил желоб, соединяющий места, где разгорелись костры, осветившие помещение храма. Когда все внутри осветилось, женщина отбросила гаснущий факел в сторону и подошла к выступу. Она улыбнулась и жестом указала своим спутникам на то, ради чего они приехали в Румынию.
Когда они осторожно подошли к выступу, Элис ахнула, увидев то, что было перед ней. Впереди раскинулся город, подобного которому никто не видел со времен фараонов. Эти были не резные копии, как в городе голиа: здания здесь были высечены из камня, статуи тоже были настоящими. Яркость цветов застала людей врасплох. Памятники были окрашены в яркие белые, красные и синие цвета. Для того чтобы вырезать рептилий, растянувшихся над городом, должно быть, потребовались сотни лет. Пирамиды не были похожи на те маленькие, которые американцы видели в храме. Три каменных сооружения были триста футов высотой и смотрели на небольшой город, как часовые.
– Боже мой! – охнул Найлз, а Карл Эверетт присвистнул.
Город был точной копией египетского города. Зданий было не так много, как потребовалось бы для города с большим населением, но точность их выполнения поражала – ведь они были построены теми же руками, которые создали такие древнеегипетские города, как Фивы, Мемфис, Ра-Рамзес и Луксор.
Шесть гигантских каменных львов с головами бородатых мужчин охраняли самое большое строение, помимо трех пирамид. Они представляли собой нечто среднее между египетскими сфинксами и евреями с длинной и кудрявой бородой.
Это самое большое здание с колоннами было встроено в дальнюю стену пещеры. К нему вели пятнадцать больших каменных ступеней с сотней колонн по краям. Перед львами стояла гигантская статуя Анубиса, и на этот раз у сотрудников Группы «Событие» не было иллюзий насчет того, воплощением чего была эту статуя – она изображала голиа. Голову волка венчал яркий головной убор красного, голубого, зеленого и других ярких и праздничных цветов.
Изумленные американцы охали и ахали, как и ожидала Аня.
– Добро пожаловать в настоящий город Моисея-законодателя, – сказала она.

«Замок Дракулы»

Джек Коллинз оказался в тупике – он не мог придумать, как добраться до нижних уровней замка, оставшись незамеченными. Им нужно было выбраться наружу и найти дорогу, которая поднималась на гору, а затем должны были, черт побери, добраться до Патинаша и забрать Найлза и остальных своих людей оттуда! Полковник понимал, что его стремление поскорее выбраться давит на него и мешает ему ясно мыслить. Они находились в главном тоннеле, созданном для обслуживания системы освещения клуба. Сара, Пит и Райан старались вести себя максимально незаметно на тот случай, если в тоннеле появится светотехник. Голдинг слушал музыку, доносившуюся снизу, и кивал.
– Эти ребята не так уж плохи, – сказал он, слушая припев песни «Мустанг Салли», звучавший на сцене.
– Не люблю соглашаться с доком, но он прав, они неплохо играют, – кивнул Джейсон, глядя на Сару, которая лишь покачала головой.
– Поклонники странного искусства закончили свое обсуждение? Думаю, что я нашел выход, – прервал их разговор Джек.
Райан нахмурился, не догадавшись, что Коллинз мог услышать его слова.
По пути они поражались обстановкой даже самых верхних частей замка. Там было все – от щитов до старых длинных деревянных столов, заполненных экзотическими деликатесами. Стоимость строительства и обстановки этого здания должна была быть огромной.
Джек как следует рассмотрел то, что заметил минуту назад. Это было небольшое вентиляционное отверстие, выходившее наружу. Полковник увидел, что вентилятор, который превратит это отверстие в полноценную вытяжку, еще не был установлен, а значит здесь они могли выйти наружу. Подойдя ближе, он обнаружил, что коридор закончился и верхний этаж перешел в средневековой балкон – раньше Коллинз его не заметил. Не увидев никого рядом, он покачал головой и вышел из коридора на ковер, расстеленный по всей длине балкона. Остальные замедлились и последовали за ним к вентиляционному отверстию, которое Джек сразу же попытался открыть. Наконец, ему удалось снять с него крышку, и на них мгновенно полил дождь. Полковник кивнул.
– Э-э-эх, мы все равно мокрые – вперед!
Выбравшись из замка, американцы поняли, что оказались на его северной стене и что до камней внизу всего пара шагов, а там и до дороги на перевал оставалось немного.
– Это как-то слишком легко, – сказал Райан.
– Смотрите, – перебил его Пит, показывая на дорогу, на которую они скоро должны были выйти.
Друзья увидели колонну автомобилей, которая проехала мимо замка и направилась дальше на север. Не было похоже, что водителей пугали мощные потоки воды, которые рекой бежали вниз по дороге. Шестнадцать полноприводных автомобилей медленно двигались к перевалу.
– Черт возьми, они времени не теряют! Это подполковник Бен-Невин и его штурмовой отряд, – сказал Джек, вытирая капли дождя с лица. Молния осветила ночное небо, и Сара увидела почти пораженческое выражение в глазах Коллинза. Дальше было только хуже.
– Только шевельнитесь, и это будет последнее, что вы сделаете, – произнес позади них голос с сильным британским акцентом. Его владельцем был один из личных телохранителей Дмитрия Залласа.
Джек повернулся и увидел, что они были окружены десятью мужчинами в одежде для грозовой погоды.
– Мистер Заллас предполагал, что вы появитесь здесь сегодня вечером. Только он думал, что у вас это займет чуть меньше времени. – Охранники засмеялись, продолжая держать их под прицелом.
– Да ну, сам попробуй прокатиться на крыше вагончика фуникулера, и я посмотрю, насколько быстроногим ты будешь, прорвавшись через эту бурю, тварь! – ответил Райан, заметив, что один из мужчин, окруживших их, был тем самым бандитом, с которым они с Питом столкнулись в казино.
– Да, я уверен, что это была захватывающая поездка. К сожалению, ситуация здесь, на Патинаше, изменилась, и господин Заллас больше не может гарантировать вашу безопасность из-за сильной бури, – сказал этот мужчина, улыбнувшись и махнув американцам пистолетом, чтобы те возвращались в замок. – Мы не можем допустить, чтобы представители НАТО поскользнулись на одной из наших опасных дорог и погибли в буре.
– Да, вот была бы трагедия, особенно если наши тела были бы нашпигованы пулями, – отозвался Джек, понимая, что идти внутрь им ни в коем случае нельзя. Он собрался совершить нечто очень глупое, чтобы дать остальным шанс.
Коллинз развернулся, не доходя до стальной двери, и в этот момент увидел, как с вершины одного из парапетов замка спрыгнул волк. Прыжок был сделан с высоты футов в тридцать, и зверь приземлился с глухим стуком, который привлек внимание людей Залласа, но было слишком поздно – не успели они понять, что происходит, как Станус набросился на них и разорвал их в клочья. Зверь метался, как одержимый, пока не убил всех людей, стоявших у стены замка. Когда последний охранник упал замертво, голиа торжествующе зарычал – а дождь уже смывал кровь с камня. Станус посмотрел на мертвых мужчин, разбросанных вокруг, а затем обратил свое внимание на Джека и его людей, которые застыли в шоке от неожиданного поворота событий.
– О черт, этот зверюга не выглядит счастливым! – охнул Джейсон, делая шаг назад от тяжело дышащего животного. Глаза летчика изучали изогнутые шевелящиеся когти, да и остальные не могли отвести взгляд от крови, которая медленно капала с этих восьмидюймовых фиолетовых когтей.
Джек двинулся к дальней стене и к тропе, расположенной чуть ниже нее, но Станус зарычал и шагнул вперед, чтобы перекрыть ему дорогу. Райан попытался осуществить тот же маневр, но зверь зарычал снова, а затем закрыл путь и ему.
– Я думаю, что он не хочет, чтобы мы туда шли, – сказала Сара, глядя в узкие желтые светящиеся глаза голиа.
Наконец, Станус громко зарычал и прыгнул к противоположной стене, после чего, бросив последний взгляд назад на Коллинза, перепрыгнул через каменный парапет. Джек и остальные подбежали к стене и увидели, что там была еще одна тропинка, поменьше, которая вела к горе, а затем исчезала в никуда.
– Смотрите! – воскликнул Пит, указывая куда-то сквозь пелену дождя.
В тот момент, когда все посмотрели в ту сторону, большая молния прорезала черное небо. Земля осветилась, и они увидели, как Станус исчез в большой трещине в склоне горы среди причудливого ландшафта теней и деревьев, которые были чернее самого зла. Некоторое время все смотрели туда и ждали, но волк так не вернулся.
– Ну, думаю, что мы выбираем план голиа, – сказал Джек, после чего спустился со стены и последовал за Станусом к центру горы.
– Никогда не думал, что буду выполнять приказы большой собаки, – буркнул Райан, запрыгнув на верх стены и посмотрев вниз. Затем он улыбнулся и взглянул на Сару Макинтайр. – Но зато я просыпался с несколькими, – засмеялся он и исчез за стеной.

РЕЙС 262, ТРАНСПОРТНЫЙ САМОЛЕТ ГРАЖДАНСКОЙ АВИАЦИИ, ВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО РУМЫНИИ

«Геркулес C-130» кружил на позиции, поочередно поднимаясь на 28 000 футов, а затем спускаясь, чтобы занять правильное положение над сильнейшим грозовым фронтом. Они уже предприняли все возможное, разве что не объявили о чрезвычайном положении, чтобы как можно ближе подобраться к месту прыжка.
– Диспетчер «Отопени», это израильский гражданский рейс двести шестьдесят два, наша инерциальная навигационная система по-прежнему немного шалит, нам понадобится еще несколько минут, чтобы привести ее в порядок, прежде чем мы повернем на юг, прием, – вызывал второй пилот аэропорт Бухареста.
Майор израильской армии Донни Мендольсон стоял между креслами основного и второго пилота и слушал. Он поправил наушники, чтобы услышать раздраженный ответ румынского авиадиспетчера:
– Израильский рейс двеси шестьдесят два, продолжайте кружить на текущей высоте и скорости, сообщайте о любых изменениях в ситуации и не выходите на связь, пока ваша ситуация не изменится. Прием.
– Спасибо, диспетчер, это израильский рейс двести шестьдесят два, отбой. – Пилот полуобернулся и посмотрел на майора. – Кажется, они не слишком довольны, но у нас есть еще несколько минут, так как они не спешат разбираться с нами. На данный момент у них больше двухсот коммерческих рейсов плюс дополнительные рейсы для помощи с наводнением. Но довольно скоро кто-нибудь в Бухаресте заподозрит неладное, и мы сможем познакомиться поближе с новенькими «Фалконами F-16», которые румыны только что закупили у американцев.
– Какие предположения? – спросил Мендольсон.
– Всепогодные истребители сядут нам на хвост максимум минут через тридцать. После этого нам придется повернуть на юг или нам подпалят крылышки.
Майор похлопал пилота по плечу.
– Этого должно хватить. Мы прыгнем до этого времени.
Вернувшись в основной отсек, Донни посмотрел на своих элитных бойцов – их было шестьдесят два человека. Они были заняты проверкой трехминутного запаса кислорода, который потребуется для прыжка. Две из этих минут были добавлены из соображений безопасности, так что воздуха должно было хватить, чтобы они смогли добраться до земли, но в каком состоянии они туда доберутся, совершив прыжок в сильнейший ураган, никто не мог предсказать. Майор знал, что многие из его людей погибнут во время этого прыжка и что они были к этому готовы.
Меньше чем через тридцать минут в далекую Трансильванию должна была высадиться новая и улучшенная еврейская армия.

ПАТИНАШ

Город Моисея представлял собой самое впечатляющее зрелище, какое любой из попавших в него американцев когда-либо видел. Рассматривая город, они увидели молодого голиа, игравшего в огромном храме, который фактически являлся хранилищем тайн еврейского племени. Голиа были повсюду, и их ни капли не беспокоило то, что город Моисея наполнился светом и незнакомыми голосами людей.
Аня взяла Карла за руку и двинулась вниз по крутому спуску, который вел в город. Куда бы они ни посмотрели, по всему городу были проделаны большие отверстия для выхода пара. Эверетт сжал руку своей спутницы, когда их группа достигли нижней части спуска и они шагнули в историю. Этот город мог бы быть миниатюрной версией Луксора. Львы с головами давно забытых бородатых мужчин и статуи Анубиса, которые, как американцы теперь знали, не имели никакого отношения к мелким шакалам. Теперь им стало известно, что это голиа. И повсюду были детеныши этих черных волков – Эверетт сбился, попытавшись сосчитать их.
Когда они приблизились к многоколонному храму, Элис поняла, что первый храм был не более чем уловкой, чтобы сбить с толку тех, кому все же удастся найти путь внутрь горы. Охрана комплекса была такой же открытой, как лезвие ножа. Голиа знали, кто присматривает за этим местом – они как раз сейчас бегали и играли вокруг каменных стражей. Аня начала подниматься по ступеням.
Найлз шел рядом с Элис, которая находилась между ним и Чарли. Уилл Менденхолл продвигался последним и не сводил глаз со спуска позади их группы. Он начинал чувствовать, что что-то было не так.
– Стойте, подождите! – сказал Менденхолл, подняв руку и оглядевшись. Вы это чувствуете? – спросил он, медленно опуская руку.
Его спутники чувствовали. Пока они шли по лестнице, ведущей к храму, весь город дрогнул и сотрясся. Ощущение движения прекратилось, но все равно обеспокоило их.
– Я никогда не замечала такого раньше, – сказала Аня, крепче сжав руку Эверетта. Она покачала головой и улыбнулась Карлу, который не мог отвести глаз от женщины с черными волосами под синим платком. Наконец цыганка повернулась, подошла к гигантским бронзовым дверям и остановилась в ожидании.
Элис была в своей стихии. После всех лет ожидания, поисков и споров с Гаррисоном Ли о храме и о самом существовании племени Иедды происходящее было слишком волнительным для нее. Она готова была пуститься в пляс от перспективы наконец увидеть настоящее сокровище Исхода своими глазами.
– Тутанхамону до этого далеко, – сказал Чарли, когда двойные бронзовые двери широко открылись.
– Настоящее сокровище Исхода, – объявила Аня, отходя в сторону и позволяя американцам прикоснуться к истории.
Зрелище, которое открылось их взору, никто их них никогда не сможет забыть.

* * *

Трещина в горе позади «Замка Дракулы» была тесновата, но Джек подумал, что если волк смог протиснуться через нее, то смогут и они. Правда, милю спустя ему начало казаться, что он просчитался.
– Джек, эта трещина слишком прямая, чтобы быть естественным явлением. Она узкая, но взгляни на стены. Этот тоннель выкопан, – сказала Сара.
В щели было настолько тесно, что крупный Коллинз не мог повернуться, чтобы посмотреть на нее.
– И что, лейтенант? – раздраженно спросил он.
Не успел он получить ответ из окружающей их темноты, как вдруг почувствовал, что его схватили за горло, потащили вперед и выбросили из узкого тоннеля на открытое пространство.
– Полковник? – услышал он голос Райана – как будто бы издалека.
Коллинз тряхнул головой, и в этот момент что-то тяжелое приземлилось рядом с ним. Он ощупал землю вокруг себя и обнаружил, что кто-то бросил на пол незажженный факел. Затем Джек услышал, как остальные вылезли из трещины на открытое пространство. Сильные ветер сразу же подхватил волосы Сары, и они вытянулись в направлении тоннеля, из которого вылезла их компания.
– Ну и сквозняк тут! – сказала женщина, вытягивая руки перед собой, чтобы не врезаться в стену.
– Никому не двигаться – ни на один дюйм, – услышали они голос Коллинза, а затем яркая вспышка осветила небольшую пещеру, в которой они теперь находились. Факел загорелся, а Джек потушил всю книжечку спичек, которые ему пришлось использовать, чтобы разжечь пламя. Обернувшись с факелом в руке, он почти столкнулся с чем-то, что стояло прямо перед ним.
– О черт, он большой!.. – в изумлении воскликнул Райан.
Станус стоял перед Коллинзом и обнюхивал его, словно запах полковника служил зверю напоминанием, что тот мужчина, с которым он путешествовал ранее, был близок этому человеку. Он понюхал воздух и понял, что это можно было сказать обо всех четырех людях внутри пещеры. После этого животное опустилось на четыре лапы с отчетливо слышным смещением суставов и уверенно подошло к Элленшоу, Саре и Райану. Голова его была на уровне глаз Джейсона и намного выше Макинтайр. Чарли был единственным, чей рост позволял увидеть плечи волка. Сара медленно подняла руку, чтобы Станус мог ее понюхать, и Джек замер, подумав, не спятила ли его подруга.
Вместо того чтобы понюхать руку женщины, волк резко присел, а затем поднял свою правую переднюю лапу и развернул пальцы прямо перед ее лицом. Он протянул руку, и его длинные пальцы погладили лицо Сары так нежно, словно это была рука ее любимого. Затем голиа моргнул и подошел к чему-то, чего американцы еще не успели заметить в свете факела. Станус отпрыгнул на восемь футов с того места, на котором сидел, и приземлился на что-то круглое и черное. Глаза Джека расширились, когда он шагнул вперед с мерцающим и шипящим факелом в руке.
– О боже! – ахнула Сара, увидев, что это было, пока голиа прохаживался рядом, глядя на четырех людей внизу. Земля вокруг черной штуковины была выкопана, и этот странный предмет был полностью открыт. Это был гигантский стальной анкерный болт, одна из шестнадцати опор, крепивших фундамент замка к горе. Огромный болт заканчивался сверлом, прорывшим себе путь в твердой горной породе. Паровые отверстия ослабили породу вокруг креплений, и закончить раскопки было несложно.
– Что это? – спросил Пит, положив руку на холодную сталь.
– Это один из шестнадцати анкерных болтов, которые крепят замок к горе. Если остальные пятнадцать находятся в таком же состоянии, то мы только что обнаружили причину вибрации. Причиной сейсмической активности является не пар и не естественные горячие источники, а они, – объяснила мисс Макинтайр, указывая наверх в темноту.
Над ними, присоединившись к Станусу на верхней части стального болта, сидели остальные взрослые голиа. Даже Микла был там: он смотрел вниз на людей.
– Думаю, что этот здоровяк пытается что-то сказать нам, – заметил Джек, поднося факел к тому месту пещеры, куда проникал болт. – Смотри, мелкая, все как ты сказала, когда увидела архитектурные планы и геологический отчет.
Сара положила руку на анкерный болт и почувствовала, что он не просто двигается вверх и вниз – казалось, что сталь пытается вылезти из отверстия, которое она проделала в горе.
– Эти отверстия для вывода пара ослабили горную породу: она стала практически пористой. И поэтому, очень слабой, и любой уважающий себя геолог увидел бы это во время первоначального исследования, – сказал Коллинз.
– Если бы у этого геолога не было доступа к Залласу и его миллионам. – Сара вынуждена была признать, что Джек прав. С помощью взяток этот сумасшедший русский обрек на разрушение, по крайней мере, часть горы, а именно перевал Патинаш.
– Я не понимаю, – пробормотал Питер, тоже видя гигантские трещины в скале вокруг болта.
– Смотри, Пит, – начала объяснять Макинтайр, забрав факел из рук полковника и положив его рядом с креплением внизу, где на потрескавшемся полу лежала свежая грязь. – Эта опора ни на чем не держится. Это как проткнуть ножом печенье. Каким бы острым ни был нож, он все равно заставит печенье треснуть, и оно разломится. То же самое и здесь, – сказала она, проводя факелом вдоль стальной опоры. – Постоянное давление замка, который держится на этих креплениях на горе, слишком велико для этих шестнадцати анкерных болтов. А теперь еще наши удивительные животные раскопали те места, где опоры держались крепче всего.
– Что ты хочешь сказать? – спросил Голдинг, до которого начало доходить, какой план был у голиа.
– Что они хотят разрушить «Замок Дракулы» и, возможно, весь курорт под ним.
– Ни одно животное не смогло бы до такого додуматься, – заявил Пит и в изумлении покачал головой, завидуя вычислительной мощности мозга, который придумал такой великолепный план.
– Возможно, ни одно животное, кроме голиа, но я подозреваю, что идею диверсии против вторжения на гору волкам подкинул кто-то другой, а не просто умный волк, – предположил Коллинз.
– Мадам Корвески? – спросила Сара.
– Думаю, да, так как вряд ли этот Марко до такого додумался бы.
– С другой стороны, я никогда не думал, что существует столько причин того, почему собака копает, – сказал Райан, до которого суть дела всегда доходила в самых простых выражениях. – Может быть, голиа просто не нравятся эти уродливые стальные опоры в их горе и поэтому они пытаются выкопать их? Я скорее поверю в это, чем в то, что большой волк способен перехитрить меня на поле боя.
Джек улыбнулся и посмотрел на молодого капитана.
– Из того, что я слышал от Элис, эти проклятые волки заработали как раз такую репутацию – великих воинов и стратегов. Я склоняюсь к сотрудничеству между племенем и голиа, направленному на то, чтобы остановить это посягательство единственным доступным им способом.
– Но инженерная ошибка такого масштаба привлечет слишком много внимания к этому региону, иеддиты не смогут ее скрыть, – напомнила полковнику Сара.
– Нет, если они планирует разрушить весь перевал, – сказал Джек, поняв, что племя и голиа собираются покинуть свой дом, в котором жили три с половиной тысячи лет. Конец и для тех, и для других, возможно, был близок.
Они услышали, как голиа уходят, щелкая когтями по поверхности стальной опоры. Коллинз взял факел из рук Сары, направил его на длинный анкерный болт и увидел, что грязь и камни были откопаны от стали, по меньшей мере, на пять футов во всех направлениях. Болт практически висел в воздухе, ни за что не держась, и было видно, как стальная опора двигалась вверх-вниз. Это движение нарастало, и к своему ужасу Коллинз увидел, что крепление вылезло из горы по крайней мере на три дюйма за то время, пока они стояли рядом с ним.
– Нужно добраться до Патинаша и увести всех с этой проклятой горы, – решил полковник.
Все последовали за ним, а сам он протиснулся между разболтанной стальной опорой и горой. Теперь их ждала долгая пробежка до перевала.
Пока они бежали, стальная опора еще сильнее вылезла из горного склона, и гора задрожала. Она погибала от ножа, который вонзили ей в сердце.

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ

Сержант Джимми Форестер смотрел на приближающуюся колонну автомобилей и задавался вопросом, что за дураки могли отважиться подняться по этой ужасной грунтовой дороге в ночное время и во время ужасной бури. Он наклонился вперед и открыл деревянные ставни дома мадам Корвески. Глядя на колонну, которая приближалась к деревне, Джимми подумал, куда подевался офицер. По какой-то причине инженер чувствовал себя лучше, когда рядом был командир, который отдавал приказы, и самому Форестеру, солдату воздушно-десантных войск, было непросто признать этот факт. Но все-таки эта гора не способствовала позитивному мышлению.
Неожиданно из каждого угла деревни Патинаш послышался звон колоколов. В каждом доме загорелся свет, а затем распахнулись двери, и множество людей – мужчины, женщины и дети – высыпали на улицу, даже толком не успев одеться. Мужчины несли ружья, женщины – детей. Они бежали к воротам и к горе за ними. Сержант побежал к двери и открыл ее как раз в тот момент, когда один из старейшин деревни зашел на небольшое крыльцо.
– Нужно идти в храм, немедленно, возьмите то оружие, что у вас есть, и то ружье над камином. Думаю, что у королевы есть патроны на кухне, – сказал этот седобородый человек, потянув за рукав камуфляжной куртки американца. – Берите своих людей, скорее! – добавил он на очень плохом английском языке, после чего повернулся и побежал.
– Черт, не знаю, как вам кажется, сержант, но раз местное население убегает и пока мы не знаем, кто эти придурки на машинах, было бы разумно сделать то же самое, – заметил один из военных. – Судя по испуганным лицам этих мужчин и женщин, я бы поспорил, что они не очень рады гостям, кто бы это ни был.
Джимми знал, что его человек был прав. Он посмотрел на два почти пустых автомата и понял, что у них просто не хватит боеприпасов, чтобы защитить свою позицию здесь.
– Ладно, сваливаем, – сказал сержант, и шестнадцать человек из 82-й дивизии собрали свое оборудование. Они взяли единственный дробовик с патронами к нему и даже большой тесак и нож для разделки мяса с кухни старой цыганки, после чего вышли из домика и присоединились к исходу из Патинаша. К тому времени первые машины уже добрались до деревни.

* * *

Подполковник Авис Бен-Невин вышел из внушительной полноприводной «Тойоты» и посмотрел на небольшую деревню Патинаш. Некоторое время он наблюдал, как его люди рассредоточились по деревеньке. Каждый из мужчин был вооружен новым «АК-47», предоставленным Залласом и его людьми в Бухаресте, которые прислали ему наемников.
– Проверьте каждый дом. Приведите всех кого найдете, – приказал подполковник. – Если нам удастся их поймать, наша задача может упроститься.
Он посмотрел на бушующее ночное небо, которое почти постоянно прорезали молнии. Авис чувствовал себя лучше, чем когда-либо за последние несколько лет. Буря была настолько сильной, что даже великий генерал Шамни не сможет доставить сюда подкрепление. Бен-Невин знал, что гора будет в его распоряжении на несколько ближайших часов, пока он не найдет доказательства, необходимые его руководству для их фундаменталистского движения. Нет, кавалерия не появится на холме, чтобы всех спасти. Не на этот раз.

РЕЙС 262, ТРАНСПОРТНЫЙ САМОЛЕТ ГРАЖДАНСКОЙ АВИАЦИИ, ВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО РУМЫНИИ

– Вот и все, майор, долетались, – сказал пилот, борясь со штурвалом, когда «Геркулес» подпрыгнул на сто футов в бушующей стихии.
– Что случилось? – спросил Донни Мендольсон, выходя вперед.
– Из Плоешти вылетели два «Фалкона», и они направляются прямо к нам. Они больше не верят, что у нас проблемы с навигационной системой. Мы должны покинуть воздушное пространство Румынии как можно скорее, прежде чем они нас увидят. Они не слишком обрадуются, увидев израильский военный «Геркулес» вместо заявленного «Аэробуса».
– Да, могу их понять.
Майор повернулся и подошел к коммуникационному пункту в кормовой части кабины, а потом кивнул оператору, подавая круговой сигнал своим людям. Его команда молча заканчивала подготовку к прыжку. Радист, который также выполнял роль координатора прыжка, передал Мендольсону пару наушников.
– Сигнал со спутником установлен, – сказал оператор, и Донни снова кивнул.
– Сети, это Палаш, вы меня слышите? Прием.
– Палаш, это Сети Великий, слышимость чистая и громкая, – прозвучал ясный голос генерала Шамни по зашифрованной линии связи.
– Сети, пора играть или уходить из парка, тут налетели довольно неприятные местные хулиганы, – сказал майор, сообщая Шамни, что румынская авиация решила навестить их. Он говорил уклончиво по привычке и знал, что генерал будет делать то же самое. Никакая степень защиты не была достаточной для элитных войск государства.
Аддис Шамни знал: независимо от того, что происходило внизу на Патинаше, ему нужны были глаза на земле и нужно было решить, совершать прыжок или нет. Для него это решение было очень простым: он хотел отдать этот приказ с тех пор, когда еще ребенком узнал об этом кошмаре.
– Вас понял, Палаш, приступайте к операции «Рамзес», повторяю, приступайте к операции «Рамзес», – отозвался генерал. – Прием.
Мендольсон сглотнул, а затем, не отворачиваясь от радио, поднял правую руку с оттопыренным вверх большим пальцем. Люди внизу молниеносно поднялись – приказ был официально отдан.
– Вас понял, Сети Великий, Палаш подтверждает, к операции «Рамзес» приступаем. Отбой.
– Удачи, Палаш, покончите с этим, – прозвучал усталый голос Шамни.
В самолете раздался громкий сигнал, лампы изменили цвет на красный, и началась подготовка к прыжку в бушующую стихию. У каждого человека была шлем-маска и запас кислорода. Также у всех было по 190 фунтов дополнительного снаряжения, в основном оружия. Они никогда не прыгали туда, откуда, по их мнению, не было никакой надежды выбраться, что, возможно, было самообманом, но психологически так им было легче.
Ровно через две минуты на территорию суверенного государства Румыния, новейшего партнера Америки в НАТО, должны были высадиться военные силы дружественной страны, целью которых было уничтожить легенду.
Древнему городу Моисея оставалось стоять всего час.

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ

Стены огромного помещения, которое освещали тысячи масляных ламп, были ярко украшены – но не обычными красками, которые использовались на большинстве статуй. Древняя история, рассказанная иероглифами, была написана золотом, а местами украшена изумрудами, рубинами и бриллиантами. Там описывался Исход.
Хранилище сокровища было прекрасно. Оно было таким, как Элис Гамильтон всегда представляла. За одним исключением – там не было сокровища. Помещение было совершенно пустым, не считая трех деревянных ящиков размером с гробы, стоявших на резных каменных возвышениях.
Найлз посмотрел на Элис, выглядевшую теперь растерянной. Сама же она взглянула на Аню Корвески, которая что-то шептала Карлу Эверетту.
– Аня сказала, что ей стыдно и неловко. Она знала, что вы будете разочарованы, – сказал Карл вместо цыганки, которая отошла в сторону и села рядом с центральным возвышением. Она глубоко вздохнула и стала ждать, когда все посмеются над глупостью ее народа.
– Разочарованы? – переспросила Элис. Она отошла от Найлза к Ане и встала перед ней. – Моя дорогая, как ты думаешь, на что мы пришли посмотреть? Мы здесь ради тайны твоего народа и истории, которая должна быть задокументирована и записана, чтобы правда о вашем народе заняла свое заслуженное место рядом с остальной историей цивилизации. А не ради сокровища.
– Не хочу показаться меркантильным, но просто из любопытства… Здесь вся комната усыпана золотом и драгоценными камнями, но где же все остальное? – спросил Уилл Менденхолл, проводя рукой по бриллианту размером с голубиное яйцо, который был умело инкрустирован в стену.
Наконец, Аня громко рассмеялась – но только Карл улыбнулся ей в ответ.
– Это и есть сокровище Исхода, лейтенант. Все трофеи Египта, – проговорила Корвески.
Карл засмеялся, и теперь вместе с ним стали смеяться Найлз и Элис. Чарли перевел взгляд с одного веселящегося лица на другое и тоже захохотал, просто потому, что его забавляло, что у них у всех разом началась истерика. Только Менденхолл выглядел расстроенным.
– Настоящими военными трофеями были сельскохозяйственные орудия, животные – обычные вещи, которые мы считаем предметами быта, – объяснила Аня. – Но для наших предков это были настоящие богатства. Зерно, вода, пища – все то, что было нужно для нормальной жизни – был их наградой за сотни лет рабского труда. Только это им и удалось вынести из Верхнего и Нижнего Египта.
– Я подозреваю, что настоящее сокровище и причина такой скрытности находится здесь, не так ли? – спросила Элис, положив руку на первый из трех древних ящиков и проведя пальцами по его изветшавшей поверхности.
– Моя бабушка рассказывала мне историю вашей встречи, миссис Гамильтон. Она сказала, что считает вас редкой женщиной, способной понять народ Иедды, – и все это после одной короткой встречи в Гонконге.
– Ваша бабушка была не только красивой, но и очень проницательной, барышня, – довольно сказала Элис.
Аня улыбнулась в ответ, а затем подала руку Эверетту, чтобы он помог ей подняться на ноги. Она посмотрела в глаза американке, а затем обняла ее.
– Сейчас вы узнаете, почему мир и, особенно, наш собственный народ в Израиле никогда не должны узнать об этом месте, – прошептала она на ухо Гамильтон.
Менденхолл, Чарли, Найлз и даже Эверетт подскочили, когда Корвески внезапно резко столкнула крышку центрального ящика на пол. Не заглядывая внутрь, Аня отошла в тени, отбрасываемые неровным пламенем факелов.
Элис проводила молодую женщину взглядом, а затем посмотрела на содержимое ящика и ахнула. Она ожидала увидеть что-то, имеющее огромное религиозное значение, возможно, даже потерянный Ковчег Завета, но то, что она обнаружила на самом деле, поразило и испугало ее. Это был мумия. Лоскуты, которыми она была обернута, сгнили, и основная их часть отслоилась от тела тысячи лет назад, обнажив остатки кожи, которые окаменели из-за особых условий внутри запечатанного храма.
Когда остальные приблизились, чтобы посмотреть на мумию в ящике, Аня вдруг повернулась, подошла к другому, левому ящику и тоже столкнула с него крышку на каменный пол. Затем она сделала то же самое с третьей коробкой, после чего с усталым видом отошла к дальней стене и стала ждать вопросов от своих гостей.
Гамильтон посмотрела на высокий потолок, богато украшенный деревом и камнем, и глубоко задумалась.
– В чем дело, Элис? – спросил Найлз, и только Чарли улыбнулся, догадавшись, что она скажет.
– «И взошел Моисей с равнин Моавитских на гору Нево, на вершину Фасги, что против Иерихона, и показал ему Господь всю землю, и сказал ему Господь: вот земля, о которой я клялся Аврааму, Исааку и Иакову, говоря: «семени твоему дам ее». Я дал тебе увидеть ее глазами твоими, но в нее ты не войдешь. И умер там Моисей, раб Господень, в земле Моавитской, по слову Господню», – процитировала американка.
– Книга Моисея? – спросил Комптон, которому в последнее время не хватало знаний Библии.
– Второзаконие, – сказала Элис, уставившись в центральный деревянный ящик. – В Библии также говорится, что Господь похоронил Моисея, и место его захоронения не было раскрыто людям. После смерти Моисея его тело стало причиной войны между архангелом Михаилом и дьяволом, но по этому поводу постоянно идут дебаты, так Аня?
– Да, согласно легенде, в конце концов Господь воскресил Моисея и забрал его на небо, – ответила цыганка. – Именно это Иисус Навин сказал всему Израилю. Миф о его божественной природе сохранился даже после его смерти. Это было первое из многих…
– Укрывательств, – закончила за нее Элис.
– Только американцы могут употребить это слово, но мне кажется, что лучше сказать «искажений правды».
– Стойте, я ничего не понимаю. Если никакого сокровища нет, зачем строить все это? – спросил Уилл Менденхолл.
– Для хранения тела величайшего еврея всех времен, а также человека, служившего при дворе Рамзеса Второго, – сказала Гамильтон, глядя на центральную мумию, укрытую простым красно-черным одеялом. – Аня, это ведь твой прямой предок – ты не могла бы объяснить лейтенанту Менденхоллу, кто это?
Корвески подошла к Уиллу и улыбнулась его наивности.
– Египетское имя этого человека – Муниус, а Тора переводит его на иврит, как Моше. Но он был также известен как минимум под десятком других имен во времена своего могущества, как среди египтян, так и среди иудеев. Его называли Йеред, Авигдор, Шевер и еще семью такими же труднопроизносимыми именами.
Элис улыбнулась и приобняла Менденхолла.
– Трудно все это осознать, да, Уилл? – спросила она.
– Вы хотите сказать, что это… – пробормотал лейтенант.
Аня прервала его, встав рядом со вторым ящиком и снова громко заговорив:
– А это тело Иосифа, человека, ответственного за порабощение израильтян египтянами. – Она подошла к третьему ящику. – Это Иисус Навин, чье тело мой предок Кале украл у народа вскоре после его смерти, чтобы похоронить рядом с его братом и наставником.
Уилл Менденхолл, наконец, понял, что ему пытались объяснить, и посмотрел в ящик с небольшой пятифутовой мумией внутри. Элис усмехнулась и взглянула на ошеломленного лейтенанта.
– Поздоровайся с пророком Моисеем, Уилл.
– Ну, это уже слишком!

* * *

Подполковник Бен-Невин наблюдал, как наемники заканчивали зачистку деревни, так и не найдя ни одного местного жителя. Это его немного обескуражило, потому что он рассчитывал застать их среди ночи врасплох. Он раздраженно показал своим людям, чтобы они шли к воротам и к горе, которая ждала, пока они надругаются над тем, что в ней спрятано. Авис собирался двигаться, когда путь его людям преградил яркий свет фар. Он выругался, увидев, что это был черный внедорожник «Мерседес», и узнав человека, сидевшего на заднем сиденье. Этот мужчина был одет в длинное шерстяное пальто и черный смокинг, а его сигара горела, когда он вышел в бурю. Раздраженный Бен-Невин подошел к Дмитрию Залласу.
– Я думал, что мы договорились, что я заберу сокровище. Вы не должны быть здесь.
Заллас вытащил изо рта сигару, увидев, что дождь мгновенно промочил ее насквозь, и раздраженно бросил ее в текущую воду, которая быстро превращалась в озеро.
– Да, планы изменились. Я собирался отсидеться в замке и дождаться своей награды, но я не могу позволить себе такую роскошь после того, как десять моих людей были убиты внизу в замке, пытаясь задержать не таких уж невинных американцев. Это было просто ужасно, и я считаю это личным оскорблением, поэтому я приехал убедиться, что люди, которые это сделали, дорого заплатят. К черту НАТО. – Дмитрий вздрогнул и пригнул голову, когда ударившая поблизости молния отправила небольшой заряд электроэнергии через их ботинки.
Бен-Невин понял, что спорить с идиотом бесполезно. Вместо этого он повернулся и направился к скрытому входу в город Моисея и его сокровищницы.

19

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ

Звуки первых выстрелов эхом отразились от каменных ступеней большой лестницы. Первые несколько обойм были вслепую выпущены в бегущих жителей, которые в ужасе неслись вниз по лестнице, спасаясь от неизвестных нападавших. Двое сержантов из 82-й воздушно-десантной и трое местных обитателей заняли позицию за первым же поворотом лестницы.
Два автомата в руках военных должны были стать бесполезными всего через двенадцать выстрелов из каждого. Кроме того, эти люди отлично стреляли их привычных «М-16» или 14, но «узи»? Они были уверены, что их сопротивления хватит всего на несколько секунд. Сержанты посмотрели на древние двустволки в руках трех бородатых цыганских фермеров и отвернулись, сомневаясь, что их небольшая засада хоть как-то поможет защитить жителей деревни. Американцы решили, что раз они не знают, кто есть кто в этой путанице, то правильнее будет встать на сторону семей, которые накормили и приютили их. Кроме того, этим военным нравились цыгане хотя бы потому, что они относились к ним как к родным. Да, если сомневаешься, просто будь хорошим парнем.
Первый человек, который зашел за угол, с удивлением увидел бородатых цыган в компании еще двух мужчин в форме, которые поджидали их. Его глаза расширились от неожиданности, когда первый цыган, стоявший рядом с одним из сержантов, выстрелил ему из двустволки в грудь, и тот отлетел в каменную стену, по которой широкой аркой брызнула кровь.
Цыган усмехнулся, переломив ружье и выбросив на пол дымящиеся гильзы, а затем легко вставил два новых патрона.
– Думаю, что ты получил от этого слишком много удовольствия, – сказал сержант, когда снова прогремел выстрел дробовика.
Еще один человек упал, когда второй цыган открыл огонь по незваным гостям.
Второй сержант выстрелил из «узи», но пули разлетелись во всех направлениях, кроме того, куда он прицелился.
– Черт побери! – крикнул он, проклиная свою плохую меткость.
Третий цыган что-то громко сказал, обходя сержанта – очевидно, ругая его за промах – и выстрелил. Еще один из людей Бен-Невина отлетел назад, но затем старик неожиданно схватился за голову и упал. Пуля прошла насквозь прямо через центр его лба.
Первый цыган посмотрел на друга, после чего с гневным видом встал и разрядил оба ствола своего оружия во врагов. Потом он крикнул что-то на румынском и повернулся к американцам.
– Сейчас мы бежим, – сказал он и бросился наутек. Американцы обменялись удивленными взглядами, а затем последовали его примеру, двигаясь так быстро, как только могли, вниз по длинной лестнице.

* * *

Джек услышал выстрелы откуда-то спереди. В темноте тоннеля, выкопанного голиа, он едва видел стены, не говоря уже о выходе наружу. Было так тесно, что ему пришлось погасить факел, из-за которого они могли погибнуть от удушья.
– Э, похоже, что у кого-то гости, – сказал Райан, находившийся позади всех.
– Черт возьми, Джек – там Элис и Найлз! – крикнула Сара, неосознанно начав подталкивать Коллинза вперед.
– Эй, эй, если ты продолжишь меня толкать, мы тут застрянем! – отозвался тот, пытаясь двигаться быстрее.
Неожиданно Джек вышел на открытое пространство и увидел впереди, на некотором расстоянии свет. Шагнув вперед в темноте, он надеялся, что он не движется к пропасти, которую не было видно.
– Полковник, я думаю, что мы здесь не одни, – сказал Пит Голдинг, тоже выбравшись из тоннеля.
– Ну, давайте не будем ждать появления еще какого-нибудь ночного кошмара, – ответил Джек, схватив руку Сары и двинувшись по коридору к источнику свету.
Приблизившись к нему, он обнаружил, что это было всего лишь круглое отверстие, и было похоже, что его вырыли недавно. Пахло влажной землей, и Коллинз понял, какой тяжелой была для голиа работа над тоннелями. Он высунул голову и увидел, что они оказались в большом помещении с тремя ящиками в центре и золотыми рельефными изображениями египетских или каких-то других божеств на стенах. Джек вылез из отверстия, а затем помог выбраться Саре. Снаружи доносились звуки выстрелов – сначала они звучали эпизодически, а затем началась полноценная перестрелка. Коллинз выпустил руку Макинтайр, вытащил украденный девятимиллиметровый пистолет из своих мокрых и грязных штанов и подождал, пока Райан с Питом сделают то же самое.
– У вас есть еще оружие, которое мы забрали у тех прекрасных людей? – спросил он, протягивая один из пистолетов Саре, которая зарядила его и посмотрела на полковника.
Джейсон взял на себя инициативу, что быстро начало входить у него в привычку под руководством Джека. Стрельба загремела снова, и вскоре опять послышались крики мужчин сначала на румынском, а затем на другом неизвестном языке. Райан выглянул из-за дверного проема и увидел, как несколько женщин и детей бросились с огромной пустой лестницы к городу, подобных которому молодой американец и представить себе не мог. Они смотрели, как небольшая группа скрылась из вида. Группа жителей добралась до укрытия, когда последняя кучка людей сбежала с лестницы и бросилась по спуску к странному городу внизу. Кроме того, Джейсон и Джек увидел троих мужчин, которые палили по бегущим перед ними людям.
Коллинз поискал глазами кого-нибудь, кто прикрывал женщин и детей, но никого не увидел. Возможно, у них кончились патроны.
– Прикрытие, мистер Райан, – спокойно сказал он, прицелившись во вторую группу и выстрелив. Джейсон выстрелил одновременно с ним. Пули попали в двоих нападавших почти одновременно, и они оба упали – один даже отлетел так далеко, что перевалился через край и рухнул на каменный пол с двухсотметровой высоты. Однако первые трое преследователей добрались до конца спуска и бросились в город, направляясь к укрытию, в котором исчезли остальные.
– Вперед, – скомандовал Джек, двигаясь вправо и стараясь держаться как можно ближе к колоннам храма. Он дошел до конца и увидел множество жителей перевала, а затем Найлза, Менденхолла, Эверетта и Чарли Эллешоу, сидевших на корточках у самой маленькой из трех пирамид. Было похоже, что рядом с ними лежали пустые автоматы, и они теперь держали в руках самые древние ружья, какие он когда-либо видел. Коллинз покачал головой и вышел из укрытия.
Он не успел пройти и трех шагов, как вся верхняя галерея разразилась выстрелами. Почти 120 автоматов одновременно начали стрелять, и пули посыпались на каждый дюйм города. Джек немного подождал, а затем толкнул остальных вперед, и они спрятались за первой пирамидой.
– Было близко, – сказал Джейсон, доставая обойму из своего пистолета и проверяя, остались ли там еще патроны, а затем вставляя ее назад. – Но должен признаться, что с удовольствием пристрелю этих ублюдков за то, что они сделали с Джиной.
– Да, думаю, что за это они расплатятся по полной, – кивнул Джек, выпрямляясь и оглядываясь, когда стрельба стихла. Затем он подбежал к второй пирамиде и, наконец, к третьей, встав рядом с капитаном Эвереттом. Райан и Пит бросились за ним и заняли позиции рядом с Уиллом и Чарли Элленшоу.
– Хорошо провел время на курорте? – спросил Карл Джека, открыв древнюю на вид коробку с патронами для дробовика и высыпав их на землю для удобства.
Коллинз покачал головой.
– Еще как! Как видишь, мы только что вылезли из грязевых ванн, – усмехнулся он, бросая Эверетту один из запасных пистолетов.
– Обманщик, я точно знаю, что вы были заперты в приличном номере отеля с горячей едой и баром. Что это был за номер, люкс Франкенштейна?
– Думаю, что тебе придется объяснить мне, как ты это провернул, капитан, – сказал полковник, потому что капитан только что подтвердил: то, что они видели в отеле, им не показалось.
– Нет, это фишка «морских котиков», Джек, – заявил Карл и поднял пистолет, целясь в людей, которые снова начали собираться на выступе галереи.
Чарли Элленшоу, который сидел и следил за нападавшими, готовившимися разрушить город, отвернулся от галереи и посмотрел на Пита Голдинга.
– Ну что, тебе надоело развлекаться на курорте, и ты решил, наконец, поработать? – спросил он абсолютно серьезно.
– Если бы ты знал, через что мы прошли, Чарльз, ты бы не выглядел таким самодовольным. Ты в курсе, что там водятся оборотни? – отозвался Питер.
– Серьезно? Ну, когда ты узнаешь, что творится здесь, ты в штаны наложишь, доктор Голдинг!

* * *

Станус последним из голиа покинул храм. Все детеныши были теперь в безопасности в пяти милях от перевала. Что же касается взрослых голиа, то их вожаку даже пришлось порычать и пустить в ход зубы, чтобы заставить их убраться подальше от храма в эту историческую ночь. Давно готовившиеся планы племени Иедды и голиа начали реализовываться, и хотя огромный зверь не мог понять всех тонкостей, он знал, что план мадам Корвески был единственной надеждой для его вида. Теперь остался только Микла, младший брат Стануса, последним вошедший в систему пещер, которую голиа обнаружили много веков назад и местоположение которой хранилось в секрете даже от королевы цыган.
Микла стоял на четырех лапах, потому что если бы он встал перед Станусом на две ноги, это было бы воспринято как вызов. Младший брат отдавал старшему дань уважения, но отказывался присоединиться к остальным голиа в пещерах. Он заскулил, а затем сделал шаг в сторону Стануса, который стоял на месте, но не сделал никаких агрессивных движений в направлении полностью исцеленного и здорового Миклы. Вскоре два гигантских волка сошлись нос к носу, и альфа-самец посмотрел своими желтыми глазами на брата, а затем оба они впервые в жизни установили связь между собой как лидеры стаи. Станус дал Микле понять, что он с уважением относится к тому, что тот путешествовал со старухой и спас жизнь юной принцессе. Вожак фыркнул, а затем опустил голову и игриво шлепнул своего почти близнеца по челюсти. Микла вскочил и положил обе лапы на спину Стануса, и два волка принялись кататься по полу, пока остальные голиа наблюдали за этим странным представлением, разыгрываемым двумя братьями, с безопасного расстояния.
Наконец огромный альфа-самец прекратил играть в грязи и воде и медленно отодвинулся от своего младшего брата. Бросив последний взгляд на пещеры, где теперь спрятался клан голиа, Станус и Микла на полной скорости бросились к храму, сотрясая своими восьмисотфунтовыми телами землю при каждом прыжке.
Час оборотня приближался.

* * *

Снаружи на главной дороге появилась какая-то одинокая фигура. Она вышла под дождь и подняла голову, чтобы посмотреть на бушующую стихию. Янош Важич, а точнее Шуман, был одет в черную спецодежду из спецполиамида, а за плечами у него висел автомат. Он увидел, что рядом с деревней Патинаш никого не было, и понадеялся, что ветер и дождь не помешали прыжку парашютистов и никто не погиб. Янош быстро установил штатив, который висел у него за спиной, а затем поместил маленькую черную коробочку в слот в его верхней части. Он поднял маленькую крышку, ввел координаты, и вскоре яркий зеленый лазерный луч выстрелил прямо в небо, а затем отрегулировался, исчезнув за облаками. Некоторое время Шуман смотрел, как лазерный луч начал двигаться назад и вперед со все возрастающей скоростью. Он сформировал веерообразное изображение, конус, на который должны были ориентироваться парашютисты, если бы лучу удалось выбиться из-за туч.
Лазерная система была всего лишь запасным вариантом на той случай, если система GPS, установленная на руке каждого парашютиста, по какой-либо причине не сработает, когда он будет нестись к земле на бешеной скорости более четырехсот миль в час.
Янош услышал хлопок, который, даже несмотря на раскаты грома, прозвучал очень громко. Потом он увидел первый парашют, отделившийся от облаков всего в двухстах футах у него над головой. Парашютист напрягся, а затем врезался в дорогу и покатился, пытаясь затормозить. В конце концов он поскользнулся и упал лицом в грязь.
– Это было чертовски изящно! – выругался первый приземлившийся, когда Янош подбежал, чтобы помочь ему с его парашютом и креплениями. В это время послышались уже знакомые хлопки парашютов остальных членов ударной группы.
Майор Донни Мендольсон скинул с себя тяжелое снаряжение, а затем бросил свою кислородную систему в кучу больше не нужного оборудования.
– Сержант-майор, соберите снаряжение и уничтожьте его, пожалуйста, – распорядился он, убедившись, что оружие было готово к стрельбе, после чего поднял голову и увидел, что Янош Важич подошел к нему и кивнул.
– Я так понимаю, вы Деметрий? – спросил майор, взмахом руки приказав своим людям занять позицию, чтобы поддержать легкую дисциплину.
– На самом деле, я капитан…
– Пожалуйста, давайте обращаться друг к другу по именам, меня зовут «не спрашивайте». Так, – Донни посмотрел на Яноша и широко улыбнулся, – мы сможем остаться друзьями.
– Вы все доставили? – спросил Шуман.
Молодой майор быстро взглянул на часы, а затем надел перчатки.
– Если в ВВС хоть немного разбираются в навигации, мы должны получить письмо из дома прямо сейчас, – сказал он, показывая на небо.
Янош перевел взгляд со стихии на молодого командос. Потом он услышал последний громкий хлопок в темноте и увидел небольшой ярко-красный парашют, появившийся из-за туч и приземлившийся в центре деревни, откуда его быстро забрали, пока его не унес ветер. Можно было только гадать, как он добрался до деревни с самолета, и учитывая сложность формул расчета траектории полета с учетом воздушных потоков и ветра, было удивительно, что посылка вообще прибыла.
Майор пожал плечами.
– Навигация у них отличная, а вот момент они выбрали неподходящий, – язвительно заметил он.
Важич увидел, как спецназовец быстро отдал приказ своим людям выступать в направлении храмового комплекса.
Операция «Рамзес» перешла в наземную стадию, и уже через несколько секунд после этого сам ад спустился на землю.

* * *

Джек знал, что все закончится быстро. У него осталось четыре обоймы, а им удалось нейтрализовать меньше десяти процентов атакующих. Люди Залласа, возможно, и были бандитами и ублюдками, но либо они были одними из самых храбрых мужчин, которых полковник когда-либо видел, либо просто до ужаса боялись своего босса.
– У нас, возможно, серьезная проблема, Джек, – сказал Эверетт, вставляя последнюю обойму.
– Умеешь ты мастерски смягчить, капитан. И почему ты постоянно оглядываешься на ту девушку, вы с ней снова пытались друг друга застрелить или что? – спросил Коллинз, после чего прицелился, выстрелил и удовлетворенно кивнул, услышав, как один из бандитов вскрикнул и упал.
– Или что, – ответил Карл с улыбкой, которая не ускользнула от внимания Джека. Полковник наклонил голову и вернулся к своей работе.

* * *

Мадам Корвески не чувствовала никакой боли, поскольку Дениза накачала ее морфином, когда деревенские мужчины ворвались в хижину и забрали ее, стол и все остальное, в город Моисея.
Элис Гамильтон сидела рядом с ней, пока вокруг них шла перестрелка. Пули свистели и рикошетили от каменных памятников, и шум, который они создавали, пугал детей, сгрудившихся вокруг своих матерей, пока их отцы и старшие братья с сестрами сражались с людьми Залласа. Люди использовали в качестве оружия все, что было под рукой. Женщины сражались с дробовиками и рогатками в руках, и в пришельцев летели даже камни. Элис смотрела, как история этих людей разворачивается перед ней. Как американские индейцы в прошлом, цыгане боролись сейчас за существование, и Гамильтон гордилась тем, как они сплотились перед лицом опасности. Она знала, что мадам Корвески приказала Станусу не принимать участие в битве. Он должен был увести свой клан в безопасное месте и не возвращаться в долину – никогда.
– Похоже, у людей заканчиваются боеприпасы, – сказала Элис и ошарашенно посмотрела на приличного размера тесак в правой руке улыбающейся мадам Корвески. До этого она прятала его под одеялом, которым была укрыта.
– Я задержу их, пока не прибудет помощь, как говорят в старых фильмах. – Старая цыганка засмеялась, а затем посмотрела на сидящую рядом американку. Ее зрачки были так сильно расширены, что Элис забеспокоилась: ей пришло в голову, что Дениза так разозлилась из-за ампутации, что намеренно вколола слишком большую дозу морфина упрямой и очень проницательной цыганской королеве. Гамильтон протянула руку и опустила тесак, но не попыталась забрать его у цыганки. В конце концов, он и правда мог ей потребоваться. – Я рада, что вы решили составить нам компанию на нашей маленькой горе, миссис Гамильтон. – Мадам Корвески медленно выдохнула. – Вы же увидели великолепие голиа, не так ли? – спросила она, и ее глаза, казалось, умоляли Элис понять, почему она приказала голиа навсегда покинуть гору.
– Они, как иеддиты, будут жить всегда, и я клянусь вам, что использую все свое значительное влияние, чтобы убедиться, что так оно и будет, – пообещала Гамилтон. – В качестве моего подарка вам, просто в благодарность за то, что сохранили этот вид и помогали ему выжить до тех пор, пока голиа не стали готовы жить отдельно и быть свободными от людей. Нет, старая подруга, пора было с этим заканчивать.
– Да, пора заканчивать. – Корвески закрыла глаза. Засыпая, она знала, что по крайней мере один человек понимает причины того, что она сделала.

* * *

Пуля попала в один из нижних блоков, из которых состояла левая пирамида, а затем отскочила прямо в левый ботинок Джейсона Райана. Она просвистела так близко, что оторвала каблук от дорогого дизайнерского ботинка.
– Черт возьми, я расписался за эти ботинки! – возмутился Райан, а затем быстро выстрелил дважды в сторону убийцы его обуви.
Менденхолл перевернулся и лег на живот рядом с Джейсоном, а затем дважды выстрелил в верхний вход в город, снова завалив не одного, а сразу двоих головорезов.
– Как по уткам в тире, да? – пошутил Уилл, когда пять крупнокалиберных патронов врезались в большие каменные блоки, заставив его свернуться в позу эмбриона.
– Да, только эти утки отстреливаются, если ты не заметил, – ответил Райан, довольный тем, что выстрелы нападающих прозвучали как раз вовремя, чтобы заставить замолчать любившего выпендриваться Менденхолла.
– Ну, эта пара обуви, за которую тебе придется заплатить – это наказание за то, что тебе досталось тепленькое местечко на курорте, в то время как мы тут пытались выжить в дикой местности, пока за нами гонялись все, кто только можно – от волков до Гензеля и Гретель.
– Не хочу вас перебивать, но сколько патронов у вас осталось, девчонки? – спросил Джек, отбрасывая последнюю пустую обойму. Уилл сунул руку в карман и бросил Коллинзу свою последнюю обойму. – А теперь, если вы, дамы, на несколько минут перестанете язвить, у меня есть идея. Кстати, вы видели этого мудака Бен-Невина после начала боевых действий?
Райан с Менденхоллом покачали головами, а Джек проскользнул мимо них и пробрался к задней части городской стены, которая окружала весь город. Когда он проходил мимо, Уилл неодобрительно посмотрел на Джейсона, а затем оба последовали за полковником.

* * *

Когда спецподразделение «Сайерет» остановилось перед тем местом, где, судя по карте майора, должен был находиться главный вход в храм, он приказал своим людям не двигаться, пока местонахождение входа не будет подтверждено. Пустота Патинаша свидетельствовала об опасности впереди. Мендольсон достал из кармана водонепроницаемую карточку и компас. Покрытая тритием шкала сообщила ему, что он находится перед огромным камнем, закрывающим вход.
– Ладно, с этого момента можете стрелять в случае опасности, – сообщил он своим людям. – Вперед, джентльмены, и…
Майор не успел закончить свой приказ о входе в храм – в тот момент, казалось, вся поверхность горы вспыхнула огнем, когда сидевшие в засаде люди открыли по ним огонь. Донни не мог поверить, что слепо пришел прямо в руки неизвестному противнику, который застиг его врасплох. Его высокомерие привело к катастрофе.
Его люди пришли в себя и начали отстреливаться. С этого момента им были не нужны указания майора или даже командиров группы, потому что каждый человек знал свою работу и знал, чего от него ждут.
Мендольсон опустился на грязную дорогу и сполз в канаву вдоль нее. Он попытался поднять голову, чтобы посмотреть сквозь очки ночного видения на тех, с кем они столкнулись, но тут неподалеку ударила молния, и командиру пришлось сорвать очки ночного видения с головы.
– Черт, – прошипел он, а затем поднес к глазу свой карабин «М-14» и быстро изучил зону перед собой, надеясь увидеть, кто по ним стрелял, в свете вспышек оружия, направленного на его команду. В последнюю секунду ему помогла молния, и то, что Мендольсон увидел, заставило его перекатиться на спину и выругаться. Он насчитал, по меньшей мере, пятьдесят или шестьдесят автоматов впереди у входа в храм, после чего закрыл глаза и позволил дождю омыть его лицо, отчаянно пытаясь что-нибудь придумать.
Прежде чем он успел закрыть глаза рукой, над его головой вспыхнула сигнальная ракета, и Донни снова перевернулся на живот, чтобы воспользоваться моментом. Свет отбросил движущиеся тени на все, что находилось перед ними, – казалось, что кусты и деревья тоже нападали на них.
– Прекратить огонь… прекратить огонь! – произнес усиленный мегафоном голос.
Майор Мендольсон просканировал глазами территорию, но никого не увидел и решил подождать.
– Я сейчас говорю с лидером ударной группы «Сайерет», которая в данный момент нарушает закон Израиля, вторгаясь на зарубежную территорию, – сказал голос на английском языке, так что только Донни смог понять эту ложь.
– О боже, какая прелесть! – хмыкнул майор, выжидая.
– Я говорю сейчас от имени израильского кнессета, вы были отправлены сюда незаконно и должны прекратить это незаконное вторжение. Сложите оружие, и румынские власти возьмут вас и ваших людей под стражу для возвращения в Израиль. Мы не причиним вам вреда, – продолжал голос.
Старшина группы лег рядом с Донни Мендольсоном.
– Кто бы это ни был, брехать он умеет, – сказал он и подождал, пока его командир что-нибудь ответит.
– Думаю, что знаю, кто пытается ввести нас в заблуждение, – сказал майор, наклонившись вперед, а затем подняв голову в надежде, что дождь достаточно хорошо скрывает его от снайперов, которые точно были где-то в темноте. – Мы приехали на торжественное открытие курорта.
– Я знаю, что вы из «Сайерет». Я видел ваши приказы об объявлении тревоги. Эта операция является незаконной и приведет к самым печальным по…
Мендольсон открыл огонь из автомата, отправив двадцать крупнокалиберных патронов в сторону огромного камня, скрывавшего вход в храм. После этого он посмотрел на своего сержанта и улыбнулся.
– Какой противный голос, – сказал Донни, а затем поднялся и продолжил стрелять, пока у него не закончились патроны. Его люди последовали его примеру, и вверх по склону горы посыпались выстрелы, а вокруг засверкали огненные вспышки от отскакивающих от камней и деревьев патронов.

* * *

Джек остановился, чтобы объяснить Эверетту и Ане Корвески свой план. Аня согласилась, что идея была неплохая, а затем всеобщее внимание привлек шум. За пределами города шла дополнительная стрельба. Выстрелы гремели вдалеке, и только натренированный слух военных мог услышать их через рокотание грома, сотрясающего всю гору.
– Думаю, что у плохих парней появилась компания, – сказал Коллинз, переглянувшись с Аней. Карл посмотрел на нее, подняв бровь.
– Ты ничего не хочешь рассказать? – спросил он, зная, что выражение лица цыганки означало, что она на самом деле что-то знает.
– Думаю, моей бабушке и моему бывшему работодателю придется объясниться, – сказала она, подняла голову, чтобы посмотреть, что происходит, но подъем, ведущий из храма, был слишком далеко, а выход – еще дальше.
– Попробуйте еще раз, мисс Корвески, – настоял Джек. – Мы все внимание.
– Думаю, что «Моссад» отправил нам помощь… то есть, может быть, помощь, а может быть, кого-то, кто тоже попытается уничтожить храмовый комплекс и убить нас, – предположила цыганская принцесса. – С генералом Шамни и его другом премьер-министром никогда не знаешь. Это может быть «Сайерет».
– Так я и подумал, – сказал Коллинз, опустив плечи, и погрузился в размышления. – У нас был отчет из ЦРУ о том, что спецподразделение «Сайерет» было приведено в состояние боевой готовности, и сейчас, я думаю, мы знаем почему.
– Они здесь не для того, чтобы кого-нибудь спасти, так ведь? – спросил Эверетт, надеясь, что Аня скажет им правду.
– Нет, они здесь, чтобы уничтожить храм. Но я не знала наверняка до сегодняшнего дня, – отозвалась женщина. – Это все моя бабушка и генерал Шамни, мой начальник в «Моссад». Пришло время, когда Израиль больше не может терпеть существование тех мумий. Они должны исчезнуть навсегда.
– Но почему? – удивился Карл, который вообще не понимал Аню.
– Потому что фундаменталистское движение, которое набирает обороты в Израиле, могло бы нарушить мирный процесс, курс на который сейчас взят, не так ли, Аня? – спросила Элис Гамильтон, вместе с Найлзом присев рядом с троицей. Стрельба началась снова.
– Объясни, – попросил Джек Элис, которая улыбнулась Ане, показывая, что, по крайней мере, они с Комптоном понимают, что происходит.
– Премьер-министру, – объяснила Гамильтон, – не нужна гражданская война из-за споров, чья религия является истинной. Эти мумии, если будет доказано, что они те, кем их считают иеддиты, разожгут фундаменталистскую войну против мужчин и женщин, которые хотят, чтобы враждебность остыла, а не разгорелась заново из-за древней истории. А все потому, что Моисей был всего лишь человеком: этот обман длиной в три с половиной тысячи лет создает большую проблему для религии в целом, хотя всем просто нужно понять, что, как ни посмотри, без божественной помощи дело не обошлось. Голиа? Действительно. Бог? Что ж, голиа создала природа, а она всегда и была богом. Но объяснение никогда не бывает достаточно простым. Моисей был человеком, который говорил с Богом и который превратился в миф, и мы должны скрывать этот миф просто потому, что люди не могут понять простой факт, что у истории Исхода, несмотря на ее правдивость, есть множество более сложных аспектов, чем кажется на первый взгляд, или даже более сложных, чем написано в Библии.
– Да, – сказала Аня, улыбнувшись и кивнув Элис. – Миссис Гамильтон абсолютно права.
– Сюрприз, сюрприз, – буркнул Чарли Элленшоу. – Храм и город Моисея перестанут существовать после сегодняшней ночи.
Джек покачал головой.
– Нет, если то, что мы слышим – это та помощь, о которой вы говорите, потому что похоже, что они попали в засаду, – сказал он, видя, как все больше и больше мужчин спускаются по ступеням. При этом у жителей деревни и американцев почти не осталось боеприпасов. – Должен быть другой выход отсюда, – заявил полковник, глядя на испуганные лица женщин и детей, чьи мужчины начали отступать, когда их жалкая попытка обороны не удалась. Люди пытались успокоить детей как могли. Коллинз увидел, что большинство мужчин бросили свои пустые ружья и вооружились большими ножами и вилами, и покачал головой, зная, что перед его глазами творилось настоящее безумие. Он не мог допустить, чтобы эти люди пострадали из-за того, что кто-то думал, что внутри храма спрятаны огромные сокровища.
– Эй, помнишь сегодня днем, капитан? – спросил Элленшоу, взяв Карла за руку. – Амбар, Станус?
– Как голиа попал в деревню – над амбаром есть скрытый вход в храм? – спросил Эверетт Аню.
– Не знаю. Станус был над амбаром? – уточнила она.
– Он мог бы прийти только с горы, так как в деревне было полно народу, который хотел тебя увидеть, так что волк такого размера мог приблизиться к амбару только с одной стороны.
– С горы, – подтвердила Корвески.
– Мы должны найти тот выход, это наш единственный способ выбраться отсюда. – Джек повернулся и предложил двинуться на юг за гигантских каменных львов с головами бородатых мужчин. – Он может быть только с этой стороны, – добавил Коллинз, ожидая подтверждения, что его предположение было самым удачным.
– Я никогда не видела там голиа, – сказала Аня.
– Насколько я успела понять, в последнее время голиа делали много вещей, о которых иеддитам ничего не известно, – вмешалась Сара и напомнила всем об анкерных болтах, которые волки выкапывали весь прошедший год.
– Хорошо, соберите людей и пусть держатся вместе. Найдите мужчин, которые понесут мадам Корвески. Нужно идти, пока еще не поздно. – Джек посмотрел на Уилла и Джейсона. Прежде чем он успел что-либо сказать, Чарли и Пит подошли и присели рядом с Райаном и Менденхоллом, как бы говоря полковнику, что приказы, адресованные этим двоим, относятся и к ним тоже. Джейсон испытал гордость за двух суперботаников, но профессорам здесь было не место.
– Вы двое будете прикрывать нас, сколько сможете. А затем убирайтесь – не вздумайте геройствовать и погибнуть здесь, – сказал Джек, глядя на Элленшоу и Голдинга. – У них всего два пистолета с патронами, так что шевелитесь и помогите детям и старикам.
– Но, полковник, мы можем… – начал Пит.
– Парни, вы слышали полковника?! – почти крикнул Эверетт, чтобы напугать их и заставить подчиниться. – Выполняйте приказ и уведите этих людей отсюда.
– Да, сэр, – ответили оба ученых и, низко пригибаясь, поспешили на помощь женщинам и детям, в то время как вся деревня Патинаш начала уходить в темноту.
– Удачи вам двоим, – сказал Джек, тоже уходя. Карл кивнул Райану и Менденхоллу, и Аня улыбнулась. Элис Гамильтон поспешно поцеловала обоих мужчин в щеку, а Найлз Комптон наклонил голову и покачал ею, как бы говоря, что предпочитает обойтись без поцелуев. Вместо этого он просто кивнул и ушел. Директор знал: его люди понимали, что он заботился о каждом мужчине и женщине в комплексе, но целовать их на прощание… Здесь он провел для себя черту.
Начался новый исход затерянного колена Израилева, племени Иедды, в поисках безопасной гавани.

* * *

Майор Донни Мендольсон понял, что он должен рискнуть, когда увидел, как несколько людей отошли от замаскированного входа в храм и скрылись где-то внутри.
– Вы видите то же, что и я? – спросил старшина, покосившись на него.
– Да, они уходят по двое и по трое последние пять минут. Они ослабили свою основную защиту, напав на нас. Этими идиотами точно управляет агент «Моссад».
Старшина посмеялся над дежурной шуткой, которая ходила в «Сайерет» про разведку – здесь все было примерно так же, как и в США: американские солдаты, как правило, тоже редко хорошо отзывались о ЦРУ.
– Ладно, придется действовать вдвоем. Нужно войти в храм и установить эту малышку, – сказал старшина, постучав рукой в перчатке по алюминиевому корпусу, под которым лежал небольшой кусочек солнца. Дождь все еще лил как из ведра, когда майор подал сигнал оставшимся людям, чтобы те прикрыли их, открыв огонь по левой части входа, пока они попытаются зайти справа и в одиночку проникнуть в храм.
– И что нам делать после того, как мы попадем внутрь и обнаружим, что их там двести человек? – спросил старшина.
– Ну, несмотря на то что наши тела будут пронизаны иностранными пулями, мы выполним свой долг и убьем их всех или взорвем храм вокруг себя и их вместе с ним, – ответил Донни.
– Меня устраивает такой план, – сказал ветеран, принимавший участие почти в каждом военном конфликте, в которые Израиль был вовлечен за последние десять лет, – за исключением той части, где мы погибаем.
– На войне как на войне, сержант, на войне как на войне.
Сигнал рукой был подан, и все автоматы заработали одновременно.
Последнее нападение на город Моисея началось.

* * *

Подполковник Бен-Невин пригнулся, когда пули отскочили от скалы рядом с ним. Он попытался встать, чтобы посмотреть, что происходит, но встречный огонь был настолько сильным, что он не мог пошевелиться. Авис посмотрел налево и увидел, что большинство подручных русского пытаются атаковать евреев спереди. Бен-Невин знал, что это тактика была глупой, и сказал им об этом, но они были похожи на Залласа, поэтому проигнорировали предупреждение и двинулись в атаку. В результате подполковник обнаружил, что теперь под его командованием осталось всего двадцать человек из семидесяти пяти, которые участвовали в засаде изначально.
Авису нужно было разместить оставшихся людей у входа, чтобы никто не смог пройти мимо них. Единственное спасение Бен-Невина было в том, чтобы попасть в храм и получить доказательства хотя бы части той лжи, которую прикрывал Израиль. Это само по себе удовлетворило бы его начальство, и он получил бы свою виллу вместе с хорошей частью добычи. Он начал выкрикивать новые приказы, пытаясь перекричать проливной дождь и ветер, когда что-то отскочило от камня, закрывающего вход в храм. Бен-Невин подумал было, что члены «Сайерет» докатились до бросания в них камней, но тут заметил, что именно швырнули в его направлении. Граната лежала всего в трех футах от него. Подполковник, не мешкая, прыгнул за огромную глыбу у входа в храм, и в этот момент граната взорвалась. Взрыв потряс Бен-Невина. Он покачал головой – и тут еще одна граната перелетела через препятствие и отскочила от камня, за которым он прятался. На этот раз Авис повернулся и побежал к входу в храм, поняв, что у него не хватит людей, чтобы отразить начинающееся нападение.
Резкая вспышка огня, которая смела всех, кому хватило храбрости высунуть голову из укрытия, отвлекла внимание людей Залласа от входа на достаточное время, чтобы двое мужчин успели украдкой проникнуть в храм. Они вместе несли одно оружие, которое по мощности могло поспорить с самим Богом.
Майор Донни Мендольсон был первым израильским солдатом, несшим оружие, которого, по заверениям Израиля, не было в арсенале его армии – тактическое ядерное оружие мощностью 1,2 килотонны.

* * *

Джек шел впереди, а Сара двигалась сразу за ним. Остальные жители деревни растянулись почти на полмили, пока беженцы с Патинаша шли по древним пещерам, о существовании которых иеддиты уже давно забыли. Голиа знали храмовый комплекс лучше, чем кто-либо еще на земле.
Коллинз видел усталость жителей. Отцы, не привыкшие к более захватывающим событиям, чем высокое поголовье скота, увеличившееся за зиму, или возможность получить с этого скота много шерсти, пытались успокоить детей, вокруг которых летали пули. Двигаясь вдоль дальней стены города Моисея, Коллинз почувствовал, что пар, выходивший из природный паровых отверстий, стал горячее.
Сара потянула Джека за рукав и глазами указала, что ему нужно посмотреть наверх. Он сделал это и в тот же миг увидел Стануса и Миклу. Два брата-волка, несмотря на свой огромный размер, были достаточно ловкими, чтобы перемещаться в ограниченном пространстве между валунами и выступами горной породы у людей над головами. Вскоре к ним присоединились Аня и Карл. Эверетт, казалось, чему-то радовался. Коллинз остановился и подождал, пока эта пара пройдет через толпу перепуганных фермеров и пастухов, а также детей и женщин, которые не понимали, почему внешний мир пытался разрушить их жизнь. Карл вздрогнул, услышав, что арьергардная защита, возложенная на Джейсона Райана и Уилла Менденхолла, началась всерьез. У них не было времени. Какими бы отличными стрелками ни был Райан с Менденхоллом, скоро у них должны были закончиться боеприпасы. И при этом против них по-прежнему выступала бы сотня разозленных преступников.
– Полковник, капитан говорит, что он улавливает мысли Стануса… и еще моего брата, – сказала Аня, не понимая, как разум Карла мог получать двойную порцию мыслей от вожака голиа, который наблюдал за тем, как жители деревни уходили из города Моисея.
– Теперь я точно ничего не понимаю, – ответил Джек, повернув голову и оглядывая скалы над собой в поисках отверстия, которое могло бы вывести их наружу.
– Капитан хочет поспросить Стануса о помощи, но каждый раз, когда он пытается установить соединение, то сталкивается с Марко в сознании голиа, словно…
– Твой брат мертв, Аня, – услышали они голос цыганской королевы.
Все повернулись, посмотрели назад и увидели трех цыган с Патинаша, один из которых держал мерцающий факел, а двое других несли мадам Корвески в кресле. Увидев это, Элис пришла в ярость из-за глупости мужчин.
– Поставьте ее, пока она не упала, – велела Гамильтон, пройдя мимо Найлза.
– Я не покину в храм. Я останусь. – Старшая Корвески посмотрела на свою ошеломленную внучку. – Марко погиб сегодня от рук своих новых друзей.
Карл увидел, как проявились истинные чувства, которые Аня испытывала к брату. Молодая цыганка была зла и шокирована происходящим. Она покачала головой и положила ее на грудь Эверетта, а затем глубоко вздохнула, после чего посмотрела на него, а затем приняла решение.
– То, что осталось от моего внука, теперь находится внутри Стануса, – сказала мадам Корвески. – Вскоре альфа-самец стряхнет с себя воспоминания о Марко, и мальчик будет полностью поглощен волком. Именно так голиа поддерживают высокий уровень интеллекта.
Эверетт посмотрел на Аню, и та, кивнув, объяснила.
– Каждый из нас формирует связь с голиа, когда умирает. Наши тела станут частью природы и будут похоронены в земле, но наши души, наша память и наша любовь к волкам и людям переходят к голиа. Таким образом, мы продолжаем жить в гораздо более простой форме, свободной от человеческих тягот. Голиа – это мы, а мы – это они.
– А теперь, капитан, попросите моего внука, чтобы он помог вывести моих людей с этой горы, потому что сегодня Господь уничтожит это место, – сказала мадам Корвески, пока Дениза Гиллиам измеряла ее пульс, приказав мужчинам поставить ее на землю и поднеся факел поближе, чтобы лучше видеть. Найлз Комптон наблюдал за королевой цыган и знал, что фактически старуха была уже мертва и единственным, что заставляло ее сердце биться, было ее упорство. Джек и Сара посмотрели на Эверетта, который пожал плечами, показывая, что ничего не понял, но постарается понять. Аня взяла капитана за локоть и остановила его.
– Карл, если разум Марко путешествует со Станусом, я не знаю, как мой брат отреагирует на тебя. Станус пустит тебя в свою голову, но Марко может спровоцировать конфликт. Я не знаю, подозревал ли он что-нибудь о… ну, о том, что я испытываю к тебе чувства, но ты должен быть осторожен. Станус может разорвать тебя на части, не понимая, зачем он отрывает тебе руки, не зная, что Марко имеет большое влияние на его мыслительный процесс. Если мой брат ненавидел тебя из-за меня, он может тебя убить.
Джек, Сара, Найлз и Элис увидели небольшую ухмылку на лице Эверетта.
– С чего бы Марко заподозрить, что мы вместе? – спросил Карл, не обращая внимания на то, кто его слышит. Он опустил длинный рукав своей рубашки, готовясь взбираться по отвесной стене, чтобы поговорить со Станусом и, возможно, быть убитым разумом, который скрывался внутри волка. Все, с точки зрения капитана, было довольно логично. Между тем, стрельба, доносившаяся из города, начала усиливаться. У Джейсона и Уилла теперь были серьезные проблемы.
Аня смутилась, услышав вопрос своего друга, и отвела глаза от ярких голубых глаз американца, поняв, что не может смотреть на них. В этот момент Карл понял, что эта женщина никогда не планировала влюбляться в мужчину. Он улыбнулся, а затем, бросив взгляд на своих друзей, которые с интересом наблюдали на происходящим, наклонился и уверенно поцеловал молодую цыганку. Затем капитан отстранился, но глаза Ани, по-прежнему, были закрыты. Эверетт почувствовал на себе пристальный взгляд, полуобернулся и увидел, что мадам Корвески смотрит на них с не особо приятным выражением лица.
– Ну тогда, может быть, мне стоит перетереть кое-что с братом Марко и объяснить ему, что я планирую жениться на цыганской принцессе? – предложил Карл.
Аня открыла глаза и улыбнулась Эверетту – так, что Сара чуть не расплакалась, взяв Джека под руку.
– А пока, если я не вернусь через двадцать минут, звоните президенту, – пошутил капитан, посмотрев на Джека. Однако прежде чем он успел ухватиться за первый выступ скалы, чтобы начать карабкаться наверх, Коллинз остановил его.
– Не на этот раз, Джек. – Эверетт отбросил сильную руку полковника в сторону и начал подъем. – Это моя задача, у меня здесь больше поставлено на карту, – сказал он и исчез в темноте пещеры. Коллинз посмотрел на Аню и увидел, что ее глаза были по-прежнему сосредоточены на образе человека, который уже исчез из виду. Она медленно подошла к бабушке, и когда мужчины посадили ее на каменный пол, села рядом с старухой, а затем положила голову на ее слабое плечо. Мадам Корвески осторожно обняла девушку и стала тихо говорить с ней о Марко.
Стрельба, доносившаяся из города в полумиле он них, начала медленно затихать, и Джек понял, что Райан и Менденхолл теперь двигались, чтобы в них сложнее было попасть. Полковник знал, что его ребята продержатся так долго, как только возможно – они были мастерами своего дела. Нет, эти двое никогда бы не сдались перед кучкой бандитов.

* * *

– Думаешь, пора сдаваться? – спросил Уилл Райана, отбрасывая пустой пистолет в сторону и глядя на своего друга.
– Нет, давай попробуем продержаться еще немного, – сказал Джейсон. Он высунул голову из-за угла подножия Анубиса или, как они теперь знали, статуи голиа, и выпустил свои последние четыре патрона, за что был вознагражден криком и стоном еще одного преступника. Посмотрев на Менденхолла, Райан дважды поднял брови, хвастаясь своей меткостью, но его улыбка исчезла, когда он заметил, что патроны закончились. Он нахмурился и отбросил пистолет.
– Хорошо, я просто хотел убедиться, что флот не планирует отступать, – сказал Уилл, выглядывая из-за подножия статуи, чтобы посмотреть на мужчин, спускавшихся из внешнего храма по уклону. – Точно одно – здесь становится немного тесновато. Предлагаю занять позицию рядом с Моисеем и Иисусом Навином: те двери выглядят безопаснее, чем эти пальцы Анубиса, – добавил лейтенант, выходя из открытия и бросаясь к храму Моисея.
Райан посмотрел, как его лучший друг пробежал мимо него, а затем вздохнул с облегчением, увидев, что ему удалось забежать в храм.
– Ты прав в одном, приятель, флот собирается выбраться из этого захудалого места, – сказал Джейсон, а затем рванулся вперед, почти мгновенно преодолев сто футов, отделявших его от входа в храм.
Когда Райан и Менденхолл начали готовится к штурму, который, как они знали, должен был скоро начаться, земля у них под ногами затряслась, а потом успокоилась. Они обменялись взглядами и поняли, что их положение превращается из плохого в ужасное.
Анкерные болты, крепившие «Замок Дракулы» к горе, вылезли из камня на три фута.
Огромный замок наклонился вперед настолько сильно, что напитки на столах внутри него расплескались. Затем они остановились, но если бы кто-то присмотрелся к ним повнимательнее, он бы заметил, что поверхность напитков теперь была неровной. Замок наклонился вперед на восемнадцать дюймов из того положения, которое здание занимало раньше в тот же вечер.
Гора начала стряхивать с себя позорный «Замок Дракулы», когда американский певец Дрейк Эндрюс вышел на сцену. Его первый номер был настолько громким, что вибрация достигла фундамента и раскопанных анкерных болтов, уходящих в глубь горы. Децибелы музыки, разносившейся по «Замку Дракулы», начали разъедать оставшуюся землю, удерживавшую болты в горе.
Здание был близко к тому, чтобы сотрястись и скатиться вниз по склону.

* * *

Карл Эверетт остановился на пути вверх по отвесной стене и утер пот со лба. Температура поднялась, по крайней мере, на пятнадцать градусов с тех пор, как он начал свое восхождение. Капитан собирался переместить правую руку в более удобное и безопасное положение, когда его левая рука соскользнула с выступа, за который он держался, и в этот момент от понял, что упадет с огромной высоты и на этом все закончится. Но внезапно он завис в воздухе – в тот же момент, когда его рука соскользнула со скалы, ее схватили так сильно, что чуть не сломали ему запястье. Эверетт дернули вверх, словно он был маленьким ребенком, и не успел он оглянуться, как оказался висящим над пропастью в руке Стануса, который смотрел ему прямо в лицо. Волк, казалось, улыбался, потому что уголки его рта были подняты кверху.
– О, привет! – сказал Карл, потому что ничего лучшего ему в голову не пришло.
Добродушное выражение исчезло с покрытого мехом лица Стануса, и он подтянул Эверетта вверх так сильно, что тот почувствовал, что его плечо сейчас вывихнется. Наверху зверь бесцеремонно бросил его на пол. Вокруг было так темно, что единственным, что видел капитан, были, естественно, желтые светящиеся глаза голиа. Карл отполз на несколько футов, пока не врезался во что-то. Тогда он остановился, а затем оглянулся и посмотрел вверх. В темноте, у себя над головой, капитан увидел еще одну пару горящих глаз, смотревших на него сверху вниз.
– Микла, – нервно сказал Карл. – Рад тебя ви… – Микла оборвал его, протянув руку и подняв крупного американца на ноги.
Эверетт отряхнулся, а затем вытер пот с лица. Он бросил взгляд на Миклу, после чего повернулся и посмотрел на более крупного Стануса, стоявшего на задних ногах и перемещавшего вес с одной огромной когтистой лапы на другую. Дыхание животных было глубоким и устойчивым, и их уши, к облегчению Эверетта, стояли прямо, а не лежали вдоль головы в знак агрессии. Нет, если Марко был где-то там, он не собирался убивать американца на месте. Капитан оглянулся на Миклу, который опустился на четыре лапы с громким щелчком вставших на место суставов. – Э, Аня передает привет, – это было все, что додумался сказать Карл.
Станус не двигался. Зверь просто стоял и раскачивался, словно танцевал под какую-то музыку, которую больше никто не слышал.
– Слушай, плохие люди пришли сюда, чтобы уничтожить народ Иедды и забрать их наследие. Их нужно остановить, – продолжил Эверетт.
Станус зарычал, Микла позади него – тоже, и Карл закрыл глаза в надежде, что младший голиа не начнет раздирать его спину своими когтями, пока не обнажит спинной мозг. Тем не менее, он попробовал поговорить с волками еще раз.
– Мы должны отвести народ в безопасное место. Нужно уходить отсюда, сейчас же, – сказал Эверетт, и Станус неожиданно опустился на все четыре ноги.
Огромный голиа медленно приблизился к человеку. Его глаза продолжали смотреть на Карла, пока он приближался. Альфа-самец подошел к капитану так же близко, как Аня всего несколько минут назад, но тот не чувствовал тех же эмоций от лидера голиа, какие испытывала к нему младшая сестра Марко. Станус обнюхал все его тело – хотя Эверетт знал, что это было, скорее, любопытство путешественника внутри волка, Марко, а затем его желтые глаза остановились на Микле. Карлу показалось, что вожак молча отдал своему брату несколько приказов, и Микла спрыгнул с уступа и исчез в направлении храма.
– Нет! – крикнул Эверетт. – Это неправильный путь, там плохие люди, нам нужно идти в амбар, Станус, в амбар!
Голиа наклонил голову, пытаясь понять, что ему говорят. Затем волк толкнул Карла, сначала один раз, а потом еще, чуть не ударив его об стену. Внезапно капитан понял, что дело было не в местонахождении выхода из пещер, а в более личных эмоциях человека, находящегося внутри, Марко Корвески. Голиа протянул руку и схватил Эверетта за шею, а затем сжал ее. Все это время животное стояло на трех ногах и сделать это ему было просто, тем более что капитан не сопротивлялся.
– Ну давай, мои намерения все равно не изменятся, парень, я все решил в ту же минуту, когда встретил твою сестру в Риме, – сказал он, когда хватка Стануса, или точнее Марко, усилилась, и в легкие Эверетта перестал поступать воздух. Карл разозлился и задержал дыхание, пока зверь медленно душил его. Капитан заметил, что все вокруг начало расплываться, и понял, что еще немного – и его тело безвольно обмякнет в лапе огромного волка.
Скуление было достаточно громким, чтобы Карл открыл глаза, когда Станус освободил его и позволил его крупному телу соскользнуть на каменный пол. В темноте Эверетт видел, как желтые светящиеся глаза растерянно моргают, после чего вожак голиа заскулил, повернулся и огляделся, словно забыл, где находится.
– Ты хочешь лучшего для своего народа? Все должно закончиться сегодня – или мир узнает о голиа и колене Иедды, и мир не поймет, – принялся убеждать его американец. – Поверь мне, мы все знаем, как толпа реагирует на вещи, которые пугают ее. Мы этим занимаемся, я и мои друзья, мы защищаем мир от нашего собственного страха перед неизвестным. Позволь мне помочь Марко спасти его народ, Станус. Пусти меня внутрь, нам нужно найти выход из храма и увести народ в безопасное место.
Станус низко зарычал, и Карл подумал, что нажал не на ту кнопку. Голиа посмотрел на него, а затем протянул руку, но вместо того, чтобы схватить его и закончить начатое, ухватился за каменную стену и встал на две лапы. Эверетт с удивлением увидел, как зверь поднял морду к потолку, и в темноте окраины города Моисея раздался такой громкий рев, что с потолка начали падать камни.
Этот рев заставил замолчать каждого мужчину, женщину и ребенка от города Моисея до входа в первый храм. Заллас, который приближался к храмовому комплексу, остановился и посмотрел на мужчин вокруг себя. Рык животного эхом отражался от стены к памятнику, от пирамиды к обелиску, пока, наконец не растворился в воздухе.

* * *

Майор Донни Мендольсон и старшина остановились на длинной лестнице, ведущей в храм – рев заморозил кровь в их жилах.
– Как думаете, командир забыл упомянуть что-то об этой миссии? – спросил старшина, когда они продолжили спускаться к первому внешнему храму.

* * *

Что касается Карла, то он смотрел, как Станус нагнулся и снова схватил его за шею. Но вместо того, чтобы оторвать ему голову, зверь толкнул Эверетта себе на спину и начал карабкаться по стене.
Это голиа умели, и очень хорошо.

* * *

Заллас стоял за одной из небольших статуй египетского бога подземного мира. Анубис был изображен в величественной позе с египетским боевым топором в руке, расставив ноги и приготовившись к бою. Заллас посмотрел на статую и провел рукой по позолоте, нанесенной на камень более трех тысяч лет назад. Он улыбнулся, когда понял: если древние потратили столько золота на то, чтобы украсить статуи – то что же должно ждать его в храме? Он жестом показал своим людям, чтобы те удвоили свои усилия, направленные на то, чтобы проникнуть внутрь. Ответный огонь прекратился больше двух минут назад, и Дмитрий увидел, как подполковник Бен-Невин бежит по уклону из верхнего храма. Он выглядел так, словно за ним гнался сам дьявол.
Русский в недоумении высунулся и посмотрел, как израильтянин собрал четырех человек у подножия спуска и приказал им следить за входом. Он дико жестикулировал, а затем его глаза посмотрели на Залласа, и он подбежал к нему.
– Вашим глупым людям нужно научиться выполнять приказы. На нас сбросили израильскую ударную группу, и ваши идиоты решили взять дело в свои руки – и теперь у нас командос в храме! – сердито сказал Бен-Невин Залласу, который недоуменно смотрел на него. – Они здесь, чтобы взорвать его, идиот! Ты должен отправить еще людей наверх и уничтожить этих военных!
– Израильские командос? – в шоке переспросил Дмитрий. – Во что, черт возьми, ты меня втянул?! Сначала я убиваю членов НАТО, а теперь сражаюсь с израильтянами?
– Ты знал, что было поставлено на карту! Ты же не думал, что мужчины и женщины, которые скрывали это место почти четыре тысячи лет, позволят тебе, идиоту, просто прийти сюда и толкнуть тележку с яблоками, которая и так была готова перевернуться в любой момент! Отправь туда людей, или мы ничего не получим. – Авис рискнул протянуть руку и схватить русского за ворот пиджака. – У тебя не будет ничего, даже твоего маленького казино, ты все потеряешь. Ты убил членов НАТО, идиот! – Бен-Невин усмехнулся. – Ты думаешь, что какая-либо законность будет соблюдаться, когда к тебе среди ночи вломятся военные и размозжат тебе череп ледорубом? У тебя теперь нет выбора, кроме как выйти из этой ситуации победителем и забрать как можно больше сокровищ.
– А тебе что нужно?
– Все что мне нужно – это доказательства того, что находится внутри этой горы, мне все равно, кому все это будет принадлежать. Моя задача – доказать существование города Моисея, вот и все. Люди у власти ждут не дождутся падения нынешнего правительства, чтобы отдать все, что Израиль заработал кровью своего народа.
– Ты сумасшедший, а люди, на которых ты работаешь, – психи, – сказал Заллас, сожалея, что вообще связался со шпионом, который был более высококвалифицированным специалистом по обману и манипуляции, чем он сам когда-либо надеялся стать. – Но, как ты и сказал, почему бы не попробовать что-то заработать на этом?
– Разумно. Нашим единственным преимуществом является тот факт, что солдаты из «Сайерет» были застигнуты врасплох и большинство из них не выберется из засады. К сожалению, мы не сможем убрать их всех, они слишком хороши. Так что я предлагаю либо перебить командос внутри храма, либо забрать, что сможем, и вернуться на курорт – это единственное место, куда люди из «Сайерет» не заявятся, чтобы не раскрыть себя.
Заллас понял, что сильно переоценил свои возможности из-за этого человека. Но он также знал, что зашел слишком далеко, чтобы упустить свой шанс добраться до реликвий, которые начали распродавать цыгане. Даже если храм рухнет, земля будет по-прежнему принадлежать ему, и он сможет достать все, что израильтяне похоронили.
– Смотри, у людей, которых они оставили, должно быть, кончились патроны, – заметил тем временем Авис. – Скажи своим людям, чтобы заходили в храм.
Гангстер осмелился заглянуть внутрь и увидел, что там было всего два человека, которые защищали переднюю часть храма. Теперь они остались без боеприпасов и бросились наутек через большие двери. Дмитрий злобно покачал головой, заметив, что одним из мужчин был американец с курорта: его подозрения, касающиеся части истории американцев, связанной с НАТО, подтвердились. Он пришел в ярость, когда понял, что кучу его наемников задержали всего двое защитников храма, и начал злобно махать рукой своим людям, показывая им, чтобы они заходили в храм. Залласу все это уже надоело, ему нужно было быть в замке, а не в храме внутри горы, о существовании которого он узнал только вчера.
– Убить этих людей, сейчас же! – приказал он, после чего посмотрел на Бен-Невина, а затем взглядом отдал приказ одному из своих телохранителей, и тот направил свой «АК-47» на израильтянина. – Посмотрим, что находится в храме, подполковник?
Бен-Невин посмотрел на оружие, а потом на русского, который был занят отряхиванием пыли со своего дорогого пальто. Он решил, что одних лишь древностей в руках Дмитрия будет достаточно для завершения миссии, потому что доказательств существования сокровища Исхода хватило бы для того, чтобы дать всем понять, что древние легенды были реальностью, и раскрыть ложь левого правительства. Теперь Авис понял, что было не важно, выживет русский или нет – дело было в артефактах. Нет, подумал он, это совершенно не имеет значения.
– Да, посмотрим, что иеддиты спрятали от нас, – произнес подполковник вслух.

* * *

Джек объявил о передышке, потому что становилось слишком жарко, чтобы цыгане могли нормально дышать и при этом быстро идти. Коллинз посадил одну маленькую девочку на ближайший выступ, а затем высоко поднял факел и посмотрел вдоль стены, которая уже не была отесана, а представляла собой необработанный камень. Они покинули храмовый комплекс и теперь ушли в глубь горы по естественной системе пещер. Перемещая факел, Джек увидел тысячи отпечатков лап в грязи истоптанного тоннеля. Он понял, что дорога, по которой они шли, годами использовалась голиа, и именно так они перемещались по горе, не попадаясь на глаза людям на ее склонах и у подножия.
– Как у нас дела, полковник?
Джек повернулся и увидел Найлза Комптона с Сарой. Лейтенант несла сестру-близняшку той девочки, которую нес Коллинз. Она положила эту малышку рядом с сестрой, и две маленькие цыганки обнялись. Американцы же принялись обсуждать варианты дальнейших действий.
– Если мы не выведем людей отсюда в ближайшее время, нам придется иметь дело с тепловым истощением, – заметил полковник.
– Мы не можем вернуться назад и не можем продолжать двигаться в глубь горы. Пули или пар, выбор не велик, – ответил Найлз, протирая запотевшие очки.
– Джек, стрельба в храме прекратилась, – сказала Макинтайр и лишь после этого поняла, что это значит. Джейсона и Уилла либо уже убили, либо взяли в плен.
– Я знаю, – обеспокоенно сказал Коллинз. – Эти двое теперь сами по себе. – Он посмотрел на встревоженные лица Сары и директора. – Не волнуйтесь, они знают, когда пора забыть о доблести. С ними все будет в порядке, – солгал Джек, чтобы успокоить и себя, и остальных. Тем временем Найлз задал гораздо более насущный вопрос:
– Где мистер Эверетт?

* * *

Элис смотрела на спящую старуху, слегка промакивая пот, выступивший у нее на лбу. Аня держала бабушку за руку, шагая с другой стороны импровизированной кровати. Четверо деревенских мужчин несли косу, длинный нож мясника, большую дубинку и даже рогатку. Гамильтон видела, что все они начали уставать. Она собиралась убрать руку, когда мадам Корвески схватилась за нее и повернула голову к Элис. Затем она слабо повернулась и посмотрела на внучку.
– Твой сундук с приданым, – сказала она едва слышным шепотом.
– Что, бабушка? – спросила Аня.
Перед тем как ответить своей внучке, мадам Корвески повернулась и посмотрела на Элис.
– Сундук в моем доме, это сундук с приданым Ани, его нужно спасти.
– Бабушка, не думаю, что мы сможем вернуться за моим сундуком, – покачала головой молодая цыганка.
Элис Гамильтон слушала этот разговор и вспомнила тяжелый сундук – как Карл Эверетт достал из него одеяло мадам Корвески и как тяжело ему было придвинуть его к кровати.
– Вы должны это сделать. И миссис Гамильтон, сундук ваш, хранительница тайн, – сказала цыганская королева слабеющим голосом.
– Бабушка, мы не можем вернуться на Патинаш, это слишком опасно, полковник Бен-Невин и русский бандит завладели деревней и храмом, – принялась убеждать ее внучка.
– Миссис Гамильтон, пообещайте мне, что вернетесь в мой дом и заберете мой подарок. Возьмите его в свой храм в пустыне и поместите среди ваших величайших тайн. Хорошо спрячьте то, что найдете, – продолжила настаивать старая цыганка.
Элис перевела взгляд с закрытых глаз мадам Корвески на Аню, которая была в таком же замешательстве, как и она сама.
– Обещайте мне это, миссис Гамильтон, – попросила умирающая.
– Обещаю, – сказала Элис, зная, что Аня была права и что возвращение на Патинаш было невозможно. Эта дорога была теперь закрыта для отступающих цыган. Единственным спасением было покинуть гору, пройдя по ней или под ней.
Элис посмотрела вниз и увидела, что мадам Корвески снова уснула. К старухе подошла Дениза Гиллиам, что измерить ей пульс и потрогать лоб. Она покачала головой, а затем приблизилась к нескольким пожилым цыганкам, которые держали на коленях детей. Врач дала взрослым таблетки соли от обезвоживания, а детям раздала те скудные запасы воды, которые у них были. Длинная цепочка беженцев с Патинаша растянулась почти на полмили, и только мерцание нескольких факелов говорило о том, что они прятались в темноте. Чем дальше они шли, тем сильнее становилась жара.

* * *

Уилл попытался закрыть большие двойные двери храма, но они были слишком тяжелыми и не закрывались лет сто. Створки скрипели и стонали, и тогда Райан помог ему, навалившись на них всем своим весом. Вдвоем им, наконец, удалось закрыть двери как раз в тот момент, когда в древнее дерево попали несколько крупнокалиберных пуль.
– Черт, думаю, мы в ловушке! – охнул Менденхолл, повернувшись и посмотрев внутрь гробницы. Три импровизированных саркофага стояли в центре большого храма, но, кроме них, в комнате было негде спрятаться и нечем защищаться.
– Тогда позволь спросить, зачем ты привел нас сюда? – спросил Джейсон, подбегая к дальней стене в поисках выхода.
– Это было единственное место, которое я знал.
Пока они бегали в поисках чего-нибудь, чем можно защищаться, двойные двери прогнулись внутрь под напором людей Залласа, пытающихся открыть их снаружи.
– Ой. Я думаю, что они догадались, что нам больше нечем стрелять, – сказал Райан, и они с Уиллом замерли, уставившись на медленно открывающиеся дверные створки.
– Джентльмены, вы все еще можете пережить эту ночь, у нас нет никакого желания убивать американцев, так что поднимите руки так, чтобы мы могли их видеть, и давайте покончим с этим! – послышалось из-за дверей.
– Могу ли я предположить, что говорю с мелким мерзким предателем, подполковником Бен-Невином? – насмешливо спросил Уилл, и Джейсон скорчил ему гримасу, говорящую: «Что, черт возьми, ты делаешь?!»
– Можете, – отозвался Авис. – Теперь мое терпение кончилось. Мы можем с той же легкостью похоронить вас здесь, среди скал и овец, и поверьте мне, друзья мои, вас никто не найдет. Просто очередное загадочное исчезновение в темных и опасных Карпатах.
Райан посмотрел на своего товарища и пожал плечами.
– Черт, – сказал Менденхолл, поняв, что игра для них с другом закончилась. – Ты же знаешь, что это все ваша вина, могли бы принести чуть больше боеприпасов с курорта, – добавил он, поворачиваясь к двойным дверям. Они полностью открылись, и в древнейшее хранилище в мире вошли подполковник Бен-Невин и шестьдесят румынских и русских головорезов.
– Того, что мы принесли, было бы достаточно, если бы ты научился метко стрелять и не тратил патроны так, словно у нас их миллионы, – парировал Райан, поднимая руки в воздух.
– Ну, по крайней мере, я не просидел все время в грязевых ванных, как некоторые…
– Руки вверх, – сказал один из бандитов, грубо толкнув Менденхолла и развернув его спиной к себе.
Уилл и Джейсон посмотрели друг на друга – каждый намного больше беспокоился о своем друге, чем о себе.
– Полное дерьмо, – сказал Райан, смирившись с тем, что они с Менденхоллом были теперь вне игры.
Когда мужчины заполнили комнату, Авис Бен-Невин вошел в дверь, а сразу за ним появился Дмитрий Заллас. Русский остановился в дверях и закурил сигару, а затем, посмотрев на двух американцев, покачал головой и жестом показал израильтянину, чтобы говорил.
– Спасибо, джентльмены, теперь мы можем закончить свое дело и разойтись, – сказал Бен-Невин, когда земля вокруг них затряслась и с потолка посыпалась пыль. – Потому что, по той или иной причине, эта гора, по-моему, не является полностью стабильной.
Уилл с Джейсоном огляделись и обменялись обеспокоенными взглядами, потому что этот толчок продлился гораздо дольше предыдущего.
Подполковник был прав, гора ожила.

* * *

Джек знал, что нужно было поднять людей и идти дальше. Если Сара была права, то время у них было на исходе. Если в храме произойдет какой-либо взрыв, то он в ближайшее время вызовет массовое смещение породы, и это приведет к тому, что анкерные болты, держащие замок, сломаются или полностью вылезут из горы.
Сара и Найлз встали, увидев, что Коллинз собирался снова объявить о том, что пора двигаться дальше. Глядя на людей, Макинтайр поняла, что им не удастся дойти до поверхности по такой жаре.
– Я знаю, о чем вы думаете, но у нас нет выбора, – сказал полковник. – Нужно продолжать двигаться и надеяться, что мистер Эверетт смог…
Каменная стена рядом с Джеком и позади Комптон начала рушиться от мощных ударов. Через несколько мгновение все она обвалилась, и увидев того, кто стоял за ней, люди замерли на месте. Станус зарычал, а затем отошел от проделанного отверстия и исчез, а из дыры вышел Карл Эверетт.
– Сюда, пожалуйста, за дамским бельем, утварью и древнеегипетскими проходами, – объявил он.
Внутрь начал поступать прохладный воздух снаружи, остудивший возросший из-за жары страх цыган, и вся колонна взорвалась радостными криками и плачем.
Второй исход племени Иедды вывел его на новый путь к спасению.

* * *

Майор Донни Мендольсон понял по снизившейся частоте выстрелов, доносившихся снаружи сквозь шум бури, что его люди захватили контроль над входом, возле которого они слишком долго задержались. Он злился из-за того, что люди, которые спланировали миссию, не учли армию вооруженных защитников, а еще больше злился сам на себя за то, что считал самым опасным элементом операции «Рамзес» прыжок с парашютом, а не само разрушение храма.
– Насколько я понимаю, нам еще повезло, что они не были профессиональными военными, – сказал старшина, целясь в сторону входа в храм, через который они только что прошли.
Майор Мендольсон услышал шум и направил автомат на вход. В осветившей все вокруг яркой вспышке молнии они увидели стоящего человека и приготовились нашпиговать гостя свинцом, но он поднял правую руку.
Это был Янош Важич. Он был мокрым и грязным и понял, что его только что чуть не застрелили.
– Наши потери составляют порядка пятидесяти процентов. Мы создаем сухое место для раненых, и ваш врач работает с ними, – сообщил он своим коллегам.
Донни уставился на него в ожидании худшего.
– Одиннадцать членов вашей команды мертвы, майор, – продолжил Янощ.
Мендольсон только что получил намек на то, скольким людям придется погибнуть ради того, чтобы уничтожить что-то, о чем он и его люди даже не знали, и теперь гибель его людей подтвердила, каким сложным стал мир. Он повернулся к Важичу.
– С кем, черт возьми, мы сражаемся и кто возглавляет оборону внутри этой горы? – спросил Донни.
Янош Важич впервые услышал перестрелку, которая происходила далеко под ними в храме. Он не мог и представить себе, что деревенские жители могли так активно сопротивляться.
– Вы сражаетесь против безжалостного ублюдка, который является одним из самых богатых бандитов в Восточной Европе. Это человек не остановится ни перед чем, чтобы получить все, чего у него пока еще нет, – рассказал Янош Мендольсону.
– И этот человек встал на сторону русского? – спросил майор, ожидая, что агент «Моссад» скажет ему, что они столкнулись не только с бандитом, но и с хорошо обученным агентом. Теперь он понял, почему засада была настолько мощной и неожиданной – сукин сын знал, что его команда придет. Донни захотелось ударить стоящего перед ним агента за то, что он не предусмотрел этого. Его люди всегда страдали от непрофессионализма оперативных агентов, которые не могли отличить свою задницу от дырки в земле. Недовольство Мендольсона разделяли все военные в мире, участвовавшие в тайных операциях.
– Подполковник Бен-Невин не должен покинуть это место живым, – добавил Янош.
– Что я могу в значительной степени гарантировать, капитан, – ответил майор. – А кто сражается против него? Это не могут быть местные жители – слишком грамотная тактика.
– Это, должно быть, американцы. Я видел их машины рядом с деревней. Чуть раньше я помог им бежать и знаю, что они пришли сюда за своими людьми. Моя партнерша погибла, так что не смотрите на меня так – я иду с вами.
– Что, черт возьми, американцы тут забыли?! Им обязательно все в мире усложнять?
– Сначала я думал, что они – часть группы НАТО, прибывшей, чтобы создать карту перевала, но их подготовка гораздо серьезнее.
– Очевидно, что там внутри не инженеры и геодезисты.
– Джентльмены, у нас скоро будут гости, – сказал старшина, снова поднимая оружие и целясь в направлении входа. – Предлагаю закончить с нашей доставкой и выбираться, пока не появились китайцы – все, кроме них, похоже, уже здесь.
– Согласен, вперед! – отозвался Донни. – Оружие нужно разместить так глубоко в структуре храма, как мы только сможем добраться живыми.
– А потом? – спросил Важич, заряжая свой пистолет.
– Потом нам останется вернуться обратно в деревню и надеяться, что генерал Шамни сможет вытащить нас из этого румынского кошмара.
Трое мужчин двинулись по верхней лестнице, ведущей в первый храм, и тут гору начало трясти всерьез.

* * *

Пит был одним из последних, кто подошел к отверстию и заглянул внутрь.
Он повернулся и посмотрел на капитана, передавшего ему испуганного маленького мальчика с широко раскрытыми глазами, которому было страшно лезть в темную дыру. Голдинг сочувствовал ребенку, потому что и сам был в ужасе. Колонну теперь возглавляли инженеры из 82-й дивизии, чья военная форма заставляла фермеров, пастухов и женщин с Патинаша чувствовать себя в большей безопасности. Но Пит ничего такого в данный момент не ощущал.
– Этого волка там уже нет, да? – уточнил он на всякий случай.
– У нас не так уж много времени, док, – сказал Эверетт. К ним подошел Чарли Элленшоу и посмотрел на Питера.
– Все хорошо, Пит, я сейчас зайду следом за тобой.
Карл и Джек обменялись взглядами, поняв, что на самом деле Голдинг боится замкнутого пространства гораздо больше, чем волков. Они позволили Чарльзу успокоить компьютерного гения, и вскоре все трое шагнули в отверстие следом за биологом, рассказывавшим Питу обо всех удивительных открытиях, которые они сделали.
Наконец, к отверстию подошли четверо здоровенных цыган с Патинаша, несших мадам Корвески на импровизированной кровати. Элис была с ней, а последней в длинном ряду беженцев шла Аня. Дениза Гиллиам выглядела подавленной, и Джек понял, что старуха, должно быть, была уже на последнем издыхании.
Глядя, как они просовывают старую цыганку через большое отверстие, Коллинз повернулся к Найлзу, Эверетту и Ане, а потом кивнул Саре, чтобы та объяснила, о чем они оба думали.
– Я понимаю динамику того, что здесь происходит. Анкерные болты не выдержат – стала объяснять лейтенант Макинтайр. – Я подозревала, что вибрация увеличивается, а теперь, думаю, что знаю почему. Волки прекратили раскопки. Аня, ты сказала, что Станус и Микла спрятали остальных голиа?
– Да, именно так. Станус знает, что гора нестабильна, потому что они планировали это с моей бабушкой с самого начала, – ответила младшая Корвески.
– Если они перестали откапывать опоры замка, почему вибрация и толчки становятся сильнее? – спросил Найлз, надеясь услышать какую-нибудь хорошую новость.
– Торжественное открытие замка. Там играет живая музыка, и это влияет на опоры, – пояснил полковник. – Судя по частоте толчков, эта гора готова отпустить замок.
– Что ты хочешь сказать, Джек? – спросил Карл, вытирая пот со лба.
Коллинз повернулся к Ане.
– Слушайте, я не знаю, как принято в «Моссад», но мы с моей командой стараемся не убивать невинных людей, и это даже включает тех, кто живет не совсем в соответствии с законом.
Молодая цыганка понимала, на что намекает американский полковник, но ничего не сказала, когда яркие зеленые глаза Джека уставились на нее. Карл наблюдал за этим диалогом с возрастающим беспокойством, заметив, что поведение Коллинза изменилось, когда жители деревни вышли из пещеры.
– Я знаю, что эти спецназовцы здесь, чтобы уничтожить храм, но как они собираются это сделать? – спросил полковник.
Аня почувствовала себя неудобно, потому что знала, разрушение города Моисея людьми из «Сайерет» было их единственной надеждой в том случае, если волкам не удалось достаточно ослабить опоры замка.
– В замке больше четырехсот человек, майор, – продолжил Джек. – Я не хочу показаться бесчувственным к вашему тяжелому положению, но ваше беспокойство о том, чтобы мир не узнал ваши секреты, должно иметь границы. Итак, какое оружие используют ваши люди?
Корвески перевела взгляд с Коллинза на Карла. Она хотела услышать это от капитана. Хотела, чтобы он приказал ей ослушаться не только приказов «Моссад», но, хуже того, пожеланий ее бабушки. Женщина сглотнула, зная, что у них мало времени, потому что гора снова затряслась, и на этот раз вибрация длилась на десять секунд дольше, чем все предыдущие толчки.
– «Кузнеца», – стыдливо сказала Аня.
Джек закрыл глаза, а Эверетт покачал головой, после чего протянул руку, положил ее на плечо цыганки и сжал его. Теперь, когда секрет «Моссад» стал известен американцам, она чувствовала себя опустошенной.
– Выведите их, капитан, – сказал Коллинз, посмотрев на Найлза. – Я возвращаюсь, чтобы выгнать этих парней оттуда и попытаться переубедить хоть кого-нибудь.
– Что такое «Кузнец»? – спросил Комптон, который впервые слышал о таком оружии.
– Это оружие, которое превратит храм в адскую баню за несколько миллисекунд, – объяснила Сара. – Его мощности также хватит, чтобы отделить внешнюю часть горы от места трещины всего в четверти мили от замка. Это означает, что замок со всеми этими мужчинами и женщинами внутри развалится, как карточный домик, если мы не помешаем им установить эту штуку. В противном случае это все равно случится из-за толчков, но не так быстро.
– А нам нужно время, чтобы эвакуировать гостей из замка, – заключил Джек.
Карл шагнул вперед с факелом и собрался возразить, но потом посмотрел на Аню и понял, что должен вывести ее отсюда. Он кивнул Коллинзу, а затем поднес факел к отверстию, и Найлз, опустив голову, пролез в него. После этого и Сара положила руку на плечо Коллинза и улыбнулась.
– Не будь мудаком и не оставляй меня снаружи одну, слышишь меня?
Полковник подмигнул своей любимой, а затем подтолкнул ее в отверстие, после чего посмотрел на Эверетта и Аню.
– Удачи, Джек, увидимся снаружи, – сказал капитан, указывая Ане факелом на отверстие. Цыганка посмотрела на Коллинза и кивнула.
– Код отмены – Матильда, сто двенадцать, запомнили? Он заставит командира «Сайерет» отметить операцию «Рамзес», но как только «Кузнец» будет запущен, его нельзя будет остановить.
– Когда-нибудь я найду того парня, который придумал эти чертовы штуки и их системы защиты, и переломаю ему руки, – пообещал Джек, поблагодарив Корвески, а затем двинулся туда, откуда только что пришла длинная вереница беженцев.
– Надеюсь, что командир этого подразделения послушает его, – проговорил Карл. – «Сайерет» обычно предпочитает играть по собственным правилам.
– Ну, ваш человек скоро встретиться с парнем, который не следует правилам вообще, – заметила Корвески.
Эверетт кивнул ей, чтобы она пролезла в отверстие, а затем последовал за ней.

* * *

Микла ждал своего брата, Стануса, чуть выше храма. До него доходили видения из спящего разума мадам Корвески, и он был растерян, когда вожак голиа подбежал к нему. Неожиданно Станус тоже почувствовал вторжение старой цыганки и начал кататься по каменному полу прохода над городом Моисея, которым пользовались голиа. Последние остатки разума Марко Корвески тщетно пытались разобраться в запутанных сообщениях, отправленных мадам Корвески. Это были вспышки видений – бегущих людей, кричащих и умирающих под бушующим ночным небом. Вскоре ужасные видения проникли в разумы обоих голиа, и они вместе стали кататься по земле. Их просили в последний раз принести жертву ради иеддитов. Станус отказывался сделать это, а Микла нет, и они принялись бороться друг с другом и рычать. Некоторое время волки царапали друг друга, а затем видение неожиданно прекратилось, и они увидели, как гора обрушилась вокруг них и их детенышей.
В трех милях от них трое взрослых голиа высунули морды из пещеры, куда привел свой клан Станус. Они тоже улавливали тревожные видения мадам Корвески. Детеныши внутри системы пещер завыли и запищали, а потом и самки присоединились к вою своего потомства. Неожиданно двадцать самых крупных самцов выскочили из пещеры и со всех ног бросились в бурю. Вспышка молнии осветила склон горы, по которому впервые за многие столетия открыто бежали несколько голиа.
Волки неслись в южном направлении, в сторону «Замка Дракулы», к ничего не подозревающим гостям Залласа, которые понятия не имели о том, что к ним приближалась живая легенда.

* * *

Впереди храма Моисея были огромные ворота с двумя колесницами, расположенными лицом друг к другу и раскрашенными различными цветами, которые выцвели от времени и пыли. Гигантские деревянные двери достигали семидесяти футов в высоту и почти четырех футов толщину. На глазах Райана и Менденхолла Заллас и его люди бросились через ворота. Яркие переносные прожекторы освещали то, чего не было видно в свете факелов.
Двое американцев смотрели, как подручные русского рассредоточились внутри и уставились на них, понятия не имея, что с ними делать. Дмитрий немного прояснил ситуацию.
– Вы и ваши люди стоили мне кучу времени и сил. Боюсь, что я был слишком гостеприимен. И боюсь, что вы… как там говорят американцы? Ах да, что вы злоупотребили моим гостеприимством! – сказал Заллас, словно гордясь своими познаниями в американском английском.
– Ну, извините нас всех к чертовой матери, – проворчал Райан, заставляя Менденхолла вздрогнуть и сделать глубокий вдох.
Подполковник Бен-Невин подошел к Джейсону и ударил его. Тот выплюнул кровь, после чего посмотрел израильтянину в глаза.
– Капитан Эверетт говорил, что ты бьешь как девчонка, и теперь я вижу, что он не соврал.
Авис снова замахнулся, но на этот раз Дмитрий Заллас поймал его руку в воздухе.
– У нас нет времени для истерики, подполковник, нужно забрать то, за чем мы пришли.
Бен-Невин злобно посмотрел на Райана, и тот послал ему воздушный поцелуй. Затем Авис с Дмитрием подошли к левому из трех больших ящиков, и русский не смог сдержать улыбку, закрыв глаза и представив себе сокровище, которое ждало его под крышкой. Он открыл ящик, и улыбка быстро сползла с его лица. Бен-Невин тоже выглядел растерянным, разглядывая мумифицированные останки. После этого они оба подошли к центральной коробке и изучили ее содержимое.
– Что это? – спросил Заллас, не сводя глаз с забинтованного и разваливающегося на части трупа Моисея-законодателя.
– Что-то не так… Где же древности, золото? Это не то, что должно быть здесь, – Авис подошел к третьему ящику, заглянул в него и отвернулся, бледный от шока, после чего оглядел смотревших на него людей. – Тут должны быть скрытые тайники.
– Похоже, иеддиты потратили много денег на протяжении веков, да? – пошутил Райан, заставив Менденхолла вздрогнуть еще раз. Уиллу казалось, что его товарищ действительно пытается заставить противников расстрелять их быстрее, чем планировалось.
Бен-Невин прекратил поиски и сделал пять быстрых шагов в сторону Райана, а затем достал свой автомат, приставил его ко лбу Джейсона и взвел курок.
– Где сокровище Исхода? – спросил он, и Райан улыбнулся.
– Здесь, в моем левом переднем кармане, придурок, – фыркнул он, и дуло автомата ударило его по виску.
Уилл шагнул вперед, но один из людей Залласа направил на него свой «АК-47» и помешал ему помочь своему другу.
– Ай, – сказал Джейсон, когда его колени подогнулись. – Это больно.
– Где оно? – настаивал подполковник.
– Ты тратишь свое время, шпион, – обратился к нему Дмитрий. – Жители Патинаша, очевидно, вынесли из храма все ценное и оставили нам только эти гнилые трупы. – Он махнул ногой в черном ботинке от «Армани» и столкнул на пол ящик с телом Иисуса Навина. Мумия выкатилась наружу и замерла на полу. Райан посмотрел на нее, а затем медленно встал и повернулся к Бен-Невину. Уилл поднял брови, а Заллас посмотрел на них обоих.
– Не стоило делать этого, друг мой, – сказал Джейсон. – Некоторое время назад некоторые люди считали этого человека очень важной персоной.
– Вонючий труп, – пожал плечами Дмитрий.
– Послушай, я не верю в библейское учение, но если я чему-то и научился, так это тому, что все основывается на фактах, и тот небольшой факт, который ты скинул на пол, чертовски пугает меня, – сообщил ему Райан. – На твоем месте я бы вышел из игры, пока это еще возможно. Осквернение того, в чем ты ни хрена не разбираешься, может выйти тебе боком.
– Ты надоел мне со своими народными сказками, – огрызнулся Заллас и повернулся к Бен-Невину. – Заканчивай свои дела здесь, и проверим, что эти тупые цыгане отсюда унесли. Вперед, они могли уйти только в одном направлении, и мы встретим их там!
Авис улыбнулся, а затем, когда русский и его люди начали выходить из храма и направились к подъему, подошел к Райану.
Менденхоллу не показалось, что израильский подполковник любит поболтать и собирается рассказать его другу, какой ужасной будет его смерть, дав Уиллу, таким образом, шанс этой смерти избежать. Нет, Бен-Невин поднял автомат, и его улыбка стала еще шире… И в этот момент просвистела пуля.
Уилл в шоке увидел, как оружие вылетело из руки Бен-Невина. Подполковник повернулся, но позади него никого не было. Он бросился бежать, и в этом момент еще одна пуля отскочила от каменного пола. На этот раз Авис метнулся к двери, держась за раненое правое плечо.
– Черт. Все чисто?
– Чисто! Чисто!
Менденхолл услышал выкрики, донесшиеся слева от двери. Это означало, что пока внимание Залласа и его людей было сосредоточено на допросе Райана подполковником, кто-то вошел в храм незамеченными и занял позицию позади Дмитрия, а затем тихо дождался, пока они уйдут, и воспользовался появившимся шансом.
Уилл подошел к Джейсону и помог ему подняться.
– Можно было разговорить его не только с помощью оскорблений, знаешь ли, – сказал он истекающему кровью другу.
– Да, но вымораживать его было гораздо интереснее, – ответил тот, пошатнувшись, а затем восстановив равновесие. В этот момент они увидели, как трое мужчин спустились с высокой стены слева от огромных дверей.
– Извините, мне пот попал в глаза в последнюю секунду, а потом я снова промахнулся. Должно быть, старею, – сказал один из этих троих.
Уилл с Джейсоном посмотрели на них снова, и глаза Райана расширились, когда он увидел, что одним из мужчин в черной одежде из спецполиамида был не кто иной, как Янош Важич.
– Владелец отеля? – удивился Райан.
– Что? – отозвался Уилл.
– К сожалению, как я уже сказал, ему повезло, что я промахнулся. Думаю, что вы были правы, сержант-майор, нужно было дать вам выстрелить, но я хотел сам пристрелить этого ублюдка, – сказал Янош.
– В следующий раз стреляю я, – заявил один из его спутников, высокий здоровяк, вставляя новую обойму в присвоенный Важичем «АК-47» и возвращая ему оружие.
– Э, кто вы, черт возьми, такие? – наконец подал голос Менденхолл.
Невысокий человек, стоявший впереди, потянулся к своему левому плечу и отстегнул липучку. Под ней была черно-серая версия израильской шестиконечной звезды, и этого оказалось достаточно для двух американцев.
– Это «Сайерет», лейтенант, и они не очень-то дружелюбны, – послышался еще чей-то голос.
Все взоры обратились на Джека Коллинза, который спрыгнул с задней стены храма – оттуда, где больше часа назад исчезли жители деревни. Джек подошел к Джейсону и приподнял его подбородок.
– Ты как, капитан?
– Нормально, но буду лучше, когда мы доберемся до этого мерзавца, подполковника, – ответил тот, и Коллинз, похлопав его по спине, повернулся к троим израильтянам – хотя интересовал его только один из них.
– Кто здесь главный? – спросил Джек, пока его глаза изучали всех троих. Израильтяне не ответили и продолжили стоять молча.
– Полковник Коллинз, не так ли? – спросил Янош Важич, вставая между американцем и израильским майором. Джек проигнорировал Яноша, ничего не ответив ему. Он определил, что невысокий человек, уставившийся на него, был командиром ударной группы «Сайерет».
– Поздравляю с успешным прыжком в такую ужасную бурю. – Коллинз наклонил голову и на мгновение задумался. – Майор или капитан?
Невысокий человек выдержал его взгляд.
– Майор, и, прощу прощения, но этим я ограничусь.
– Да, я знаю эту игру, майор, и знаю, как в нее играть. А вы, сэр, играете не так, как должны.
Джейсон и Уилл заметили, что старшина напрягся и на один или два дюйма приподнял свое оружие, наблюдая за полковником.
Невысокий человек посмотрел на часы, а затем – на старшину, и тот опустил оружие.
– Я здесь, чтобы выполнить свою работу, полковник, – заявил израильский майор. – Если вы тот, кто я думаю, то можете это понять.
– Для того, чтобы выполнить ваш приказ, майор, вам придется убить более трехсот невинных людей. Если произойдет взрыв, вся гора обрушится на курорт, – сообщил ему Коллинз.
– Меня заверили, что разрушительной силы хватит только на то, чтобы разрушить храм и уничтожить то, что находился внутри.
Джек готов был наклониться и поцеловать гору за то, что в этот самый момент весь храм задрожал сильнее, чем когда-либо до этого.
– Здесь была проделана работа, которая гарантировала разрушение не только храма и города Моисея, но и всего курорта внизу, в долине, – объяснил он.
– Работа? – переспросил молодой майор.
– Да, работа, в реальность которой вам будет сложно поверить, – сказал Райан Коллинзу.
– У меня приказ, полковник, пожалуйста, вы и ваши люди должны освободить храм, – обратился к ним майор.
– Да, я понимаю, как строго генерал Шамни следит за выполнением приказов, – отозвался Джек.
Все трое израильтян замерли, услышав это имя.
– Да, я очень хорошо знаю генерала, – подтвердил Коллинз. – Мы вместе преподавали тактику в Сандхерстском военном училище в Англии целый семестр. Итак, код отмены Матильда, сто двенадцать. Отмените операцию «Рамзес», майор.
Трое израильских разведчиков снова обменялись недоверчивыми взглядами. Они бы ни на секунду не оказали этому незнакомцу никакого доверия, если бы он не упомянул имя Шамни. Только премьер-министр знал имя человека, который возглавлял сверхсекретное спецподразделение «Моссад».
– Прошу прощения, полковник, так не пойдет, – покачал головой майор. – Вы знаете, что я не могу послушать вас. Я хотел бы доверять вам, но мы должны выполнить эту миссию.
– Слушайте, ваша миссия гарантированно выполнит себя сама, и вам не нужно это чертово оружие! Отмените ее, майор! – воскликнул Джек, угрожающе делая шаг к израильтянину.
Тот поднял «узи», и Коллинз остановился, но не дрогнул.
– Как я уже сказал, полковник, эта миссия…
Прежде чем майор успел договорить, храм заполнился ревом, который эхом отразился от каменных стен. Израильтяне вздрогнули – кто-то спрыгнул к ним и схватил маленькую алюминиевую коробку. Никто не успел выстрелить, а Станус уже взял небольшое устройство и запрыгнул на стену, держа его за ремень. Оказавшись на стене, зверь взревел, остановился и посмотрел вниз. Майор быстро поднял свое оружие, оправившись от первоначального шока при виде животного, и выстрелил. Пуля попала Станусу в нижнюю часть спины, и Джек услышал, как гигантский волк взвизгнул от боли. Потом он оттолкнулся от стены и исчез высоко наверху, а Коллинз опустил голову и покачал ею.
– Чертов идиот!
– Что, черт возьми, это было? – спросил старшина.
– Это был один из «рабочих», которые собираются разрушить замок, а вы, идиоты, только что подстрелили его! – крикнул Менденхолл, осознавая, что его беспокоит судьба раненого голиа.
Джек хотел схватить молодого офицера и трясти его, пока тот не поймет, что миссия никогда не зависит только от приказов, что необходимо ориентироваться на ходу, чтобы в нужный момент сделать правильный выбор. Коллинз делал так множество раз и в результате расплачивался за это, но все равно лучше было опираться на здравый смысл, чем действовать как безмозглый робот.
Гора задрожала, пока отголоски вопля боли, изданного Станусом, медленно затихали. Земля затряслась, и на этот раз деревянная дверь с левой стороны слетела со своих бронзовых петель и на мгновение зависла в воздухе, а затем упала на землю.
– Что это, черт побери, было? – спросил майор Мендольсон с широко раскрытыми глазами.
– Это долгая история, которую ваш друг, мистер Важич, расскажет вам позже, – ответил Джек.
– Полковник, я не хочу, чтобы все подумали, что я трус, но я бы предпочел не носить эту гору, как шляпу, – сказал Райан, так как они с Уиллом уже давно мечтали убраться из этого места.
– Майор, вы и ваша команда можете остаться и постараться убедить волка вернуть вам ваше оружие или бежать с нами и помочь нам спасти людей внизу в замке, – предложил израильтянину Коллинз.
Джейсон и Уилл направились к двойным дверям.
– Эй, в каком замке? – крикнул Мендольсон, когда Джек повернулся и последовал за своими людьми.
– В «Замке Дракулы», – ответил Янош Важич и тоже пошел за американцами.
Майор и старшина посмотрели друг на друга, и именно старшина наконец произнес очевидное, повернувшись и направившись за остальными.
– Это я не могу пропустить, – взволнованно сказал он после того, как увидел самое большое животное в своей жизни.
Мендольсон посмотрел на сержанта, который с энтузиазмом двинулся за американцами и Важичем.
– Думаю, что я уже видел достаточно.

20

ПЕРЕВАЛ ПАТИНАШ

Потребовалось больше часа, чтобы увести жителей Патинаша в безопасное место по тоннелям в горе, которыми пользовались голиа. Станус убедился, что Эверетт знает обратную дорогу, и только после этого большой волк исчез. Последние из женщин и детей выбрались через одно из древних паровых отверстий, усеивавших весь склон горы. Найлз был под сильным впечатлением от того, что за все время, что они шли, ни один ребенок не пожаловался или не заплакал. Мужчины тоже молчали и не жаловались, уводя свои семьи в неизвестность. Это были выносливые люди, которым почти не была нужна помощь Комптона и его людей. Этим мужчинам и женщинам не приходилось занимать мужества. Они, как и голиа, умели выживать.
Одной из последних, кто выбрался из горы, была мадам Корвески: ей пришлось покинуть импровизированную койку, которая не пролезла бы через паровое отверстие. Элис, Дениза и Сара держали над дырой одеяло, чтобы защитить старуху от сильного дождя. После того, как все беглецы выбрались, Карл попытался понять, где они оказались, и Найлз отозвал своих людей в сторону.
– Где мы? – спросил он. – Есть предположения?
– Думаю, что мы всего в миле от замка и в миле к югу от Патинаша, и лучше нам сваливать отсюда, пока не вернулись Заллас и его люди, – ответил Эверетт.
Комптон кивнул и завертел головой в поисках Элис, которая ушла вместе с Сарой и Аней. Он огляделся и увидел, что все цыгане исчезли за пеленой дождя.
– Куда они делись? – спросил Пит, и они с Чарли перебежали через дорогу, чтобы проверить, не туда ли отправились местные жители.
– Они знают эту гору лучше, чем кто-либо другой. Думаю, что им известно, куда идти, чтобы оказаться в безопасности, – сказал Эверетт и вспомнил об Ане, Саре и Элис.
– Но с ними мадам Корвески долго не протянет, нужно найти их, – возразила Дениза.
– Сейчас нам нужна помощь. Чарли, вы с Питом идите в замок и сделайте все, что сможете, чтобы предупредить всех, – распорядился директор. – Бейте тарелки или морды, все равно, но выведите людей оттуда. Капитан, возвращайтесь на Патинаш. Не знаю почему, но я думаю, что наши женщины отправились именно туда. Это как-то связано с мадам Корвески, я уверен. Доктор Гиллиам, вы пойдете со мной и организуете станцию сортировки пострадавших на курорте на тот случай, если не удастся вовремя всех эвакуировать. Нам понадобится много медицинской помощи, если случится худшее.
– А ты? – спросил Карл, вздрогнув от вспышки молнии над головой.
– Джек говорит, что в кабинете Залласа есть коротковолновый радиоприемник. Думаю, что нам пора сделать звонок другу.
Когда все разделились и пошли в разные стороны, Эверетт задумался, кто мог бы приехать и помочь им в подобной ситуации.
Но Найлз Комптон точно знал, кому нужно позвонить.

* * *

Элис с трудом плелась по дороге обратно к Патинашу. Ее ноги подкашивались уже три раза, и Саре приходилось помогать ей подняться. В конце концов, Аня взяла миссис Гамильтон под вторую руку, и они вместе пошли сквозь разбушевавшийся ветер и дождь к перевалу Патинаш. Наконец они увидели деревню, и молодая Корвески задала очевидный вопрос:
– Зачем вы это делаете? Моя бабушка была в бреду, мы не можем вернуться туда, Заллас и его люди все еще там.
Элис отказалась рассказать им с Сарой, зачем ей было необходимо вернуться на Патинаш в тот момент, когда гора могла в любую секунду обвалиться под ними. Пожилая американка продолжала идти, борясь с бьющим ей в лицо ветром, а затем неожиданно остановилась, застав Сару и Аню врасплох – перед ними были двадцать вооруженных мужчин в черной одежде.
Корвески боялась этого почти так же, как столкновения с русским и его людьми. Они пришли прямо в руки самых профессиональных убийц Израиля.
– Я, майор Мика Сороцкин, приказываю вам опустить оружие! – заявила цыганская принцесса.
Но мужчины просто смотрели на них и ничего не отвечали. Аня видела, что большинство из них были в крови. Лидер остававшихся в живых командос собрался выйти вперед и обратиться к майору, но вместо этого внезапно пригнулся – из-за их спин прогремела автоматная очередь.
Пули свистели повсюду, и Элис с Сарой и Аней нырнули в поток воды и грязи, чтобы укрыться. Макинтайр рискнула поднять голову и увидела, как из храма стремительно выскочили и бросились к своим машинам подручные русского. Израильтяне повернулись, поскользнулись в грязи и открыли ответный огонь, но к тому моменту еще трое из них были ранены. Пули летали слева и справа от женщин, но Элис неожиданно встала и побежала. Сара кричала, чтобы она остановилась, но старушка продолжала бежать под обстрелом. У Макинтайр не было выбора, кроме как броситься за ней, и Ане пришлось сделать то же самое.
Первый внедорожник выехал из деревни, за ним последовали остальные, и перестрелка начала потихоньку стихать по мере того, как все больше мужчин садились в свои автомобили.
Человек, которого назначили лидером оставшейся снаружи группы, мысленно корил себя за то, что не привел транспортные средства в негодность.
Элис споткнулась, поскользнулась и упала в воду, добравшись до главных ворот деревни. Большой черный внедорожник чуть не задавил ее, когда она растянулась на земле Патинаша. Сара подоспела, когда последний внедорожник двинулся вниз по горе.
– Ты с ума сошла?! – закричала лейтенант, помогая Элис встать на ноги.
– Пожалуйста, мы должны добраться до дома мадам Корвески, сейчас же! – простонала Гамильтон. Аня протянула руку и помогла им с Сарой подняться. Под льющим как из ведра дождем она посмотрела на Элис и встряхнула ее.
– Моя бабушка ошибается: то, что вы хотите забрать, ничего не стоит. Даже я понятия не имею, что там! – закричала она.
– Она говорит, что это важно, – сказала пожилая женщина, изо всех сил пытаясь выпутаться из поддерживающих ее рук.
– Здесь нет ничего настолько важного, вы же видели, что иеддиты защищали все эти годы! Здесь нет ничего, за что стоило бы умереть. Вот почему мы собирались уничтожить храм. Пожалуйста, забудьте о сундуке, миссис Гамильтон! – умоляла Корвески.
Элис вырвалась и побежала к домику. Аня закричала от злости, и они с Сарой бросились за ней.
Входная дверь была открыта, и несколько человек подняли оружие и направили его на Гамильтон, которая, спотыкаясь, вошла внутрь. Все мужчины были ранены – или в перестрелке, или еще во время прыжка.
– Нет! – крикнула им Корвески по-английски, чтобы они точно поняли ее.
Элис с помощью Сары пробежала мимо мужчин и нашла спальню, а затем практически упала на старый сундук с приданым. Аня вошла вслед за ними с керосиновой лампой и подождала, пока старая американка пыталась отдышаться. Земля теперь дрожала на этой высоте постоянно.
– Там нет ничего, кроме несбывшихся мечтаний бабушки о моем будущем. Там нет ничего ценного, миссис Гамильтон, пожалуйста, давайте просто уведем этих раненых людей с горы! – продолжала настаивать цыганская принцесса.
Элис распахнула крышку сундука и начала отбрасывать в сторону одеяла, простыни и другие предметы, которые Аня в свое время хотела сохранить. Затем американка наткнулась на что-то металлическое и тяжелое. Она остановилась и рассмотрела свою находку, а у цыганки появилось странное выражение на лице, потому что она не знала, что на дне сундука было что-то еще. Корвески поднесла лампу поближе, когда Элис протянула руку и открыла стальную коробку. Внутри был старый мешок, завязанный на одном конце веревкой, и Гамильтон, медленно протянув руку, достала его. Он был таким тяжелым, словно в нем лежали одни камни. Элис вытащила его из сундука и уже собиралась развязать веревку, когда в дом вошли несколько мужчин. Подняв голову, Сара с облегчением увидела Джека, Джейсона и Уилла. Все они были мокрыми, и у Райана текла кровь, а Менденхолл выглядел перепуганным до полусмерти.
– Дамы, я же сказал вам убираться с этой чертовой горы, что вы здесь делаете?! – раздраженно спросил Коллинз.
– Забираем кое-что, что мадам Корвески хотела отдать нам, – ответила Макинтайр. – Но теперь предлагаю поступить, как говорит Джек, потому что, по-моему, гора разваливается.
В этот миг Элис, поразив всех, выскочила из комнаты, а потом и из ведущей на улицу двери.
– Вот что я вам скажу: ее больше нельзя брать на полевые операции! – заявил полковник.

* * *

Когда Пит и доктор Элленшоу поднялись по лестнице на платформу канатной дороги, они повернули налево к вестибюлю, а Найлз и Дениза сели в вагончик фуникулера в тот момент, когда его двери уже начали закрываться. Комптон посмотрел на часы и забеспокоился, что им потребовалось слишком много времени, чтобы добраться до замка.
Голдинг и Чарли услышали музыку и почувствовали создаваемую ею вибрацию прежде, чем вошли в клуб. Дрейка Эндрюса, исполнявшего свой самый известный кавер – на песню группы «Криденс Клируотер Ривайвл» «Грин Ривер», было слышно повсюду. Зрители шумели, музыка грохотала вовсю. Пит открыл дверь, чтобы войти, но какой-то довольно большой и грубый человек положил ему на грудь свою медвежьего размера ладонь, а затем окинул мокрого и грязного компьютерного гения неодобрительным взглядом. Он только покачал головой, увидев состояние одежды Питера и его самого.
– Слушайте, необходимо вывести всех этих людей отсюда! – сказал Голдинг, пытаясь протиснуться мимо охранника. Тот не сдвинулся с места.
Когда музыка заиграла еще громче, Чарльз выглянул наружу и увидел бушующую бурю и раскачивающиеся тросы канатной дороги. Затем он почувствовал, как толстые каменные блоки под его ногами сдвинулись. Его глаза расширились, и он побежал в зал, протиснувшись мимо большого человека у двери и сбив их с Питом на пол.
– Бегите, бегите отсюда все! – кричал сумасшедший беловолосый Чарли Элленшоу так громко, как только мог, но все было напрасно, потому что все смотрели на известного американского эстрадного певца, крутившегося на сцене. Его группа переживала один из лучших моментов в своей жизни, выступая с некогда самой популярной звездой. – Хватит, хватит играть и бегите отсюда! – не унимался Чарли, но его не слышали – он словно кричал в вакууме.
Охранник, наконец, поднялся на ноги, схватил биолога за воротник его грязной рубашки и собрался вытолкать его обратно к канатной платформе, когда почувствовал, что уперся спиной во что-то. Мужчина повернулся и поднял руку, чтобы ударить второго грязного человека, но его глаза не увидели ничего, кроме черных волос. Покрытая этими волосами грудь поднималась и опускалась, и охранник услышал тяжелое дыхание. Его глаза медленно посмотрели выше, после чего он отпустил Элленшоу, и тот упал на пол.
Микла стоял на платформе и смотрел на крупного охранника сверху вниз. Тот застыл от страха, когда недавно исцеленный голиа наклонился и посмотрел ему прямо в глаза, а затем открыл пасть, чтобы продемонстрировать ему свой деловой подход.
Человек почувствовал, что его колени подкосились, когда огромный хищник взревел. Его уши легли на голову, а рука поднялась, но охранник уже упал на пол.
– Молодец, Микла, молодец! – обрадовался Чарли. Он не знал, как и почему голиа спас их, но не стал выяснять это, а просто воспользовался моментом, чтобы вывести людей из замка, который уже начал двигаться у них под ногами.
Казалось, что у зверя была своя миссия, потому что он тряхнул своей огромной головой и с опущенными параллельно голове ушами направился к открытому входу в «Замок Дракулы».

* * *

Дрейк Эндрюс наслаждался одним из своих лучших выступлений, ощущая тончайшие эмоции аудитории, которая была в восторге от его музыки. Он не чувствовал силы своего пения уже почти четверть века. Его репертуар стал избитым и предсказуемым – дошло даже до того, что отель «Эм-Джи-Эм Гранд», а затем и «Мираж» – в таком порядке – отменили его запланированные концерты.
Певец как раз заканчивал, когда услышал какой-то шум сверху. Он посмотрел на балкон и услышал крики, но предположил, что зрители просто хотят, чтобы он спел еще. Эндрюс повернулся к группе и сказал что-то, а затем зазвучала песня Томми Джеймса и «Шонделлз» «Мони, Мони». Когда заиграла тяжелая музыка, выступающие услышали еще один крик, а потом еще, и Дрейк улыбнулся, понимая, что песня завладела вниманием зрителей.
Эндрюс подошел к микрофону и только открыл рот, когда увидел, что один из гостей клуба влез на парапет, огораживающий верхний балкон, где богатые могли посидеть и послушать музыку, выпить или заняться чем-то еще, чего нельзя было сделать внутри. Дрейк посмотрел на этого человека и удивился, зачем он туда полез – и тут странный зритель неожиданно спрыгнул с парапета и приземлился в восьмидесяти футах внизу рядом со столиками, а затем перекатился на пол, крича от ужаса. Эндрюс ошеломленно поднял глаза и увидел, как волк, которого он видел прошлой ночью, прыгнул за тем мужчиной и зарычал над толпой. Теперь Дрейк, вместо того чтобы петь первые строки «Мони, Мони», смотрел, как толпа начала аплодировать тому, что, по их мнению, было частью шоу. Но артист знал, что если это все-таки и было частью шоу клуба, то в программе что-то только что пошло совсем не по плану.
Зверь снова зарычал, когда с балкона спрыгнули еще два человека. Потом голиа заревел в третий раз, и группа, наконец, прекратила играть: музыканты просто уставились на нереальную сцену у себя над головами. Человек со странными белыми волосами подошел к черному стоящему на двух лапах волку, от которого все зрители были в полном шоке.
– Если вы не заметили, то этот очень большой волк хочет, чтобы вы все сматывались отсюда! – закричал Чарли во все горло, а Микла зарычал и отпрыгнул от парапета на стол, разбив его. Мужчины и женщины, сидящие в зале, молча уставились на удивительное существо, стоящее на останках стола и с любопытством оглядывающееся вокруг на испуганных людей. Микла протянул руку и похлопал по испуганному человеку в смокинге, убедившись, его когти были убраны достаточно далеко, чтобы он не мог перерезать ему горло.
До некоторых из гостей торжественного открытия наконец дошло, что это не было частью шоу или шуткой: посреди клуба стоял волк, и он был настолько настоящим, насколько это только было возможно. Они запаниковали и бросились в разные стороны, крича и вопя, а Микла снова зарычал и начал молотить лапами по пробегавшим мимо людям.
Чарли Элленшоу посмотрел вниз с балкона, и Пит присоединился к нему. Они увидели, как мужчины и женщины хаотично разбегаются в разные стороны и как Дрейк Эндрюс попытался помочь одной даме, которая хотела залезть на сцену, чтобы спастись от огромного волка, только что разбившего стол. Но ее рука выскользнула из руки певца, и она упала обратно в обезумевшую толпу. Эндрюс повернулся и начал расталкивать молодых российских музыкантов со сцены. Глядя на все это сверху вниз, Чарли и Пит переглянулись, и Элленшоу скривился. Паникующие люди внизу видели, как начала сыпаться штукатурка с потолка, но никому внутри «Замка Дракулы» не было до этого дела. Обезумевшие гости наконец бросились к лестнице и канатной платформе, чтобы убраться из этого кошмара, чего бы им это ни стоило.
– Ого, это можно было сделать немного иначе, профессор, – проворчал Голдинг.

* * *

Внедорожники мчались вниз по грязной мокрой дороге так быстро, как только было возможно. Некоторые из вездеходов вылетели с грунтовки, не вписавшись в поворот на такой скорости, но водитель каждого автомобиля боялся последним добраться до замка. Дмитрий Заллас потерял праздничное настроение, которое было у него вечером. В первом автомобиле сидели он сам и подполковник Бен-Невин, который все еще держался за свое раненое плечо, простреленное другим израильтянином. Подполковник хмуро сидел на заднем сиденье, полагая, что независимо от того, что произойдет дальше, его миссия была провалена, и теперь закончилась не только его карьера, но и его жизнь, потому что доказательств существования города Моисея в этих горах никогда не было. Легенда была ложью, обманом, из-за которого столько людей были прикованы к прошлому, включая человека, которого Авис начал презирать больше всех остальных в Израиле.
Черный внедорожник вильнул на дороге, когда они проходили последний поворот. Глаза Залласа расширились, когда он увидел, как его гости разбегаются в ночи. Часть из них стекала вниз по лестницам наружу, а остальные пытались протолкнуться к вагончику фуникулера, который только что подъехал к платформе. Было видно, как сильно перегруженный вагончик провис на толстых тросах. Дмитрий в гневе закричал, когда автоматические двери вагончика закрылись, без сомнения, травмировав нескольких из его гостей. Он смотрел на все это снизу, когда его внедорожник подъехал к первой башне канатной дороги, а вагончик высоко над ними выполз с платформы.
Заллас видел, как толпы люди движутся к двум маленьким лифтам, и решил обойти их и подняться по лестнице.
Из-за дождя было скользко. Остальные люди Дмитрия подъехали и присоединились к нему на лестнице, чтобы подняться в клуб, где, возможно, скрывались жители Патинаша. Бен-Невин тоже пошел с ними, чтобы спрятать от бури свою пульсирующую болью руку, простреленную одним из его собственных людей… То есть его людьми они были раньше, поправил себя Авис. Подполковник «Моссад» знал: то, что они делали сейчас, было пустой тратой времени. Просто русский не хотел оставаться в дураках. В мире были вещи похуже этого, например виселица для предателей.
Дмитрий остановился, когда они достигли верхнего этажа, где его гости вопили и кричали, пытаясь спуститься по той же лестнице. Он начал сердито всех расталкивать и, добравшись до двери верхнего этажа, даже услышал, как кто-то из его людей застрелил кого-то внизу. Но теперь Залласу было плевать на своих гостей. Он хотел получить то, что принадлежало ему, и сделать так, чтобы его курорт был защищен, но сейчас не мог добиться ни того, ни другого. Русский быстро подошел к входу, изо всех сил оттолкнув темноволосую женщину и пнув ногой ее спутника, когда тот попытался остановить его, а затем вытащил пистолет из кармана своего длинного пальто и, не задумываясь, выстрелил в этого мужчину. Еще несколько выстрелов раздались позади него, когда его люди последовали примеру своего работодателя. Узнав о потерянном сокровище, подручные Дмитрия стали еще более жестокими.
Пит повернулся и увидел Залласа – как раз вовремя, в тот момент, когда тот со своими людьми вышел на балкон клуба. Голдинг, вообще без предупреждения, толкнул Чарли через перила, а затем прыгнул вслед за ним сам. Элленшоу ударился об пол и почувствовал, что его щиколотка изогнулась таким образом, который не способствовал прямохождению. Он перевернулся и заорал, схватившись за травмированную ногу.
Микла находился рядом со сценой и злобно рычал на испуганных людей, которые бежали в одну сторону, а затем, увидев голиа, разворачивались и устремлялись в противоположном направлении. Дрейк Эндрюс и перепуганная русская группа все бросили и пытались убежать со сцены, но каждый раз, когда им казалось, что они нашли выход, путь им преграждала толпа людей, спасающихся из сотрясавшегося замка. Американский певец услышал рев животного, который перешел в длительный вой. Он закричал от ужаса, пытаясь вместе с остальными выбраться наружу. Все вокруг кричали и паниковали – но уже в следующее мгновение замерли, услышав стрельбу.

* * *

Единственными исправными автомобилями, которые они смогли найти, были две очень старых машины, использовавшиеся цыганами для спуска в долины внизу. Одной из них был тридцатипятилетний «Ситроен», а второй – красная «Шевроле Импала» 1962 года, бог знает каким образом попавшая в Румынию. Джек, Сара, Аня и майор Мендольсон ехали впереди на «Шевроле» вместе с Менденхоллом, Элис, ее мешком и Райаном. Джек проклинал ручную коробку передач старой машины, переводя ее на пониженную скорость. Внезапно сидящая рядом с ним Аня закричала: кто-то выбежал на дорогу, размахивая руками.
– Это Карл! – воскликнула Корвески, радуясь капитану, когда он остановился перед скользящей «Шевроле». Майор Мендольсон надеялся, что «Ситроен», ехавший за ними, не впечатается в них, пока они ждали американца. Карл быстро втиснулся на заднее сиденье, чуть не придавив израильского командос, упершись сзади в переднее сиденье.
– Классная тачка, Джек! – сказал Эверетт, толкая Менденхолла.
– Да, боюсь, что, кроме этого красного дерьма, у них ничего не было, – сказал полковник, приводя машину в движение и трогаясь дальше в воде и грязи.
Карл увидел, как Аня повернула голову и посмотрела на него. Она была счастлива, что он еще жив, и при этом ее мучила совесть за то, что она ушла с Элис, ничего ему не сказав. Капитан покачал головой и подмигнул ей, и она повернулась вперед с улыбкой на грязном лице. Только Джек заметил ее взгляд, пытаясь не вылететь на старой «Шевроле» с дороги.
Коллинз не мог доказать этого, но мог поклясться, что дорога начала двигаться под изношенными колесами машины.

* * *

В двух милях в глубь горы музыка Дрейка Эндрюса и его новой русской группы закончила саботаж, начатый голиа. Вибрации, вызванные новейшей звуковой системой, установленной в «Замке Дракулы», разболтали последние остатки земли, которые удерживали анкерные болты на месте. Стальные опоры по шесть футов толщиной каждая начали вращаться, перестав упираться в гору. Пока они крутились, толстая сталь переломилась в нескольких местах. Дальше настала очередь креплений фундамента, которые связывали опоры с основанием замка. Здание отклонилось на фут от склона горы и нависло над курортом далеко внизу, заставив самый высокий парапет задрожать и разломиться в нескольких местах на три отдельные части, которые едва держались.
Самый длинный и глубоко сидящий в горе анкерный болт освободился с грохотом, который был бы слышен даже в Бухаресте, если бы стальная опора не была похоронена в глубине горы. После того как она разломилась пополам, ее обломки повредили оставшиеся слои породы, через которые проходили термальные отверстия. Подземный гейзер хлынул в трещины горы и создал в них достаточное давление, чтобы последующий взрыв снес мощные, но теперь ничем не закрепленные опоры. Сила взрыва сместила вершину горы к югу, создав огромный оползень. Начался камнепад, который все продолжал набирать силу и масштаб. Верхняя часть Патинаша стала напоминать волну, которая обрушилась на деревню и навсегда похоронила ее.
Высвободившейся энергии было некуда деваться, кроме одного пути, пути наименьшего сопротивления – через тридцатипятивековой город Моисея. Взрыв потряс город, опрокинув великолепные обелиски и колонны. Гигантские врата с изображениями колена Иедды во времена их служения фараону рухнули, а резной потолок обрушился на трех самых известных людей в истории мира, превратив их останки в пыль и похоронив их под собой навсегда.
Всего за несколько секунд результат трудов двух тысяч членов племени Иедды и множества мастеров Рамзеса II был разрушен навеки.

* * *

Пит Голдинг пытался поднять Чарли Элленшоу, когда мимо них пробежали несколько человек – трое из них остановились, чтобы помочь ему. Дрейк Эндрюс не стал ждать благодарности и вместе с музыкантами из России бросился бежать, когда Микла снова зарычал совсем рядом с ними. Они не увидели волка, когда остановились, и не стали оглядываться назад. Элленшоу на мгновение уставился на паникующих людей, а затем крикнул Питу:
– Думаю, что этого достаточно, может быть, нам пора разделиться, как ты думаешь?
Голдинг кивнул, показывая, что да, он действительно считал, что помощь голиа больше не требовалась.
– Микла, уходи! – крикнул Чарли. – Беги!
Волк вдруг опустился на четыре лапы и огляделся, словно в растерянности, после чего завыл и бросился вперед сквозь толпу кричащих и отскакивающих с его дороги людей.
Чарли увидел, как голиа запрыгнул на высокую сцену и зарычал на нескольких гостей, отчаянно пытавшихся убраться подальше от того, что, по их мнению, являлось вышедшим из строя спецэффектом. Элленшоу увидел две пары гостей, сидящих в дальнем углу замка и продолжающих сидеть, разговаривать и выпивать среди окружающего хаоса, и поспешил к их столику, споткнувшись о нескольких людей, которые отчаянно пытались отползти от Миклы как можно дальше. Зверь стоял на двух лапах и рычал на пробегающих мимо людей. Чарли был обеспокоен тем, что вместо того чтобы уйти, гигантский голиа начал заводиться и рассвирепел настолько, что скоро мог начать разрывать людей когтями на части, если они с Питом не выберутся оттуда.
Двое мужчин и их спутницы наконец подняли головы, увидев, как Элленшоу с Питом, спотыкаясь, бегут к ним. Один из гостей встал из-за стола, и в тот же миг три пути прошили его белый смокинг. Мужчина отлетел в стену, обрызгав своих товарищей кровью. Женщины закричали, а затем еще две пули попали в стол, разбив бокалы и отправив остатки их коктейлей в воздух. Чарли упал на живот и прикрыл голову, а Питер посмотрел вверх и увидел Залласа и его людей, стоящих у парапета балкона и стреляющих вниз. Пули, отлетающие от пола и стен вокруг, предназначались Голдингу и Чарльзу. Пит протянул руку и подтащил Элленшоу как можно ближе к стене, чтобы укрыться от выстрелов.
Микла снова взревел, когда Дрейк Эндрюс с несколькими из молодых российских музыкантов не смогли найти дорогу к платформе канатной дороги, где мужчины и женщины толкались, чтобы либо пробиться в первую линию перед вагончиком, либо пихали друг друга на лестницах, которые вели с платформы к земле. Даже от этого пострадало больше людей, чем мог бы покалечить голиа, потому что они валились с лестницы, словно делали это специально, и как раз одного из этих несчастных чуть не задел бампером старой «Шевроле» Джека, останавливаясь перед замком.
Даже через крики гостей и топот бегущих ног Коллинз слышал звуки выстрелов. Затем пассажиры «Шевроле» услышали рев голиа, и каждый из них представил самое худшее: что один из волков пробрался в клуб и теперь убивал там всех подряд, не заботясь о необходимости скрывать свое существование. Коллинзу бросили «узи» без глушителя, и они с Карлом, Мендольсоном, Менденхоллом и Райаном вылезли из машины в толпу охваченных безумием людей, спотыкавшихся и падающих в грязь и в воду в своих вечерних туалетах и дорогих костюмах среди бушующей стихии.
Когда полковник сделал первый шаг по длинной лестнице, ведущей к верхней части платформы, подъехал следующий вагончик, и Джек услышал крики, толкотню и ругательства людей, пытавшихся первыми попасть внутрь, спасаясь от ужасных вещей, творившихся в клубе. Дойдя до первого пролета длинной лестницы, по которой остальные члены команды поднимались позади него, Коллинз вздрогнул: он увидел, как сначала тело женщины в вечернем платье ударилось о край лестницы, а затем отлетело в бурю и упало о землю далеко внизу. После этого мимо пролетело тело мужчины, задев поручень на пути вниз.
Сара и Аня оставили Элис в машине вместе с вонючим мешком. Макинтайр подбежала к женщине, которая упала на землю, и проверила ее пульс, и во время вспышки молнии Корвески увидела, что лейтенант покачала головой. Затем Сара быстро проверила тело мужчины, который приземлился всего в нескольких дюймах от своей спутницы. Он тоже был мертв. Мисс Макинтайр знала, что если они не возьмут Залласа и его людей под контроль, то скоро тут произойдет катастрофа, масштабы которой привлекут слишком много внимания к группе. Нужно было спасти столько людей, сколько возможно, и убраться оттуда до приезда румынских властей, которые будут задавать слишком много вопросов по поводу странной группы мужчин и женщин, утверждающих, что они работают на НАТО.
Услышав еще один рев голиа, Аня взлетела по лестнице, осознав, что один из любимых ею зверей был внутри клуба, откуда доносились выстрелы.

* * *

Заллас стоял рядом с перилами балкона и смотрел на катастрофу, в которую превратился его драгоценный «Замок Дракулы». Русский был так зол, что не чувствовал движения массивных каменных блоков под ногами – как до этого большинство его гостей не заметили, что жидкость в наполовину наполненных бокалах сильно наклонилась к югу.
Дмитрий повернулся и схватил раненого Бен-Невина за воротник пальто, после чего подтащил его к перилам и тряхнул его, показывая на творящийся внизу ужас.
– Что ты сделал с моим клубом?! – закричал, брызжа слюной в лицо агента «Моссад». – Все это из-за тебя – и ничего взамен!
Авис наблюдал, как женщины и мужчины по-прежнему пытаются выбраться из огромного ночного клуба, спасаясь от животного, которое перебегало с места на место, обезумев от возбуждения. Глаза подполковника расширились, когда он узнал Миклу – зверя, который спас Аню в поезде всего два дня назад. Бен-Невин оттолкнул Залласа от себя, а затем достал свой пистолет из-за пояса. Он быстро прицелился и открыл огонь по толпе, пытаясь попасть в волка. Микла опустился на четыре лапы, практически взлетел вверх по стене и исчез в темноте. Но после этого израильтянин заметил новую цель. Мужчина с белыми волосами и странный парень из отеля сжались в дальнем углу у сцены. Было похоже, что они ждали удобного момента, чтобы броситься к задней двери и канатной дороге снаружи. Бен-Невин прицелился в человека со странной шевелюрой.

* * *

Чарли Элленшоу и Пит Голдинг наконец отказались от попыток отделить гостей от вооруженных людей, которые стреляли по всем подряд из-за замешательства, которое вызвал Микла. Чарльз притянул Питера поближе к полу, увидев, как в клуб зашли тридцать или даже больше мужчин с авоматами. Судя по оружию, это были люди Залласа. Чарли приготовился поднять Пита на ноги, когда его опять сбили на пол, и три пули пробили каменную стену рядом с его головой.
– Ого, парень, думаю, что тебя пытаются убить! – сказал Дрейк Эндрюс, откатываясь от Элленшоу. Биолог поднял голову и увидел помятого и потрепанного американского певца. Его черный концертный пиджак был заляпан кровью, да и молодые ребята позади него выглядели не лучше.
– Спасибо, – выдавил из себя Элленшоу, когда еще несколько пуль попали в столы и стены за группой испуганных музыкантов.
– Ты американец? – спросил Эндрюс.
– Да, мы американцы, но если мы не выберемся отсюда, то никогда не увидим золотые берега снова, – вставил Пит.
Очередная пуля отскочила от черной стены позади них, и одна из молодых русских певиц вскрикнула от боли, схватившись за руку. Дрейк притянул ее к себе и заслонил ее.
– Нужно вытащить этих ребят отсюда, – сказал Эндрюс.
– Да, есть какие-нибудь предложения? – спросил Чарли. – Если я не ошибаюсь, кажется, там наверху бушует очень злой русский!

* * *

Бен-Невин снова увидел беловолосого мужчину, и решил, что на этот раз американский певец его не спасет. Но внезапно перед его лицом пролетело несколько злых шершней. Он повернулся и увидел нескольких мужчин, причем, к его удивлению, с ними была Аня Корвески, которую подполковник знал, как майора Мику Сороцкин. Она быстро спряталась за большим пьедесталом, на котором стояли доспехи. Заллас оттолкнул Ависа, и его люди начали ответный огонь по американцам.
Дмитрий жестом показал своим оставшимся мужчинам, чтобы те приблизились к американцам: ему было все равно, сколько человек он потеряет, чтобы убрать своих врагов.
– Убить их всех! – закричал он, оглядываясь на руины своего замка. Заллас не мог поверить, что повелся на рассказы израильского предателя. Он знал, что всегда пойдет даже за дешевым латунным кольцом, хотя у него уже было достаточно денег, чтобы купить завод, выпускающий такие кольца. Ему всегда было необходимо иметь то, что имели другие, и вот к чему это привело. Замок был полностью потерян, и теперь нужно было убедиться, что эта катастрофа не коснется гораздо более ценной собственности внизу – «Края света». Курорт необходимо было сохранить после этого фиаско.
Дмитрий посмотрел на трусливого Бен-Невина и решил, этот человек медленно умрет в подвале его отеля – так же, как Марко Корвески умер в начале вечера.
Джек случайно взглянул вниз через перила и увидел, что единственными, кто остался в клубе, были Чарли, Пит и группа перепуганных молодых людей, которые жались друг к другу у сцены. У полковника и его людей не было никакой возможности вызволить Элленшоу и Голдинга, не имея достаточно оружия.
– Джек! – закричала Сара, подняв пистолет и показав на дальнюю стену, ближе всего находившуюся к платформе фуникулера.
Коллинз посмотрел в ту сторону, куда она показывала, ткнул в бок Мендольсона и окликнул Карла, после чего тоже указал в том направлении. Глаза его товарищей расширились. Они смотрели, как в том месте, где каменные блоки были соединены цементом, появилась трещина шириной дюймов в восемь, которая продолжала расширяться. Сара поняла, что замок начал отделяться от горы. Он затрясся, и все выстрелы волшебным образом на мгновение прекратились, так как все находившиеся в здании люди одновременно поняли, что с ним творится что-то неладное. Даже Заллас вспомнил зловещие предупреждения Макинтайр о надвигающейся катастрофе. Теперь русский начинал видеть – и чувствовать – то, о чем она говорила. Он подумал, что, может быть, пришло время уходить и разобраться с этой проблемой из какого-нибудь безопасного места, например из своего кабинета.
– Док застрял у сцены, похоже, что они могут быть последними на выход, – сообщил Коллинз. – Они там с Питом и кучкой детишек.
– Детей? Здесь? – удивился Карл, принимая еще одну обойму от одного из израильских командос. Эверетт выскочил и сбил одного их наемников русского, который схватил его за лицо, а затем упал с балкона и врезался в стол, стоящий в центре комнаты. – Если придется мочить их по одному, мы можем не успеть уйти до того, как этот чертов замок развалится, – закончил он и снова выстрелил в группу убийц впереди.
– Если вы не против, джентльмены, скажите, пожалуйста, кто вы такие, черт подери? – спросил Мендольсон.
– Он с флота, я из армии, и в настоящий момент это не имеет значения, майор, – сказал Джек, посмотрев на него. – Важно, что у меня еще двое людей внизу, которые защищают кучку детей. Я должен их вытащить.
– Ну, нас осталось пятнадцать человек. Остальные ранены или помогают с эвакуацией, – сообщил Донни. – Не густо.
Коллинз поморщился.
– Вон они, Джек! – крикнул Эверетт, вслепую стреляя в людей, которые пытались добраться до платформы фуникулера.
– Черт!
Пули начали отскакивать от пола и от стен вокруг них. Железные доспехи, в конце концов, опрокинулись и, едва не придавив Аню, упали на пол. Коллинз видел, что с русским было покончено, и хотел выбраться наружу, но теперь эти доспехи были у него на пути. Однако полковник не собирался опускать руки и пропускать Залласа к подъезжающему вагончику. Пока он пытался привлечь внимание Элленшоу внизу, в его левое плечо попала пуля – он почувствовал укол. Сара увидела, как он упал, но ничем не могла ему помочь.
Джек и его команда спасателей почти проиграли.
Дмитрий знал, что сможет пройти с живым щитом перед собой. Он повернулся, схватил Бен-Невина и притянул его к себе.
– Ты останешься со мной, мой друг, пока я не получу то, что ты мне обещал. Мне нужно, чтобы эти люди были мертвы, и мне нужно то, что цыгане вынесли из храма!
Один из мужчин выпустил длинную очередь из своего «АК-47», и бандит, подняв глаза, увидел, как темноволосый американец опустился на пол. Для русского это было хорошее начало. У него было плохое предчувствие, связанное с зеленоглазым американцем, с того самого дня, когда он его встретил. Заллас снова улыбнулся, тряхнул Ависа и показал ему на своего американского противника.
– Сейчас ты увидишь, как ведется бизнес в России! – сказал он, маниакально улыбаясь.

* * *

Микла стоял на высоком парапете на восточной стене замка. Гигантский голиа протянул руку, оперся на богато украшенный флюгер для баланса и испустил вой, который было слышно даже сквозь бурю. Животное звало на помощь.
Гора над замком вдруг ожила – в темноте по ней неслись черные голиа, издалека похожие на муравьев, спускающихся по своему муравейнику. Гигантские волки спешили на свой последний бой с армией фараона.

* * *

– Вот и все, у меня пусто! – сказала Сара, оглядываясь в надежде, что Мендольсон или его люди дадут ей еще патронов.
Они этого не сделали. Их выстрели стали реже. Их песенка была спета.
Они увидели, как Заллас движется к платформе, прикрывшись израильским подполковником, пока его люди стреляли по американцам. Вагончик фуникулера выглядел уже совсем не так эффектно после дикой поездки вниз с кричащими гостями, которые были в ужасе от того, что, по их мнению, было неудачными спецэффектами.

* * *

– Молись, чтобы эта старая цыганка и ее отсталый народец были внизу, или ты никогда отсюда не выйдешь, еврейский подполковник! – пригрозил Авису Заллас, изо рта которого лился антисемитизм, как кровь из раны. – И чтобы у них было то, что ты обещал мне. – Он встряхнул Бен-Невина еще раз, двигаясь под прикрытием своих людей. – Посмотри на это, это все ты виноват!
Когда Дмитрий огляделся, он обнаружил, что его клуб лежит в руинах, и понял, что потеряет как минимум миллионы из-за запоздалого открытия. Заллас относился к людям, никогда не обращающим внимания на юридические нюансы проблем, с которыми сталкивались: у него всегда были на этот случай козыри в рукаве, как например его текущее партнерство с министром внутренних дел. Ущерб можно было возместить, но это не значило, что еврей, заключивший с ним сделку, мог отказаться от нее, даже если русскому бандиту пришлось бы убить всех евреев в Румынии, а потом перейти на соседние страны – никто не смел обманывать Дмитрия Залласа или приносить ему убытки.

* * *

– Док!
Профессор Элленшоу услышал крик из-за спины. Перестрелка наверху начала ослабевать, потому что у их спасателей заканчивались боеприпасы. Чарли опустил свою голову на голову женщины, которую защищал своим телом, и увидел, что Джейсон Райан и Уилл Менденхолл лежат на холодном каменном полу, глядя на них из небольшого закутка в конце сцены. Им потребовалось десять минут, чтобы выбраться на улицу и подойти к богато украшенному окну, и еще три – чтобы проломить свинец, на котором держался витраж.
– Давай, док, мы должны разделиться, – сказал Райан, отчаянно махая Элленшоу и его подопечным из своего угла.
Чарльз начал с дамы, которую обнимал. Молодая женщина была одета, как Дженис Джоплин, и на ней все еще были темные очки. Это заставило чокнутого Чарли внимательно посмотреть на нее.
– Наверное, шоу было отличное, – сказал он, толкнув женщину к Джейсону, который тоже внимательно посмотрел на нее.
Следующим Пит толкнул Джима Моррисона, за жилетку которого, отделанную длинной бахромой, держались три солистки «Сапримз», взвизгивающие, когда пули отлетали от толстых каменных стен. Каждый из российских исполнителей, которые были одеты как звезды, которые раньше участвовали в шоу Дрейка Эндрюса, пролез через небольшое отверстие за сцену к ложному фасаду замка. Райан и Уилл обменялись удивленными взглядами, потому что вечер становился все более странным.
– Ладно, давай, Джонни, шевелись! – крикнул Джейсон, когда предпоследний исполнитель, одетый во все черное, как Джонни Кэш, почти застрял в маленьком проходе.
– Ого! – воскликнул Менденхолл, увидев, что последним к ним подошел не кто иной, как Дрейк Эндрюс.
– Эй, чувак, спасибо большое! – сказал певец, проползая через отверстие в небольшой проход.
– Давай, док! – позвал Райан наконец, помогая Элленшоу и Питу пробраться через отверстие, и добавил. – Молодцы, что вытащили этих ребят оттуда.
Пули дождем летели в отверстие сверху.
– Куда теперь? – спросил Голдинг остальных.
– Разводной мост спереди, это единственный способ добраться до платформы, мы не можем рисковать, спускаясь по лестнице из главного зала, – ответил Менденхолл, толкая Питера вперед через тоннель у сцены.
– Разводной мост? – переспросил компьютерный гений.

* * *

Джек, Карл, Мендольсон, Сара, Аня, Эверетт и трое израильских командос были вынуждены сорваться с места и отбежать в дальний угол от платформы, потому что больше не могли стоять и защищаться.
Не успел Коллинз понять, что происходит, как русский застал его врасплох, не только отправив своих людей к вагончику, чтобы занять его, но и послав двадцать человек вслед за его небольшим отступающим отрядом. Пока он смотрел, как подручные Залласа свернули в коридор с балконом, замок сильно наклонился и закрепленный цементом фундамент и каменные стены наконец отделились от горы. Здание соскользнуло вперед от горы на полтора фута. На этот раз анкерные болты уже не были ничем закреплены, а значит, больше ничего не удерживало замок на горе. Он начинал падать, и Джек знал это.
– На крышу, поймаем вагончик оттуда, и надеюсь, что мистер Райан найдет дорогу. Вперед, – скомандовал полковник, когда майор Мендольсон взял на себя инициативу и бросился к лестнице в конце зала в надежде, что она поднимается, по крайней мере, еще на один этаж до верхнего променада замка.

* * *

Заллас и его люди сразу поняли, что американцы сорвались с крючка. Они сделали безумный рывок к огромному вагончику фуникулера, который подъехал всего несколько секунд назад. Он все еще находился в движении, качнувшись в зоне посадки, когда трое людей русского подбежали к его резным деревянным дверям, но автоматическая система не сработала, и двойные двери остались закрытыми. Мужчины начали стучать в запотевшее окно, но ничего не изменилось. Один из них попытался заглянуть внутрь, но там ничего не было видно. Бандит отступил, и в этот момент заметил, что каждое из окон вагончика было покрыто тонким красным слоем. Глаза мужчины расширились, когда двери вдруг открылись, и двое его товарищей забежали внутрь, прежде он смог их остановить.
Русский услышал крики людей в тот момент, когда они вышли на посадочную площадку. Сунувшиеся внутрь мужчины кричали, а большой, тяжелый вагончик раскачивался на своих тросах. Остальные подручные Дмитрия стояли рядом с вагончиком, когда Станус выскочил из дверей и остановился на хорошо освещенной платформе. Зверь стоял на двух ногах, и его черная морда блестела от свежей крови тех двух мужчин, которые были теперь разбросаны по всему вагончику. Голиа тяжело дышал, глядя на стоящих перед ним пораженных людей. Его желтые глаза потускнели от боли, а два пулевых ранения сильно кровоточили – одно на спине, а второе на задней части шеи. Станус покачивал своей огромной головой вперед и назад, разбрызгивая слюну и кровь во все стороны, а затем собрался с силами, поднял морду и взревел. Этот звук потряс платформу, и самые жестокие люди в Восточной Европе отступили как быстро, как только могли.
Бен-Невин был единственным, кто отреагировал иначе, потому что уже привык видеть этих существ. Он позволил Залласу отойти назад, а сам достал свой пистолет. Станус опустил голову и уставился на подполковника, снова подначивая его выстрелить.
Еще четверо мужчин повернулись и решили, что они предпочли бы разобраться с этой странной гигантской собакой сейчас, чем потом – с Залласом. Вся четверка медленно подняла свои «АК-47» и прицелилась.
В этот самый момент вся чертовщина, столетиями существовавшая в легендах темных Карпатских гор, вырвалась наружу. Голиа напали на замок все вместе. Микла был первым, кто спрыгнул с крыши вагончика, где он прятался до этого среди шкивов и тросов, и запрыгнул на крышу, а затем провалился на пол, раздавив тонкий алюминий, стилизованный под толстые деревянные балки. Он встал на все четыре лапы и занял позицию перед своим старшим братом, Станусом, рыча и заставляя людей заколебаться на достаточное время, чтобы остальные голиа успели напасть со стороны променада. Волки атаковали так мощно, что наемники не успели отреагировать. Отступая, Бен-Невин выстрелил вслепую, и пуля просвистела в нескольких дюймах от Миклы, который метнулся и ударил в сторону подполковника, слегка промахнувшись, потому что тот развернулся и бросился бежать вместе с Залласом и последними пятнадцатью из его людей.
Остальные убийцы испытали на себе гнев голиа и начали очень быстро отступать, потому что стоило появиться одному человеку, как на него нападали трое гигантских волков, и он быстро оказывался разорванным на куски. Страшные крики людей заглушали звуки и маскировали смещение замка, который полностью отделился от горы, порвав электрические кабели, проходившие через цемент фундамента, после чего свет моргнул и полностью погас.
В полной темноте за те несколько секунд, которые заняло включение аварийного освещения, Заллас услышал, как монстры, вышедшие из какого-то кошмара, разрывают его людей на куски. Теперь Марко и его друзья-цыгане выглядели не так уж глупо. Водопровод, оторвавшийся от горы, добавился к дождевым рекам, стекающим с перевала. Окончательный обвал города Моисея сотряс гору в последний раз, словно бог объявил, что всем пришел конец.
Дмитрий и его личные телохранители понимали, что у них был только один выход из того ужаса, который теперь виднелся в тусклом свете аварийного освещения. Им нужно было добраться до верхней части замка, а затем спуститься вниз, надеясь, что американцы выбрали другой путь. Они побежали к лестнице, которая была хорошо замаскирована под толстую деревянную дверь. Бен-Невин решил, что лучше держаться единственной группы людей на горе, у которых было оружие, и последовал за ними, пока голиа расправлялись с пришедшим на их землю злом.

* * *

Станус рухнул внутри вагончика и не двигался. Внушение, которое он получил от мадам Корвески, исчезнувшей вместе с остальными цыганами, привело его к башне канатной дороги. Он вскарабкался на самый ее верх и дождался возвращающегося к замку вагончика. Другие голиа встретились с Миклой и присоединились к нему на крыше замка, чтобы терпеливо дождаться момента и застать свою добычу врасплох – эту тактику охоты они отработали до совершенства. Теперь Станус умирал, хотя кровотечение и замедлилось из-за снижения давления. Аня остановилась на крыше и почувствовала внезапную потерю, когда вожак голиа тяжело задышал, а стоящий над ним Микла заскулил, обнюхивая своего огромного брата. Станус поднял голову, тоже понюхал Миклу, а затем лег на спину. Его младший брат посмотрел на оставшихся самцов голиа и вышел из вагончика. Двери закрылись позади него. Брат вожака использовал свое особое зрение и увидел отпечатки, которые отставили отступившие люди на каменном полу. Они выделялись более темным оттенком серого, чем пол вокруг.
Микла зарычал, а затем гнев из-за гибели Стануса охватил более спокойного из двух братьев и запустил процесс изменения формы. Голиа взревел, попытался встать и не смог.
Потом он снова громко зарычал – его суставы, наконец, начали менять свое положение, и ревущий от боли Микла встал на задние лапы, огляделся, опустил свои большие уши и завыл. Остальные голиа остановились и все как один бросились по площадке канатной дороги к лестнице.

* * *

Джек балансировал снаружи на небольшом выступе, который шел вдоль задней стены. В ста футах под ними находилась площадка канатной дороги, и единственным способом добраться до вагончика был прыжок со стены замка прямо под одним из больших парапетов на крышу вагончика, а затем и в сам вагончик. Полковник жалел, что у них не было времени, чтобы просто убежать пешком, но он знал, что наводнение на дороге исключало любые попытки попасть на курорт таким образом. Теперь они вынуждены были рискнуть и добраться до фуникулера. Сара, стоявшая позади Джека, увидела, что он остановился и прислушался. Крики, доносившиеся из замка, шокировали даже Коллинза. Голиа были внутри, и полковник не был уверен, что, разъярившись, они будут обращать внимание на то, кто был хорошим, а кто – плохим. К счастью, Аня Корвески стояла перед Эвереттом на шестидюймовом выступе.
– Аня, в чем дело? – спросил Карл, почувствовав, что женщина пошатнулась и чуть не упала вниз. Он быстро протянул руку, схватил цыганку и удержал ее. Мендольсон заметил, что произошло, и помог ему.
– Станус умирает, – сказала Корвески.
Эверетт не знал, что на это ответить. Он помог Ане выпрямиться, и в это время Джек снова начал двигаться.
Коллинз подошел к парапету, возвышавшемуся над ними, и первые выстрелы обрушились на стену рядом с ним, посылая мелкие камешки прямо ему в лицо.
– Черт! – сказал полковник, чуть не потеряв равновесие. Макинтайр вздрогнула, оторвала одну руку от трещины в строительном растворе и схватила Джека за ремень. Она закрыла глаза, не зная в ту секунду, не улетят ли они вместе в пропасть между дорогой и замком. Наконец Коллинз поймал равновесие, среди продолжающейся стрельбы вокруг них. – Спасибо, мелкая, – сказал он и дошел до конца выступа к открытому окну парапета. Там он помог Саре, а затем и остальным забраться внутрь, после чего выглянул наружу и увидел, как Заллас и его люди начинают заходить на большой выступ.
Двигаясь в темноте в поисках выхода на противоположный выступ, с которого можно было перепрыгнуть на крышу платформы канатной дороги, все они потеряли опору под ногами, когда замок разломился на две половины. Верхняя часть оторвалась от основания и сползла на пять футов, нависнув над клубом внизу, и остановилась, когда гора прекратила сотрясаться. Коллинз поднялся на ноги и почувствовал, как замок наклонился. Теперь он постоянно двигался, потому что цемент и камень начали отделяться друг от друга в различных местах, о чем свидетельствовал отчетливо слышный всем несмолкающий скрежет.
– Думаю, у нас закончилось время, Джек! – крикнул Карл, бросаясь наконец к двери в темноте.
Эверетт распахнул дверь, и Мендольсон шагнул внутрь и исчез. Сердце Коллинза остановилось, когда он протянул руку и едва успел схватить израильского майора за рукав, не дав ему свалиться с четырехсотфутовой высоты. Карл, Аня и Сара, снова схватившая Джека за ремень, помогли ему втащить Донни обратно.
Вся стена западной башни сместилась, оставив зазор в двадцать футов между ними и платформой. Наконец, Джеку и остальным удалось втащить майора назад через открытую дверь.
– Ого, премного благодарен! – сказал Мендольсон, пытаясь прийти в себя. Одного прыжка в год было для него достаточно, не говоря уже о том, чтобы прыгать без парашюта.
– Думаю, нужно найти другой путь, прыгать слишком далеко, – сказал Коллинз, а Эверетт, выглянув в дверной проем, подтвердил, что полковник прав.
– Где Станус, когда он так нужен? – проворчал Карл, отходя от двери. – Джек, ты же знаешь, что когда эти придурки доберутся сюда, они откроют такой огонь, что эта комната превратится в тир с каменными стенами. Нужно подняться еще выше и найти другой способ. У нас не хватит времени, чтобы спуститься отсюда вниз.
– На этот раз веди ты, морячок, – отозвался полковник. – По-моему, я потерял свои навыки горного козла.
Капитан кивнул и взял руку Ани, а затем еще раз посмотрел в открытую дверь. Он увидел за дверью небольшую лестницу, которая была частью другой лестницы, теперь отломившейся от здания и валявшейся внизу, в овраге. Прежде эта лестница вела к одному из люков на крыше. Эверетт наклонился и поцеловал Аню в щеку, а затем протянул руку и ухватился за оставшиеся на месте ступени, которые должны были привести их на самый верх «Замка Дракулы».
Они не знали, что эта часть лестницы теперь болталась над руинами клуба и балансировала над пропастью.

* * *

Чарли, Райан, Менденхолл, Пит, Дрейк Эндрюс и шестнадцать российских музыкантов и исполнителей обнаружили, что попасть на платформу нереально, и пошли единственно возможным путем. Множество лестничных пролетов, которые им пришлось миновать, чтобы добраться до основания башни канатной дороги, были такими скользкими, что они постоянно падали на мокрую сталь и тратили по десять минут на каждый пролет. Несколько раз молния ударяла совсем рядом, и Райан чувствовал короткие удары электрического тока в поручнях. Наконец, они увидели дно.
Пит первым сошел с лестничного пролета в чернильную темноту и тут же исчез, потому что его смыло бурным потоком. Дождевая вода превратила дорогу в грязную реку, а обрушившийся храмовый комплекс открыл проход для волны грязи, стекающей с горы. В эту бушующую реку и попал Голдинг. Чарли попытался прыгнуть в воду, чтобы спасти своего друга, и остальным пришлось оттащить его назад.
– Нет, док! – закричал Райан сквозь бурю. – Ты достаточно сделал, теперь моя очередь, – заявил он и обратился к Менденхоллу. – Доставь их вниз, Уилл.
После этого Джейсон без лишних слов нырнул в бурлящую воду и пропал.
Менденхолл и Райан знали, когда игры и шутки заканчивались и наступало время для младшего офицера выполнять приказы старшего по званию. Теперь был один из таких моментов, хотя Уилл и не хотел этого признавать. Лейтенант задрожал от гнева за то, что его друг без колебаний бросился в воду, но он понимал, что нужно было двигаться, потому что башня, с которой они только что спустились, качалась все то время, пока они лезли вниз.
Менденхолл вывел своих спутников из башни на край дороги, который теперь находился всего в нескольких дюймах над водой. Первая девушка – та, которая была одета как Дженис Джоплин – поскользнулась и чуть не упала в воду, но Уилл и Элленшоу поймали ее и вытащили обратно. Девушка дрожала так сильно, что лейтенант понял: ему ни за что не удастся заставить ее попробовать снова.
– Черт, док, нам позарез нужно такси! – крикнул он в сердцах.
В этот самый момент красная «Шевроле Импала» 1962 года врезалась в башню и накренилась над лестничным проемом, чуть не задев Менденхолла и Чарли. Уилл действовал быстро – они никогда не смотрел дареному коню или, в данном случае, лодке, в зубы. Лейтенант протянул руку и, опираясь на дверную раму, запрыгнул на капот машины, а затем добрался по лобовому стеклу до открытого окна. К счастью, старая и потрепанная «Шевроле» на мгновение пришвартовалась к башне, зацепившись бампером за дверной проем. Менденхолл махнул Чарли, яростно жестикулируя, чтобы тот посадил всех их шестнадцать спутников в машину. Было ясно, что им придется потесниться, но Уилл знал, что во время бури хороша любая лодка. Русские артисты начали запрыгивать на капот машины и на крышу. «Шевроле» просела, когда на ней разместилось столько людей. Чарли был последним и застрял наверху, несколько раз оттолкнувшись ногой с помощью Эндрюса, пока машина не отплыла от башни.
Вскоре «Импала» уже быстро двигалась вниз по новейшей горной реке в Восточной Европе. Когда Уилл рассказывал эту историю позже, он называл этот спуск дикой поездкой Дракулы.
Мужчины и женщины из русской музыкальной группы вместе с Дрейком Эндрюсом и Чарли Элленшоу закричали, когда машина начала крутиться в бурлящей воде, грозя за серьезной скорости врезаться в обреченный курорт.

* * *

Заллас, наконец, выбрался через открытое окно, и за следующие десять минут несколько раз чуть не разбился, пока не добрался до платформы, где теперь было тихо. Он провел перекличку и обнаружил, что у него осталось всего лишь десять человек – русский потерял еще троих, пока спускался к вагончику. Он жестом приказал своим людям идти вперед и убедиться, что эти безумные собаки уже ушли.
Когда они приблизились к двери, она автоматически открылась, и мужчины отскочили назад, увидев тело поверженного Стануса. Гигантский волк не двигался, лежа на персидском ковре, покрывавшем пол вагончика. Бен-Невин, выместил свою злость на звере, который уже не мог оторвать ему голову от плеч – подполковник подошел и дважды выстрелил голиа в спину. Станус не двигался, и тогда Авис жестом показал наемникам, чтобы те заходили в вагончик. Он едва удержался на ногах, когда замок снова сдвинулся. Потом здание замерло, но все поняли, что это ненадолго, увидев длинную и очень глубокую трещину в мощеном полу платформы.
– Давайте, идиоты, заходите, этот замок больше не хочет оставаться на горе! – Израильтянин посмотрел на прошедшего мимо него Залласа. – Думаю, что маленькая американка была права, тебе стоило заплатить хорошему архитектору, а не тратить деньги на взятки.
Дмирий злобно взглянул на подполковника, перешагивая через истекающего кровью голиа. Он должен был заметить большой толчок в груди зверя, когда автоматические двери закрылись, и машина медленно оттолкнулась от крытой площадки.

* * *

Когда вагончик выплыл с платформы, Джек понял, что они не успели – до него было слишком далеко. Возможно, они смогли бы успеть посадить на крышу Аню с Сарой, а может быть, и майора, но на него самого не было времени. Однако цыганка с Миклой решили эту проблему.
– Вы трое идите. Микла донесет меня, вперед! – крикнула она, когда голиа запрыгнул на крышу платформы. Еще одним прыжком он легко добрался до большого окна, выходившего на движущийся вагончик внизу. Не колеблясь, Микла схватил сопротивляющуюся Аню за руку и забросил ее себе на спину, а затем оттолкнулся от окна и исчез.
– Видимо, у него есть свои приоритеты, – сказала Макинтайр, высунувшись из большого окна и увидев, как голиа положил разгневанную Корвески на крышу вагончика и снова начал подниматься наверх, оставив отчаянно размахивающую руками цыганку.
– Кажется, волк возвращается, чтобы… и – снова заговорила Сара, и тут Микла бесцеремонно выдернул ее из окна и повторил весь процесс спуска, пока лейтенант не оказалась рядом с Аней, глядя снизу на трех мужчин.
Пока все смотрели, как волк снова начал свой удивительный подъем, пол треснул прямо посередине, и на этот раз верхняя половина замка наклонилась далеко вперед. Джек почувствовал, что она соскальзывает с нижней половины.
– Все из окна, сейчас же! – закричал он, когда башня начала рушиться прямо у них под ногами.
Трое мужчин выбрались за окно в бушующую стихию так быстро, как только смогли, но, уже карабкаясь по наклонившейся стене, обернулись и увидели, как накренился восточный парапет. В свете молний было видно, как в какой-то момент он оказался в вертикальном положении, а во время следующей вспышки башня уже падала мимо держащихся за стену мужчин, которые надеялись, что она не заденет ни их, ни всю платформу канатной дороги. Этого не случилась – башня просто пролетела мимо, создав свой отдельный водоворот разваливающихся каменных блоков, которые врезались в клуб внизу. Сила удара наконец оттолкнула основание клуба от горы, и он рухнул следом, скользя и несясь вниз по склону прямо к курорту далеко внизу.
Коллинз, Эверетт и Мендольсон почувствовали, что стена, за которую они держались, завибрировала – теперь она тоже грозила рухнуть.
– Ну, это была чертовски интересная ночь, джентльмены, а теперь придется проверить, умеем ли мы летать, – сказал Донни и спрыгнул на вагончик, который уже выехал из-под крытой плаформы. Майор зацепился за толстый трос, крепко ухватился за него, а затем медленно опустился на крышу, и Джек с Карлом вздохнули с облегчением.
Без всяких комментариев Коллинз, а потом и Эверетт отпустили стену в один и тот же момент зацепились за тот же кабель и вместе спустились на крышу вагончика. Не успели они коснуться ногами его крыши, как из салона раздались выстрелы и пули пронеслись мимо них, заставляя новых пассажиров отойти к центру вагончика, где к нему крепились тросы и большая система шкивов. Джек посмотрел вниз, когда вагончик завис над пропастью, и их спуск в долину начался.
Сара и Аня пытались разглядеть в темноте, когда верхняя половина «Замка Дракулы» рухнет и раздавит их всех, и в этот момент вспыхнула молния, и они увидели, как южный парапет наклонился вперед и упал. Это было похоже на голливудский фильм о гневе божием, уничтожающем каменное кощунство, которое посмело нарушить спокойствие горы и ее обитателей. Башня пролетела мимо движущегося вагончика и врезалась в другую, главную башню, тряхнув кабель и соответственно вагончик. Он начал так сильно раскачиваться взад и вперед, что чуть не отправил Джека и остальных в пропасть. Через деревянный потолок снова посыпались пули, так как Заллас и его люди не теряли надежды задеть кого-нибудь из пассажиров вагончика.
Внезапно они увидели яркую вспышку взорвавшихся линий электропередачи – в тот момент часть восточного парапета врезалась во вторую башню, а вагончик как раз двигался мимо нее. Парапет оборвал провода и тряхнул вагончик и людей внутри так сильно, чтобы они забыли о своих врагах на крыше, осознав, что мир может свалиться им на головы в любую минуту.
Наконец гора мощно затряслась в последний раз, и остатки замка, оторвавшись от нее и вместе с каменными глыбами размером с дом, полетели вниз с горы. Один из двадцатидвухтонных каменных блоков врезался в первую башню канатной дороги, снеся ее с фундамента, а тросы, проведенные через систему шкива на башне, размотались, и вагончик начал пикировать на дорогу, до которой оставалось метров триста. Джек и остальные еле держались за тяжелую систему шкива на крыше падающего вагончика. Они приготовились к ужасному удару при приземлении, а затем почувствовали сильнейший рывок и упали на жесткую сталь. Последний трос удержался на следующей башне и движение продолжилось. Они не двигались вперед, но больше не падали, а опускались вниз, как на лифе, пока кабель держался на второй башне. Теперь они были всего в сотне футов от бурлящей воды внизу.
Наконец, наступила очередь 800 000-тонного фундамента. Анкерные болты, которые голиа кропотливо выкапывали в течение многих месяцев, выскочили из своих отверстий, и все остатки замка, фундамент и шестнадцать стальных опор, весом по тысяче шестьсот фунтов каждая, отделились от горы. Все это вместе полетело вниз с горы, словно гигантские лопасти газонокосилки, торчащие из камня, и врезалось во вторую башню так сильно, что она не только слетела с фундамента, но и согнулась пополам. Со следующей башней все было еще проще, и куски «Замка Дракулы» отправили вагончик вниз в бурлящие воды потопа.
Джек с Сарой и Аней, а также Мендольсон и Эверетт вцепились в тросы вагончика, когда он развернулся по кругу и помчался вниз по оврагу в сторону отеля. Все они чуть не закричали, когда Микла вскочил на крышу вагончика. Корвески протянула руку, схватила волка за уши и притянула его поближе к себе. Она подумала, что они потеряли Миклу, когда замок обрушился, но волк, должно быть, перепрыгивал с обломка на обломок, пока не добрался до третьей башни.
Вместе с русским и его людьми, сидевшими внизу в темном вагончике и вопившими, как школьницы на американских горках, сотрудники Группы «Событие», Аня и израильский спецназовец неслись вниз по горной реке, с трудом вписываясь в повороты, прямо на «Край света» – буквально.

* * *

Уилл не мог поверить, что он на самом деле пытается управлять автомобилем в поднимающемся потоке воды, пока «Шевроле» неслась вниз по затопленной дороге. Автомобиль врезался в правую обочину, развернулся по кругу, а затем врезался в левый край дороги. Машина была близка к тому, чтобы утонуть под огромным весом ее шестнадцати пассажиров, сидевших внутри и на крыше автомобиля. Дрейк Эндрюс первым увидел приближающуюся катастрофу и начал стучать по крыше, как будто Менденхолл мог что-то сделать, чтобы ее избежать.
– Эй, эй, берегись! – закричал Эндрюс, а затем увидел, как несколько каменных блоков весом по несколько сотен тон пролетели мимо них к отелю. После этого Дрейк и Чарли начали барабанить по крыше автомобиля, заметив новую опасность.
– Уилл! – закричал Чарльз с крыши, не зная, что лейтенант пытается рулить автомобилем, который сейчас плыл быстрее, чем когда-либо ездил.
Менденхолл посмотрел в зеркало заднего вида мимо всех мокрых пассажиров машины, и от того, что он увидел, кровь застыла у него в жилах. Вагончик фуникулера находился прямо за ними и быстро приближался. Он видел людей внутри вагончика и снаружи, на крыше, и приготовился к столкновению – которое вскоре и произошло.
Вагончик врезался в «Шевроле» и сбросил Элленшоу, Эндрюса и девушку, одетую как Дженис Джоплин, с автомобиля в воду. Его задняя часть взлетела вверх, и в этот момент майор Мендольсон не справился с центробежной силой и тоже полетел в поток следом за уже упавшими туда людьми.
Джек и Макинтайр пытались удержать Эверетта и Аню, но эти двое тоже вылетели с крыши в воду, куда после этого прыгнул и Микла, последовав за цыганской принцессой. Коллинз выругался и прижал к себе Сару, когда вагончик стремительно понесся прямо на геодезический купол большого спа и природного центра.

* * *

Найлз Комптон и Элис Гамильтон наконец добрались до отеля, чтобы предупредить всех о катастрофе, но все, что они увидели – это остатки гостей торжественного открытия «Замка Дракулы», которые, окровавленные и перепуганные, в панике носились по гостиничным коридорам. Сотрудников эвакуировали вместе с ними. Все собирались у ворот, отчаянно пытаясь убраться из «Края света» как можно быстрее.
Найлз крепко держал Элис под руку, зная, что пожилая женщина едва держится на ногах, но она все еще бережно держала мешок, в котором было что-то, что мадам Корвески посчитала важным. Комптону потребовалось еще пять минут, чтобы добраться до радио в кабинете Дмитрия Залласа.
– Да, Вирджиния, я уверен, что, – говорил он спустя еще минуту Вирджинии Поллок, находившийся в комплексе группы в Неваде, – если нас срочно не эвакуируют с течение часа, то мы окажемся в центре конфликта мирового масштаба, который никогда не закончится. У нас есть доказательства хищения артефактов и необходимости объявления чрезвычайного происшествия. Да, немедленно, мы должны…
Директор почувствовал гул как раз в тот момент, когда Элис уронила свой мешок и оттолкнула его в сторону, и первый каменный блок с обвалившегося парапета врезался в отель и задел казино, в конце концов приземлившись в огромный бассейн.
Найлз поднял голову, почувствовав на лице дождь и вой ветра, доносившийся оттуда, где раньше была стена. Он все еще держал микрофон с радио в руке. Шнур был срезан, потому что блок снес половину кабинета вместе с радио.
Гамильтон быстро подняла мешок и помогла Комптону встать на ноги.
– Думаю, мы сделали то, что хотел Джек, и, возможно, пришло время начать то поспешное отступление, о котором всегда говорят, – сказала она, осторожно выбираясь из руин кабинета.
Элис и Найлз Комптон успели выбраться из отеля, когда в него врезались остатки фундамента замка.
Верхний этаж провалился на пятый и совмещенный вес двух этажей создал пугающий эффект, который можно наблюдать при обвале зданий. Отель полностью обрушился и затянул казино в воду вместе с собой.
«Край света» был полностью стерт с лица земли.

* * *

«Шевроле», вагончик фуникулера и те, кому удалось удержаться на них во время спуска с горы, скользнули в фундамент, оставшийся от казино. Мужчины и женщины выбрались с крыши и из салона «Шевроле» и бросились в укрытие, спасаясь от стрельбы, которая снова началась в вагончике. Пули разбили окна, когда двери открылись, и несколько человек прыгнули в воду, чтобы добраться до руин казино. Затем наружу выпрыгнули еще несколько человек. Менденхолл наблюдал, как Джек Коллинз и Сара Макинтайр спрыгнули в воду с крыши автомобиля. Он открыл дверь, а затем позволил текущей воде вынести себя наружу. Российские музыканты вскоре присоединились к Уиллу в воде, а последний из людей Залласа бросился в сторону того, что раньше являлось казино.
Дмитрий Заллас был в ярости. Мало того, что он был испуган как ребенок и ярко продемонстрировал это по пути вниз с горы, но еще и его самые доверенные люди покинули его. Остался только подполковник Бен-Невин. Русский сделал Авису знак, чтобы тот отдал ему свой пистолет, но израильтянин только улыбнулся и потер рану на плече. Он поднял пистолет и направил дуло в грудь Залласа, пока тот, насупившись, не отошел в сторону. Бен-Невин покачал головой, проходя мимо ошарашенного бандита.
– Боюсь, что наша сделка расторгнута, – сказал он, не отводя пистолет от груди русского.
– Ты не справился с нашей миссией, твое будущее будет таким же печальным, как и мое! – прошипел Дмитрий.
– Возможно, но думаю, что мы навели достаточный беспорядок, чтобы мир заметил, что нынешнее израильское правительство незаконно отправило подразделение израильских солдат на территорию дружественной страны, что привело к гибели румынских граждан, так что в конце концов мои покровители все же придут к власти в любом случае. По крайней мере, у меня остаются шансы на успех. А ты? Боюсь, что ты потерял все. А сейчас, прошу меня извинить, мне нужно организовать себе трансфер отсюда.
Заллас посмотрел, как Бен-Невин вошел в бурлящую воду и исчез. Вагончик к тому времени уже начал наполняться мутной водой.
– Я убью тебя! – заорал Дмитрий, ища дверь в темноте.
Когда он уже приготовился прыгнуть в стремительный поток, его схватили сзади за плечо. Когти глубоко врезались в руку Залласа – так глубоко, что ударились о его ключицу. Он завопил от боли, и тут его противник неожиданно развернул его лицом к себе. Русский увидел мокрого и истекающего кровью Стануса. Зверь был еще жив и достаточно силен, чтобы стоять на двух лапах в поднимающейся воде. Он тяжело дышал, пытаясь доставить живительный воздух в свои отказывающие легкие. Все это время голиа лежал на полу, не пошевелив ни одним мускулом, даже когда Бен-Невин дважды выстрелил в него. Заллас понял, что это была не обычная собака – перед ним стоял не только самый крупный волк, какого он видел в своей жизни, но и самое умное существо, какое он когда-либо встречал, включая большинство его деловых партнеров. Затем Дмитрий посмотрел в его желтые глаза.
Станус наклонился так близко к русскому, что тот ощутил его смердящее дыхание. Голиа был при смерти, человек видел это, но он также понимал, что зверь проживет достаточно долго, чтобы загнать его в угол вагончика, прежде чем ему удастся сбежать. Затем Дмитрий увидел нечто еще более страшное: глаза животного сделались карими, а потом снова пожелтели. Он увидел Марко в глазах зверя. Цыган был там, внутри волка, русский знал это так же точно, как то, что этот оживший кошмар собирался убить его. Заллас затряс головой – а зверь медленно открыл пасть и откусил ее.
Крик бандита оборвался практически в ту же секунду, а вагончик оторвался от развалин отеля, один раз крутанулся возле бассейна, а затем медленно ушел под воду.
Станус, альфа-самец голиа, умер.

* * *

Джек увидел, как Бен-Невин вылез из вагончика и прыгнул в воду, чтобы последовать за ним. Он знал, что из всех людей в этом кошмаре, именно подполковник был корнем всего зла, которое произошло сегодня вечером. Авис пытался убить его людей, и Коллинз никогда не оставил бы это безнаказанным. Сара крикнула ему вслед, а затем осторожно спрыгнула в поток и побрела за ним и Бен-Невином в сторону руин казино.
– Держите его! – закричал Джек, когда впервые за много часов его ноги коснулись сухого коврового покрытия. Авис повернулся и, не целясь, выстрелил три раза, застав Коллинза врасплох. Реакции полковника едва хватило, чтобы уклониться от пуль. К счастью, в казино было темно и лишь немногие из аварийных ламп еще работали. – Промахнулись, подполковник, типичная стрельба дилетанта, ничего хорошего! Я вижу, что «Моссад» тренирует своих агентов не лучше, чем ЦРУ! – крикнул Джек, пытаясь добиться желаемого эффекта. И у него получилось.
Бен-Невин взбесился и выстрелил еще три раза, а затем Коллинз услышал, как он выругался, потому что в его пистолете закончились патроны. Джек вышел из укрытия и посмотрел на Ависа, но тот уставился мимо него, на что-то у него за плечом. Коллинз медленно повернулся и увидел Карла и Аню. Они были покрыты царапинами, синяками и грязью, но в целом – невредимыми. Полковник перевел взгляд туда, где стояла цыганка, и увидел в слабом свете аварийных огней, что рядом с ней был Микла. Волк смотрел в одну точку – прямо на Бен-Невина, человека, от которого этот зверь спас Аню в поезде. У голиа была очень хорошая память.
– Пока мы плавали по новой реке снаружи, – сказал Джек, – мы натолкнулись на Пита Голдинга и Райана, которые пытались побить мировой рекорд по скорости плавания. Они на улице, вместе с остатками группы забавно одетых русских и Дрейком Эндрюсом. – Коллинз перевел взгляд с Миклы на Карла, а затем обратно на Бен-Невина. – Вы должны за многое ответить, подполковник. Вероятно, мне следовало бы позволить мадам Корвески отвезти вас в Израиль, но это может причинить некоторое неудобство ряду людей, так что, похоже, придется все решить по-тихому, – сказал он, делая шаг вперед.
– Вы можете думать, что вы остановили нашу фракцию, майор, но это не так, – посмотрел Авис на Аню. – Правда об этом месте вылезет наружу. Теперь это уже не остановить, и тогда мы получим полную власть, сместим левое правительство и заменим его теми, кто знает и понимает силу прошлого, кто помнит, что мы богоизбранный народ.
– Думаю, что в этом сценарии много недочетов, – сказала бывшая майор Сороцкин. – А меня зовут Корвески, и я королева иеддитов.
Коллинз двинулся вперед, но Карл протянул руку, взял его за плечо и остановил его.
– Не сейчас, Джек. Я настаиваю на этой чести, то есть мой друг настаивает.
Глаза Бен-Невина расширились, когда Эверетт вместе с Джеком и Аней развернулись и оправились прочь, оставив его наедине с Миклой. Волк не двигался и не издавал ни звука, но потом вдруг встал на задние лапы и сделал четыре широких шага, пока его морда не оказалась в нескольких дюймах от израильтянина. Спустя еще мгновение Микла объяснил Авису, какой участи заслуживают предатели.

* * *

Карл помог Ане выбраться из руин казино и подождал Джека. Рев Миклы заглушал шум ветра и раскаты грома. Подполковник Бен-Невин только что познакомился с настоящей магией народа Иедды и понял, почему их так и не смогли найти – голиа всегда защищали их, и теперь этим занимался Микла.
Оглядевшись, Коллинз увидел остатки своей команды и игорного заведения. Все обернулись, услышав плеск позади себя. Там стоял мокрый майор Мендольсон – и не один. С ним были его спецназовцы, те из пятидесяти шести мужчин, кому удалось выжить. Джек насчитал тридцать два человека, большинство из которых были ранены, но, по крайней мере, они были живы. Коллинз кивнул своему подошедшему коллеге, а потом к ним присоединились и Аня с Карлом. Буря, впервые за всю ночь, начала стихать.
– Джентльмены, майор Корвески, – заговорил Мендольсон, – поскольку нас не смогут эвакуировать отсюда, я передаю себя и своих людей во временное задержание НАТО до того времени, когда нас смогут отправить на родину, где мы предстанем перед судом.
Коллинз и Эверетт знали правила игры. Израильское правительство никогда не признается в том, что санкционировало миссию по уничтожению города Моисея, поэтому у него не было другого выбора, кроме как свалить всю вину на майора и его людей и объявить миссию несанкционированной.
Джек понимающе покачал головой.
– Майор, мы все можем скоро отправиться в румынскую тюрьму, так почему бы нам не подождать немного и не посмотреть, что произойдет?
– Да, но если позволите… – Донни повернулся к Саре Макинтайр. – Я услышал чуть раньше, как вы объясняли динамику храма и горы и инженерные недостатки замка. Можете ли вы заверить меня, что все, что было похоронено внутри этой горы, похоронено навсегда?
Коллинз сразу понял, что имеет в виду майор, и решил помочь Саре.
– Когда мы в последний раз видели оружие, оно было у Стануса, майор, и эту тайну он забрал с собой в могилу.
– Вы имеете в виду волка? – уточнил израильтянин.
– Да, его, – ответил Джек.
Карл взял Аню за руку и повел ее в сторону, пока они не удалились от остальных выживших. Теперь они стояли под дождем. Эверетт наклонился и поцеловал новую цыганскую королеву, а потом просто обнял ее. Пока они стояли, с неба донесся рокот, заглушивший отдаленные раскаты грома. Капитан посмотрел на небо.
– Что, черт возьми, это такое? – спросил Менденхолл, отвлекшись от перевязывания головы Райана.
– Это результат моего звонка домой, – отозвался Комптон. – Полагаю, Вирджинии удалось связаться с президентом, который в свою очередь пообщался с командиром НАТО в Кельне, в Германии, и нам прислали транспорт. В конце концов, мы тоже немного пострадали от наводнения.
Все взоры обратились к грязным Найлзу и Элис Гамильтон. Оба выглядели так, словно вылезли из блендера. Стал слышен рокот шести вертолетов «Блэк Хок» 82-й воздушно-десантной дивизии, движущихся сквозь утихающую бурю к тому, что осталось от самого дорогого отеля и казино в Восточной Европе.
– И, миссис Гамильтон, думаю, что я посижу дома в вашу следующую вылазку в мир – я уже староват для такого, – добавил Найлз, тяжело опустившись на перевернутый игорный стол, и стал ждать, когда американская армия эвакуирует их из региона, который раньше был известен, как Трансильвания – места, которое группа еще долго не забудет.

* * *

Солнце с трудом пробивалось через утренние облака, когда первый из пяти вертолетов поднялся с самыми тяжелыми ранеными из тех немногих, кому удалось выжить и добраться до отеля. После исчезновения Дмитрия Залласа, его охрана покинула курорт.
Джек собирался отправить Мендольсона и его оставшихся людей ко второму вертолету, когда к ним подошли несколько человек в черно-синих мундирах румынской национальной полиции. Коллинз с Эвереттом переглянулись, увидев, что полицейских было много и что большинство уже стояли рядом с двумя грузовиками, чтобы забрать майора.
– Я капитан Чеустанц из национальной полиции, майор Мендольсон, – представился румын. – У меня приказ о взятии вас и ваших людей под временный арест по обвинению в незаконном вторжении в Румынию и в преступной анархии против ее граждан.
Аня хотела выйти вперед, чтобы возразить, но Эверетт удержал ее, покачав головой. Ей не было смысла самой попадать под арест.
Донни сделал полупоклон, давая офицеру понять, что у него не будет никаких проблем с ним или с его людьми, а затем с улыбкой повернулся к Ане и Карлу.
– Майор Корвески, удачи вам в вашей новой жизни. Капитан, – Мендольсон протянул руку, и Эверетт пожал ее, после чего майор повернулся к Джеку и тоже протянул руку. – Полковник, я узнал ваше имя, как только я услышал о вас. Мне бы хотелось когда-нибудь увидеть вас в действии против чего-либо, кроме сказочных существ и бандитов, словно вышедших из плохого боевика.
– Думаю, что это будет скоро, – сказал Коллинз, взяв руку израильтянина и пожав ее. Он с улыбкой проводил майора глазами и вытер грязь с лица.
– Что смешного, полковник? – спросил Менденхолл, увидев, что его босс уставился на два грузовика и милиционеров, которые помогали раненым и измотанным людям майора забраться в грузовик. Донни повернулся и посмотрел на Джека, когда к нему подошел крупный мужчина с бочкообразной грудью и в полицейской форме. Они оба смотрели на пеструю группу американцев. Здоровяк улыбнулся и помахал им, помогая Мендольсону залезть в грузовик.
– Думаю, что мы только что увидели бывшего начальника мисс Корвески, – сказал Джек, когда Аня вышла вперед, чтобы разглядеть его получше. Ее рот приоткрылся, когда они увидела невозможное.
Второе вторжение в Румынию началось, когда генерал Аддис Шамни улыбнулся и отсалютовал Ане. Рядом с генералом она увидела измотанного и усталого Яноша Важича, а затем, к своему шоку, заметила тело своей бабушки, которое заносили в грузовик. Генерал Шамни подошел к ошеломленной группе американцев и к новой королеве цыган. Он взглянул на Эверетта и кивнул ему в знак благодарности, а потом посмотрел на свою бывшую подчиненную.
– Майор, я еду домой и забираю свою сестру с собой. Ей больше нельзя оставаться здесь. Она будет похоронена со всеми королями и королевами Иедды в Иерусалиме и будет лежать рядом с Кале Великим. Она едет домой, туда, откуда ее племя было изгнано тридцать пять веков назад. Она едет домой со мной. – Шамни наклонился и поцеловал Аню в лоб. – До свидания, племянница. – Он повернулся и ушел из жизни Ани Корвески.
– До сегодняшнего дня я даже не подозревала… – проговорила цыганка, глядя, как грузовики с ненастоящей румынской полицией уезжают, спасая свою ударную группу от настоящей полиции.
– Ну, теперь все закончилось, – сказал Карл, зная, что его собственная жизнь тоже никогда не будет прежней.

* * *

Через два часа все члены группы были вместе, включая Денизу Гиллиам, которая оказалась вместе с израильскими спасателями после того, как умерла мадам Корвески. По словам врача, старуха точно знала, что ее внук все еще был внутри Стануса. Затем Дениза добавила, что старая цыганка сделала все, что смогла, чтобы не дать волку умереть, пока он лежал внутри вагончика фуникулера. Королева цыган прожила ровно столько времени, сколько понадобилось Марко, ей самой и Станусу, чтобы отправить Дмитрия Залласа в ад, преподав ему хороший урок.
Последние вертолеты начали заводить свои двигатели. Когда четырехлопастные винты пришли в движение, сотрудники Группы «Событие» начали заходить внутрь.
Коллинз наблюдал, как Чарли и Пит забираются в один из вертолетов, убедившись, что Дрейк Эндрюс и его новая группа уже благополучно расселись на борту другого. Затем Джек подошел к последнему «Блэк Хоку», в котором Сара, Менденхолл, Найлз, Элис и Райан ждали Денизу Гиллиам. Коллинз поднялся на борт, после чего повернулся и подождал Карла. Капитан обнимал Аню и что-то говорил ей, а затем они поцеловались на прощание и расстались.
Корвески не отрывала глаз от спины Эверетта, который направился к своим друзьям. Он добрался до двери, когда резкий гул двух двигателей вертолета стал почти оглушающим. Карл подошел к двери и посмотрел на каждого пассажира вертолета по отдельности, а потом его глаза остановились на Джеке и Саре. Он заколебался, словно хотел, но не решался что-то сказать.
– Что ты делаешь, капитан? – громко спросил Коллинз, когда шум двигателей превратился в оглушительный рев. Карл посмотрел на полковника, и они уставились друг на друга. – Убирайся отсюда.
Эверетт перевел взгляд с Джека на Найлза, который понимающе кивнул. Затем он посмотрел на шокированного Уилла Менденхолла и еще более ошеломленного Джейсона Райана. Он улыбнулся и отдал честь своим друзьям, а потом взглянул на Сару, которая уже была готова разрыдаться и злилась из-за этого. Карл посмотрел на нее, словно говоря: «Спасибо за все». Все, что Макинтайр сделала, чтобы вернуть Карла к нормальной жизни после смерти Лизы, его невесты, не прошло зря. Капитан поцеловал ее, а затем наклонился и чмокнул Элис Гамильтон в щеку. Он похлопал по мешку, который лежал на соседнем сиденье, и подмигнул ей, а Элис улыбнулась сквозь слезы, чувствуя, что не может говорить.
Эверетт выпрямился, а затем протянул руку Коллинзу.
– Спасибо, Джек. Ты подготовишь все документы, да?
Полковник утвердительно кивнул в знак того, чтобы Карл не беспокоился о своих документах об отставке. Он в последний раз пожал руку человеку, который уже восемь лет был его другом.
– Удачи, морячок, и береги эту девушку. Насколько я понял, у нее есть довольно суровые родственники, с которыми будет непросто подружиться.
Джек улыбнулся, и Эверетт ответил ему тем же. Они расстались, когда вертолет набрал мощность и оторвался от земли.
Все сидящие в нем смотрели, как Карл вернулся назад и обнял Аню, провожая взглядом своих друзей, покидавших руины «Края света».
Капитан Карл Эверетт смотрел на военный вертолет, пока тот не пропал из виду. Затем он повернулся к Ане, и они вместе отправились навстречу своему будущему.

спуск, с новой полосы 

ЭПИЛОГ
РАЗЛУКА

Внемли и услышь, как кричат моряки,
Почувствуй, как море и небо близки,
И душу свою в полет отпусти тайне навстречу.

Ван Моррисон, «Навстречу тайне»

КОМПЛЕКС ГРУППЫ «СОБЫТИЕ», ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «НЕЛЛИС», НЕВАДА

Люди, сидевшие за столом в конференц-зале, молчали, после того как представители остальных отделов ушли после ежедневного утреннего собрания. Остались только Джек, Сара, Уилл, Пит, Чарли, Элис и Вирджиния. С момента их возвращения из Румынии прошло две недели. Менденхолл, Макинтайр и Райан все еще были перевязаны в нескольких местах, но, в целом группа прошла через это испытание с минимальными потерями, не считая отъезда Карла. Все они сидели за столом, когда Найлз Комптон покинул свое рабочее место и подошел к ним. Он нажал кнопку, и маленький экран выдвинулся из стола рядом с его креслом. Вскоре на нем появилось лицо их главнокомандующего. Президент приветственно кивнул с экрана всем присутствующим.
– Полагаю, что вы готовы, директор Комптон? – спросил он. – Давайте быстрее, у меня встреча с премьер-министром Израиля через десять минут.
– Во-первых, я хотел, чтобы только сотрудники, имеющие прямое отношение к этой операции, ознакомились с результатами судебно-медицинской экспертизы находки Элис в доме мадам Корвески, – заговорил Найлз. – Элис, пожалуйста.
Гамильтон, блистательно выглядевшая в новом синем платье до колен и похожая на себя прежнюю, подошла к большому экрану в центре комнаты. Она казалась смущенной.
– Европа, пожалуйста, выведи слайд четыре-чеыре-пять-семь-восемь-девять, операция «Гримм», на экран.
– Да, миссис Гамильтон.
На мониторе появились шесть больших кусков камня различных размеров, разложенных на стальном столе. Элис дала всем время рассмотреть их.
– Эти камни были подвергнуты анализу нашим отделом ядерной физики, и Вирджиния может подтвердить все свои выводы, – стала рассказывать она. – И это нечто особенное, уверяю вас. Во-первых, камни были найдены внутри старого сундука, о котором вы все, конечно, знаете. Это были единственные предметы, представляющие ценность для иеддитов, и мадам Корвески знала или, лучше сказать, чувствовала, что мы поймем, что с ними делать. Эти каменные фрагменты представляли для нее более серьезную ценность, чем тела Моисея и других великих еврейских лидеров, и гораздо более серьезную, чем любой из трофеев, которые они собрали за время Исхода из Египта.
– Прежде всего, что это за камни? – спросил президент.
– Пожалуйста, Сара, расскажи о составе, – попросила Элис.
Лейтенант Макинтайр встала со своего места, заметив, каким молчаливым был Джек с самого утра, да и вообще последние несколько дней.
– Материал определить было легко – это гранит, твердый гранит с Аравийского полуострова. Однако точную информацию о символах получить не удалось.
– Каких символах? – подал голос Менденхолл, но затем резко замолчал, вспомнив, что их слушает президент. Уилл знал, что главнокомандующему нравилось самому задавать вопросы. Хотя на этот раз было похоже, что президент стеснялся это делать.
– О надписях на граните, – ответила Вирджиния за Элис и Сару. Макинтайр кивнула и села, легко коснувшись руки Джека, чтобы добиться от него какой-нибудь реакции. Но он не ответил и продолжил смотреть в пустоту.
– Надписях? – На этот раз президент все же задал вопрос. – О каких надписях и почему они так важны для племени Иедды?
– Надписи – на древнееврейском языке, – сказала Гамильтон, повернувшись и показав на новый снимок, появившийся на экране. На нем были видны какие-то значки на несколько изогнутой части куска гранита. – Как видите, на самой большой части расколотого камня присутствует надпись. Вообще-то мы можем прочесть, что там написано. – Элис подождала, пока взгляды всех присутствующих сосредоточатся на экране, потому что хотела, чтобы эффект от того, что она собиралась сказать, был максимальным. Она подождала, пока на огромном экране появится та же надпись крупным планом.
– Эти слова были переведены и проверены нашими отделами древних языков и религий. Это древнееврейский, и надпись легко переводится. Тут говорится: «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим».
В конференц-зале наступила тишина. Элис ждала, пока все осознают значимость ее открытия.
– Это, как мы знаем, первая заповедь, данная Моисею Богом, – добавила она спустя некоторое время.
– То есть… что вы хотите сказать? – в замешательстве спросил президент.
– В наши руки попали некоторые из первоначальных десяти скрижалей, переданных Моисею Саваофом, по легенде, уничтоженные на склонах горы Синай, которая находится в безопасном месте на территории Саудовской Аравии, а не на Синайском полуострове, как всегда считалось. Была не одна, а две горы Бога. Это было настоящим яблоком раздора среди библеистов почти целый век, но наша версия была подтверждена новым сотрудником нашего отдела, профессором Ави Фейерштайном из Лос-Анджелеса. Иеддиты, должно быть, получили осколки скрижалей после того, как они были разбиты, и сохранили их. Это то, что они считают настоящим сокровищем Исхода: не трупы и не богатства, а закон человеческий, данный Богом.
В комнате воцарилась тишина, потому что все почувствовали себя неловко, услышав эту новость. Даже после того, что сотрудники группы узнали за годы своей работы, они все равно были слегка шокированы этим докладом.
– И еще одно, пока осколки не вернулись в лабораторию к специалистам Вирджинии, – продолжила Элис. – В отчете отдела геологии говорится, что резьба на внешних краях гранита была нанесена четыре тысячи лет назад плюс-минус пятьсот лет. Это означает, что возраст этих камней точно соответствует нашему временному срезу – времени Великого Исхода.
– А возраст надписей? – спросила Поллок.
– Надписи были нанесены тепловым источником, который не мог существовать почти четыре тысячи лет назад. Края камней были вырезаны, как мы и сказали, но там, где речь идет о надписи, обычное превращается в невозможное. Надпись была выжжена на камне чем-то, что может сравниться по мощности с одним из наших современных аргоновых лазеров, Вирджиния и ее специалисты могут подтвердить это.
– То есть вы хотите сказать… – начал президент.
– Что эта надпись не могла быть сделана ни одним из инструментов, которые существовали в те времена в Древнем мире. Она была буквально выжжена на граните, и если у Моисея не было знакомых в «Рейтеон Корпорейшн», то он не мог ее вырезать.
– Если это действительно первая заповедь… – Глава США произнес то, о чем думали все. – Я хочу сказать, что у вас нет никаких конкретных доказательств происхождения этих обломков. Все, на чем вы основываетесь – это слова старой цыганки.
В комнате снова стало тихо, и миссис Гамильтон собрала свои бумаги и села.
– Элис подготовит полный отчет о племени Иедды в самое ближайшее время, – сказал Найлз. – Сейчас мы знаем, что министр внутренних дел Румынии был обвинен в связи с его сотрудничеством с «Гостинично-курортным комплексом и казино «КРАЙ СВЕТА». Земля, на которой он был построен, была снова возвращена румынскому правительству, которое передало ее в лизинг коренным жителям перевала – иеддитам. После обвала самого перевала и храма под ним в НАТО быстро выяснили, что перевал больше не является слабым местом на румынской границе, и таким образом, планы его обороны были отложены, а для НАТО нашлось новое место, которое нуждается в обороне.
– А что насчет того нового вида волка, существование которого вы подтвердили? – поинтересовался президент.
– Согласно официальному отчету об операции «Гримм» отдела пятьдесят шесть – пятьдесят шесть, – объяснила Элис, – попытка найти новый вид волков была безуспешной, и любые другие планы поисков этого вида были отложены. – Ветви волков, известных по легендам, как голиа, не существует и никогда не существовало, согласно палеонтологическим летописям всех стран. – Женщина откашлялась, и то, что эта история, придуманная ради того, чтобы новый альфа-самец, Микла, смог продолжать скрывать свой удивительный клан от остальной части современного мира, была неправдой, стало абсолютно очевидно. – Что же касается колена Иедды, то, по словам Ани, они больше не племя, а обычные граждане мира. Силу связи между видами продолжит изучать наш отдел неврологии, а образец зелья поступил под строгий карантин на уровне семьдесят два.
– Жизнь совсем не научила нас держать высоколетучие соединения подальше отсюда? – спросил Сара, имея в виду катастрофу, произошедшую в группе восемь недель назад, когда во время исследований Лоренса Амброза химическое соединение случайно попало за пределы лаборатории, принеся с собой смерти и разрушения.
– Директор Комптон санкционировал эти исследования, – сказала Элис, – чтобы сохранить это соединение в тайне, не посвящая в наши дела Центры по контролю и профилактике заболеваний. Свойства этих простых растений работают в сочетании с природными эндорфинами человеческого разума, и в конечном результате два разных вида в ходе заклинания обретают химический баланс, что позволяет одному разуму электрически присоединяться к другому, не просто механически. Как мы видели на примере мадам Корвески и Миклы, ментальная связь была настолько сильной, что, когда Микла сломал лодыжку, голеностоп мадам Корвески тоже сломался под влиянием ее разума и боли, которую волк чувствовал в момент травмы. В сущности, мадам Корвески спасла Миклу, приняв большую часть его травмы на себя, чем, в результате, обрекла себя на смерть. Как я уже сказала, нам предстоит много лет изучать этот феномен, который может быть полезным для развития неинвазивной хирургии и лечения некоторых психических расстройств.
Закончив читать свой доклад, Элис впервые за несколько недель расслабилась – с того момента, когда начала настаивать на начале этой операции. Это была последняя миссия, в которой она принимала личное участие, и женщине хотелось, чтобы она осталась в истории группы как одна из лучших. Ведь она доказала не только существование одного из потерянных колен Израилевых, но и одного из самых удивительных животных, которых мир когда-либо видел. Гамильтон подумала о Гаррисоне Ли, а еще о мадам Корвески и о той ночи, когда они встретились в Гонконге – ночи, когда эта история началась для Элис Гамильтон. Она покачала головой, молча сказав Гаррисону Ли: «Мы это сделали».
Через две минуты после того, как президент попрощался, похвалив их за хорошую работу, Сара, Джек и остальные все еще молча сидели за столом. Найлз знал, что Коллинз сейчас скажет своим коллегам то, что должен сказать. И полковник, откашлявшись, встал.
– Два вопроса крутятся у вас в головах в связи с нашим последним чрезвычайным происшествием. Почему я отпустил мистера Эверетта и почему я разрешил ему остаться с Аней на максимально долгий срок? Найлз согласился, что это было к лучшему.
– Я не понимаю, каким образом потеря самого замечательного человека в нашей команде может быть к лучшему, – проворчал Джейсон, который все еще злился и переживал из-за недавнего ухода капитана.
– Поверьте мне, мистер Райан, этого не хотели ни я, ни Найлз, ни Гаррисон Ли, ни президент Соединенных Штатов, – заверил его Коллинз. – Капитан Эверетт является неотъемлемой частью операций, которые запланированы нашей страной и группой на ближайшие два года. Он был отобран Гаррисоном Ли и доктором Комптоном в прошлом году для миссии, которая могла бы помочь нам в ближайшем будущем, миссии, готовящейся ВМС США, которая может иметь серьезные последствия для защиты нашей планеты в связи с чрезвычайным происшествием в пустыне семь лет назад. Тем не менее, в прошлом месяце ситуация довольно сильно изменилась.
– Что ты хочешь сказать? – спросила Сара, и Вирджиния Поллок, которая знала, о чем Джек собирается поведать, протянула руку и погладила руку геолога. Макинтайр почувствовала, что ее начала пугать напряженность, с которой Коллинз пытается сообщить эту новость.
Полковник Джек Коллинз повернулся и грустно кивнул в сторону Найлза Комптона, который вернулся к своему столу и достал небольшой металлический ящик, для открытия которого нужны были отпечатки пальцев владельца.
Когда директор вернулся за общий стол с небольшой коробкой из стали и алюминия, которая достигала всего фута в длину и вдвое меньше в ширину, Коллиз продолжал смотреть в сторону и молчать. Теперь все присутствующие должны были наконец узнать, почему полковник становился таким молчаливым, когда дело касалось капитана Эверетта, со дня возвращения из Румынии.
– Вы все удивлялись, когда я не позволял вам помогать мне в поисках убийцы моей сестры, особенно мистер Эверетт, – произнес полковник. – Он был задет тем, что я не привлек лучшего друга.
Все в комнате увидели нерешительность Джека, впервые сказавшего кому-то, кроме Сары Макинтайр, что капитан Карл Эверетт был его самым лучшим другом на свете.
– На это есть причина, – продолжил Коллинз. – Мы с Карлом не должны встречаться в обозримом будущем. – Он наконец поднял голову и увидел замешательство на лицах своих коллег. Уилл Менденхолл и Джейсон Райан первыми заметили печаль на лице полковника. Пит Голдинг с Чарли Элленшоу переглянулись, но подождали, пока Джек продолжит.
Найлз Комптон положил небольшую коробку на стол, а затем использовал большой палец правой руки для проверки безопасности. Когда его отпечаток был считан и замок щелкнул, крышка открылась с чуть слышным шипением воздуха, выходившего из герметичной коробки. Из контейнера вырвалось небольшое облачко тумана – воздух внутри был ледяным, – и директор резко сел на свое место, не желая смотреть на содержимое. Он поджал губы и кивнул Джеку, вытерев руки о черные брюки.
– В прошлом месяце на раскопках в Антарктиде команда Геологической службы США, находившаяся в шестистах двадцати двух километрах от станции Мак-Мердо, нашла этот предмет под тысячей футов твердого льда, который, по словам геологов, намерз более трехсот тысяч лет назад на месте доисторического тропического леса, – рассказал Коллинз. – Они проводили раскопки с помощью больших тоннелей, высеченных в континенте, и нашли образцы вымерших растений Антарктиды, чего уже было достаточно, чтобы создать на станции Мак-Мердо ажиотаж вокруг этих раскопок – и это мягко говоря. Скважина проходила рядом с этим местом, и магнитометры определили, что там во льду похоронен кусок металла. Спустившись вниз, геологи обнаружили обломки чего-то очень похожего на какой-то корабль. Кроме металла они нашли множество образцов. Им даже удалось раскопать саблезубого тигра, по крайней мере его части. – Джек замолчал и закрыл глаза, пододвигая коробку к себе, а затем с отвращением достал из нее артефакт. – До того, как президент США закрыл раскопки, и доступ в зону начала охранять морская пехота США, они нашли это. – Он передал предмет Саре, которая положила его перед всеми остальными, потому что все, кто знал капитана Эверетта, узнали эту вещь.
– О боже! – охнула Макинтайр. Ее ноги подкосились, и она опустилась на свое место. Чарли с Питом обменялись взглядами, не веря своим глазам, а Райан с Менденхоллом просто сидели молча.
На столе перед ними лежали остатки наручных часов.
Ремешок отсутствовал – за исключением нескольких сломанных золотых звеньев. На задней стороне часов из золота и нержавеющей стали была надпись, которую все они знали наизусть, так как большинство из них принимало участие в ее составлении, чтобы подарить часы Эверетту вскоре после их бразильской операции.
«КАПИТАНУ КАРЛУ К. ЭВЕРЕТТУ – МЫ В ТЕБЯ ВЕРИМ, АДМИРАЛ – ТВОЯ СЕМЬЯ В 56–56».
Каждый человек за столом видел эти часы в тот день, когда они подарили их Карлу в честь того, что его повысили до капитана. Это было пожелание, чтобы в будущем его сделали адмиралом. Эверетт очень обрадовался подарку и благодарил всех, надевая часы на свою мощную руку.
– Что это значит, что означает этот артефакт? – спросил Чарли Элленшоу.
– Эти часы перестали работать, когда человек, который носил их, был убит, умер или потерял их. – Найлз посмотрел на изумленные лица своих друзей и коллег. – Часы остановились более трехсот тысяч лет тому назад.
Тишина в зале говорила громче любых слов. Теперь все поняли, почему Карл не мог быть с ними. Чтобы защитить его, Джек спрятал Эверетта в Румынии, где он будет жить счастливо, пока они не разберутся в этой истории подробнее.
– Но зачем разделять вас с капитаном? – спросил Пит, опасаясь самого худшего. Так было принято в группе в любых ситуациях, и он подозревал, что сейчас вряд ли что-то изменится.
Пока все читали слова, которые и без того хорошо знали, Найлз открыл вторую крышку на коробке, а затем, словно боясь прикоснуться к ее содержимому, толкнул эту коробку Коллинзу. Полковник достал из кармана платок и взял несколько золотых звеньев, из которых когда-то состоял браслет дорогих часов. Он подержал их, снова посмотрел на звенья, а затем грустно улыбнулся и положил их на стол.
– Что это? – спросил Райан, вставая, чтобы рассмотреть получше.
– Это, мистер Райан, причина, по которой нам с капитаном Эвереттом нельзя встречаться до тех пор, пока мы здесь не придем к каким-либо выводам. Я отстранен от работы директором Комптоном без права участвовать в полевых операциях. Капитан Райан будет выполнять мои обязанности.
Комната наполнилась десятками вопросов Найлзу Комптону, который сидел рядом с Элис, опустив голову.
– Еще раз, что это? – спросил Джейсон, которому стало страшно, когда он впервые увидел ужасную тревогу на лице полковника Джека Коллинза.
– Это, мистер Райан, остальные звенья браслета этих часов. Как вы видите, они покрыты коричневатыми пятнами, которые мы проанализировали. Вирджиния, поделишься нашими выводами о том, что это за пятна?
Поллок откашлялась, потому что ей не хотелось обсуждать это ни с кем и меньше всего – со своими друзьями, сидящими в этой комнате.
– Пятно состоит из первой отрицательной группы крови. Оно сохранилось из-за того, что все время находилось в замороженном состоянии.
– Кровь капитана Эверетта? – спросил Джейсон.
– Нет, ДНК совпадает с одним их сотрудников группы, но это не капитан.
– Кто? – спросила Сара, зная, что ответ Вирджинии не сильно что-то изменит.
– Я, – сказал Джек садясь, наконец, на стул.
Шокированные лица всех присутствующих заставили Коллинза почувствовать себя еще хуже, потому что он знал, что только что все их представления о мире перевернулись с ног на голову.
– В какой-то момент, примерно триста тысяч лет назад, капитан Эверетт и, возможно, я сам погибли в доисторическом прошлом.
Саре показалось, что кровь перестала курсировать по ее венам, когда она в оцепенении посмотрела на полковника.
Директор Найлз Комптон постучал костяшками пальцев по столу, чтобы привлечь всеобщее внимание.
– Леди и джентльмены, президент санкционировал немедленное объявление чрезвычайного положения в этом отделе – местом начала расследования является Антарктида. Пит, расследованием займется твоя команда. Вирджиния, нам нужны все теории, даже самые смехотворные или недалекие, о путешествиях во времени, и я хочу, чтобы ты вместе с остальными инженерами определила, что за корабль они нашли подо льдом и откуда он взялся. Президент не ограничивает нас в расходах в рамках этой операции. До тех пор, как сказал полковник, он освобожден от командования и находится под домашним арестом. Мы не можем рисковать, отправляя его куда-то. А что касается капитана, то мы думаем, что в настоящее время он находился в довольно безопасном месте в Румынии.
В зале заседаний воцарилось молчание.
– Мы все знаем о теориях путешествий во времени и об их очевидных недостатках. Но раз Альберт Эйнштейн утверждал, что теоретически путешествовать назад во времени возможно, то можно предположить, что каким-то образом наши друзья оказались в прошлом. Это особенно вероятно после открытия в Антарктиде.
Сара взяла Джека за руку, не слишком заботясь о соблюдении военного протокола или о том, что они не одни.
У друзей и коллег полковника Джека Коллинза и капитана Карла Эверетта появилась новая миссия – выяснить, как их друзья оказались похоронены под толщей льда, который не видел солнца триста тысяч лет.
Группа «Событие» снова была в состоянии боевой готовности.